CHEKUSHI — модульный шрифт Даяны Весельской
Проект начинается с наблюдения за тем, что обычно остаётся незамеченным: запахи, шумы, тактильные поверхности, случайные совпадения, фрагменты городской среды. Внимание рассыпано по множеству мелких состояний и деталей — из них постепенно складывается личный визуальный архив.
Ключевым визуальным импульсом стал найденный объект: новый дорожный знак, ещё не введённый в эксплуатацию, обёрнутый в полиэтилен и перемотанный скотчем. Знак уже существует как элемент навигации, но пока не функционирует — временная оболочка создаёт собственную графику, поверх изначальной системы. Именно в пересечениях линий скотча Даяна начала находить очертания букв.
Шрифт построен на модульной системе простых геометрических элементов. Формы стремятся к сеточной логике, аккуратности и балансу, но сохраняют ощущение ручной сборки, случайности и живого ритма. Альтернативные начертания фиксируют вариативность линий и «сбои», возникающие внутри системы.
CHEKUSHI — дисплейный шрифт для постеров, зинов, айдентики и экспериментальных версток, где важны модульность, плотность и визуальный характер. Поддерживает кириллицу, латиницу, цифры, знаки и альтернативные формы.
Проект начинается с наблюдения за тем, что обычно остаётся незамеченным: запахи, шумы, тактильные поверхности, случайные совпадения, фрагменты городской среды. Внимание рассыпано по множеству мелких состояний и деталей — из них постепенно складывается личный визуальный архив.
Ключевым визуальным импульсом стал найденный объект: новый дорожный знак, ещё не введённый в эксплуатацию, обёрнутый в полиэтилен и перемотанный скотчем. Знак уже существует как элемент навигации, но пока не функционирует — временная оболочка создаёт собственную графику, поверх изначальной системы. Именно в пересечениях линий скотча Даяна начала находить очертания букв.
Шрифт построен на модульной системе простых геометрических элементов. Формы стремятся к сеточной логике, аккуратности и балансу, но сохраняют ощущение ручной сборки, случайности и живого ритма. Альтернативные начертания фиксируют вариативность линий и «сбои», возникающие внутри системы.
CHEKUSHI — дисплейный шрифт для постеров, зинов, айдентики и экспериментальных версток, где важны модульность, плотность и визуальный характер. Поддерживает кириллицу, латиницу, цифры, знаки и альтернативные формы.
Иногда особенно ясно понимаешь, откуда у тебя вырос собственный визуальный язык.
Для меня одна из таких точек — это Петя Герасименко, Petro. Мы выросли в одном городе и начинали с граффити — с букв, улицы, пространства, с попытки нащупать свой ритм в городе и свой способ разговора с ним.
Граффити всегда было для меня не столько про изображение, сколько про структуру, масштаб, движение, про письмо как форму и среду одновременно. У Пети это ощущение проявилось особенно точно. Его путь — от уличного письма к абстрактному визуальному языку, в котором соединяются геометрия, архитектурное мышление, конструктивистская логика и жёсткая работа с пространством. В его работах буква постепенно перестаёт быть знаком и становится модулем, ритмом, системой.
Мне всегда было близко, как в его практике город перестаёт быть фоном и становится соавтором. Поверхность, масштаб, контекст, случайность — всё это не декорации, а полноценные участники композиции. Это очень созвучно тому, как я сегодня думаю о шрифте, модульности и визуальных системах: как о живых структурах, которые взаимодействуют с человеком, телом, средой.
Сегодня Петя — заметная фигура в поле пост-граффити и современного искусства, с мощным авторским языком цельностью высказываний. Но для меня в этом по-прежнему сохраняется та самая «уличная» честность и внутренняя дисциплина, из которой всё начиналось: внимание к форме, уважение к материалу, чувствительность к пространству и контексту.
Если вам откликается такой подход к форме, системе и пространству, имеет смысл внимательно посмотреть на практику Пети и его проекты. Это редкий пример цельного авторского языка, который органично работает и в контексте современного искусства, и в диалоге с архитектурой и городской средой. И, конечно, любые осмысленные коллаборации здесь могут дать очень интересные результаты.
На обложке: «Шахматы» / 100-летие Московского департамента спорта / Третьяковская галерея / Москва / 2023
Для меня одна из таких точек — это Петя Герасименко, Petro. Мы выросли в одном городе и начинали с граффити — с букв, улицы, пространства, с попытки нащупать свой ритм в городе и свой способ разговора с ним.
