Худший кошмар пациента стоматолога - узнать, что врач вырвал здоровый зуб вместо больного. Но что если произошла более масштабная ошибка, и хирург удалил не тот орган? На практике это происходит чаще, чем может показаться, но о подобных скандалах редко становится известно, потому что горе-врачи пытаются замести следы.

Один такой случай произошел во Флориде в 2024 г. 70-летний Уильям Брайан обратился в больницу с болями в животе. Врачи заподозрили проблемы с селезенкой и посоветовали ее удалить. Брайан хотел выписаться и обратиться за лечением по месту жительства, но хирург Томас Шакновский настаивал на том, что операцию нужно провести немедленно, иначе он умрет от внутреннего кровотечения. Под давлением пациент согласился, и это решение оказалось роковым.

Во время лапароскопической операции Шакновский заявил, что плохо видит органы, и перешел к открытой. Затем он перерезал сосуды печени, что привело к обширному кровотечению и остановке сердца. Пока персонал пытался реанимировать пациента, хирург извлек из его организма печень. Хотя остальные члены бригады видели, что это за орган, он продолжал настаивать, что это селезенка. Шакновский попросил обозначить в документации орган как селезенку, а причину смерти - как аневризму селезеночной артерии. Впоследствии вскрытие показало, что селезенка на месте, а печень была изъята.

Но это был не первый подобный случай у Шакновского. За год до этого он должен был удалить у пациента левый надпочечник, но вместо этого вырезал часть поджелудочной железы. В документах было указано, что удален именно надпочечник. Спустя месяц после этого он должен был провести илеостомию - процедуру, при которой хирург делает отверстие в животе для вывода отходов из тонкой кишки. Вместо этого Шакновский решил сделать резекцию кишечника, что привело к перфорации. Состояние пациентки резко ухудшилось, и она умерла в реанимации. У третьего пациента, прооперированного незадолго до Брайана, возникли серьезные осложнения со стороны толстой кишки, и Шакновский угрожал ему, требуя отказаться от обращения к адвокатам.

Это не единственный подобный случай в мире. Большая часть из них касается перепутанных органов - левой ноги вместо правой или здоровой почки вместо больной, когда хирург просто не перепроверил, что нужно удалять. Но случаются и инциденты, похожие на ошибки Шакновского: в 2016 г. пациентке, у которой была опухоль надпочечника, удалили не его, а вполне здоровую почку. Пораженный надпочечник остался в организме, но хирург ничего не говорил женщине несколько дней, после чего сообщил ей, что “удалил не все”.

В случае Шакновского потребовалось 2 смерти и неустановленное число пострадавших, чтобы у хирурга отозвали медицинскую лицензию и заставили его понести ответственность. Что дает таким врачам возможность продолжать деятельность даже после многочисленных вопиющих ошибок?
*️⃣ Авторитет хирургов. В медицинской среде часто существует негласный договор не сдавать коллег, что особенно касается медсестер и “младших по званию” врачей по отношению к авторитетным коллегам. Это подкрепляется страхом перед неприятностями, которые такой коллега может устроить - вплоть до увольнения с негативной характеристикой.
*️⃣ Руководство покрывает такие случаи, надеясь избежать скандала. Хирурги приносят больницам большие деньги, особенно если они, как Шакновский, активно заманивают пациентов. В результате руководители часто идут им навстречу и дают “еще один шанс”.
*️⃣ Даже если такого врача увольняют, это делают максимально тихо, не сообщая новому работодателю или пациентам о проблемах, с ним связанных. Это порождает уверенность в безнаказанности: хирург знает, что даже в худшем случае ему придется всего лишь сменить место работы, где его репутация будет чиста.
*️⃣ Во многих случаях просчет хирурга сложно выявить и доказать: они не всегда так очевидны, как вырезанная печень вместо селезенки. В результате врачи, подобные Шакновскому, привыкают, что их действия остаются безнаказанными, и со временем начинают совершать все более значимые ошибки.

Мы привыкли доверять препаратам, которые покупаем через официальные аптеки. Но что, если не все поставщики соблюдают стандарты? В США руководителей оптового фармдистрибьютора приговорили к 18 и 20 годам тюрьмы за распространение б/у лекарств против ВИЧ в коробках из мусорных ящиков.

Братья Патрик и Чарльз Бойд владели компанией с ироничным названием Safe Chain Solutions, где Чарльз был CEO, а Патрик курировал отдел продаж. Их схема состояла в следующем: они закупали препараты против ВИЧ у поставщиков с черного рынка, снабжали их “чистой” документацией и продавали аптекам. Сами поставщики скупали остатки таблеток у пациентов, которые перешли на другую схему, или родственников умерших буквально за копейки. Это позволяло Safe Chain перепродавать их аптекам по очень низкой цене, но все же получать значительную маржу. При этом привлеченные выгодными условиями аптеки продолжали приобретать лекарства у Safe Chain, хотя они часто приходили в неприглядном виде.

Как признался один из поставщиков с черного рынка, они покупали препараты у пациентов на улице, снимали оригинальные этикетки с флаконов и упаковывали в коробки для отправки. Коробки брали где придется, не заботясь о гигиене: находили на улице или вытаскивали из мусорных ящиков. Аптеки жаловались руководству Safe Chain на грязную упаковку и имеющие следы использования флаконы, но не обращались в FDA, опасаясь потерять прибыльного контрагента. Известно, по крайней мере, несколько пациентов, пострадавших от этих лекарств: у одного из них во флаконе вместо прописанного препарата от ВИЧ был антипсихотик сероквель. Когда пациент выпил таблетку, то потерял сознание на сутки - что опасно еще и потому, что препараты против ВИЧ нужно принимать регулярно, чтобы предотвратить риск передачи.

