Одна из частей Рейсинг клаба. Оптику на серию помог сформировать Александр Весна - вот его эссе к работам:

Через отношение к одному объекту рождается отношение к другому. Вещи не существуют сами по себе, лишь во взаимосвязи. Сеть отношений выстраивается в систему вещей. Система выстраивается общим принципом, в основе которого обычно находится бинарная связка двух понятий. Отношение к машине возможно в двух форматах, что вытекает из культуры автолюбителей. Машина понимается в обоих случаях как вещь, но взгляд на эту вещь поддается различию. Оно представляет собой условное деление на сентиментальный и прагматический взгляд, первый подразумевает отношение к машине как к чему-то одушевленному, похожему на человека, ее персонификации, второй отсылает к удобству и полезности. Последний подход утилитарен, от того скучен и не выходит за рамки вопросов о машиностроении. Но персонификация машины есть тот опыт, который может быть реставрирован и сведен к антропологическим категориям.

1. В сообществе автолюбителей, которые склонны к персонификации своей машины, мы видим проявление гендерной пропозиции: есть машина-девушка и машина-товарищ. Восприятие машины товарищем дело весьма обыденное, люди, имеющие УАЗ или КАМАЗ лучший тому пример. С машиной-девушкой все обстоит иначе. В массовой культуре часто можно услышать нечто подобное: «машина – вторая жена» или «выбирай, либо я, либо машина». В определенной мере, на выбор гендера для персонификации влияет внешний вид машины, легко представить, как кто-то увидит нечто женственное и красивое в спорткаре.

2. Персонификация машины основана на двух базовых вещах, вытекающих из формы.
Во-первых, машина больше человека. Объект, который физически больше человека, олицетворять гораздо удобнее и приятней, мышление к этому тянется. Во-вторых, машина обладает многими свойствами и характеристиками тела: острое, гладкое, шероховатое, выпуклое, ребристое, обтекаемое, симметричное… Эта телесность, неотъемлемо присущая нам, бьет в глаза, вне зависимости от распаковки этой формы. А там, где есть тело, всегда присутствует желание и сексуальность.
Роскошь – то, что изображено на фотографиях. Роскошь – это машина-девушка. Черты «женственности» не существуют в машинах как таковых, они основаны на сходстве восприятия. Отношение к женщине как к собственности и вещи, вместе с мифом о красоте, предписывающий быть предметом интерьера, конструирующий «женственность» и «красоту» как понятия, наполненные мужским желанием, теперь применимы и к машине.
Сексуальность, которой обладает машина, сексуальность не ее, а сексуальность вещизма. В структурном психоанализе есть термин Jouissance, обычно не переводимый, но он может пониматься как наслаждение, с определенными оговорками. Одна из теорий наслаждения сводит его к пользованию. Мы наслаждаемся машиной, когда используем ее по назначению – едем. Мы наслаждаемся любой вещью, потому что во всем видим вещь, мы потребляем все, что может вызвать к этому желанию.
Машина имеет сексуальность потому, что она является роскошью как женщина, вещью. Не более чем знак, который радует глаз. Сексуальность машины – вытесненное.
Самое сексуальное в машине – это ее задница, ровно как главным предметом фантазий о женщинах являются их ягодицы. Взгляды на форму вещи не меняются, ибо форма – это тот же язык, на котором может быть выражено требование желания.
Сексуальность машины существует, пока существует женская сексуальность. Стоит удалить ее из памяти, разучиться желать, и машина покажется самым уродливым объектом в мире.