Граффити всегда было для меня не столько про изображение, сколько про структуру, масштаб, движение, про письмо как форму и среду одновременно. У Пети это ощущение проявилось особенно точно. Его путь — от уличного письма к абстрактному визуальному языку, в котором соединяются геометрия, архитектурное мышление, конструктивистская логика и жёсткая работа с пространством. В его работах буква постепенно перестаёт быть знаком и становится модулем, ритмом, системой.
Мне всегда было близко, как в его практике город перестаёт быть фоном и становится соавтором. Поверхность, масштаб, контекст, случайность — всё это не декорации, а полноценные участники композиции. Это очень созвучно тому, как я сегодня думаю о шрифте, модульности и визуальных системах: как о живых структурах, которые взаимодействуют с человеком, телом, средой.
Сегодня Петя — заметная фигура в поле пост-граффити и современного искусства, с мощным авторским языком цельностью высказываний. Но для меня в этом по-прежнему сохраняется та самая «уличная» честность и внутренняя дисциплина, из которой всё начиналось: внимание к форме, уважение к материалу, чувствительность к пространству и контексту.
Если вам откликается такой подход к форме, системе и пространству, имеет смысл внимательно посмотреть на практику Пети и его проекты. Это редкий пример цельного авторского языка, который органично работает и в контексте современного искусства, и в диалоге с архитектурой и городской средой. И, конечно, любые осмысленные коллаборации здесь могут дать очень интересные результаты.
На обложке: «Шахматы» / 100-летие Московского департамента спорта / Третьяковская галерея / Москва / 2023
В последнее время меня сильнее всего волнует тема сепарации. И не только в профессии — в жизни в целом.
Мне кажется, что людям стало сложнее коммуницировать. Фокус всё больше смещается с поиска общей точки притяжения, общего направления, в котором двое или группа движутся вместе, — на персоналию, на поиск собственного предназначения, собственных границ, собственных потребностей.
С одной стороны, это раскрывает потенциал каждого, углубляет осознанность и личную проработку.
С другой — становится сложнее выстраивать совместность: в командах, в партнёрствах, в семье.
Студентам трудно работать вместе. Партнёрам — удерживать общее поле проекта. В семье — быть не только из своих индивидуальных потребностей, а из общего пространства отношений.
Я чувствую, что мне это во многом чуждо. Мне сложно принять ситуацию, в которой ценность другого человека — его уникальность, глубина, профессионализм — оказываются менее значимыми, чем собственные эмоции, ощущения и удобство.
И именно поэтому мне становится важно говорить не только через картинки. Хочется делиться тем, на каких ценностях держится моё мироощущение, что лежит в основе моей работы, проектов, решений, выборов. Мне кажется, это важнее, чем снова и снова фиксировать раздражение от «несправедливости мира». У меня в целом всё хорошо. Я иду своим путём, и рядом уже есть люди, с которыми это резонирует — кто-то идёт вместе, кто-то просто созвучен.
Раньше канал всё больше превращался в витрину: проекты, студенческие работы, визуальные фрагменты. Хотя изначально он задумывался как более личное пространство — с возможностью заглянуть за кулисы происходящего. Видимо, из-за нехватки времени и сложности такого формата я постепенно ушёл в более привычную, безопасную форму.
Сейчас мне важно возвращать в этот канал живое мышление. То, что помогает не только делать форму, но и лучше понимать себя, свои состояния, свои выборы. Я много вижу, как это работает в общении со студентами: когда появляется не только задача, но и поле для размышления, внимания, диалога.
Хочется создать здесь тёплую, уважительную среду, где можно делиться мыслями, сомнениями, наблюдениями — без агрессии, холивара и соревнования. Пространство живого процесса, а не демонстрации.
Думаю, здесь станет больше наблюдений, больше незавершённости, больше честности и меньше витрины.
Мне кажется, что людям стало сложнее коммуницировать. Фокус всё больше смещается с поиска общей точки притяжения, общего направления, в котором двое или группа движутся вместе, — на персоналию, на поиск собственного предназначения, собственных границ, собственных потребностей.
С одной стороны, это раскрывает потенциал каждого, углубляет осознанность и личную проработку.
С другой — становится сложнее выстраивать совместность: в командах, в партнёрствах, в семье.
Студентам трудно работать вместе. Партнёрам — удерживать общее поле проекта. В семье — быть не только из своих индивидуальных потребностей, а из общего пространства отношений.
Я чувствую, что мне это во многом чуждо. Мне сложно принять ситуацию, в которой ценность другого человека — его уникальность, глубина, профессионализм — оказываются менее значимыми, чем собственные эмоции, ощущения и удобство.