За 1,5 года братья Бойд перепродали более 28 тыс. флаконов с лекарствами, счета за них были выставлены госпрограммам - Medicare и Medicaid, а также коммерческим страховым. Как это стало возможным при, казалось бы, строгом контроле регуляторов?

Главная лазейка заключается в том, что в США при поставках производятся проверки не самих препаратов, а документов. Но Safe Chain самостоятельно подделывала т.н. T3 pedigree, историю движения препарата, включающую сведения о производителе. Поскольку она была лицензированным дистибьютором, ни у кого долгое время не возникало подозрений. Скандал вскрылся только тогда, когда некоторые аптеки начали обращаться напрямую к производителю (Gilead), который провел проверку и выяснил, что номера партий - а иногда и содержимое флаконов - не совпадали с оригиналом. После этого в дело вступила FDA.

Но это все американский рынок, может, в России дело обстоит лучше? В конце концов, у нас есть маркировка “Честный знак”. Она действительно усложнила жизнь продавцам контрафакта и украденных из больниц препаратов, но не устранила проблему полностью. Например, несколько лет назад в регионах было сразу несколько дел, связанных с продажей списанных в больницах онкопрепаратов. В этих схемах сотрудники, имеющие доступ и к лекарствам, и к документам, оформляют препарат как использованный/испорченный или недовыдают пациентам положенные им упаковки. Их передают перекупщикам, которые формируют партии и направляют в “прикормленные” аптеки. Иногда их отправляют через промежуточных поставщиков в аптечные пункты, сотрудники которых ни о чем не подозревают, и тогда упаковки всплывают в “Честном знаке”. Бывает, что попадается и фальсификат: в 2023 г. женщина купила в московской аптеке за 2,1 млн рублей 2 ампулы онкопрепарата полайви, который не повлиял на состояние пациента. Экспертиза производителя, Roche, показала, что в ампулах были только сахар и физраствор.

Все это показывает, что решение проблемы за более строгим, в т.ч. автоматизированным, контролем над цепочками поставок, который будет выявлять сомнительное движение и, например, сверять данные о препаратах с информацией производителя. Но последний, самый главный этап контроля - это аптеки, сотрудники которых видят упаковки лекарств и могут определить, что что-то с ними не так.

Ученые придумали несуществующую болезнь глаз, чтобы посмотреть, какими путями распространяется ложная медицинская информация. Уже через несколько дней ИИ-модели начали ставить пользователям этот диагноз, а вскоре на выдуманную болезнь стали ссылаться авторы научных статей в рецензируемых журналах.

Группа ученых во главе с Альмирой Османович Тунстрём из Гётеборгского университета “изобрела” болезнь под названием биксонимания, симптомы которой - боль в глазах и потемнение век из-за синего света компьютеров. Цель состояла в том, чтобы придумать правдоподобное, но незначительное состояние, чтобы не сеять панику среди общественности. Весной 2024 г. Османович Тунстрём написала о биксонимании пару постов в соцсети Medium, а затем разместила в SciProfiles два препринта статей о ней.

Статьи были составлены так, чтобы насторожить читателей. Во-первых, само название “биксонимания” абсурдно: заболевание глаз не может называться так, поскольку термины, заканчивающиеся на -мания, зарезервированы для психиатрии. Во-вторых, в текстах прямо указывалось, что статьи вымышлены, как и участники исследования. “Автором” был Lazljiv Izgubljenovic (босн. - “лживый неудачник”), работающий в выдуманном университете несуществующего города. Как следует из благодарностей, исследование проводилось на борту звездолета “Энтерпрайз” на финансирование Университета Братства Кольца и Галактической Триады.

Ничто из этого не смутило ИИ. Уже после публикации постов в Medium многие популярные модели (Copilot, Gemini, Perplexity и ChatGPT) начали говорить о биксонимании как подтвержденном факте. Иногда, с обновлением модели, чат-боты начинали что-то подозревать, но длилось это недолго. Например, опрошенный 11 марта 2026 г. ChatGPT заявил, что биксонимания - это, “вероятно, выдуманное, маргинальное или псевдонаучное название”. Но уже через несколько дней он сообщил, что это “предлагаемый новый подтип периорбитального меланоза (темные круги под глазами), который, как считается, связан с воздействием синего света от цифровых экранов”.

Люди не отставали от ИИ в распространении фейковых данных: до того, как стало известно об эксперименте Османович Тунстрём, биксонимания успела засветиться в нескольких статьях, в т.ч. в Cureus от Springer Nature. Это в очередной раз показывает, насколько небрежно к верификации могут относиться как сами авторы, так и рецензенты.

Эксперимент высветил пути распространения ложной информации через ИИ: вопреки заявлениям разработчиков (OpenAI, комментируя этот случай, заявила, что “модели, лежащие в основе современной версии ChatGPT, значительно лучше предоставляют безопасную и точную медицинскую информацию”), они до сих пор не имеют действенных механизмов фильтрации и собирают данные по всему интернету. Для того, чтобы создать тиражируемый фейк, например, о новой опасной инфекции, достаточно распространить информацию об этом в соцсетях и дождаться, пока ИИ подхватят ее. При этом можно даже обойтись без научных статей, хотя в сочетании с ними метод действует еще лучше: на них будут ссылаться следующие авторы, формируя впечатление научного консенсуса. В результате пользователь оказывается в эхо-камере: соцсети говорят о появлении страшной болезни, Google выдает ссылки на статьи ученых, ИИ готов предоставить о ней все последние новости. Информация (вместе с паническими настроениями) накапливается как снежный ком.

