На этой неделе в ИЛИ РАН состоится конференция по лингвистической антропологии - и я её горячо рекомендую! Темы докладов обещают самые разные: от ритуальной речи северовьетнамских медиумов и образа врага в письмах солдат Вермахта до «матюков» в русской крестьянской культуре XIX–XX вв. и стендапа. Одним словом, звучит очень интересно!

Присоединиться к конференции, послушать доклады и задать вопросы можно и онлайн (вся информация от организаторов ниже).

P.S. Я тоже буду выступать: расскажу о поздравительных постах, которые российские K-pop фанаты пишут айдолам во «ВКонтакте». Но есть нюанс: сами айдолы эти сообщения никогда не увидят. Так зачем же они нужны? Попробуем разобраться :)

Рады сообщить, что уже на этой неделе состоится I Конференция по лингвистической антропологии!

Со 2 по 4 октября 2025 года мы приглашаем в Институт лингвистических исследований РАН (г. Санкт-Петербург) исследователей и всех, кому интересны связи языка, культуры и общества.

Три дня конференции планируется посвятить обсуждению того, как язык создает социальный мир: от повседневных взаимодействий и коммуникативных «сбоев» к ритуалам и церемониям; от языковых идеологий и конструирования идентичностей к нормам вежливости и их культурной вариативности. Отдельные доклады будут касаться исследований коммуникации в профессиональных, этнических и религиозных сообществах, а также атипичным формам общения.

Полная информация и программа — на сайте: linganthconf.tilda.ws

Как присоединиться: офлайн — в ИЛИ РАН (Тучков пер., 9); онлайн-подключение будет опубликовано на сайте ближе к началу. Следите за обновлениями и расписанием на странице конференции. Контакт для вопросов: linganthconference@gmail.com

Три рандомных интересных истории с конференции по лингвистической антропологии:

1. Авэлидо - искусственный язык, через который говорит твоё «Высшее Я».
Его создала девушка из Петербурга, Ладамирра. По её словам, это не новый язык, а самый древний - просто человечество его подзабыло, а она теперь помогает вспомнить. По замыслу, это язык, который «гармонизирует вибрацию» и помогает говорить из состояния благости и внутренней чистоты. В нём около тысячи слов, каждое из которых передаёт благоприятные мысленные образы и звучит как «сакральный звук Вселенной». Что особенно любопытно: имена на Авэлидо выбирают осознанно - под задачу, энергию, путь или цель, которую человек хочет активировать в жизни. Так язык оказывается инструментом самонастройки, соединяя эзотерический подход, практики самоопределения и управление собственной биографией.

2. Швейцария и народная медицина.
Сейчас Швейцария переживает настоящий бум интереса к целителям и нетрадиционным практикам. Это настолько распространено, что даже в больницах можно увидеть визитки народных целителей ( это помогает разгрузить систему здравоохранения). Их лечение по-прежнему часто основано на заговорах, но теперь не обязательно приходить к целителю лично - можно просто позвонить или отправить свою фотографию по почте. В этом кейсе интересно то, как технологии и изменение практик повседневности меняют и представления о том, как работает язык заговоров. Похоже, у него теперь встроен GPS :)

3. ЛАИ - песенное искусство из тибетоязычного региона Амдо.
Этот жанр песен о любви и отношениях с 2006 года входит в список нематериального культурного наследия Китая. ЛАИ существует в особом контексте: он распространён в религиозных районах, где открыто говорить о чувствах непросто. Поэтому эти песни поют на открытых пространствах, вдали от старших - создавая себе зону свободы, но не нарушая норм. При этом любовные переживания передаются очень завуалированно - через метафоры, образы и тонкие намёки. Язык здесь выполняет двойную роль: и камуфлирует чувства, скрывая их от посторонних, и при этом делает их видимыми, давая возможность существовать там, где выражение таких чувств вроде бы невозможно.

И всё это - не столько о языке из словарей, сколько о том, что люди делают с языком и как через него организуют свой окружающий мир.

P.S. Если вам интересно изучать такие темы, в Европейском университете в Санкт-Петербурге есть факультет антропологии, где в том числе можно этим заниматься:)

Уже в этот четверг приглашаю подписчиков на лекцию о том, как рождалась корейская популярная музыка! Будем слушать редкие записи, смотреть архивные фотографии и открывать для себя жизнь индустрии развлечений начала XX века.