И именно поэтому мне становится важно говорить не только через картинки. Хочется делиться тем, на каких ценностях держится моё мироощущение, что лежит в основе моей работы, проектов, решений, выборов. Мне кажется, это важнее, чем снова и снова фиксировать раздражение от «несправедливости мира». У меня в целом всё хорошо. Я иду своим путём, и рядом уже есть люди, с которыми это резонирует — кто-то идёт вместе, кто-то просто созвучен.
Раньше канал всё больше превращался в витрину: проекты, студенческие работы, визуальные фрагменты. Хотя изначально он задумывался как более личное пространство — с возможностью заглянуть за кулисы происходящего. Видимо, из-за нехватки времени и сложности такого формата я постепенно ушёл в более привычную, безопасную форму.
Сейчас мне важно возвращать в этот канал живое мышление. То, что помогает не только делать форму, но и лучше понимать себя, свои состояния, свои выборы. Я много вижу, как это работает в общении со студентами: когда появляется не только задача, но и поле для размышления, внимания, диалога.
Хочется создать здесь тёплую, уважительную среду, где можно делиться мыслями, сомнениями, наблюдениями — без агрессии, холивара и соревнования. Пространство живого процесса, а не демонстрации.
Думаю, здесь станет больше наблюдений, больше незавершённости, больше честности и меньше витрины.
Forwarded from Школа дизайна НИУ ВШЭ — Санкт-Петербург
Typedesign Class: событие, которое точно стоит отметить в календаре 📝👀
В этот четверг в Канатном цехе выступит с открытой лекцией Артём Рулёв — ex-преподаватель Школы дизайна, графический дизайнер бюро SHUKA и студент шрифтового класса Высшей школы графики и книжного искусства в Лейпциге.
→ 29 января в 20:00
→ аудитория 235
→ регистрация
В этот четверг в Канатном цехе выступит с открытой лекцией Артём Рулёв — ex-преподаватель Школы дизайна, графический дизайнер бюро SHUKA и студент шрифтового класса Высшей школы графики и книжного искусства в Лейпциге.
👉🏼 В формате живого диалога Артём расскажет о поступлении и обучении шрифтовому дизайну в Германии, внутренней жизни шрифтового класса и собственных ошибках и открытиях в работе с айдентикой и визуальными системами.
→ 29 января в 20:00
→ аудитория 235
→ регистрация
#процесс
Следующий проект со шрифтового курса — шрифт-исследование Routee Арсения Мельникова про систему, маргинальность и внимание к деталям. Про город как поле бессознательного наблюдения и про то, как случайные структуры становятся строгим типографическим языком.
У Арсения небыло жёсткой стратегии поиска образа — скорее доверие к внутреннему радару. Он много ходил по городу, замечая то, что обычно проскальзывает мимо: люки, трещины, рабочие пометки, тэги, ржавчину, грязь, разбитые поверхности, случайные надписи, бетон, серые ритмы, маргинальные следы жизни. Его интересовало не «красивое», а честное, шероховатое, иногда жестокое — но при этом точное и системное.
За время исследования он собрал около 900 фотографий, выделил около 12 устойчивых визуальных направлений, которые могли лечь в основу пластики шрифта. Финальной опорой неожиданно стала схема движения на парковке — предельно утилитарный, почти незаметный городской объект, в котором скрыта ясная логика, ритм и повторяемость.
На основе схемы была построена модульная система: всего 14 модулей, из которых формообразующих — два, верх и низ кругового движения. Комбинируя их, можно собрать более 140 вариаций, все знаки вписываются в общую сетку, а вся гарнитура фактически существует как наложение всех форм друг на друга.
Буква «О» стала эталонной — от неё выстраивается пластика остальных знаков. Горизонтали превращаются в полуовальные формы, появляются выносные элементы и характерная диакритика, диагонали поддерживают напряжение ритма. В гласных возникает дополнительная «рожка» — там, где это не разрушает читаемость.
Следующий проект со шрифтового курса — шрифт-исследование Routee Арсения Мельникова про систему, маргинальность и внимание к деталям. Про город как поле бессознательного наблюдения и про то, как случайные структуры становятся строгим типографическим языком.
У Арсения небыло жёсткой стратегии поиска образа — скорее доверие к внутреннему радару. Он много ходил по городу, замечая то, что обычно проскальзывает мимо: люки, трещины, рабочие пометки, тэги, ржавчину, грязь, разбитые поверхности, случайные надписи, бетон, серые ритмы, маргинальные следы жизни. Его интересовало не «красивое», а честное, шероховатое, иногда жестокое — но при этом точное и системное.
