Ученые обнаружили способ сделать людей менее эгоистичными, воздействуя электрическими импульсами на их мозг. Кто от этого выигрывает? Бизнес.

Команда исследователей из Университета Цюриха ранее обнаружила, что, когда человек делает невыгодный для себя выбор в пользу другого, у него наблюдается повышенная синхронизация гамма-колебаний между лобными областями (отвечают за подавление импульсов и следование социальным нормам) и теменными (вычисляют степень выгоды и неравенства при каждом выборе). Они решили выяснить, вызывает ли эта синхронизация альтруистическое поведение или служит его следствием.

Ученые использовали метод неинвазивной стимуляции мозга с помощью слабого тока. В ходе эксперимента 44 добровольца принимали решения в игре с неравным распределением денег, в которой у них было всегда либо меньше средств, чем у их партнера, либо больше. Они могли выбирать между выгодными для себя и более справедливыми вариантами. В ходе эксперимента происходила одновременная стимуляция лобных и теменных участков их мозга.Выяснилось, что при гамма-стимуляции участники были склонны отдавать больше денег своим партнерам. Эффект был незначительным, но устойчивым. При этом стимуляция в других диапазонах (например, альфа) не приводила к изменению поведения.

Почему этот на первый взгляд проходной эксперимент может привести к далекоидущим последствиям? В будущем человечество, скорее всего, перейдет на повседневное использование чипов для мозга. Хотя пока компании в основном внедряют нейрокомпьютерные интерфейсы для инвалидов, другие разработки, нацеленные на здоровых людей, также находятся на поздних стадиях.

Так, американская компания с китайскими корнями BrainCo еще несколько лет назад выпустила ЭЭГ-повязки Focus EDU для отслеживания концентрации внимания учеников. Они были опробованы в Китае, и тогда это вызвало скандал, но компания не сдалась - сейчас она переключилась на FocusXin, систему с игровыми заданиями для самообучения неусидчивых детей концентрации. ЭЭГ-система NeuroGaze для отслеживания направления взгляда сейчас находится на этапе тестирования на людях - она помогает управлять интерфейсами, в т.ч. виртуальной/дополненной реальности, без мыши. Целый ряд коллективов занимается декодированием воображаемой речи с помощью ЭЭГ, и т.д. Пока это все еще дело будущего, но через 10-20 лет неинвазивные чипы будут распространены гораздо шире.

И здесь вступают в игру методы нейроманипуляции. Ученые из Цюриха утверждают, что поводов для тревоги нет, потому что эксперименты “регулируются медицинскими нормами”. Но одновременно они предлагают применение этой технологии за пределами лабораторного опыта - по их словам, она пригодится для коррекции проблем с социальным поведением у людей, которые “постоянно ведут себя эгоистично”. Слабая электростимуляция не причиняет неприятных ощущений, а ее действие незаметно для пользователя: добровольцы эксперимента в Цюрихе утверждали, что у них не было чувства, что на принятие их решений влияли извне.

Это превосходная новость для коммерческих компаний, которые выиграют от внедрения электрической стимуляции в нейрокомпьютерные интерфейсы для повседневного использования. Более альтруистичное поведение, синхронизированное с рекламой благотворительности, увеличит приток пожертвований, а информация о социальных катастрофах усилит моральную панику по поводу экологических или медицинских проблем. Стимуляция импульсивного поведения заставит покупателей совершать необдуманные покупки, повышенная склонность к риску обогатит букмекеров и казино и т.д.. Если же кто-то возмутится по поводу неэтичности происходящего, компания всегда может продемонстрировать ему пару пунктов в лицензионном соглашении, в котором большинство ставит галочки не глядя.

На днях эксперт по борьбе со старением Брайан Джонсон объявил о запуске программы по оздоровлению за $1 млн в год. Подобные услуги (хотя обычно по меньшей цене) уже широко распространены, в т.ч. в России. Рынок долголетия растет, но как это влияет на пациентов на самом деле?