Лекция пройдет очно в магазине «Жёлтый двор», но присоединиться можно и онлайн

Друзья, совсем скоро – 16 октября в 19:00 начнется лекция «От первых записей до первых звезд: как рождалась корейская популярная музыка».

Поговорим про японскую колониальную цензуру, дизайн ранних пластинок и городские пространства, где в 1930-е можно было послушать джаз и «модные песни», напоминавшие романтические западные шлягеры. Иностранные звукозаписывающие компании вели маркетинговые сражения за внимание аудитории, покупая рекламу на радио и выпуская саундтреки к фильмам. С приближением Второй мировой войны музыкальный ландшафт в Корее стал мрачнеть, а в воздухе все чаще раздавались военные мотивы.

Лектор — кандидат культурологии, исследовательница южнокорейской популярной культуры Ольга Лазарева (ЕУСПб)

Встреча откроет цикл лекций, подготовленный совместно с Европейским университетом.

• • • •

Вход платный: 400 рублей (офлайн) / 300 рублей (Zoom). Все участники получат на почту видеозапись лекции в течение 48 часов после встречи.

Подробное описание и запись на dvorbooks.com

Приходите, ждем вас!

Ещё весной я готовила материал о том, как Россия и Южная Корея взаимодействовали в сфере популярной музыки в 2023–2024 годах. В нём я анализировала, насколько это похоже на привычные стратегии K-pop по выходу на зарубежные рынки. Сейчас статья вышла в новом выпуске журнала «Современные проблемы Корейского полуострова».

С весны прошло полгода, и можно подвести промежуточные итоги. В целом тенденции, о которых я писала весной, сохраняются, хотя и с небольшими сдвигами.

Где наблюдается замедление:
🟠 В создании локализованного контента для российского рынка. Пока за 2025 году отметился только «SUPER PUPER 100% IDOL VK Клипы K-POP SHOW» - проект BLITZERS с ВКонтакте.
🟠 В запуске российско-корейских музыкальных проектов, вроде съемок клипов или записи песен. Здесь можно вспомнить только совместный клип W24 и Лианы Мигуля.
🟠 В лицензировании K-pop брендов в России. Новых кейсов, кроме X:IN и W24, пока нет, хотя к концерту Allhourse в Москве выпустили официальный мерч ALL the HOURS - небольшой, но, как мне кажется, важный шаг в развитии этой сферы

Что стабильно развивается:
🟢 Партнёрство с крупными российскими медиакомпаниями. MTS (MTS Live) и ВКонтакте продолжают поддерживать K-pop-события, выстраивая долгосрочные связи и укрепляя основу для дальнейшего B2B-взаимодействия.
🟢 Развитие локальной инфраструктуры. Российское рекламное агентство YM Agency делает больше, чем просто организует концерты. Оно выступает культурным посредником: доносит информацию о современной корейской культуре, поддерживает постоянную связь с аудиторией, проводит конкурсы и создаёт активности, тем самым развивая российский K-pop фандом.
🟢 Более активное использование локальных медиа - корейские артисты открывают аккаунты во ВКонтакте и Telegram (!) и публикуют посты исключительно для российской аудитории.

Но наибольший рост наблюдается в сфере живых концертов. В 2023 году их прошло всего три, а в 2024 - семнадцать. Прогнозировать 2025 пока рано, но уже сейчас впечатляет разнообразие артистов. Только за лето и осень в России выступили UPGRADE MOUNTAINS (Fandom Fest), Sik-K, Haon, Vangdale и BewhY (VK Music Summer), LIL MOSHPIT, GEMINI и BLASÉ (82 Edition), YOUNG POSSE и Allhourse с сольными концертами. Впереди X:IN, а также крупные фестивали Red Expo и следующий Fandom Fest, где K-pop артисты будут хедлайнерами.

Что в итоге?
Мой общий прогноз остаётся прежним: дальнейшее продвижение K-pop (и в целом корейской популярной музыки) в России будет зависеть не столько от привлечения новой аудитории, сколько от глубины локализации. Это значит - выстраивать сотрудничество с местными артистами и компаниями, использовать их инфраструктуру и рыночные ресурсы, расширять лицензирование, чтобы бренды и контент K-pop появлялись в российских медиа и рекламе. Иными словами, речь идёт о системном взаимодействии - с местными артистами, компаниями и медиа.

