Мне понравился материал и по форме (студенческие проекты полезно превращать в публичные результаты, это заставляет всех серьезнее к ним относиться и производит содержание, не уступающее многим современным медиа), и по содержанию (видно, как разные музеи дают по-разному взглянуть на себя и на то, что такое память, интересно, какие вопросы к ним задают наблюдатели). В то же время есть к чему стремиться - например, можно представить продолжение этого проекта в виде масштабного и более методичного исследования.
https://knife.media/club/museum-memory/

написала пост про оцифровку музейных коллекций. о том, что вообще-то оцифровка – это долго, дорого, охуенно, но в России пока только долго и дорого.

камис и госкаталог vs open access и public domain

https://link.medium.com/rliD3odOcU

Однажды я обещала написать, что, на мой взгляд, не так с этим:
https://crowd.mos.ru/projects/museums/book.html
https://rg.ru/2019/01/16/reg-cfo/chego-po-mneniiu-moskvichej-ne-hvataet-stolichnym-muzeiam.html

Во-первых, я не специалист по краудсорсингу, при этом в целом идее краудсорсинга симпатизирую. Вообще он неплохо работает, например, в случае Википедии, в астрономии, орнитологии и для отслеживания распространения борщевика Сосновского. Во-вторых, оставим в стороне вопросы о том, зачем создан проект crowd.mos.ru, как он функционирует и сколько средств на него выделено, – это же не расследование, это просто ворчание.

Так что же с этим проектом не так? Вопрос тем более интересный, что исследования аудитории на первый взгляд указывают делать именно такие вещи: ориентируйтесь на посетителей, спросите у них, чего они хотят. Мои соображения на этот счет укладываются в 4 пункта.

1. Не спрашивайте аудиторию, нужна ли туалетная бумага в уборных.
Есть кое-какие вещи, понятные без специальных усилий. Вот, скажем, среди топовых идей участников проекта – читабельный шрифт этикеток и вежливые сотрудники, а еще связь экскурсий со школьной программой. Ну ничего себе! Чуть дальше по вниз по ступеням тривиальности располагаются мастер-классы, интерактивные игры, творческие вечера и концерты, клумбы, виртуальные экскурсии. Вопросы об очевидных вещах не стоит задавать никогда. Ну разве что только если ваше начальство в упор не видит большой проблемы и надо ее выразительно показать (но и тогда лучше этого избежать).

2. Москвичам совершенно все равно, в какие музеи они ходят.
Нет, конечно, музеи выбираются тщательно и с умом, но в этом, как правило, не учитывается одна характеристика: является ли музей московским. За исключением двух вопросов – льгот и режима работы – подчинение музеев нерелевантно для посетителя. Сохранение этой бюрократической логики в исследовании настолько же бессмысленно, насколько было бы мерить идентичность горожан по их почтовым индексам.

3. За ответы нужно быть ответственным.
Судя по комментариям и статистике проекта, его участники – активные посетители, много где бывавшие и неравнодушные к предмету. В самом общем виде они, конечно, стейкхолдеры, и, наверное, будут и дальше ходить в московские музеи, наблюдая за их преображением. Какую ответственность они несут за свои предложения, непонятно. Воспользуются ли они собственными предложениями, непонятно. Подпишется ли кто-то из них на youtube-канал музеев Москвы? Будут ли их дети играть в специальное приложение с забавными героями? Возьмут ли они карту с отмеченными музеями, лежащую в общественном месте, чтобы прогуляться прямо из МФЦ до ближайшей площадки для русских народных игр? Показательно, что некоторые из названных идей уже есть в музеях, и то, что люди об этом не знают, может быть, промах музеев, а может быть – свидетельство круга возможностей, которыми участники действительно готовы пользоваться.

4. Для улучшения музеев существуют специально обученные и оплачиваемые люди. (Которые могут и должны опираться на обратную связь, данные и исследования, но другие, более приспособленные для работы экспертов.)
Это пункт тесно связан с предыдущим. Обычные посетители профессиональны в своей обычности, но все же они не профессионалы, в смысле не эксперты. Особенно в сложном мире госучреждений и чиновников. Почему музеи (а речь идет о целой системе музеев Москвы, напомню) работают по существующему графику, как сделать гибкое ценообразование и систему онлайн-покупки билетов, кому принадлежит земля, на которой предлагается сажать цветы и делать уличные выставки, сколько человекочасов нужно на урегулирование вопросов прав при оцифровке книг и личных документов, – это все выносится за скобки, и вот как будто бы принимать решения легко и приятно. Те, кто вовлечен в профессиональную работу и несет ответственность за ее результаты, знают, какие задачи еще не решены в этих самых музеях и какие обладают приоритетом, понимают, какие изменения реальны, и имеют возможность просчитать цену и последствия решений. Вот давайте им и поручим эту задачу.

