В «Огоньке» вышел небольшой текст про народные музеи. Меня эта тема занимает и не вызывает раздражения (в отличие от ряда коллег, которые регулярно в музейных сообществах проклинают и обливают презрением любые «неправильные» музеи). Я была в нескольких малых городах и городах покрупнее и некоторые из таких музеев видела, а еще говорила с создателями некоторых из них.
Идея заметки, что частные музеи «сохраняют в нашей жизни то, что безразлично государству, но очень важно для людей: дух времени, любовь не к пафосному "историческому прошлому", а к его теплому, семейному измерению», хороша и даже отчасти с ней можно согласиться, но все же, по-моему, это не очень обоснованное обобщение.

Тут нужно понимать, что под шапкой «народный музей» на самом деле собраны очень разные заведения с разным содержанием. Где-то это правда личные и ностальгические истории, где-то рассказ о местных производствах или исчезнувших поселениях; где-то в музей превращается коллекция увлеченного копателя или собрание работ мастера; есть целый набор бессмысленных музеев про огурец, водку и валенок, в лучшем случае повествующих, как делается какой-то объект. Некоторые из таких музеев собирают вокруг себя людей, а другие остаются диковинкой на один раз для непритязательных туристов. Ошибочно, на мой взгляд, и утверждать, что именно народный музей – «аттракцион, погружающий в эпоху, где все можно потрогать, опробовать и использовать»; это давно используют и государственные музеи.

Различение «большая история – ностальгия», наверное, работает, но точно не проходит по границе государственных и частных музеев. Ни государственные, ни частные музеи, скажем, не представляют, как говорить о советской истории вне этих двух модальностей. Взгляните на большинство выставок о советском прошлом, созданных в постсоветское время: не только в народных, но и в местных краеведческих музеях это интерьеры, одежда, повседневная и форменная, куклы-неваляшки, журналы, радио и пишущие машинки, взывающие к личной памяти – а у вас дома такое было? А вы таким пользовались в детстве?

В этом плане было бы здорово не ругать и не идеализировать частные музеи (и государственные заодно), а развивать разные способы говорения о разных вещах; может быть – делиться опытом и знаниями, не диктовать, но ненавязчиво предлагать всем маленьким и большим, краеведческим и низовым музеям, как, что и зачем можно делать. Глядишь, станет меньше огурца и однообразной ностальгийности и больше важных историй про личное и коллективное прошлое.
https://www.kommersant.ru/doc/3684102

На FOM LABS интервью с Алексеем Горгадзе, который проводил исследование цифровых следов в Ночь музеев в 2017 и 2018 году. В прошлом году рассматривались только собственно следы, в этом - их анализ будет, видимо, сопоставляться с маршрутами людей и данными опроса.
Надо ждать публикаций)
https://fomlabs.ru/material/tsifrovye-sledopyty

Про результаты 2017 года можно прочитать здесь: https://netsresearch.livejournal.com/2619.html

Большой материал про Третьяковку: привлечение аудитории, программы лояльности, отношения со спонсорами и СМИ, диджитал, социальные сети и специальные программы.
«Благодаря сегментации мы также понимаем, кому может быть интересна конкретная выставка, художник или другой продукт. Например, выставка Василия Верещагина в большей степени интересна "хранителям традиций" и "семейным", а аудитория выставки Михаила Ларионова — это скорее "модники" и "познающие"».
https://rb.ru/longread/tretyakovgallery/

Медленный музей – это что? В статье ниже рассматриваются разные взгляды на то, как заставить посетителей затормозить. Некоторые музеи даже запускают программы, которые предполагают, что человек взаимодействует всего с одним произведением искусства, но зато очень долго (“One Hour/One Painting”).