Впрочем, этого может и не произойти. Но тогда потенциал российского рынка так и не раскроется - он останется второстепенным направлением, лишь точкой на карте концертных туров, а не полноценной частью формирующейся глобальной экосистемы K-pop.

Только на днях я подводила краткий итог российско-южнокорейского сотрудничества в сфере популярной музыки и отмечала, что в 2025 году новых совместных проектов почти нет.

И вот делюсь свежими новостями!

VK, крупнейшая российская соцсеть, вместе с сообществом Asia by VK (240 тысяч подписчиков) запустила шоу с K-pop группой ALL(H)OURS.

Шоу называется «Корейский вайб» (смотреть тут). Пока вышла только одна серия, но планируется четыре. В первом выпуске айдолы пробуют русскую еду - холодец, селёдку под шубой, борщ, окрошку и тульский пряник с ряженкой - удивляются, делятся впечатлениями и составляют личный топ русской кухни.

По визуальному языку всё очень «по-корейски»: динамичный монтаж, всплывающие подписи на английском и корейском, акцент на эмоциях и живом общении.

А в конце шоу айдолам дарят матрёшку. Сначала мне это показалось странным - ну какая матрешка, при чем она тут? А потом выяснилось, что матрешки-то все с лицами участников группы - от самой большой (лидер группы) до самой маленькой (макнэ). Мне кажется, что это очень простая, но выразительная метафора группой связи. И забавная идея для будущего мерча!))

Но «Корейский вайб» - это не только про K-pop и культурное сотрудничество. Шоу можно рассматривать и как часть стратегии VK Видео - видеоплатформы VK, запущенной в 2021 году и позиционирующей себя как российская альтернатива YouTube. Эксклюзивный контент и партнёрства с авторами стали ключевыми элементами ее роста. В этом контексте шоу с айдолами (которое можно посмотреть только на VK видео) кажется логичным ходом.

И это как раз иллюстрация тренда на развитие B2B сотрудничества, о котором я недавно писала. Такие проекты работают сразу в двух направлениях: усиливают локальное присутствие самих K-pop артистов и при этом помогают местному бизнесу (в данном случае - платформе) привлекать аудиторию и продвигать себя.

Так K-pop контент становится не только для фанатов, но и для бизнеса.

В журнале «Антропологический форум» вышла моя статья о том, можно ли сделать «русский K-pop». Чтобы разобраться в этом, я проанализировала комментарии под дебютным клипом группы INKI - проекта продюсера Макса Фадеева, который в 2019 году пытался реализовать подобную идею.

Комментарии оказались полярными: от «Наконец-то в России появился свой K-pop!» до «Оставьте K-pop корейцам, это их культура». Именно на материале того, как обсуждаются и гибко выстраиваются границы жанра, я пытаюсь проследить, чем они определяются и почему в них такое важное место занимает национальность артистов.

Если коротко, отсылки на национальность в итоге оказываются просто удобным способом заявить права на жанр и отвоевать его от посягательств извне. За тревогами о национальности артистов скорее стояло то, что «русский K-pop» не совсем аккуратно обращается с теми смыслами, которые в этот жанр вкладывают сами фанаты.

Если интересно почитать подробнее, то вот ссылка на статью.

А уже завтра состоится финальная лекция этой осени, где мы как раз будем говорить о K-pop, его истории, современности и о том, можно ли вообще назвать его музыкальным жанром.

Приглашаю присоединиться, буду очень рада всех видеть!

В последнее время стала встречать одну интересную мысль: сама концепция использования K-pop артистов как части мягкой силы страны перестаёт быть актуальной.

В ней видят много проблем. Корея начинает ассоциироваться с «пухлым танцующим комичным мужичком» или «шеренгами длинноногих девушек в коротких юбках» вместо сильных технологий или древней культуры. Кроме того, такая тесная связь политического влияния и артистов создаёт проблемы для их продвижения в регионах с некой напряженностью по отношению к Корее. Наконец, сам K-pop сегодня становится всё менее корейским и стремится позиционировать себя как глобальный жанр.

