Лето подобно древнему греку,
Преподаёт латынь:
Петух выпевает: «Кидайся в реку!»
Совы кричат: «Аминь».

Солнце всех своих братьев по крови
Пробует на зубок;
«Ego te intus et in cute novi»* -
Звёздами пишет Бог.

В новые лодки озёра обулись,
Скрипнул дуб-канделябр;
В тех, кто будет рожден в июле
Душу вдохнул октябрь.

Дождь все идёт, ну скажи на милость,
Из одного угла!
Молния в яблоню вдруг влюбилась -
Чуть ее не сожгла.

Ангела слепень в крыло ужалил,
Капнул из ранки мёд.
А я жду осени. Так, пожалуй,
Маму телёнок ждёт.

Ждёт и мычит, от пыльцы чихает,
Лижет на солнце соль.
Вымя у осени набухает,
Зреет в нем алкоголь.

Вижу знакомую тень уже я,
Вглядываясь в зенит;
И колокольчик на рыжей шее
Ближе теперь звенит.
ВМ

*Я вижу тебя насквозь

Ура!
Ещё одна прекрасная книжная премьера начала лета 2026: Влад Маленко. Москва Книга стихотворений. — Москва : Дизайн-бюро «Револьверарт» ;
издательство СТиХИ, 2026. — 52 с. : ил. — Серия «Сингл»
(The Single). Книга сто пятьдесят четвёртая. — Книжные серии
товарищества поэтов «Сибирский тракт».
Здесь мета-модерновая горькая и пророческая поэма «Москва».
На обложке акварель восхитительного живописца Воцмуша.
Вот короткая аннотация:
«Этот книжный квадратик — работа над любовью. Любовью к Москве
и пророку Пушкину.
Влад Маленко не нуждается в представлении.
Напишем просто: используйте эти тексты поэта и книгу в ваших руках, как аккумуляторы для подзарядки ваших сердец.»

Крапива

Ветра красиво
Столкнулись
лбами.
Из тучи выпало
серебро.
А я, крапива -
Трава с зубами.
Мои укусы
сулят добро.

Июнь стрижами
Украсил вечер.
И мысли с места
Бегут в карьер.
Крапива жалит.
Крапива лечит.
Она с поэтов
берет пример.

И ради Бога,
Что на кресте был,
Ныряй в чащобы,
Где сны да мхи.
Смелее трогай
Слова за стебель
И волдырями
Рожай стихи.

Проходят грозы,
Как чьи-то жёны,
В очках от солнца
Глаза болот.
А ты в перчатках
Стоишь ежовых,
Во мне по пояс,
По самый рот.

Достань мне слово
Со дна колодца,
На все плохое
Тихонько дунь.
Пусть там,
где жжется,
Там не порвётся,
Пусть новой жизнью
Растёт июнь.

Стрекоза

Стрекоза живет один день.
Нужно сделать ей много дел:
Пролететь над рекой в траве,
Чтоб узнали вокруг цветы,
Что она голубых кровей,
Что она с красотой "на ты".

Воздух плавится от фрезы.
По травинке бежит слеза.
Траекторию стрекозы
Производят её глаза.
Отражается в этот миг
Леонардо да Вини в них.

В середине большого дня
Медным сердцем легко звеня,
Там где травы лицо секут,
Она, сядет на пять секунд
На плечо к тебе и замрет.
Пять секунд - стрекозиный год.

Для тебя пять секунд - рубеж.
Пробил час, и хоть бей, хоть режь,
Только тоже замри, пока,
Чтоб холодный приклад рука
Теплым сделала. Чтобы мох
Тебя скрыть от железа мог,
Чтоб сюда, в тростниковый плёс
Тебе ветер сейчас принес
Долгожданный небесный звук,
И, над поймой проделав круг,
Прилетела бы вдруг назад
Винтокрылая стрекоза.