Два сугубо субъективных и связанных между собой соображения. (Блин, опять получился большой текст)

1. Я думаю, способы восприятия индивидуальны, и, соответственно, допущение, что чем медленнее, тем лучше, работает не всегда. Это хорошо заметно, когда смотришь на группки посетителей. Некоторые двигаются вместе и неспешно, постоянно переговариваются. У некоторых спутников могут быть совершенно разные скорости и паттерны перемещения по залу. Это выглядит странновато и «неправильно». Вместо того чтобы постоянно общаться и переживать музейный опыт «как следует» вместе – тру сошиал экспириенс! – пара молча расходится по залу и лишь периодически встречается в некоторых точках. Один бегает быстрее, все осматривает, второй ходит медленнее, сидит на скамеечке, созерцает, долго читает тексты. Или же оба более-менее бегло «просматривают» зал, останавливаясь у нескольких экспонатов. А потом подводят друг друга к тому что сочли любопытным или красивым. По мне так это особый и ценный способ посещения. Он показывает, что социальный опыт может выглядеть по-разному, и что скорость прохождения по выставке тоже встроена в разные социальные практики.

2. Музей и (социальное) давление, интроспективное упражнение. Кажется, что медленное смотрение – одновременно и либерализация восприятия искусства, и насилие над зрителем. Недавно была в одной художественной галерее, где работает моя знакомая. Она провела меня в первый зал и пошла заниматься делами, сказав: как закончишь, напиши, я к тебе спущусь. Я тут же неожиданно поймала себя на тревожной мысли: ИНТЕРЕСНО КАК ДОЛГО МНЕ НАДО ХОДИТЬ ЧТОБЫ НЕ ПОКАЗАТЬСЯ ПОВЕРХНОСТНОЙ. Реакция прошла, но сама по себе она показалась мне довольно характерной. Тут ведь как: а если будет неинтересно? Если ничего не зацепит внимание? Идеи не придут в голову, а чувства – туда, куда им полагается приходить? Ладно перед самой собой, но перед другими-то это выглядит нехорошо.

Ожидание, что долгое всматривание в картину любому принесет удовольствие и откроет новые горизонты, неожиданные ассоциации и глубокие переживания, – оно, по-моему, возникает с благими намерениями, но из привилегированной позиции знатока искусства, человека-с-хорошим-вкусом, культурно-богатого-зрителя. Большинство людей и так ощущают неудобство, когда смотрят на искусство. Заставьте меня сидеть перед картиной 10 минут: я вскоре почувствую скуку, а затем – стыд за то, что я чувствую скуку. За несколько секунд можно заметить удивительные детали, или усмехнуться забавному выражению лица (страдающее средневековье), или впечатлиться реалистично нарисованным фруктом, или рассмотреть линии, или перенестись внутрь пейзажа, или почувствовать трепет и щипание в глазах. Наверняка уже кто-нибудь написал манифест про музеи, где сказано: дайте людям смотреть на вещи так быстро и поверхностно, как они того захотят.
http://observer.com/2018/07/should-museums-be-advocating-for-viewers-to-slow-down/

Для тех, кто интересуется научной коммуникацией и научно-техническими музеями. Коллеги из Института образования Вышки опубликовали отчет по исследованию рынка (сектора?) эдьютейнмента в России.
Здесь коротко: https://iq.hse.ru/news/222184480.html
Полный отчет: Актуальная ситуация развития сектора «эдьютейнмент» для детей в России (НИУ ВШЭ, 2018)
https://ioe.hse.ru/data/2018/07/04/1152921573/%D0%A4%D0%9E-3(18_%D1%8D%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%82%D1%80%D0%BE%D0%BD%D0%BD%D1%8B%D0%B9.pdf

К этому можно добавить относительно недавнее исследование по сходной теме:
Аналитический отчет по исследованию работы естественно-научных, научно-технических музеев, центров популяризации наук и эксплораториумов (РВК, 2016)
https://www.rvc.ru/upload/iblock/868/museums_study.pdf

Для музеев - особенно больших - тоже важная штука. Уже есть несколько хороших примеров исследований, самое известное это: http://senseable.mit.edu/louvre/