Хотя разработчики пытаются бороться с этим, совершенствуя фильтрацию, идеал вряд ли будет достигнут. ИИ оценивает информацию на основе вероятности, а не четкого разделения на правду и ложь, и даже вымышленные факты могут преодолеть этот барьер, особенно если стиль похож на научный. Жесткий фильтр по источникам (например, только авторитетные журналы) приведет к тому, что модель будет чаще отвечать “у меня нет информации” и станет менее гибкой и, как следствие, непривлекательной для пользователей. В итоге, несмотря на все инструменты верификации, нам все равно нужен человек, который сможет посмотреть на данные и определить, не ерунда ли это.

В сфере защиты медицинских данных разразился неожиданный скандал: базы UK Biobank на 500 тыс. добровольцев оказались выставлены на продажу на сайте Alibaba (оптовая версия Aliexpress). Как это произошло, и почему для россиян этот случай может оказаться ближе, чем кажется?

Британский биобанк, основанный в 2003 г., хранит обезличенные данные полумиллиона человек, которые содержат сотни показателей: от результатов анализов и анкет об образе жизни до КТ и МРТ тела и мозга и секвенированного генома. Эта информация бесценна для исследователей, и с 2012 г. UK Biobank начал предоставлять научным учреждениям доступ по лицензии. Периодически из-за этого возникали скандалы: то кто-то выложит данные на GitHub, то журналисты смогут идентифицировать личность пациента по информации, утекшей в Интернет. Но в апреле 2026 г. дело приняло неожиданный оборот: полную базу обнаружили на Alibaba, где она продавалась среди посуды и садовой утвари у как минимум 3 продавцов.

Руководство биобанка обратилось к китайским властям, и объявления были удалены еще до того, как была совершена хоть одна продажа. UK Biobank заявил, что проведет расследование и введет “строгие” меры - ограничит размеры скачиваемых файлов. На этом, по его мнению, инцидент был исчерпан. Но утечки данных в этом отношении напоминают плесень на хлебе: когда появляется плесневое пятно, невидимые споры уже повсюду. Если база UK Biobank всплыла даже на Alibaba, значит, она уже была сотни раз перепродана в darknet и закрытых чатах в мессенджерах.

Почему именно такие данные представляют интерес для коммерческих компаний? Страховые выявляют, какие факторы сопряжены с тяжелыми заболеваниями, чтобы отказывать пациентам или повышать для них стоимость услуг. Разработчики ИИ обучают на этих данных свои модели.

Но есть и еще одна сторона - злоумышленники. В век соцсетей по дате рождения, полу и месту жительства можно вычислить человека. Если в базе данных о нем есть очень чувствительная информация - например, о психиатрических диагнозах или ВИЧ, - она может использоваться для шантажа. Под группы людей с определенными диагнозами можно разрабатывать особые схемы: например, биполярник в фазе мании может быть более склонен вкладывать деньги в сомнительные бизнес-проекты, а человека с тревожным расстройством легче “поймать” на схемах, где мошенники давят на страх - “ваш счет заблокирован”, “на вас заведено уголовное дело” и т.д.

И вот здесь в игру вступают российские базы данных. 1 марта 2026 г. был создан единый федеральный регистр пациентов, имеющих диагнозы по 12 направлениям, включая онкологию и психиатрию. Критерии при этом составлены хитро: с одной стороны, в постановлении правительства указывается, что речь идет о расстройствах, “требующих диспансерного наблюдения”, с другой - в список включены почти все диагнозы, в т.ч. фобии, эректильная дисфункция, бессонница и РПП. Исключена из списка была только деменция при болезни Альцгеймера и других заболеваниях. У вас ОКР? Теперь об этом в курсе все, у кого есть доступ к базе (в которой, помимо прочего, хранятся ваши ФИО). У вашего ребенка детский энурез? Через несколько десятилетий его работодатель об этом узнает, потому что “исключение записей из регистра не предусмотрено”. При этом отправлять данные государству теперь обязаны и частные клиники.

Доступ к регистру получат госорганы, включая Росстат и МВД. Власти обещали, что данные не выйдут за пределы установленного круга пользователей и не приведут к дискриминации - например, в отказе в кредитах на основе диагнозов, но это мало обнадеживает.

Во-первых, многие пациенты (например, с расстройствами шизофренического спектра) начнут избегать посещения психиатров даже в частных клиниках и, соответственно, перестанут лечиться.

Во-вторых, если база данных UK Biobank содержит информацию только о 500 тыс. человек, добровольно принявших в этом участие, то здесь речь идет об эксперименте в масштабе страны. В результате обширные личные данные станут настолько лакомым кусочком для покупателей, что уже скоро их можно будет найти хоть на Ozon, хоть на Авито.

Мы часто слышим про то, как ИИ может вредить пациентам, ставя неправильные диагнозы и давая неверные рекомендации. Хотя сейчас многие привыкли более критически оценивать советы LLM по лечению заболеваний, есть и другие способы, которыми ИИ может навредить здоровью - например, через рекомендации по питанию.