Брайан Джонсон, получивший известность благодаря пропаганде “ультраздорового” образа жизни и использованию сомнительных процедур - вроде переливания себе крови от молодых людей, решил делиться наработанным опытом за круглую сумму. Он сообщил, что планирует набрать 3 человек в свою программу Immortals (“Бессмертные”). Им будут доступны такие функции как поддержка консультантов, многостороннее обследование, непрерывное отслеживание показателей, а также “лучшие протоколы для кожи и волос” и “доступ к лучшим терапиям на рынке”. Сопровождать желающих омолодиться будет BryanAI, анализирующий всю поступающую информацию и корректирующий на ее основе образ жизни клиента.

Требует ли программа полного погружения в опыт Джонсона, он не раскрывает. Помимо переливания крови от своего сына, он прославился и другими процедурами - например, улучшением эрекции с помощью ударно-волновой терапии и уколов ботокса в гениталии. В ноябре 2025 г. Джонсон устроил перфоманс, приняв 5,24 грамма псилоцибиновых грибов в прямом эфире.

При этом эффективность его образа жизни - ежедневный прием 100 таблеток, постоянный мониторинг показателей, бесконечные тренировки и строгий график, не оставляющий возможности для социальной жизни - весьма неопределенная. Хотя упражнения поддерживают физическую форму, а сдача анализов может помочь выявить патологии на ранней стадии, польза на этом исчерпывается. Регулярный прием стольких препаратов (в их числе эмпаглифлозин, тадалафил, эволокумаб) без показаний рано или поздно скажется на печени и почках. Джонсон не делает ничего, что действительно могло бы отсрочить смерть: долгожительство во многом запрограммировано генетически, и раковая опухоль или инфаркт, который не всегда можно предсказать по анализам, положат эксперименту конец. Со старением тоже не все так просто: 48-летнему Джонсону приходится “торговать лицом”, чтобы привлечь спонсоров - но относительно моложавый вид достигается за счет ухода и регулярного посещения косметолога. Без них будущий долгожитель, планирующий стать бессмертным к 2039 г., продолжает внешне стареть.

Но услуги пользуются спросом, как среди миллиардеров Кремниевой долины, запустивших этот тренд, так и просто обеспеченных людей. В 2023 г. объем рынка продления жизни составлял $63,6 млрд. По прогнозам, к 2030 г. он достигнет $247,9 млрд. Компании, предлагающие услуги регулярных анализов и консультаций по образу жизни, растут по всему миру как грибы после дождя - хотя их цены пока ниже, чем у Джонсона. Например, компания Fountain Life обещает сделать клиентов долгожителями всего за $21,5 тыс. в год. В России уровень цен для богатых пользователей схожий: так, полный годовой пакет услуг BiohackLab обойдется в 1,86 млн рублей.

Но даже если вы не пользуетесь их услугами напрямую, это не значит, что они вас не затрагивают. Сам Джонсон выиграл от своей зацикленности на здоровье, которая помогла ему избавиться от алкоголизма, переедания и депрессии. Но у других людей погоня за вечной молодостью, которую подогревают рекламные кампании, начала взращивать новый вид невроза - синдром фиксации на долголетии. Самой благодатной почвой для него оказываются пациенты, испытывающие экзистенциальный страх смерти, обычно из-за психологической травмы. Компании предлагают волшебный рецепт - избежать ее за счет победы над старостью и болезнями, и многие хватаются за эту возможность. Люди начинают фанатично следить за режимом дня, питанием и анализами, чтобы заглушить тревогу и панические атаки. Некоторые возят с собой инфракрасные сауны, ледяные ванны и кислородные барокамеры, чтобы не пропустить сеанс. Но это часто заканчивается нервными срывами, и пациентам приходится искать психологическую помощь, чтобы принять, что смерть неизбежна для всех, и избавляющих от нее средств человечество пока не придумало.

Фармкомпании рассказывают нам о том, что за последние десятилетия бактерии стали устойчивыми к антибиотикам, и спасти от этого может только поиск новых классов препаратов. Но недавнее исследование показало, что механизмы резистентности существовали за тысячи лет до антибиотиков - и борьба с ними требует более творческого подхода, чем методы, которые ученые применяют сейчас.