Сбор данных о перемещениях людей внутри помещений с помощью bluetooth-маячков дело не новое, в разных маркетинговых пилотных проектах уже не первый год встречается. Однако, всерьез результаты не впечатляли. Но, оказывается, уже есть наработки, которые всерьез интересуют не только маркетологов, но уже и службы безопасности в аэропортах. Американская служба внутренней безопасности (DHS) заключила контракт с британским стартапом Pointr на проведение пилотных проектов в американских аэропортах. Собираемые данные будут анонимны и не привязаны к конкретным пользователям. Однако просто понимание того, как устроены в реальном времени людские потоки и скопления в аэропорту уже дают важный сигнал службам аэропорта для оперативного реагирования, особенно при возникновении нештатных ситуаций. Ну, а в дальнейшем есть серьезная надежда получить инструмент навигации в сложных закрытых пространствах, который будет столь же эффективен и удобен, как карты с GPS на открытом воздухе. И, похоже, ждать осталось совсем недолго.
https://www.forbes.com/sites/oliversmith/2018/08/13/british-startup-pointr-tapped-by-us-department-of-homeland-security-to-pilot-bluetooth-tracking-in-american-airports/#25e94fad630d

Григорий Ревзин на днях написал текст про музей и город. Очевидно, текст очень умный, но какой-то невнятный и сумбурный. Связки типа "отсюда более или менее понятно, что..." и заключение "как из этого выбираться, непонятно" усугубляют положение. Мне понадобилось прочитать дважды - и все равно не вполне ясно, что же хотел сказать автор.
Формула Лувр+Бильбао=новые ценности городской среды вызывает вопросы (Третьяковка+ГМИИ - тем более), хочется конкретики; традиционные музеи становятся более открытыми не только из-за конкуренции с немузеями, но и потому что они способны осознавать собственную проблематичность. А "полицейская среда" и "усиление режимных мер" - это, извините, не неизбежное следствие мест со статусом сокровищницы, а специфическая конфигурация установок в отдельных российских заведениях.
https://www.kommersant.ru/doc/3712210

«Живое анкетирование (второй этап – интернет-опрос) в 13 театрах пяти городов (около 2500 посетителей) выявило, что современный театральный зритель – это женщина, причем, в среднем, 39 лет. Больше половины опрошенных посещают театры 2-3 раза в месяц, 20% – до нескольких раз в месяц. Обычно, выбирая постановку для посещения, зрители руководствуются советами друзей, спецификой сюжета и участием известных и любимых актеров. И, естественно, ориентируются на страничку театра в интернете. Любопытно, что те, кто сейчас является активным театралом, впервые пришел в театр до 10 лет».
http://www.ng.ru/culture/2018-08-29/100_2908_gitis.html

Кошмар: Национальная портретная галерея в Лондоне по ошибке недосчиталась 600 тысяч посетителей за год, что означало уменьшение аудитории на 43%. В годовом отчете этому дано разумное объяснение: высокая стоимость жизни и опасения публики из-за терактов. Ошибку же обнаружили, когда количество посетителей одной из выставок подсчитали вручную и сравнили результаты с данными датчиков на входе. За автоматическую регистрацию входящих в музей отвечала маркетинговая компания Ipsos. Как произошедшее повлияло на финансирование, неизвестно, но в марте галерея сократила 24 рабочих места.
https://www.museumsassociation.org/museums-journal/news/290818-NPG-miscounts-visitor-numbers

Вот написала "кошмар", а на следующий день оказалось, что настоящий кошмар - это сгоревший Национальный музей Бразилии. :(

Возможно, кому-то из вас интересно, как выглядит полностью выгоревший вместе со всеми экспонатами и запасниками музей. Национальный музей Бразилии (20 миллионов единиц хранения). Выглядит ужасно.