В марте 2026 г. в журнале Frontiers in Nutrition было опубликовано исследование планов питания, составленных чат-ботами ChatGPT-4o, Gemini 2.5 Pro, Claude 4.1, Bing Chat-5GPT и Perplexity. Исследователи задавали ИИ вопросы от имени 15-летних подростков с избыточным весом, стремящихся похудеть. Модели составили 60 3-дневных планов питания, которые ученые проанализировали на соответствие рекомендациям диетологов.

Первое, что насторожило ученых - ИИ советовал употреблять больше белков и жиров, чем на самом деле необходимо, но меньше углеводов. Так происходит потому, что модели обучаются на статьях по похудению, представляющих углеводы как нечто “вредное” и советующих урезать их потребление для быстрого сбрасывания веса. На самом деле углеводы необходимы для питания мозга и других органов и тканей, а также участвуют в обмене веществ - главное, не злоупотреблять ими. Другая проблема заключалась в очень низкой калорийности рационов: в среднем суточное потребление ккал в планах от ИИ было на 695,4 меньше нормы. Содержание в них витаминов и минералов также часто отличалось от эталона.

Почему это проблема?
*️⃣ 1) Подростки чаще обращаются за советом к ИИ, чем к диетологам, но именно им неправильное или недостаточное питание может нанести наибольший вред: подростковый возраст - критически важный для развития мозга, костей, репродуктивной системы и т.д.
*️⃣ 2) Предлагая меню с крайне низкой калорийностью, ИИ присоединяется к индустрии, которая твердит, что худоба важнее сбалансированного питания. Современные дети с ранних лет слышат, что лишний вес - едва ли не худшее, что может с ними случиться. В результате ИИ становится личным “злым гением в кармане”, который усиливает расстройства пищевого поведения.

Еще одна группа риска - пациенты с заболеваниями, при которых необходимы ограничения в питании. Например, на запрос человека, страдающего гипертензией, ИИ ответил, что ему может помочь употребление продуктов, богатых калием. Но повышенное давление - частый спутник патологий сердца, при которых гиперкалиемия может провоцировать опасную аритмию. Иногда ИИ, наоборот, пытается “запрещать” какие-то продукты, когда это не имеет никакого смысла: модель Google посоветовала журналистам The Guardian избегать продуктов с высоким содержанием жира при раке поджелудочной железы. На самом деле это вредный совет: отказ от жиров может серьезно ослабить пациента, который не перенесет операцию и химиотерапию.

Но еще более популярная рекомендация ИИ касается витаминов. Ее он буквально переносит со страниц форумов, на которых обучался: “если у вас стресс, попейте магний”. Это приводит к устойчивому паттерну: при усталости ИИ без анализов рекомендует железо и витамин D, при слабости - магний, при плохом самочувствии - поливитамины. Иногда это может маскировать симптомы: например, если пациент с хронической кровопотерей в ЖКТ по совету ИИ начал пить железо, то когда он все же попадет к врачу, результаты анализов могут оказаться “смазанными”, а постановка диагноза будет затруднена.

Как следствие, к рекомендациям ИИ по поводу питания нужно относиться с такой же долей скептицизма, как и к советам относительно лечения. Мы привыкли, что он часто бывает полезен, но на практике его ответы - не более чем выжимка популярных мнений. Если доверять ему безоговорочно, все предубеждения и мифы общества рискуют оказаться в вашей тарелке.

Трамп открывает двери более свободному использованию психоделиков в США. За последнее время он поручил FDA ускорить одобрение псилоцибина для лечения депрессии и МДМА (экстази) - для борьбы с ПТСР. Но среди продвигаемых препаратов оказался еще один, даже более спорный - ибогаин.

Ибогаин - это алкалоид африканского растения Tabernanthe iboga, который отличается необычными свойствами: он “выключает” (часто полностью) наркотическую зависимость на срок от нескольких недель до месяцев. Он также усиливает нейропластичность - способность мозга делать связи между нейронами более или менее интенсивными и формировать новые привычки. При зависимости система вознаграждения зацикливается на наркотике (поэтому ее крайне сложно перебороть силой воли), но, как предполагают ученые, ибогаин перестраивает ее, снижая зацикленность.

Ибогаин также предлагают для лечения ПТСР. Для него характерна гиперактивация амигдалы, вызывающая чувство страха и постоянной угрозы. Человек фиксируется на воспоминаниях и реагирует на любые триггеры как на травмирующие события, происходящие сейчас. Ибогаин снижает реактивность амигдалы, а нейропластичность помогает ЦНС “пересмотреть” силу реакции в новых условиях. Пациенты утверждают, что под действием ибогаина снова погружаются в травмирующие воспоминания, но при этом они кажутся далекими и менее значимыми.

Почему тогда это чудо-лекарство запрещено в большинстве стран? Проблема кроется в его токсичности, в первую очередь для сердца, но также мозга и печени. Он влияет на проводимость калиевых, натриевых и кальциевых каналов в сердце, нарушает электрическую стабильность и приводит к опасным аритмиям. Обезвоживание в результате рвоты (частая побочка ибогаина) или скрытые нарушения работы сердца, и может наступить смертельный исход. Прием ибогаина должен происходить при постоянном наблюдении на срок до 36 часов, с кардиомонитором и реанимационным оборудованием наготове.