Ученые из Румынии и Чили пробурили в ледяной пещере 25-метровый керн льда, который доставили в лабораторию в стерильных условиях. Затем из 5000-летнего слоя они выделили жизнеспособный штамм Psychrobacter, обозначенный как SC65A.3. Его геном секвенировали, а сами бактерии протестировали на чувствительность к современным антибиотикам. Они оказались устойчивы ко многим препаратам как узкого, так и широкого спектра действия - в т.ч. ципрофлоксацину, рифампицину, метронидазолу, а также применяющимся при тяжелых резистентных инфекциях ванкомицину и цефтазидиму.

Чтобы понять, откуда взялись такие свойства у древней бактерии, не имевшей дела с современными протоколами лечения, ученые расшифровали ее геном. Они выявили 107 генов, участвовавших в механизме антибиотикорезистентности, но основные их функции были совершенно другими: они отвечали за транскрипцию, репликацию, метаболизм, производство энергии и т.д. Установить назначение примерно четверти генов (597) исследователи не смогли вообще - возможно, некоторые из них скрывают еще неизвестные механизмы устойчивости.

Что это означает для фармотрасли? Во-первых, эта новость подтвердила тот факт, что обычные методы поиска новых антибиотиков (выделение их из микроорганизмов) дают только временную отсрочку при резистентности. По крайней мере, у некоторых бактерий, которые эволюционировали параллельно с организмом, производящим антибиотик, будет наблюдаться устойчивость к нему - а те, кто изначально ее не имел, могут приобрести ее довольно быстро. Кроме того, находка проиллюстрировала, что за устойчивость отвечают не 1-2 гена, а целый комплекс. То, что это было их не основной функцией, а дополнительной, свидетельствует, что в случае угрозы бактерии способны полностью перестраивать свою систему жизнедеятельности, чтобы антибиотик перестал на них влиять.

Во-вторых, рыночная модель, на которую прежде ориентировались фармкомпании - за считанные недели выделить или найти с помощью ИИ новый антибиотик и собрать с правительств многомиллиардные гранты и обязательства по закупкам - в свете этого больше не работает. Проблему может решить разработка соединений, нацеленных сразу на множество малоизменчивых механизмов, но вот беда: на практике такая работа будет длительной, ресурсоемкой и не гарантирующей результата. А значит, ошеломляющей выгоды, к которой привыкли разработчики, это не принесет.

Но эти трудности, как и все остальные, фармкомпании стремятся переложить на пациентов. Осознавая, что паника по поводу резистентности не приносит желаемых инвестиций в разработку, а созданный препарат даже в случае успеха будет конкурировать на рынке с аналогами, они развивают новое направление - персонализированные антибиотики. Пока оно находится на начальной стадии, но это первый шаг к заветной мечте отрасли: антибиотик по цене препаратов от рака.

Сейчас персонализация заключается в секвенировании генома возбудителя и подбора антибиотика или бактериофага из уже имеющегося арсенала. Но производители стремятся к большему: например, генной модификации фагов под конкретный штамм или созданию индивидуализированных пептидов, работающих против определенной бактерии. Пока ЦА у метода небольшая: секвенирование и индивидуальные модификации - дело длительное, а пациента нужно лечить срочно. Но по мере совершенствования технологии и выхода из строя устаревших антибиотиков он будет приобретать все больше платежеспособных фанатов - пока менее платежеспособные продолжают лечиться тем, что осталось от старых разработок.

Ученые из Стэнфорда планируют избавить человечество от необходимости прививаться против множественных респираторных заболеваний. Они создали универсальную вакцину, которая должна одновременно защищать против гриппа, COVID-19 и аллергии. Какой принцип действия у этой чудо-вакцины, и какие препятствия придется преодолеть разработчикам, прежде чем они выпустят ее на рынок?

Стандартные вакцины нацелены на обучение адаптивной иммунной системы, которая начинает работать через 4-5 дней после заражения и “запоминает” патоген на долгие годы. Но, хотя они демонстрируют иммунной системе консервативные (наименее изменчивые) участки патогена, вирусы быстро мутируют, и вакцину приходится переделывать под новые штаммы. Коллектив из Стэнфорда обратил внимание на другую часть иммунитета - врожденную иммунную систему, которая включается в борьбу с инфекцией почти сразу. До этого она считалась малоперспективной, потому что ее ответ угасает через несколько дней, уступая место адаптивному.