Одним словом, K-pop артистам больше не место рядом с политикой.

Но, как показывает практика, от этой идеи пока не отказываются полностью.

Примером может служить промо-ролик, который был выпущен к саммиту АТЭС-2025, стартующему завтра в Южной Корее, в городе Кёнджу.

Главную роль в ролике сыграл K-pop артист G-Dragon, который предстает в образе пилота одного из самолётов АТЭС и садится во главе стола с пилотами-представителями других стран региона. Также в ролике появляется Вонён из K-pop группы IVE, которая шутливо просит G-Dragon «перепарковать» самолёт. Кстати, регулировщиком на парковке самолётов выступает сам президент Южной Кореи Ли Чжэ Мён.

Предлагаю обратить внимание на два момента.

1. Помимо K-pop артистов в ролике засветились известный корейский режиссёр, футболист, DJ и шеф-повар. Вся современная культура не сводится к K-pop, но он её важная часть.

2. Кто выбран в качестве K-pop артистов. Вонён (IVE) уже долгое время лидирует в рейтинге репутации айдолов. Она та, кто сейчас одновременно интересна аудитории жанра и при этом является значимым рекламным лицом (её одно время называли «Королева рекламы»). G-Dragon - артист с прекрасной репутацией, интересом к современному искусству, сильным зарубежным фандомом и партнёрством с технологической корпорацией Galaxy Corporation. Музыка, мода, искусство, технологии, глобальность - всё это делает его фигурой, в которой сходятся ключевые черты той модели культурного производства, которой видит себя K-pop сегодня.

Так что, мне кажется, рано говорить, что K-pop полностью устраняется из концепции мягкой силы. Скорее его роль меняется: он не просто известный музыкальный жанр и объект интереса фанатов по всему миру (это, конечно, достижение, но уже не главное - эпоха шока позади). Скорее он становится формой, через которую Корея демонстрирует свои международные связи, потенциал креативной экономики, технологические возможности и привлекательность для рекламодателей.

В январе 2026 года в издательстве Bloomsbury выходит монография "Critical Approaches to Transmedia Storytelling in K-Pop". Она посвящена тому, как в K-pop используются различные типы медиа для рассказа целостных историй.

Тема настолько объёмная и интересная, что запланированы целых два тома. Среди авторов ‒ корееведы, музыковеды, антропологи и культурологи, которых я давно читаю и знаю как отличных специалистов.

И именно поэтому мне так волнительно (и радостно), что я тоже стала частью этого масштабного проекта.

Моя глава ставит под сомнение универсальность концепции «трансмедийный сторителлинг». Эта концепция была предложена Генри Дженкинсом, известным исследователем фандома и популярной культуры, применительно к франшизе "Матрица". Однако при попытке переложить её на K-pop становятся заметны сбои и противоречия. И это неудивительно: K-pop формировался в иной медиасреде, действующей по иной логике, и даже сами истории в нём рассказываются иначе.

Чтобы разобраться в том, как же тогда это происходит, я предлагаю проделать не самый очевидный путь: вернуться к истокам аниме, заглянуть в историю медийного маркетинга в Японии и Корее, а также, в конце концов, определить, в чём же заключается специфика айдолов как особого типа артистов.

Глава получилась объёмной, хотя в итоге многое все равно пришлось сократить. Мы с редактором больше года работали над текстом, чтобы он принял завершённый вид (и я очень благодарна редактору Николасу Миллеру за многочисленные правки и замечания ‒ поистине самоотверженный труд!).

Теперь с нетерпением жду свой авторский экземпляр, чтобы, наконец, прочитать и другие главы! Я уверена, что они все потрясающие, поэтому могу смело рекомендовать эту монографию всем, кто интересуется K-pop, современной музыкой или тем, как живут истории в трансмедийной среде.

P.S. Мне так нравится обложка! Ее создала художница Регина Ким, которая также работает над дизайном K-pop альбомов. В изображении зашифровано множество смыслов, связанных с концепцией трансмедийного сторителлинга.

В продолжение темы о том, «можно ли сделать некорейский K-pop» и куда в целом движется K-pop индустрия.

За последние несколько месяцев появились сразу две любопытные новости.В сентябре стало известно, что компания HYBE открывает дочернее предприятие HYBE INDIA. Это уже пятый филиал компании после Японии, Америки, Латинской Америки и Китая.