Этнографический музей здорового человека (Tropenmuseum, Амстердам)

Vox вроде ничего нового не сказали, но вопросы задают хорошие.
https://www.youtube.com/watch?v=Qx_r-dP22Ps

Сегодня последний день подачи заявок на ежегодную конференцию британской Visitor Studies Group. В этот раз тема звучит как "Visitor studies: reflecting the wider world, advocating for change?"
http://visitors.org.uk/vsgconf19-call-papers/

До 15 октября принимаются заявки на конференцию "Museums as Agents of Memory and Change" (Тарту, Эстония)
https://networks.h-net.org/node/73374/announcements/1968225/museums-agents-memory-and-change

До 22 октября - заявки на Connected Audience Conference 2019 (Берлин, Германия). Тема этого года "The Role of Emotions in Museum and Cultural Experiences"
https://www.kulturagenda.at/connected-audience-conference-2019/

Интересуюсь этнографическими музеями, но почти ничего не знала о том, что и при каких обстоятельствах с ними происходило во Франции. Центр экспериментальной музеологии недавно опубликовал текст Николая Смирнова на эту тему. Почитайте, как развивалась французская этнологическая музеология (и как с этим связаны Фантомас, Батай и Жак Ширак).

«В новой парадигме мир делится на тех, кто имеет идентичность и производит культурное разнообразие, "пригвожденный" к своим местам проживания и, как правило, не очень хорошим условиям жизни. И тех немногих, кто способен эти культуры понимать, а значит, потреблять, имеет к ним доступ, играет со своей идентичностью, провозглашает универсализм и имеет повышенный аппетит ко всему другому. Особо интересный "трюк" в этой ситуации происходит с объектами. Как пишут Октав Дебари и Мелани Рустань в исследовании зрительного опыта посетителя Музея на набережной Бранли, посетитель одновременно встречает Другого и его отсутствие. Другие растворились, их нет, как нет и сопроводительных текстов, что-либо объясняющих, но их объекты остались, и это неожиданно поднимает у посетителя вопрос: почему мы здесь видим именно эти культуры? Что с ними стало?»
http://redmuseum.church/smirnov-diaspora-objektov

Позавчера как раз со студентами обсуждали особенности возрастных групп как участников культурной жизни, а сегодня попался хороший текст про аудиторию 65+ в Великобритании: https://www.artsprofessional.co.uk/magazine/318/feature/snapshot-older-audiences
(в конце страницы там ссылка на полный отчет)

Понятно, что в России все сильно по-другому, особенно в том что касается здоровья и материального состояния. Некоторые интересные штуки про британцев:
- аудитория 65+ неоднородна (в нашем случае это тоже важно)! у разных возрастных групп различаются потребности и привычки, например, более молодые пожилые приходят с детьми, люди постарше - со взрослыми; более молодые приходят за развлечением (entertinment), после 75 лет на первое место выходит "интеллектуальная", познавательная мотивация
- пожилые люди склонны рекомендовать посещенные места знакомым
- люди 65-80 лет мобильные и активные
- аудитория 65+ более этнически однородная, чем люди младше 65 лет

Забрала авторские экземпляры книги «Что-то новое и необычное: аудитория современного искусства в крупных городах России»! Я написала для коллективной монографии небольшой текст про технологии, а вообще это результат большого социологического исследования, которое провели коллеги при поддержке Фонда Потанина. Вы можете себе заказать книгу на сайте www.artauditoria.ru бесплатно, нужно будет только оплатить доставку. Советую: это пока главное исследование аудитории современного искусства в России. Книга толстая и красивая, с цитатами респондентов, комментариями экспертов, фото, инфографикой, и про итоги исследования, и про методы, и про теорию. Прочитаю и поделюсь соображениями по содержанию)

Caitlin Cass для журнала New Yorker: newyorker.com/cartoons

* Зал, который группа школьников покидает, посвящен североамериканские индейцам.

Накануне Ночи искусств Московский институт социально-культурных программ выложил результаты исследования Ночи в музее. Характеристики и сегментация аудитории, проблемы акции, сравнение данных 2016 и 2018 года и рекомендации организаторам:
http://www.miscp.ru/assets/docs/museum-night-2018.pdf