Ранее эти ученые обратили внимание на то, что после противотуберкулезной вакцины БЦЖ врожденный иммунитет у мышей сохранялся до 3 месяцев. Т-лимфоциты, мигрировавшие в легкие в рамках адаптивного ответа, выделяли цитокины, которые активировали клетки врожденного иммунитета. Поскольку его преимущество заключается в том, что он борется с широким спектром патогенов, а не только с теми, с которыми организм уже сталкивался, исследователи решили это использовать.

Они создали назальный спрей, состоящий из 2 компонентов: 1) яичный белок овальбумин, который действует как антиген для адаптивного иммунитета и нужен, чтобы направлять Т-лимфоциты в легкие 2) соединения, стимулирующие толл-подобные рецепторы, которые участвуют во врожденном иммунитете. Спрей закапывали в нос мышам и подвергали их действию коронавирусов. После 3 введений вакцины они приобретали защиту от вирусов на 3 месяца - у них наблюдалась гораздо меньшая потеря веса, чем в контрольной группе, а вирусная нагрузка в легких была ниже. Если часть невакцинированных мышей умерла, то в экспериментальной группе выжили все.

Затем мышей проверили на сопротивляемость бактериальным инфекциям, заразив их золотистым стафилококком и A. baumannii. Через 3 месяца число бактерий в легких у привитых мышей было ниже, чем у непривитых. Впрочем, нужно учитывать, что обычно эти бактерии поражают людей с ослабленным иммунитетом, и реальную защиту следует проверять на более агрессивных патогенах. Команда также протестировала вакцину против аллергенов. Мышей подвергли воздействию белка пылевых клещей, часто вызывающего аллергическую астму. У невакцинированных грызунов наблюдался сильный аллергический Th2-ответ и скопление слизи в дыхательных путях, тогда как у вакцинированных препарат подавил Th2-ответ и предотвратил появление слизи.

Универсальная вакцина уже на пути к нам? До этого пока еще далеко. Ученым придется провести долгие и скрупулезные КИ, чтобы убедиться, что этот принципиально новый метод вакцинации, во-первых, работает на людях, во-вторых - не вызывает еще больших проблем со здоровьем. Есть причины, по которым реакция врожденного иммунного ответа обычно сохраняется только несколько дней. Организму не выгодно поддерживать ее постоянную работу, потому что врожденный иммунитет вызывает воспаление - токсичную реакцию, при которой повреждаются ткани и органы. Хотя по замыслу вакцина из Стэнфорда не должна вызывать хроническое воспаление (клетки иммунной системы не находятся в постоянно активном состоянии, а только приобретают повышенную готовность), нет гарантии, что иммунитет не начнет избыточно реагировать на незначительные стимулы. Второй вопрос связан с риском аутоиммунных заболеваний: при чрезмерно активной иммунной системе есть вероятность, что она начнет поражать органы, особенно при принятии множественных доз вакцины. Это не означает, что препарат непременно окажется нефункциональным по данной причине, но задача разработчиков - убедиться, что этого не произойдет.

Мы уже говорили о том, что повышение стоимости медицинской страховки в 2026 г. вынудило многих американцев отказаться от нее. Но для тех, кто все же нашел нужную сумму, расходы на этом не заканчиваются: страховые и больницы продолжают выжимать из них деньги с помощью десятков нечистоплотных приемов. В чем они заключаются?

Фантомные сети (ghost networks). Страховые публикуют контакты множества клиник и врачей, к которым якобы можно записаться в рамках страховых планов. Обилие доступных клиник - один из главных критериев, по которым пациенты выбирают страховщиков. На практике оказывается, что большинство (если не все) контакты бесполезны: некоторые врачи не принимают новых пациентов, другие не входят в сеть этой страховой, какие-то адреса просто не существуют. В результате пациенты часто вынуждены оплачивать услуги по полной стоимости вне страховки.