Несмотря на риски, некоторые клиники предлагают такие услуги. Главный центр ибогаинового туризма - Мексика, но этим занимаются также в Коста-Рике и даже в Европе. Стоимость однократного лечения в Мексике - $5-15 тыс., в нее входят детокс от наркотических веществ, наблюдение медицинского персонала и лечение в реанимации при необходимости. По факту не все так радужно - в некоторых клиниках может не быть даже кардиомониторов, а персонал оказывается техниками без медицинского образования.

Другая опасность ибогаина - одна и та же доза может действовать на людей совершенно по-разному. То, что одному пациенту может показаться легкой прогулкой в парке, у другого приведет к аритмиям, генерализованным судорогам и псевдо-психозам. Это еще один фактор, затрудняющий использование ибогаина в медицине: как подобрать дозу, которая даст предсказуемое действие для всех?

Третья проблема, которую желающие избавиться от наркозависимости “по мановению волшебной палочки” часто не учитывают - ибогаин дает только временное облегчение, и у последующих приемов будет гораздо меньший эффект. От этих заболеваний нельзя избавиться без дополнительного лечения: при ПТСР после ибогаина назначают психотерапию, при рецидиве опиоидной зависимости - бупренорфин или метадон на длительный срок, иногда пожизненно.

Все это Трамп, стремящийся обеспечить психоделиками американских ветеранов и, возможно, себя лично (“можно мне немного, пожалуйста?”), предпочел не учитывать. Министр здравоохранения США Роберт Кеннеди публично признался, что он и его семья употребляли психоделики - и утверждал, что им “помогло”. FDA взяла под козырек: ее глава Марти Макари сообщил, что ускорит процесс одобрения. Одновременно федеральное правительство и штаты, к радости лоббистов, начали выделять средства на КИ фазы III ибогаина.

Еще несколько месяцев назад медицинское сообщество США утверждало, что из-за кардиотоксичности ибогаин, скорее всего, никогда не будет применяться официально, но теперь ветер дует в другую сторону. Можно ожидать, что в ближайший год он будет одобрен при некоторых состояниях, а там не за горами будет и появление полуофициальных клиник, предлагающих его всем желающим.

Российские власти намерены создать “первый в мире” геннотерапевтический препарат против старения. Цель проекта - улучшить демографическую ситуацию за счет продления жизни населения. Разбираемся, стоит ли россиянам ждать “укола бессмертия” в каждой поликлинике через несколько лет.

Впервые новость о создании чудо-препарата сообщил замминистра науки и высшего образования Денис Секиринский. По его словам, это “перспективное направление - генная терапия старения: ген RAGE - рецептор, активация которого запускает старение клетки, блокировка этого гена, напротив, способна продлить её молодость. На этом принципе сформулирована амбициозная задача - разработать первый в мире геннотерапевтический препарат, целенаправленно блокирующий упомянутый рецептор”.

В чем здесь подвох? Во-первых, RAGE не “запускает” старение клетки - в этом участвует слишком много процессов. Его функция - подавать сигнал тревоги, когда накапливается клеточный “мусор”. Это привлекает иммунные клетки, которые уничтожают все ненужное и способствуют восстановлению ткани. В молодом организме все процессы происходят быстрее и эффективнее, включая обновление клеток, и сигнал от RAGE поступает временно: как только причина устранена, в нем больше нет необходимости. Но с возрастом обновление ткани замедляется, и в клетках накапливается много отходов - гликированные и окисленные белки, поврежденные липиды, фрагменты клеточных структур и другие молекулы стресса. Сигнал от RAGE становится постоянным, уровень цитокинов повышается, а воспаление перерастает в хроническое. Соответственно, если “отключить” RAGE, можно снизить уровень воспаления, но на общие процессы старения это не повлияет.

Во-вторых, у отключения этого рецептора есть не только плюсы, но и минусы. Организм начнет хуже реагировать на повреждения тканей, ответ на инфекции может стать слабее, а заживление будет протекать медленнее. Кроме того, у организма есть и другие пути поддержания воспалительного сигнала, и нет гарантии, что без RAGE проблема хронического воспаления будет решена. Заодно RAGE участвует не только в запуске воспалительного ответа, но и в его прекращении, и без него координация иммунитета может пострадать. У мышей с дефицитом RAGE наблюдались нарушения адгезии лейкоцитов (необходимой для их проникновения в очаг воспаления) и нехватка тромбомодулина, регулирующего свертываемость крови. Помимо этого, у них быстро развивался фиброз миокарда.

Ко всем этим проблемам разработчики “укола от старости” предлагают добавить еще и риски генной терапии: повышенную вероятность онкологических заболеваний, иммунную реакцию на вектор, гепатотоксичность, нередко приводящую к смертельным исходам. Пациенты с неизлечимыми генетическими заболеваниями идут на этот риск, потому что без генной терапии их состояние будет еще хуже, но здоровым людям она может дополнительно сократить жизнь. В результате КИ такого препарата с соблюдением этических стандартов должны занять десятилетия - и их итоги, скорее всего, будут неутешительные.

Что интересного этот проект теоретически может принести медицине? Попытку масштабирования производства, при котором геннотерапевтический препарат будет выпускаться массово и стоить недорого. До сих пор генная терапия развивалась в условиях западной системы стимулов, где оплата идет “снизу” от незначительного числа пациентов, с которых нужно получить прибыль, не только покрывающую себестоимость, но и приносящую выгоду производителю. Российская модель потенциально может сломать эту практику: прибыль здесь идет через массовые госзаказы, и стоимость одной дозы снижается. Главное, чтобы выход на дешевое производство не означал обязательную “вакцинацию от старости” для всех.