Загляни стрекозе в шары
Колыхание в них жары,
Лица мертвых, слова живых
Трав движение ножевых…
Два подшипника, инженер,
Из ангаров небесных сфер…

На войне один день, как век -
Поднимаются створки век,
И ты видишь, открыв глаза,
Как бессмертная стрекоза
Замерла, чтоб тебе решить,
Как полжизни еще прожить.
2011

- Который час?
- Недетская пора.
И праздник здесь -
Любовь из топора.
ИИ в таблетках
предлагает воду…
Ты от чего искал
всю жизнь свободу,
Мой бедный друг
с последним огоньком?
От фокусником
вброшенного гриппа?
От русской жизни
городского типа?
От совести,
ходящей босиком?
Пчела и та летит
с ножом в гречиху.
- Который час?
- Двенадцать тридцать лиха.
«Я в домике» -
для мертвого девиз.
Лукавый, как всегда -
даритель виз,
А не майор, вручающий повестку.
Ребёнок замотался
в занавеску,
Чтоб от пожара
спрятаться быстрей,
А хор нестройный
взрослых упырей
Его за это хвалит,
дым глотая.
- Который час…
Не Украина с краю,
а тот,
кто, усмехаясь вдалеке,
Тебя считал помехой в дневнике,
И памятник солдатский,
и Катюшу, поющую
про сизого орла…
- Который час?
- Суббота в Третьем Риме.
И Господу из нашего села
Любое слышно
любящее имя.

ИЮНЬСКИЕ ЧЁТКИ

Мотылек вмерзает в язык свечи.
Спрятал стрижа карниз.
Крошечные зубные врачи
Делаю так: "З-з-з-з-з..."
Возле левого уха.
Самому себе оплеуха,
Прерывает сон в котором,
К тебе возвращалась любовь на скором.

Это комары донимают...
И к потолку поднимают
Молекулы нашей крови.
Птичьи лапы дождя
Утром бренчат по кровле.

Царевны поют про стрелы
В болотной ряске.
Луна примеряет в постели
Облаков театральные маски.

В полдень кукушка вещает
голосом человеческим.
А русское небо становится
древнегреческим.

Запах грибниц.
Пчел-медсестер уколы.
Дети птиц,
С окончанием вас
лётной школы!
В рот заплывает ночью небо парное.
Хочется думать про тихое и земное.
Жить у воды.
Прятаться в женских пальцах.
Плавая, скидывать вместе с одеждой панцирь.
Видеть лягушку девушкой в платье бальном.
Мазать волной лицо, как огнем Пасхальным.

Лодку качнет, будто ангельскую ресницу.
Бурому в чаще белый медведь присниться.
В сугроб муравейника бросится он с разбега.
Пух одуванчиков - детская память снега.

Над головой, как шар ее собирай.
Июнь - это декабрь, попавший в рай.

июнь 2013г.
Фото автора

Забинтованная
русская музыка

По телевизору во сне,
в стране потерянной напрасно,
Шукшин
крестил нас
на Шексне
Калиной красной.

Егорки мы,
Емели мы!
стоим у проруби
на речке.
Мы - федерация зимы
в остывшей печке!

В скелетах
северных церквей
синиц на всех
усопших хватит.
И ни Толстой,
ни Стефан Цвейг
здесь не прокатят.

Сел голубь мира на карниз
И превратился в Алконоста.
Так плачет Новиков Денис
Из девяностых.

За свой стишок от СБУ
Огреб поэт.
За текст пацанский…
Он, стоя в собственном гробу,
Плывёт в тоске
венецианской.

В чужой хрущевке
Над плитой
Зависла
рыжая девчонка,
Чтобы афганской
«лепотой»
Отметить
вылет
Башлачева.

Бал правят
мальчики в серьгах,
Что рвутся к старости
без пауз.
А в караоке
олигарх
Привычно рвёт
высоцкий парус.

Кому война, кому шашлык.
Славяне рады биться лбами.
И русский цокает язык
Коньком с горбами.

Кто по гробы
уходит в лес,
А кто в тик-ток,
чтобы раздеться.
С водою
выплеснул прогресс
Христа-младенца.