Выделение (carve-out). Больница выставляет счет за услугу по фиксированной цене, но требует дополнительно оплатить расходники - препараты, импланты и т.д. Одному пациенту из Колорадо, проходившему ПЭТ-сканирование, чтобы выяснить, не вернулся ли его рак, выставили счет на $77 тыс. (для сравнения, в России эта процедура вне ОМС стоит около 50 тыс. рублей). 80% стоимости приходилось на препарат, вводимый перед сканированием. К несчастью для больницы, оказалось, что страховка вообще не покрывает ПЭТ-КТ, и тогда она сделала “большую скидку”, обязав пациента заплатить $14,2 тыс. из своего кармана.

Плата за здание (facility fee). Это взнос, который больницы, в отличие от частных практик, взимают на содержание инфраструктуры и персонала - иногда совершенно грабительский. Так, пациентке из Миссисипи сообщили, что ей придется оплатить дополнительные $8 тыс. за простой анализ. Пользователь Reddit из Огайо должен был заплатить за вазектомию только $700, но потому ему прислали счет за facility fee на $4 тыс., которые страховая отказалась возмещать. В особенно вопиющих случаях пациентов обязывают “платить за здание”, даже если они пользовались услугами телемедицины.

Двойное кодирование (unbundling). Больницы разбивают одну процедуру на несколько кодов и выставляют счета за каждый. Например, пациентке из Пенсильвании провели операцию по удалению внематочной беременности, а затем потребовали от страховой заплатить $100 тыс. (позже они сошлись на $61 тыс.). 10-20% согласованной суммы всегда оплачивается из кармана пациента, поэтому даже так операция обошлась ей дорого. Когда пациентка увидела счет, выяснилось, что его выставили как за 2 полноценные операции: удаление внематочной и биопсию при эндометриозе, который хирург заметил в процессе.

Устаревшие контракты с завышенной ставкой (legacy contract). В этих случаях между больницей и страховщиком продолжают действовать контракты с устаревшими условиями, не соответствующими нынешней ситуации. При этом суммы, которые разные страховые платят за одну и ту же услугу, могут отличаться в разы. Пациенту из Нью-Мексико, получившему 2 инъекции лидокаина в позвоночник, выставили счет в $28 тыс. за каждую, и он должен был заплатить больше $5 тыс. самостоятельно. Когда он попытался разобраться, откуда взялись такие счета, администрация хирургического центра сообщила, что это результат выгодного для них устаревшего контракта. При этом в больнице Нью-Мексико, где пациентов принимают врачи из того же центра, спинальная инъекция для этой же страховой стоит около $2 тыс. Другие страховые, с более современным контрактом, платят всего $700.

Подобных схем множество. Завышенные в разы цены выгодны не только больницам, но и страховым, несмотря на крупные выплаты. По закону страховые должны тратить 80-85% полученных средств на медицинские услуги, и если они тратят меньше, то возвращают разницу клиентам. Если стоимость лечения высока, то этого не происходит, а прибыль компаний - оставшиеся 15-20% - растет в количественном выражении. Все издержки можно переложить на плечи клиентов следующего года, повысив стоимость страховых планов. Как следствие, пациент платит огромные суммы вне зависимости от того, есть ли у него страховка.

Специализированные ИИ для здравоохранения набирают обороты: от чат-ботов вроде ChatGPT Health, которым пользователи могут задавать вопросы по своему здоровью, до медицинских устройств на основе ИИ, наводнивших рынок за последние годы. Но по мере расширения охвата растут и ущерб, который они могут причинить, и стремление компаний обезопасить себя.

Когда в январе 2026 г. OpenAI объявила о запуске ChatGPT Health, она сделала несколько дисклеймеров: приложение “не предназначено для диагностики или лечения”, а его цель - помочь подготовиться к приему у врача, разобраться в анализах и получить советы по питанию и тренировкам. К тому времени, по данным самой компании, 230 млн человек в неделю советовались с обычным ChatGPT по поводу своего здоровья - что сопоставимо с глобальным охватом первичного звена.

Большинство запросов не ограничиваются диетологией: пациенты пытаются поставить себе диагноз и узнать, насколько срочно им следует обращаться к врачу. Но вместо того, чтобы напоминать им, что LLM часто ошибаются, OpenAI пошла по противоположному пути: новая модель получила название Health, что повышает доверие пользователей к ответам, а “улучшенная система защиты данных” располагает к загрузке личной информации, включая медицинские карты.