Ситуация с хантавирусом показала, что власти не сделали никаких выводов из COVID-19 и реагируют на вспышки заболеваний все так же запоздало и неадекватно.
*️⃣ Действия при COVID-19: вводить карантины, затрудняющие медпомощь, пока вирус распространяется беспрепятственно, сеять панику.
*️⃣ Действия при хантавирусе: отказывать пациентам в лечении из-за минимального риска распространения, вести себя как при вспышке натуральной оспы, одновременно уверяя публику, что все в порядке.

Хантавирусы (в т.ч. Андес) отличаются медленным распространением, долгим инкубационным периодом и неспецифическими симптомами в первые дни. Как следствие, лайнер целый месяц бороздил просторы Атлантики, пока несколько пассажиров страдали от слабости, ломоты в костях и высокой температуры в полной уверенности, что у них грипп.

В результате из 150 с лишним человек, месяц находившихся в замкнутом пространстве, заразились 11 и умерли 3 (двоим из них было 70 и 69 лет). Одна из причин, по которым эти смерти вообще произошли - лайнер не был оборудован для лечения подобных заболеваний, там был базовый набор лекарств и кислородные баллоны. К концу апреля единственный судовой врач слег, и пассажирам пришлось лечить друг друга самостоятельно.

Что в это время делали власти? Когда в начале мая стало понятно, что речь идет о локальной вспышке, ответственность за лайнер начали перекидывать как мяч в игре в “горячую картошку”. 3 мая Hondius прибыл в Кабо-Верде, где ему отказали в швартовке, сославшись риск для населения. 6 мая судно направилось к Тенерифе, где местные власти оказались не намного гостеприимнее. За несколько часов до его прибытия президент Канарских островов Фернандо Клавихо отправил министру здравоохранения Испании Монике Гарсия ИИ-заметку о том, что “крысы - отличные пловцы”. По его мнению, это делало приближение лайнера к Тенерифе чрезвычайно опасным. Но испанский минздрав заявил, что переносчиком хантавируса служат не крысы, а патагонские длиннохвостые мыши, которые не умеют плавать. После длительных дискуссий Испания отменила запрет Клавихо и позволила Hondius зайти в порт.

Тем временем меры предосторожности были без изменений взяты из протоколов COVID-19. Хантавирус не передается от человека к человеку так легко как гриппоподобные заболевания, только через тесный контакт - и даже это происходит крайне редко. Но пассажиров встречали в закрытых защитных костюмах, масках и респираторах и поливали дезинфицирующим раствором. Багаж им пришлось оставить на лайнере. Тест одного человека с кашлем сочли “слабоположительным”, после чего его отправили домой в биоизоляционном отсеке самолета. На следующий день его кашель прошел.

Подобных случаев множество. В голландской больнице 12 медработников отстранили от работы и поместили на 45-дневный карантин из-за того, что анализы пациента были взяты без “должных предосторожностей”. Одновременно власти напомнили, что риск “очень-очень низкий”, и призвали не паниковать.

Когда стало известно об 1 потенциальном случае на архипелаге Тристан-да-Кунья, группа из 6 десантников и 2 врачей высадилась туда с самолета ВВС Великобритании, который также сбросил кислородные баллоны и медицинское оборудование. Заодно ВВС доставили 14 ящиков оборудования и 2 офицеров оперативного планирования на соседний остров Святой Елены, который никто из пассажиров Hondius не посещал вообще.

Визит главы ВОЗ на Тенерифе, призванный убедить общественность, что все в порядке, ожидаемо произвел противоположный эффект - если руководство ВОЗ лично занимается этим случаем, то точно все пропало. И так далее, и тому подобное.

Есть ли смысл в этой бурной деятельности? Ни малейшего. Хантавирус - не редкое заболевание. Ежегодно в мире регистрируется 60-100 тыс. случаев, половина приходится на Китай. На самом деле их больше: многим пациентам диагностируют грипп, и только потом некоторые случайно узнают, что у них есть антитела к хантавирусу. Даже случаев более тяжелого легочного хантавируса, в т.ч. Андес, в ЛА зафиксировали 229 только за 2025 г. Но поскольку тогда шумиху в СМИ никто не устраивал, их лечение прошло в штатном режиме.

Пока общество переваривает новости о хантавирусе, цирк с карантинами на круизных лайнерах продолжается. На этот раз французские власти изолировали 1700 человек из-за норовируса. С ним знакомы почти все, кто ел немытые фрукты летом - он вызывает расстройство ЖКТ, проходящее самостоятельно за пару дней.

“Страшная” вспышка этого заболевания разразилась на круизном лайнере Ambition у берегов Бордо: на его борту находилось 1747 человек, 49 из которых заразились. Около суток власти не разрешали никому сходить на берег и распорядились закрыть бассейны и джакузи. В итоге бессимптомным позволили покинуть судно, но заболевшие до сих пор находятся на нем на карантине.