За время исследования он собрал около 900 фотографий, выделил около 12 устойчивых визуальных направлений, которые могли лечь в основу пластики шрифта. Финальной опорой неожиданно стала схема движения на парковке — предельно утилитарный, почти незаметный городской объект, в котором скрыта ясная логика, ритм и повторяемость.
На основе схемы была построена модульная система: всего 14 модулей, из которых формообразующих — два, верх и низ кругового движения. Комбинируя их, можно собрать более 140 вариаций, все знаки вписываются в общую сетку, а вся гарнитура фактически существует как наложение всех форм друг на друга.
Буква «О» стала эталонной — от неё выстраивается пластика остальных знаков. Горизонтали превращаются в полуовальные формы, появляются выносные элементы и характерная диакритика, диагонали поддерживают напряжение ритма. В гласных возникает дополнительная «рожка» — там, где это не разрушает читаемость.
#диалог
Про красоту. Немного не всерьёз и немного всерьёз.
В последнее время я часто думаю о слове «красота». Оно вроде бы простое, но чем дольше с ним живёшь, тем сложнее становится. Для меня красота — это не свойство объекта. Это не «красиво / некрасиво» и не галочка в чек-листе. Красота — это качество отношения. Между человеком и тем, на что он смотрит. Это всегда диалог: опыта, культуры, памяти, тела, внимания, контекста. Недаром существует фраза «Красота в глазах смотрящего» (она появилась ещё в XIX веке, и с тех пор её так заездили, что мы перестали слышать смысл).
А смысл там очень точный: красота — это не то, что *сделано красиво*, а то, что *включает* человека в переживание. В этом смысле дизайн для меня — не про производство красивых объектов, а про создание условий для контакта, чувствительности, осознавания, диалога с миром. Иногда красивым оказывается не результат, а путь, ошибка, напряжение, поиск, момент, когда форма вдруг становится внутренне необходимой.
А теперь маленькое приглашение на выходные: попробуйте поймать момент, когда вы называете что-то «красивым».
Не чтобы оценить. А чтобы спросить себя:
— что именно меня сейчас зацепило?
— это про форму, про смысл, про воспоминание, про состояние?
— это приятно или, наоборот, немного тревожно?
Если захочется — поделитесь здесь.
Интересно посмотреть на красоту вашими глазами.
Про красоту. Немного не всерьёз и немного всерьёз.
В последнее время я часто думаю о слове «красота». Оно вроде бы простое, но чем дольше с ним живёшь, тем сложнее становится. Для меня красота — это не свойство объекта. Это не «красиво / некрасиво» и не галочка в чек-листе. Красота — это качество отношения. Между человеком и тем, на что он смотрит. Это всегда диалог: опыта, культуры, памяти, тела, внимания, контекста. Недаром существует фраза «Красота в глазах смотрящего» (она появилась ещё в XIX веке, и с тех пор её так заездили, что мы перестали слышать смысл).
А смысл там очень точный: красота — это не то, что *сделано красиво*, а то, что *включает* человека в переживание. В этом смысле дизайн для меня — не про производство красивых объектов, а про создание условий для контакта, чувствительности, осознавания, диалога с миром. Иногда красивым оказывается не результат, а путь, ошибка, напряжение, поиск, момент, когда форма вдруг становится внутренне необходимой.
А теперь маленькое приглашение на выходные: попробуйте поймать момент, когда вы называете что-то «красивым».
Не чтобы оценить. А чтобы спросить себя:
— что именно меня сейчас зацепило?
— это про форму, про смысл, про воспоминание, про состояние?
— это приятно или, наоборот, немного тревожно?
Если захочется — поделитесь здесь.
Интересно посмотреть на красоту вашими глазами.
#наблюдение «квантовый» = чувствительный к фокусу.
Наблюдаю, как реальность работает не линейно, а через внимание. Не в мистическом смысле. А довольно просто и честно.
Мы начинаем видеть не всё, а то, на что настроены. Когда фокус внимания случайный — мир кажется шумным, хаотичным, перегруженным. Когда фокус появляется — мир вдруг начинает собираться в закономерности.
На моем курсе “Город через буквобраз” студенты отправляются исследовать город. Не просто гулять, а искать артефакты: странные следы человека в среде, фрагменты, сбои, несовпадения. Город становится не фоном, а собеседником.
Сначала это выглядит как игра: «О, вот это странно».
Потом — как наблюдение: «А почему таких вещей так много?»
Потом — как анализ: ритм, пропорции, повтор, логика, система.
А потом происходит сдвиг. Чем глубже они погружаются в это исследование, тем больше таких «странностей» начинает попадаться им дальше. На других улицах. В других районах. В повседневной жизни. Город не меняется. Меняется оптика.