Исследователи из Маунт-Синай решили узнать, хорошо ли версия Health справляется с реальными запросами. Они разработали 60 сценариев из 21 области медицины и давали их ChatGPT Health. Выяснилось, что разработчики смогли устранить дискриминацию - раса и пол практически не влияли на ответы, но на этом хорошие новости заканчивались.

Платформа выявляла часто встречающиеся неотложные состояния, такие как инсульт и тяжелые аллергические реакции, но терялась при менее распространенных, например, диабетическом кетоацидозе и дыхательной недостаточности. В 51,6% случаев, когда требовалась немедленная госпитализация, ИИ рекомендовал подождать пару дней, прежде чем обращаться к врачу. Зато 64,8% пациентов с незначительными симптомами, вроде трехдневной боли в горле, получали совет идти в больницу.

Заодно оказалось, что ChatGPT Health легко сбить с толку в случае суицидальных намерений. Когда пациент говорил, что хочет наглотаться таблеток, модель действовала по протоколу, выводя баннер кризисной помощи. Но если исследователи добавляли к тому же запросу никак не связанные с ним нормальные результаты анализов, ИИ делал вывод, что пациент не нуждается в помощи.

Реакция OpenAI? “Исследование не отражает то, как пользователи используют ChatGPT Health в реальной жизни, а модель постоянно совершенствуется”. Иными словами, продолжайте активно пользоваться нашими продуктами, но если они навредят вам - то это потому, что вы вышли за пределы советов по спортивным упражнениям.

За последние годы на рынок было выпущено множество ИИ-оборудования для врачей, и здесь ситуация обстоит точно также. FDA одобрила 1357 медицинских устройств с ИИ - от хирургических приборов до кардиомониторов и УЗИ-аппаратов. Одной из самых скандальных оказалась система TruDi от Acclarent, использующая ИИ для распознавания анатомических особенностей пациента и расчета кратчайшего пути между точками, заданными врачом. Против компании подали иски 2 пациентки, которым хирург Марк Дин ввел инструменты в нос по подсказкам TruDi, но повредил сонную артерию и спровоцировал инсульт. У еще одного пострадавшего из носа вытекла спинномозговая жидкость, а другому врач проколол основание черепа. Дин, консультировавший Acclarent, заранее сообщал руководству о проблемах с устройством, но они настолько торопились вывести его на рынок, что снизили целевую точность распознавания до 80%.

Реакция Acclarent на иски была предсказуемой: они не создавали и не производили TruDi (на самом деле они были основным разработчиком), а потому претензий к ним быть не может - как и доказательств связи ИИ с “предполагаемыми травмами”. Но в будущем компаниям придется обзавестись более вескими аргументами в свою пользу: поток жалоб только растет. По статистике, число отзывов ИИ-устройств в 2 раза выше, чем аналогичных приборов с менее “передовыми технологиями”.

Несмотря на усилия правительств, трансплантология продолжает страдать от нехватки донорских органов и проблем с логистикой. Это привлекает внимание к новым сферам исследований - например, т.н. органов-спутников (satellite organs), которые не требуют ни полноценных трансплантатов, ни полостных операций. По замыслу, для введения новой печени в организм достаточно инъекции.

Идея использования клеток печени (гепатоцитов), которые могли бы брать на себя функцию органа при печеночной недостаточности, не нова. Но до сих пор ее реализация сталкивалась с проблемами: клетки рассеиваются после инъекции, плохо соединяются с кровеносными сосудами и погибают.

Ученые из MIT заявили, что смогли решить эту задачу. Они создали инъекционный препарат, состоящий из гидрогелевых микросфер диаметром 100 мкм и гепатоцитов. Главная особенность их гидрогеля в том, что под давлением в шприце он течет как обычная жидкость, но при попадании в организм частицы связываются и образуют трехмерную пористую структуру, которая действует как каркас для гепатоцитов. В более ранних исследованиях ученым не удавалось этого достичь: гидрогель был либо достаточно жидким для инъекции, но не формировал плотные структуры, либо слишком густым, и тогда его нельзя было ввести через иглу.