А буквально на днях появилась пока что официально не подтверждённая информация о том, что свой офис в Индии открывает и Galaxy Corp. Компания больше связана не столько с музыкой, сколько с технологиями, она относительно новая, и в её портфеле пока немного артистов (фактически только G-Dragon и в перспективе ‒виртуальная группа). Но тем не менее такие новости, идущие одна за другой,заставляют обратить внимание.

Это не новый тренд, а часть долгосрочной стратегии K-pop, о которой я делала доклад на конференции несколько лет назад. Она направлена на то, чтобы снизить зависимость корейской музыкальной индустрии от одного жанра и вместо этого выстроить сеть компаний и партнёрств по всему миру. Так что такое расширение ‒ это не только про продажу K-pop на новых рынках, но и про более глубокую интеграцию с местной музыкальной индустрией. Другими словами, если хайп на K-pop спадёт (а это рано или поздно произойдёт), корейская индустрия не окажется «за бортом».

Поэтому неудивительно, что в заявлении HYBE основной акцент сделан именно на развитии индийской поп-музыки: например, свою компанию они позиционируют «связывающей индийский рынок с мировой музыкальной и контентной индустрией», а свою миссию ‒ «открывать и развивать талантливых индийских артистов, а также знакомить их с мировой аудиторией», или «Там, где голоса Индии становятся мировыми историями». Для этого предполагается перенести в Индию оптимизированную для местных условий систему обучения и развития (T&D), куда войдут все этапы подготовки артистов ‒ от поиска и развития до продюсирования, управления и маркетинга.

Первые звоночки интереса к Индии в K-pop заметны уже давно по появлению более локализованных культурных продуктов,призванных зацепить местную аудиторию. Сначала это было в основном про индийскую эстетику (вспомним печальный опыт со статуей Ганеши в качестве декорации в клипе Black Pink). В 2020 году дебютировала группа BLACKSWAN, в состав которой вошла первая индийская айдол ‒ Шрия. После этого индийские участники появились в группах X:IN (Ария), Z-Girls (Приянка), Z-Boys (Сид).

Почему именно Индия?

Здесь проживает 1,46 миллиарда человек, из них примерно 808 миллионов (66%) ‒ это молодёжь до 35 лет. Индийский рынок музыкального стриминга насчитывает примерно 185 миллионов пользователей и занимает второе место в мире по размеру.

Интерес к K-pop в стране только растёт: от появления специализированного канала в 2017 году до выступлений айдолов на местных фестивалях в 2025-м. Согласно "2025 OVERSEAS HALLYU SURVEY", Индия ‒ лидер по росту интереса и готовности тратить на корейский культурный контент, по масштабам личного потребления и по оценкам популярности корейских продуктов. В Азии в целом страна занимает пятое место по уровню потребления корейского контента.

Кроме того, у индийской креативной индустрии самой есть заметный потенциал для роста ‒ когда-то она тоже дала миру собственную культурную «волну».

В честь пятницы — подборка клипов K-pop групп, в состав которых входят (или входили) участники из Индии:

1. BLACKSWAN "Karma"
2. Z-Boys 'No Limit'
3. Z-Girls 'Streets of Gold"
4. X:IN 'KEEPING THE FIRE"
5. X:IN 'Attention seeker' (так как в составе группы есть еще и девушка из России - Нова - пусть в этой подборке будет два клипа X:In :) )

Завтра в Гонконге состоится ежегодная церемония вручения музыкальной премии Mnet Asian Music Awards (MAMA) - 2025.

Церемония проводится с 1999 года и включает десятки номинаций, а её организатор - медиакомпания CJ ENM.

MAMA считается одной из крупнейших и престижных музыкальных премий (хотя её результаты порой вызывали критику и сомнения в прозрачности голосования).

В этом году подготовлена масштабная программа: от лучших хитов к 20-летию (!) группы Super Junior до воссоздания выступлений Saja Boys и HUNTR/X из нашумевшего в этом году анимационного фильма «K-pop охотницы на демонов».

Но почему я решила написать о ней?