Это похоже на то, как работает мышление в целом: внимание → повтор → распознавание → усиление. Мы как будто обучаем собственное восприятие — и оно начинает подсовывать нам всё больше того, на что мы согласились смотреть внимательно. И в какой-то момент этот процесс становится необратимым. Ты уже не можешь «развидеть» найденные закономерности. Ты начинаешь жить внутри них.
Меня в этом больше всего интересует не результат, а сам момент со-настройки. Когда реальность перестаёт быть просто средой и начинает отвечать. И, пожалуй, это один из самых ценных навыков, который можно развивать — умение выбирать, на что именно ты смотришь. Потому что дальше — это уже не остановить.
Наблюдаю, как реальность работает не линейно, а через внимание. Не в мистическом смысле. А довольно просто и честно.
Мы начинаем видеть не всё, а то, на что настроены. Когда фокус внимания случайный — мир кажется шумным, хаотичным, перегруженным. Когда фокус появляется — мир вдруг начинает собираться в закономерности.
На моем курсе “Город через буквобраз” студенты отправляются исследовать город. Не просто гулять, а искать артефакты: странные следы человека в среде, фрагменты, сбои, несовпадения. Город становится не фоном, а собеседником.
Сначала это выглядит как игра: «О, вот это странно».
Потом — как наблюдение: «А почему таких вещей так много?»
Потом — как анализ: ритм, пропорции, повтор, логика, система.
А потом происходит сдвиг. Чем глубже они погружаются в это исследование, тем больше таких «странностей» начинает попадаться им дальше. На других улицах. В других районах. В повседневной жизни. Город не меняется. Меняется оптика.
Это похоже на то, как работает мышление в целом: внимание → повтор → распознавание → усиление. Мы как будто обучаем собственное восприятие — и оно начинает подсовывать нам всё больше того, на что мы согласились смотреть внимательно. И в какой-то момент этот процесс становится необратимым. Ты уже не можешь «развидеть» найденные закономерности. Ты начинаешь жить внутри них.
Меня в этом больше всего интересует не результат, а сам момент со-настройки. Когда реальность перестаёт быть просто средой и начинает отвечать. И, пожалуй, это один из самых ценных навыков, который можно развивать — умение выбирать, на что именно ты смотришь. Потому что дальше — это уже не остановить.
#процесс #наблюдение
Исследование города начинается не с формы и не с шрифта. Оно начинается с внимания.
Первые фрагменты — это всегда что-то хрупкое и неуверенное: случайные линии, сломанные ритмы, странные соединения, попытки зацепиться за город поймать его пластику.
Мы выходим в повседневную среду без задачи что-то найти конкретно.
Мы просто настраиваем фокус: смотреть, замечать, фиксировать.
И город начинает отвечать.
Постепенно фрагменты перестают быть случайными. В них проступают закономерности:
— повторяющиеся углы,
— напряжённые пересечения,
— разрывы и сращивания,
— неустойчивый баланс между жёстким и текучим.
В этот момент исследование внешнего пространства начинает трансформироваться во внутренний язык. То, что было «там», становится «моим».
Этот процесс очень близок тому, как в своё время работали первые художники видеоарта — Нам Джун Пайк и его современники. Камера для них была не инструментом фиксации, а способом сонастройки с реальностью. Экран — продолжением восприятия. Ошибка, шум, сбой становились не помехой, а эстетическим приёмом.
Здесь происходит похожее.
Шрифт перестаёт быть объектом. Он становится следствием внимания.
Исследование города начинается не с формы и не с шрифта. Оно начинается с внимания.
Первые фрагменты — это всегда что-то хрупкое и неуверенное: случайные линии, сломанные ритмы, странные соединения, попытки зацепиться за город поймать его пластику.
Мы выходим в повседневную среду без задачи что-то найти конкретно.
Мы просто настраиваем фокус: смотреть, замечать, фиксировать.
И город начинает отвечать.
Постепенно фрагменты перестают быть случайными. В них проступают закономерности:
— повторяющиеся углы,
— напряжённые пересечения,
— разрывы и сращивания,
— неустойчивый баланс между жёстким и текучим.
В этот момент исследование внешнего пространства начинает трансформироваться во внутренний язык. То, что было «там», становится «моим».
Этот процесс очень близок тому, как в своё время работали первые художники видеоарта — Нам Джун Пайк и его современники. Камера для них была не инструментом фиксации, а способом сонастройки с реальностью. Экран — продолжением восприятия. Ошибка, шум, сбой становились не помехой, а эстетическим приёмом.
Здесь происходит похожее.
Шрифт перестаёт быть объектом. Он становится следствием внимания.