Вообще память - удивительным образом уже последние несколько лет весьма популярная тема, но от этого не менее интересная. Я вот стараюсь следить за музейными и медиапроектами и обсуждениями про сложное прошлое (сказал человек, ещё не добравшийся до новой экспозиции Музея истории ГУЛАГа).
Мемориал завтра организует важную дискуссию на спорную тему: https://march.ru/about/events/104303

Музей робототехники в Сеуле роботы же и построят. Прекрасная идея, никаких комментариев не надо. А красивые картинки смотрите по ссылке.
https://www.designboom.com/architecture/maa-robot-science-museum-seoul-02-19-19/

До 1 марта можно подать заявки на конференцию «Теории и практики искусства и дизайна: социокультурные, экономические и политические контексты», которую организует Школа дизайна НИУ ВШЭ 10-12 апреля. Отдельное направление посвящено современным музейным практикам, кроме этого есть социология и экономика искусства, инклюзивные практики, технологии, телесность и проблематизация зрителя.
http://design.hse.ru/pages/139

На вопросе про российскую глубинку всплакнула - выбрав вариант про сбор материала для исследования, конечно же.
https://theoryandpractice.ru/questionnaires/test-museum-visitor

Алёна Агапиева, руководитель PR-отдела Третьяковской галереи рассказала в Шанинке про стыдливый маркетинг в музее. Зачем маркетинг музею? Почему он стыдливый? И чем музейный маркетинг отличается от любого другого? Про похищение Куинджи, конечно, тоже говорили. Полная версия видео тут: https://youtu.be/fY7IpMIT34A

Исследования аудитории музеев в Москве 5 лет назад: ходишь и рассказываешь музеям, почему им нужно провести исследование. Исследования аудитории музеев в Москве сейчас: ходишь и рассказываешь музеям, почему им не нужно проводить исследование.

Может, это случайность, но за последние полгода я несколько раз встретила установку "исследование нам покажет, что делать и в какую сторону развиваться". Нет, ребята, к сожалению, все устроено так, что сначала надо принять хотя бы какие-нибудь решения, пусть временные, самим. Другой вариант неконструктивной установки: "эти данные нам полезны, но никаких конкретных задач у нас нет". Так тоже не сработает.

В первом случае непонятно, о чем задавать вопросы и каким людям их задавать (не определен предмет, формат, тема предлагаемого проекта, аудитории, с которыми учреждение хочет работать); во втором случае велик риск, что в итоге вы окажетесь с результатами, имеющими только познавательную ценность и не способными повлиять на вашу деятельность. Исследования при этом делать-то можно, но по-моему в конечном счете это не укрепляет веру в их ценность, а наоборот.

До 15 марта можно отправить заявку на конференцию молодых ученых «Векторы развития современной России» (Шанинка, 18-20 апреля). С музейной тематикой можно подаваться к социологам (секция «Взаимодействие искусства и социальных наук: от концептуализаций к исследованию») и публичным историкам («Советское в постсоветском: между памятью и историей»).
http://conferences.msses.ru/vectors2019

Отличный комикс, можно прямо с него курс по исследованиям аудитории начинать: https://contingentmag.org/2019/03/20/i-make-exhibits/

Что делать с устаревшей диорамой, если вы не хотите избавляться от нее: добавьте новый слой значений, заставляющий пересмотреть и ставящий под сомнение исходное изображение.
https://www.nytimes.com/2019/03/20/arts/design/natural-history-museum-diorama.html

Наконец сходила на «Игру с шедеврами» в Еврейский музей, в компании двух подростков. Идея мне была известна и заранее симпатична, но я не совсем знала, чего ожидать от исполнения. В итоге - хорошо (да, можно что-нибудь сделать лучше и можно по-другому, но вот этой выставки по-моему уже вполне достаточно). Такое, конечно, нужно делать не только и не столько для детей, а для взрослых. Везде. И побольше наклеечек с эмоциями. И места, чтобы посидеть и обсудить.
А в среду 27 марта мои коллеги устраивают в Вышке встречу с куратором этой выставки Лией Чечик. Надо зарегистрироваться: https://goo.gl/tC9gWL

Полезные советы для тех, кто хочет писать понятные тексты.

Эти же тексты мы проверили с помощью инструмента, который оценивает читабельность текста ru.readability.io. Оценка сложности в нем измеряется в баллах, которые соответствуют примерному возрасту и уровню образования, необходимому для понимания текста, например, «7–9 класс; 12–14 лет» или «аспирантура, второе высшее образование, PhD». Если вы хотитет, чтобы ваш продукт был массовым, его должен понимать ученик 9 класса. Мы выяснили, что наши тексты могут понять только люди, окончившие аспирантуру. Ни о каком массовом продукте с такими текстами и речи быть не может.

Для оценки читабельности текстов на ru.readability.io используется 5 формул адаптированных для русского языка. Про одну из них я читала, что она была создана для Военно-морских сил США. Очевидно, что в экстремальных условиях все тексты должны быть быстро понятны и четко интерпретируемы. Сегодня во многих штатах Америки по закону установлен допустимый уровень читабельности для официальных документов. Это значит, что, например, страховая компания не может сделать документ, который не сможет понять ученик 9 класса. По этому же критерию еще во время предвыборной компании в США были проверены речи Клинтон и Трампа. Угадайте чьи тексты были понятнее?

Если всё удастся, через пару лет буду читать курс про музеи и память в рамках майнора «Публичная история» в Вышке. В него входят всего четыре курса; помимо моего – например, курс про прошлое в популярной культуре (не только в кино и литературе, но и в рок-музыке или видеоиграх!)
Вдруг вы первокурсник или первокурсница Вышки? До 4 апреля еще можно успеть записаться и провести два года с публичной историей.
https://electives.hse.ru/2018/minor_public_history/

Если вам нужен план на субботу (какую-нибудь), можно поучаствовать в айтрекинг-исследовании в Биологическом музее имени Тимирязева, а заодно посмотреть, как это делается: https://www.facebook.com/biomuseum/posts/2376806982337776

Шанинская Лаборатория публичной истории собрала книгу «Политика аффекта. Музей как пространство публичной истории», она выйдет вскоре в НЛО. Судя по содержанию, очень круто, всё хочется прочитать!
https://www.nlobooks.ru/books/intellektualnaya_istoriya/20930/
Оглавление: https://www.facebook.com/andrei.zavadski/posts/10156259911955493