Летят в мигалках крутыши,
От них устал Арбат и Невский.
В потемках собственной души
Бредет со свечкой Достоевский…

Он подмечает красоту
Сквозь пятна в облачных прогалах.
Луне на скулу бьет тату
Поклонник Маска - Свидригайлов.

Опять туман лежит тугой
И в нем Москва дрожит спросонок.
Замаскированный фольгой
Горланит с неба вороненок.

Печальна музыка лопат
Под мандельштамовой сосною.
Считают осенью цыплят,
Солдат - весною.

Но все равно,
не все равно:
Зима и Родина -
медсёстры!
И забинтованное дно
Нас отрезвляет
болью острой.

И как Емели на печи,
Летящей вдаль
по щучьей воле,
Мы уповаем на лучи
Рубцовской звёздочки
над полем.

От поля этого вблизи
Звезда вынашивает слёзы.
И небу делают узи
Стихи и грозы.

Январь 22 - Июнь 26

Об’яснение

Привлекаю дождь,
прохожим грубя.
Целятся тучи в меня одного.
Мои стихи зависят
от расстояния до тебя.
И больше ни от чего.

Не так важен город
и сила ветра,
Не так важна крепость
этой стены и чая.
Но если между нами
один или два миллиметра -
Я скучаю.

А если ты в Москве,
а я на границе с Польшей -
Ночуют на сердце летучие мыши,
И в стихах моих снега
гораздо больше,
Чем на сибирской крыше.

Линейку и циркуль вручают в МАРХИ
Девочке в брюках клеш.
Это неправильные стихи
Не читай их,
а то не умрешь…

Так и будешь бежать на коньках по льду,
К сердцу прижав тетради,
В две тысячи семьдесят первом году
В городе Ленинграде!

Реки таинственны под мостами.
Вода в них подобна волшебной ртути.
Когда люди соприкасаются ртами -
Они поэты по сути -

Елозят носами своих кораблей,
Нежный вай-фай раздав.
Их слюни самый целебный клей
Для ласточкина гнезда.

Маша взяла и призналась Вите
Между «вира и майна»:
Стихи - это так…прогуляться выйти,
Важнее общая тайна.

Небо в землю заходит плугом
С вечною мечтой великой.
Влюблённые завтракают друг другом,
Как лесной земляникой.

Есенин узоры плетёт из носков,
Бомбу несет Каляев.
Пожалуйста, люди, не пишите стихов!
Умоляю.

Я спрашивал у маленьких и больших,
И ответ, как рыбу из моря вынул:
Поэзия - это мера веса души
Без второй половины.

2014-26
ВМ

Любовь под утро бродит по мосту
И хочет спрыгнуть, чтоб остаться выше.
А ноги-то из юности растут!
И ты стихи на щиколотке пишешь.

Слова во рту искрятся, как фреза,
А брекеты похожи на кавычки.
И страха нет, но велики глаза
У вставшей с петухами электрички.

Не стой у края, не играй с огнём,
Не думай про любовь многоэтажно!
Мы все когда-то юность предаём
В обмен на тридцать... лет-монет - неважно.

Тебя судьба, цветная как бензин,
Полюбит, у кровати сняв ботинки.
Душа однажды сделает узи,
Чтоб получить весёлые картинки.

Перейди же дорогу
утёнком,
Мой день июньский!
Белой ночью душа -
потёмки
И мостик узкий.

Я с Тверской попаду
на Невский
И стану тише.
Пусть на мостике
Достоевский
Меня опишет.

Чтобы духов прогнать
коварных,
Позвать к обедне,
Вдруг достанет
из рукава он
Звонок последний.

Мы дошли до престола,
И капает с неба миро.
Если жизнь - это школа,
Теперь выпускной у Мира.

Все на небо мы смотрим,
как дети,
Да ждём полёта.
Так, надень же, свидетель,
Мне ленту от пулемёта.

Меж людей, как меж строчек,
Что вечную жизнь пророча,
Загремит колокольчик
И снова конец отсрочит.