Другая особенность связана с диаметром микросфер: 100 мкм - идеальный размер, позволяющий удерживать клеточные кластеры и оставляющий достаточные отверстия для прорастания сосудов. Без этого клетки не получали бы питание: если они находятся на расстоянии более 20-30 мкм от капилляра, то погибают. Заодно исследователи предложили вводить препарат не в воротную вену или саму печень, что может спровоцировать тромбоз, а в жировую ткань брюшной полости, где много сосудов и есть пространство для роста.

В ходе эксперимента они внедряли человеческие гепатоциты мышам с подавленным иммунитетом. Выяснилось, что гель действительно формировал каркасы, внутри которых быстро начинали расти кровеносные сосуды. Через несколько недель в импланте образовывались структуры, похожие на трабекулы печени - пластинчатые образования из гепатоцитов. Клетки также частично выполняли ее функцию, выделяя человеческий альбумин. За мышами наблюдали 8 недель, на протяжении которых гепатоциты на каркасе функционировали нормально.

Но у людей даже “облегченная” трансплантация не сможет обойтись без иммуносупрессии, и сейчас ученые работают над созданием гепатоцитов, “незаметных” для иммунной системы, и локальной доставкой иммунодепрессантов с помощью гидрогеля. В дальнейшем технология может быть расширена на другие органы, не имеющие сложной структуры: поджелудочную и паращитовидные железы, надпочечники и т.д.

Тем не менее есть и другие проблемы, которые придется решить, прежде чем трансплантационные инъекции увидят свет.
❇️ Трудности с масштабированием. В печени мыши около 100 млн гепатоцитов, и вырастить новую печень на каркасе, которая будет сносно поддерживать жизнедеятельность, теоретически возможно (хотя ученым только предстоит доказать это на практике). У человека их 200-300 млрд, и даже для частичной поддержки пациента потребуется хотя бы 10%. Это означает, что придется создавать масштабные структуры для их поддержки в организме, а сеть сосудов должна быть очень развитой.
❇️ Хотя у печени не такая сложная структура, как у сердца или почек, она тоже имеет значение. Не полностью развитая печень может справляться с одними функциями (например, синтезировать альбумин), но плохо выполнять другие - детоксикацию, производство желчи и т.д.
❇️ Безопасность гидрогелевых сфер, которые со временем разлагаются и могут мигрировать по всему организму, должна быть убедительно доказана. Пока этого не произошло, на технологию надеяться не стоит.
❇️ Массовое производство гепатоцитов, для которого, скорее всего, придется задействовать стволовые клетки.
Несмотря на эти затруднения, идея пересадки органов с помощью обычного укола кажется заманчивой, т.к. одновременно решает проблемы поиска донора и восстановления после операции. Но пока ученые не устранили все препятствия, беречь печень и поджелудочную придется как прежде.

Одна из самых вопиющих мошеннических схем в США сделала Лос-Анджелес “столицей хосписов”. Чтобы получать регулярные выплаты от Medicare, мошенники создают фиктивные хосписы, после чего заманивают туда пациентов подарками и нереалистичными обещаниями. В результате в проигравших оказывается не только государство, оплачивающее счета, но и сами пациенты, которых эта схема лишает медицинской помощи.

Сейчас в округе Лос-Анджелес насчитывается около 1800 лицензированных хосписов, что в 6 раз превышает средний показатель по стране. В одном из районов в радиусе 3 миль находится 500 паллиативных учреждений, а рекорд принадлежит зданию в Ван-Найс, где зарегистрировано сразу 89 из них.

Почему именно Лос-Анджелес? Здесь сошлось сразу несколько факторов: недостаток регулирования в Калифорнии, где легко выдавались лицензии, не было лимита на число хосписов, а проверки были минимальными, сочетается с большим числом уязвимых пациентов (пожилых, бездомных и наркоманов) и развитой медицинской индустрией, позволявшей прятать черные схемы среди белых выплат. Все это породило конкуренцию между хосписами и неофициальную профессию “брокера пациентов” (patient broker).