COVID-19 обеспечил населению ПТСР в глобальном масштабе, который проявляется классическими признаками:

*️⃣ Ощущение, что травмирующая ситуация никуда не делась. “Мы на пороге очередной смертельно опасной мировой пандемии и должны реагировать быстро и мощно”. На практике это оборачивается стрельбой из пушки по воробьям и высадкой десанта ради одного заболевшего.
*️⃣ Повышенная настороженность. Каждое сообщение о новом заболевшем - призрак катастрофы, каждый вирус мутирует в прямом эфире, чтобы стать еще более опасным. Но хантавирусы гораздо менее изменчивы, чем коронавирусы, и, в отличие от COVID-19, они были рядом с нами столетиями. Если за это время они не начали передаваться от одного человека к другому с легкостью гриппа, вряд ли это произойдет в ближайшую пятилетку. Геном вируса с Hondius, кстати, тоже стандартный, никаких внезапных мутаций.
*️⃣ Склонность переоценивать наихудший сценарий. Даже локальные вспышки воспринимаются через призму глобального риска. Пандемические выводы о “мы сделали все, что могли, но вирус вышел из-под контроля и распространился” экстраполируются на новые заболевания и делается вывод, что нужно удвоить усилия.
*️⃣ Сверхподготовка как компенсаторное поведение. План действий изменений не претерпел, и все повторяется как под копирку: отслеживание контактов, дезинфекция и карантины. Но теперь это нужно делать быстрее, масштабнее, выделяя еще больше ресурсов. Испания координировала прибытие Hondius с 22 странами и ВОЗ, многие страны прислали самолеты (в т.ч. с биоконтейнерами для потенциальных пациентов). Все ради горстки заболевших малозаразной инфекцией.

При этом ничего не вылечит постковидный ПТСР лучше, чем разумные протоколы реагирования на каждый случай. Для борьбы с инфекциями вроде хантавирусов корабли должны быть оборудованы лучше, чем просто аптечкой с бинтами и жаропонижающими. Хотя аппарат ЭКМО на каждый круизный лайнер не поставишь, портативная ПЦР-лаборатория в медпункте - реалистичный вариант. В период пандемии многие компании пользовались такими, но потом убрали.

В случае выявления опасного заболевания судно должно сразу оповещать службы здравоохранения. Береговые службы должны быть готовы быстро забирать тяжелых пациентов вертолетами. При этом команда должна знать, где на всем пути следования можно пришвартоваться, если возникнет необходимость, и порты должны быть оборудованы для приема пациентов. Уже сейчас Международные медико-санитарные правила запрещают портам отказывать в швартовке по причине инфекции на борту, но правительства проигнорировали их.

Карантины и отслеживание контактов должны вводиться только пропорционально риску инфекции. Для незначительных заболеваний вроде норовирусов достаточно просить пациентов оставаться в каютах, носить им еду и обеспечить дезинфекцию помещений, не лишая остальных пассажиров радости купания в бассейнах.

Хотя правительства не испытывают энтузиазма по поводу выстраивания скоординированной международной сети реагирования, выбора у них нет: каждая новость о новой вспышке становится поводом для глобальной истерии. Либо они отвечают запоздало и чрезмерными усилиями на каждую, истощая ресурсы и собственную политическую репутацию, либо создают возможности для точечного реагирования. И во втором случае пандемический ПТСР со временем ослабнет сам собой: лучшая психотерапия для него - точные и адекватные ситуации действия властей, раз за разом купирующие вспышки без лишней паники.

Не успел мир вздохнуть спокойно после вспышки хантавируса, как его постигла новая беда: эпидемия Эболы в ДР Конго и Уганде. Журналисты окрестили ее “угрозой, которую невозможно игнорировать” и “глобальной тревогой вокруг экстраординарного штамма”. ВОЗ объявила чрезвычайную ситуацию международного масштаба, и т.д. Объясняем, почему эта вспышка никогда не станет очередной пандемией, и нет причин беспокоиться, если вы сейчас не в Африке.

Науке известно 4 вида эболавирусов, поражающих людей: Заир, Судан, Бундибугио и Тай-Форест. Из них наиболее распространен Заир, он же самый смертоносный - летальность от 50% до 90%. Нынешняя эпидемия вызвана Бундибугио, который до сих пор обнаруживали дважды: в 2007 г. в Уганде (зафиксированная смертность 34%) и в 2012 г. в ДРК (51%).

Реальная смертность от эболавирусов ниже: в статистику попадают далеко не все заболевшие. Многие переносят его легче, имеют неспецифические симптомы (температура, слабость, боль в животе) без кровоизлияний и остаются недиагностированными. При современном симптоматическом лечении смертность еще ниже.

Почему Эбола опасна для Африки, но для не других стран? Дело в доступности медицинской помощи и местных обычаях. Эбола передается только через телесные жидкости, а не воздушно-капельным путем. Но население деревень, где нет ни больниц, ни врачей, вынуждено обращаться к знахарям, которые не поддерживают стерильность и не меняют инструменты после каждого пациента. Если заболевший умер, его хоронят всей общиной, в соответствии с обычаями не соблюдая никакой дистанции: тело умершего принято омывать, прикасаться к нему и целовать на прощание.

В западных странах ситуация другая. При транспортировке заболевшего его изолируют, а медперсонал соблюдает стерильность - в результате у него практически нет шансов передать вирус через телесные жидкости. Если человек подхватил Эболу и приехал домой во время инкубационного периода, то до появления симптомов он не заразен, а после ему становится не до того, чтобы ходить по офисам и ТЦ. Ухаживающие за пациентами могут заразиться, но на этом этапе со вспышкой уже разбираются местные санитарные службы, и всех помещают на карантин. В результате передача инфекции подавлена в самом начале.