Когда гордыня замужем за страхом

Когда гордыня замужем за страхом -
Трясется муж, бахвалится жена.
Любовь в сторонке остывает прахом,
И в мире начинается война.

Осипшею кукушкою сначала
Стрекочет зависть, прячась за листвой.
А правда, отдаляясь от причала,
Качается, как пьяный часовой.

И в этот час тумана и надрыва
Под лозунгом «Своих не обижай»,
На сцене появляется нажива,
Чтобы собрать свой страшный урожай.

Она кричит про совесть и отвагу,
Иконы не гнушаясь целовать
И, оформляя нужную бумагу,
Как на болячку, дует на печать.

Справляют страх с гордыней годовщину,
Зовут наживу в рыбный ресторан.
Под скорый мир подкладывая мину,
Осуществляют выверенный план.

И все для них прекрасно в этом плане -
Доход растёт, бежит в трубе мазут.
А то, что целый мир стоит на грани,
Так где-то там, где нелюди живут.

Любуясь побрякушками в короне,
Жиреет ложь в хоромах за рекой,
А правда где-то бродит в серой зоне…
Что взять с неё, невыгодной такой?
17.6.26

В ЖИВОТЕ У КИТА

В животе у кита, 
на котором лежит 
Земля,
Непечально живёт 
всех ушедших людей семья.
Здесь матросы 
с "Варяга", 
индейские племена, здесь Гомер, 
Че Гевара, 
Бах, 
и всегда весна.

В животе у кита, 
на котором лежит Земля,
Пишет новый французский эпос Эмиль Золя,
Циолковский скальпелем режет кишки небес,
Здесь Мария Каллас - Алиса в стране чудес.

Для шахтеров небо в алмазах даёт угля 
В животе у кита, на котором лежит Земля,
Здесь твои прабабушки вяжут огромный шарф,
Здесь Сервантес с Пушкиным выпьют на брудершафт.

Для крестьян плодоносят вечно теперь поля
В животе у кита, 
на котором лежит Земля!
К рыбакам прилипают рыбы, 
к цветам шмели,
И Рублеву разводит краски вином Дали.

Помирились враги, обучаясь любви с нуля,
В животе у кита, 
на котором лежит Земля,
Здесь для каждого нелегала есть свой сарай,
И своё здесь солнце,
и свой здесь 
солдатам рай.

И гремит у бездомных поэтов 
в карманах медь,
Они ходят по свету, как будто исчезла смерть,
И Есенину ослабляет петлю Рембо,
И на ослике к ним приезжает под утро Бог.
Сообщает, 
что здесь их поэмы нужней, чем там...
И они отвечают: "Мы веруем, Капитан!"

Из холста у Пикассо пророс золотой женьшень.
Маяковский женился на скрипке в апрельский день.
Капитан улыбнулся: "Творите ошибки дел,
Только зерна любви носите в карманах тел."

Ной в своём батискафе 
опять обогнул Казбек,
С потолка Микеланджело сыпется русский снег,
И с Ландау играет в шахматы Еврипид,
А над крышей Большого Уланова всё парит.

И не в том ведь дело, что кровью писал Басё,
А лишь в том, что мы все молекулы - вот и все.
Так волшебные птицы клюют под собою сук,
Так луна себе ухо Ван Гога пришила вдруг.

Мы блокадники, партизаны, мы неба дно,
Мы дерёмся и спорим, язык проглотив родной.
А потом Капитан скомандует "от винта",
И мы все попадём навечно в живот кита.

Свое 101-летие отметил ветеран Великой Отечественной войны Хабибулла Байтеев!

Ветеран делится своими бесценными воспоминаниями в беседе с поэтом Владом Маленко.

На текущий день Хабибулла Ахметович является одним из последних в мире фронтовиков, представленных к званию Герой Советского Союза. А еще он был водителем легендарного Маршала Победы И.С. Конева.

https://vkvideo.ru/video-230270084_456239042

Единица верности - собака,
Здесь она бездомная однако.
Единица вечности - солдат,
У него работа (дальше мат).