В этом году церемония впервые будет официально доступна для просмотра в России! Прямая трансляция будет вестись на платформе онлайн-видеосервиса IVI (первый день премии можно посмотреть без подписки) с синхронным переводом на русский язык. Всё это начнётся завтра в 11:00 по московскому времени.

Трансляция на IVI также будет доступна в Армении, Азербайджане, Беларуси, Казахстане, Кыргызстане, Таджикистане, Туркменистане, Молдове, Узбекистане и Грузии.

Судя по всему, решение стать официальным партнёром премии не случайно. В октябре на платформе IVI уже был доступен другой первый в своём роде проект - трансляция московского концерта K-pop группы ALL(H)OURS, а также интервью с артистами и блогерами. Кроме того, на видеосервисе есть большая коллекция корейских дорам, и даже существует отдельный Telegram-канал "Иви Дорамы", посвящённый новинкам.

Будет интересно посмотреть, привлечёт ли такой эксклюзивный контент, как церемония MAMA, новых подписчиков на видеосервис и появятся ли аналогичные проекты в дальнейшем.

P.S. Вчера в Гонконге случился страшный пожар с десятками погибших и сотнями пропавших без вести. Несмотря на это, церемонию решили не отменять, но внести изменения в программу и организовать пожертвования в помощь пострадавшим.

В пятницу состоялся круглый стол, посвящённый 35-летию установления дипломатических отношений между Россией и Республикой Корея (организаторы - форум «Диалог Россия - Республика Корея» и Объединение преподавателей корейского языка российских университетов, ОПКЯРУ). Обсуждалось взаимодействие двух стран в различных сферах, накопленный опыт и возможные перспективы.

Я делала доклад об истории K-pop в России: о том, как он впервые появился, как развивался и какой статус имеет сегодня. Получился довольно объёмный обзор примерно двадцати лет - от середины 2000-х до настоящего времени.

Если кратко, история K-pop в России многослойна. Изначально он проник в страну благодаря отдельным инициативам фанатов и был тесно связан с интересом к азиатской поп-культуре (прежде всего японской). Затем, начиная с 2011 года, K-pop стал использоваться как инструмент культурной дипломатии и представлял современную корейскую культуру на различных фестивалях и мероприятиях. С 2014 года начал исследоваться его коммерческий потенциал: корейские музыкальные компании обратили внимание на российский рынок, а российская медиасфера - на K-pop. В период пандемии жанр постепенно вышел из разряда экзотики и стал частью мейнстрима в информационном пространстве: о нём писали даже непрофильные СМИ, и всё больше людей хотя бы «что-то слышали» о K-pop. Сегодня K-pop - один из многих элементов пестрой современной молодёжной культуры. Помимо этого, он оказывается основой для B2B-сотрудничества в самых разных сферах и трендом, который используют российские компании для привлечения его активной аудитории.

Таким образом, культура K-pop в России не существует в вакууме и не является изобретением недавних лет. Мне было важно подчеркнуть, что K-pop стоит рассматривать не только с точки зрения того, кто какую музыку любит слушать, но и как подобные музыкальные практики вписаны в более широкие процессы и события.

При этом я постоянно наблюдаю, как интерес к K-pop часто становится отправной точкой для интереса к Корее в целом - её литературе, языку и другим более "традиционным" сферам культуры. В этом плане у K-pop есть ряд преимуществ: массовость, низкий порог входа и включённость в повседневность, что позволяет делать Корею в целом ближе и понятнее многим людям. Есть и ряд ограничений: K-pop (как и популярная культура) прежде всего интересен аудитории возможностью найти в нем что-то про себя и свою жизни, а не стремлением донести энциклопедическую информацию о другой стране. Однако я не думаю, что стоит здесь искать противоречия - скорее речь идет о разных сферах и их механизмах.

Кроме того, глядя на историю жанра в России и современную бизнес-модель K-pop можно заметить, что он предполагает не монолог, а на диалог. Именно поэтому эта, казалось бы, исключительно коммерческая практика создаёт пространство для межкультурных контактов - от фанатских инициатив до проектов некоммерческих организаций и медиакомпаний. Так что, я считаю, важно видеть здесь помимо экспансии еще и возможности для сотрудничества и взаимного интереса.

Другой вопрос - как именно использовать потенциал этого уже существующего и впечатляющего по масштабам канала связи между странами.