Почему столько шума вокруг именно этого инцидента? Главная причина - продолжающаяся ковидная истерия, о которой мы уже говорили. В 2014-2016 г. в Западной Африке случилась эпидемия Заира, которым заболели 28,6 тыс. человек, из них умерли 11,3 тыс. В 2018 г. в ДРК разразилась еще одна вспышка, в результате заразилось 3,4 тыс. человек. Но поскольку рефлекс в СМИ “где-то в мире началась локальная эпидемия - мы на пороге смертоносной глобальной пандемии” еще не был отработан, они прошли почти незаметно для публики.

Конечно, есть и более рациональные причины: провинция Итури, где нашли вирус, - крупный транспортный хаб, соединяющий ДРК с Угандой и Южным Суданом, и Эбола может распространиться по Африке дальше.

Но все это - головная боль для африканских CDC, а не для западных медико-санитарных служб. Паника в СМИ вызвана не масштабом вспышки, а ее близостью: как только среди заболевших оказывается хоть один гражданин развитых стран, она внезапно оказывается “у порога”. На практике худший пример передачи на Западе связан с жителем США, вернувшимся домой в 2014 г. из Либерии. После того, как у него появились симптомы, он заразил 2 медсестер, но дальнейшую передачу удалось предотвратить. Даже в Африке это успешно делают при наличии ресурсов: например, властям Нигерии в 2014 г. удалось купировать вспышку после всего 20 случаев.

Как следствие, это все еще история о локальных пробелах в африканском здравоохранении. Международным организациям, желающим помочь, стоило бы сосредоточиться на их устранении, а не подпитывании глобальной паники.

COVID-19 и последующие вспышки (от обезьяньей оспы до хантавируса Андес и Эболы Бундибугио), получившие международный резонанс, создали новую бизнес-модель для производителей вакцин и препаратов. Если до этого фармкомпаниям приходилось беспокоиться об
1) охвате пациентов (рентабельно было создавать только вакцины от распространенных заболеваний),
2) платежеспособности правительств (африканские инфекции оставались за бортом по понятным причинам),
3) длительных КИ без гарантии результата,
то новая реальность изменила подход кардинально.

Во-первых, теперь выигрывает тот, у кого больше вакцин, даже на ранней стадии - паникующие правительства готовы скупать все, что есть в разработке. Поскольку невозможно предсказать, какая инфекция “выстрелит” в СМИ в следующий раз, нужно иметь в запасе вакцины “от всего”, чтобы предложить властям вовремя. мРНК-платформа, позволяющая делать новые вакцины за считанные часы буквально “на коленке”, подходит для этого идеально. Лучше всех эту модель усвоила Moderna: как только в мире началась паника вокруг Андес, она заявила, что уже создает мРНК-вакцину против хантавирусов, включая этот конкретный вид. Получилось не догнать, так согреться: акции за день выросли с $48,54 до $54,53.

Во-вторых, многолетние исследования теперь можно отложить: препараты купят и так. Британское правительство закупило у Японии для лечения хантавируса фавипиравир (тот самый, которым в России пытались лечить COVID-19). Изначально он предназначался против атипичного гриппа, и все - довольно скромные - доказательства эффективности при хантавирусе происходят из экспериментов in vitro и доклинических испытаний на животных. Тем не менее спрос есть.

В-третьих, интерес (как и желание предоставлять финансирование) к созданию новых препаратов проявляется волнообразно - с каждой очередной вспышкой. Разработчикам приходится ловить момент: привлекать инвесторов, пока можно, потому что борьба с эпидемиями напоминает биполярку. В “маниакальной” стадии правительства применяют все возможные меры, скупают все препараты, которые хотя бы теоретически могут дать эффект, и щедро раздают гранты. Но, стоит вспышке завершиться, истощенные борьбой власти начинают перекрывать поток средств всему, что кажется им не актуальным.

Наука - в отличие от компаний, штампующих вакцины по одному шаблону, - так не работает, и это влияет на академические исследования, продвигающиеся медленно. Например, международный консорциум исследователей еще в 2022 г. разработал моноклональное антитело против Андес. Но финансирование программы прекратили в 2024 г., до того, как создатели успели приступить к КИ, - поскольку вспышки хантавируса считались редкими и не приоритетными. Теперь они рассчитывают, что паника поможет им привлечь инвестиции.

В-четвертых, “старые” препараты никуда не пропадают - как и в случае с фавипиравиром, именно их в первую очередь пытаются применять при лечении “новых” заболеваний. Значительная часть из них потом оказывается бесполезной, но прибыль производитель уже получил. Так, ВОЗ проводит краткосрочные испытания против Бундибугио хорошо известного нам по COVID-19 ремдесивира от Gilead. Поскольку он изначально заявлен производителем как противовирусный препарат широкого спектра действия, а не средство только от коронавируса, это открывает ему двери для закупок при практически любом заболевании.

В результате фармкомпании частично переориентируются на “обслуживание пандемий”, которые обещают больше выгоды, чем производство некоторых обычных препаратов. Хотя рекорд COVID-19 по масштабу контрактов пока не побит, с каждой новой вспышкой механизмы разработки, запуска производства и закупки будут совершенствоваться - и когда грянет новая “угроза для всего мира”, компании будут готовы предложить средство от нее уже через несколько дней. Правда, протестированными иначе, кроме как в лаборатории, они не будут, но это уже детали.