Никакой романтики в поэте:
Летом о реке напишет Лете,
А зимой, когда огонь от щёк,
Он на той реке затвором щёлк.

Женщина, как жизни единица
Между тем равна поющей птице,
Пусть же колыбельную поёт,
А законы физики не в счёт.

Баю-бай,
Надежда, Страх и Жалость!
Жизнь губами к темечку прижалась,
Первый луч в окне затанцевал.
Это Бог тебя поцеловал.

Приснился в ночь
перед войной
На небе крестик
ледяной.

И бабушка
мне будто
говорит:
«Подпрыгни,
поцелуй,
Пока горит!»

И я ещё случайно
слышу в дрёме:
«Целее будет в небе,
А не в доме».

Ночными окружённый
мотыльками,
Подпрыгнул я, лечу,
Машу руками.
А сам то знаю -
Бабушки давно
на свете нет,
И мне не
восемь лет.

Я от земли все
дальше,
больше крест,
И подо мной
наш тихий город
Брест
И где-то слева
перекрёстки Польши.
Лечу.
Земля все дальше.
Крест все больше.

Молитва советской
женщины
22 июня 1941 года

Спят родимые…
так по-детски сопят сыночки…
Заварю им покуда
боярышник в кипяточке.
Буду каждому мать,
о своем вспоминая сыне. 
И старинный прабабушкин заговор вспомню ныне.

Заговорю вас, сыночки, на долгих четыре года.
Пусть фашистам проклятым не будет отныне ходу. 
Будет смерть далеко от вас,
а я — близко-близко. 
Ни осколка не бойтесь, родные, ни василиска.

Господи-Троица!
Любовь утроится!
А тьма навеки 
От света скроется!
Никита, Евстафий!
В живых оставь их!
На битву дай сил,
Архангел Михаил!

Ты, сынок, повидаешь Варшаву и даже Прагу.
Ты, родимый, получишь Знамя, Звезду, Отвагу.
Ты над Волгой увидишь ад,
но легко лишь ранят.
Ну, а ты на дворце
на ихнем напишешь «Ваня».

Пусть ударит мороз подмосковный
по вражьим душам!
Мы моторы их танков слезами детей заглушим!
Их ковры-самолеты
целуются пусть с утёсом!
Захлебнётся пускай косая своим покосом! 

Вы уйдете, я к Николе поставлю фото,
Супостата под
Вязьмой навек прошибет икота.
Вы уйдёте, я в больничку пойду к Матроне,
И немецкая рота
в Днепре по утру утонет.

Вы уйдете, а я на облако прыгну следом
Буду плыть над родной землею и звать победу,
Буду петь, как смогу
о весне и любви молитвы
Чтобы вышли живыми, сыночки из страшной битвы.

Я, родные, не ведаю слов о любви высоких,
Но я слышу, как где-то плачет журавль в осоке.
Отольются проклятым врагам журавлёвы слёзки!
Пусть невесты в Берлине на свадьбу им дарят доски.

Как лежала в поле одна дорога.
Да летала душа над ней от порога.
Не боялась остаться она без Света,
Потому что по-русски была бессмертна.

Море в примерочной  
облюбовало платье.
(Муж-теплоход за любые наряды платит).
Чайки со сливками,
всполохи перламутра,
Золото рыбок, на марле несущих утро…
Море вдевает матросов,
как серьги в уши. Разве такая любовь 
бывает на суше?
 
Небо нашло очки 
в магазине "Оптика".
Небо отныне 
Замужем 
за синоптиком.
Хочет - заплачет,
Хочет - звезду уронит.
Выпустит вечером солнце,
И то утонет.
Небу синоптик из облака
сделал шубу.
Нежность его при грозе
показалась грубой…
В небе - все время узоры, 
закаты, зори...
Разве такая любовь 
бывает на море?
 
Горы у стоматолога 
лечат камни.
Облако трогает 
голую плоть руками.
Эхо в горах - остается, 
как фото Бога.
Даже во сне 
улыбаются горы строго.
Скалы запутались 
в солнечной паутине.
Разве такая любовь 
доступна равнине?
 