P.S. В процессе подготовки доклада я пересмотрела множество открытых материалов и все имеющиеся у меня интервью, а также провела несколько новых - с организаторами K-pop мероприятий и представителями российской музыкальной индустрии, участвовавшими в совместных проектах. И вновь я открыла для себя много неожиданного и очень любопытного! Поэтому в будущем я планирую подготовить отдельное, углублённое исследование истории K-pop в России, особенно о периоде середины и конца 2000-х. Правда тогда, ещё до появления «ВКонтакте», информация о жанре распространялась по форумам, блогам и небольшим сайтам. И, к сожалению, многие из них сейчас закрыты, и этот пласт культуры во многом утрачен (например, Diary)

Я вернулась из небольшой поездки в Таиланд. Хотя я специально не искала ничего, связанного с K-pop, оно само меня нашло. В принципе, это неудивительно: по статистике, в Таиланде около 19 миллионов поклонников Корейской волны при общем населении страны в 70 миллионов. Точную долю, приходящуюся именно на K-pop, назвать сложно, но страна занимает третье место в мире по количеству публикаций в СМИ о K-pop - 461 статья, уступая только Индии (905) и США (769). Кроме того, тайский K-pop фандом известен своим масштабом и организованностью.

Вот что мне удалось заметить за один день прогулки по Бангкоку:

1. Одежда. И новая, и б/у с блошиных рынков. В основном это футболки с принтами современных K-pop артистов, а не раритетный мерч с концертов 2007 года (а жаль!).

2. Музыка. K-pop часто звучал в торговых центрах, ресторанах и на улицах (Gangnam Style в статистику специально не включаю).

3. K-pop мерч. Его можно встретить как в профильных K-pop шопах, так и в обычных магазинах и супермаркетах.

4. Книги и журналы. В книжных магазинах попадались K-pop журналы или издания с айдолами на обложках, а также однажды я наткнулась на историю группы BTS на полке с биографиями других артистов.

5. Еда. В кафе корейской кухни я заметила ростовую фигуру айдола, а в супермаркетах продавались корейские продукты с айдолами в качестве рекламных лиц.

Отдельно стоит упомянуть один магазин в подворотне гигантского торгового центра. Там можно было найти как подержанный K-pop стафф - альбомы, лайтстики, брелки и карточки, - так и товары, которые выглядели как неофициальные, но при этом были хорошего качества и даже с штрихкодами. Например, фотобук на 40 страниц (официальная версия всего 24) или Mystery Box с разными мелочами (я купила один такой, но пока не распаковала). К сожалению, мне так и не удалось выяснить у продавца, что это за товары и какой у них статус, но они явно пользовались спросом у других покупателей.

Тем не менее, я бы не сказала, что K-pop в Бангкоке особенно заметен (но я и не искала специально). Возможно, дело в том, что здесь ему конкуренцию составляет T-pop (Thai-pop) - местное направление современной молодежной музыки. T-pop встречается в тех же местах: в рекламе, на фоне звучащей музыки, в магазинах. А однажды на тайском массаже я заметила, что у мастера - бодрой женщины 60+ - на телефоне висел брелок с изображением тайского айдола.

Если же посмотреть, какие K-pop артисты популярны в Таиланде, лидерство однозначно держат BLACKPINK. И разгадка очевидна: Лиса, одна из участниц, родом из Таиланда. Корейские музыкальные лейблы давно привлекают тайских исполнителей, чтобы расширить аудиторию не только в Таиланде, но и в соседних странах. Стратегия локализации здесь работает действительно эффективно.

В то же время, при попытках применять эту стратегию в других культурных контекстах, она может сталкиваться со скепсисом. Например, пока сложно представить, что X:In стали бы самой популярной K-pop группой в России только потому, что в составе есть девушка из России, или что W24 оказались бы в топе чартов за исполнение каверов на российские песни. В российском контексте такие проекты имеют статус нишевых, «заказных», а не массовых или несущих потенциал.

Так что вновь убеждаюсь: и поп-культура, и фан-сообщества, и практики потребления, и сама фигура поп-артиста - все это далеко не что-то универсальное и очевидное. Оно глубоко связано с культурой, постоянно меняется и требует внимательного подхода без поспешных выводов. Если, конечно, мы действительно хотим во всем этом что-то понять.