Буквами птиц 
нарисовано твоё имя.
Трудно быть первой красавицей 
в третьем Риме.
Любит тебя поэт и стихами будит.
Но отчего ты рыдаешь 
и хочешь к людям?
Там тебе грудь обнажат и привяжут к смете,
Здесь же весна отнимает косу у смерти,
Летом цикады выпиливают поэмы,
Мокнут на батарейке у солнца клеммы,
Здесь тебе место - на этих страницах в книге,
А не в поселке «Березки» на Новой Риге.
 
Нет же, поэт! 
Ты не знаешь земного счастья 
И оживаешь, когда настает ненастье.
Я для тебя - только мышцы сердечной долька.
Ты ведь - слуга  одиночеству. да и только. 
Нет же, поэт!
Ты ведь ждал это «нет»,
не так ли,
Глаз зажигалку к дверной 
приближая пакле?
Бабочка хочет обратно, узнав бесчинство. 
В спальный мешок 
бесконечного материнства. 
2018 - 20.6.26


Oskar Laske The Bird Preachers, c.1915

Слова поэта В День Парада
Красной Победы над фашизмом.

Детям давай имена
В грозные времена,
Связанные с водой,
птицей
или звездой:
Пелагея,
Умай,
Глеб,
Чтобы, встав на край,
Каждый ночью и днём
Лёгким был на подъем.
Чтобы вокруг голов
Купол из тайных слов —
Свет невечерних ламп
Тонок был, но не слаб.
С птицами у воды
По любви и плоды,
С песнями за столом
Под надёжным крылом,
Под фонарями звёзд,
Бог с тобой, певчий дрозд!
Бог с тобой, светлячок!
Береги родничок!
Проволочкой задень
Этот господний день.
Я беду отогнал,
Чтобы пошёл сигнал.

Мы прославляли детский хлев,
Пока не вышла крышка:
Орёл, телёнок, ангел, лев
И олимпийский Мишка.

Ты думал, звёзд лишили нас,
Когда пришёл наместник?
Продали никель, нефть и газ
И твой нательный крестик.

Святее нынешних лгунов
На правильной тусовке -
Никулин, Вицин, Моргунов
В метели на верёвке.

А зверь ввалился не спеша,
На мёртвых ножках Буша.
В том месте, где была душа
Теперь реклама дУша.

Реклама средства от беды!
Чеканит Месси мячик…
Струя пластмассовой воды
И выплеснутый мальчик.

Вот проклинавшие «совок»,
Повестку отработав,
Сидят, проклявши СВО,
В личинах патриотов.

В дистиллированной воде
Притихли трясогузки.
А мальчик выплеснутый где?
Воюет мальчик русский.

Идёт в атаку против зла,
Живет без передышки
За льва,телёнка, за орла,
За ангела и Мишку.

Поэт

Пёс по кличке Поэт
беззаветно служил языку.
Охранял алфавит,
круглосуточно был начеку.
Грыз белёсые кости
молчания возле ольхи,
А потом приносил
в окровавленной пасти стихи.
Чтоб хозяин лечил ими
сердце своё и глаза,
Пес шершавой бумагой
всю ночь его руки лизал.
По-собачьи молился
за всех онемевших калек,
понимая слова
человечьи не как человек:
«Не введи в искушенье,
носящих ошейник от блох,
Даже если полуночный лай
их навеки заглох!
Дай мне вспомнить,
когда окажусь средь людей,
не собак:
что такая петля -
человеческой верности знак.
Тем концом поводок мой
провязан к счастливой звезде,
И когда я замолкну навек,
буду слышен везде!
Если стихосложение -
есть вычитание тьмы,
Значит мы избежим
с непременно словесной зимы!
Захрустят наши яблоки
слов, зазвенят имена,
И на петли дверные
закапает синим слюна.
Ведь от радостной «А» до,
в ресницы целующей, «Ю»,
Я ползу, как могу и
бессмертию лапу даю!»