Брокеры приводят пациентов в хоспис за ежемесячный процент от выплат Medicare и действуют двумя способами. Первый состоит в том, что они находят человека со страховкой Medicare (обычно уязвимого - без родственников и зафиксированной истории болезни) и обещают ему золотые горы. Инвалидам - регулярные визиты врачей и круглосуточных сиделок, наркоманам - опиоидные обезболивающие, больным - дорогие препараты бесплатно, наиболее бедным - деньги или продукты, бездомным - жилье и т.д. Иногда пациентов вводят в заблуждение, утверждая, что они получат от государства дополнительное лечение сверх обычной страховки.

После этого пациент оформляется как терминально больной (государство предоставляет паллиативный уход только для тех, чей оставшийся срок жизни не превышает 6 мес.), хоспис и брокер делят выплаты, а человек понимает, что его обманули. Например, маркетолог одного из хосписов пообещал женщине с болезнью Альцгеймера круглосуточный уход, но когда ее дочь позвонила в учреждение, выяснилось, что круглосуточное обслуживание они предоставляют только по телефону.

Но главная проблема состоит в том, что пациент, числящийся в хосписе как смертельно больной, теряет доступ к лечению, направленному на продление жизни. Так, 47-летняя женщина, которую обманом завлекли в эту схему, лишилась места в листе ожидания на пересадку печени. Потребовались месяцы, чтобы восстановить ее в списке, и она умерла вскоре после получения донорского органа.

Второй способ получения новых пациентов - простая кража номеров Medicare. В этом случае человек даже не подозревает, что доживает свои последние дни в хосписе, пока не обращается за медицинской помощью и не получает отказ. Одна из пострадавших, вполне здоровая 69-летняя пенсионерка, ведущая спортивный образ жизни, получила травму и запросила физиотерапию в рамках Medicare - после чего узнала, что она, оказывается, находится при смерти в учреждении паллиативного ухода.

Несмотря на то, что владельцам фиктивных хосписов и брокерам грозит наказание в виде тюремного заключения и крупных штрафов, прибыль слишком велика, чтобы отказаться от нее. Помимо числа хосписов, Лос-Анджелес также бьет рекорды по запрошенным у государства суммам - в среднем по стране ежемесячный счет за пациента составляет $13,2 тыс. Но в этом округе средний счет достигает $29 тыс. в месяц, а один из хосписов оценил свои услуги в $74 тыс.

Какие меры предпринимают власти? Калифорния ввела мораторий на выдачу лицензий новым хосписам, а также проводит аудит уже существующих. Medicare со своей стороны занимается выявлением странных случаев, указывающих на мошенничество - слишком большое число пациентов, выписанных живыми, пребывание в хосписе годами, счета от хосписов, где не числится ни одного пациента, и т.д. Но все это позволяет обнаруживать только единичные случаи, тогда как сотни других фальшивых паллиативных учреждений продолжают процветать.

Новый скандал снова иллюстрирует, что какие бы ограничения правительство ни налагало на фармкомпании, они найдут способ обернуть их себе на пользу. Расследование сенатора США Мэгги Хассан показало, что GSK прекратила выпуск брендового ингалятора от астмы, чтобы не платить штрафы за взвинчивание цен - и вместо этого наладила продажи дженерика, который стоил еще больше.

В начале 2024 г. GSK объявила о том, что популярный ингалятор Flovent больше не выпускается, но предложила решение, которое должно было успокоить власти и общественность. Она заключила договор с фармкомпанией Prasco, которая стала выпускать тот же препарат, но в качестве дженерика. Казалось, проблема разрешена в пользу пациентов: брендовый Flovent стоил $274, тогда как дженерик - $178. Но американское здравоохранение редко бывает прямолинейным. На практике Flovent обходился пациентам гораздо дешевле: его стоимость покрывали страховые, а GSK поддерживала систему скидок и возвратов, снижавших фактическую цену. На дженерик же не было никаких скидок, а страховые не торопились компенсировать его стоимость.

Почему GSK пошла на этот шаг? Причина кроется в рибейтах Medicaid - возврате государству части прибыли, которую фармкомпания получила от продажи препарата. Они делятся на 2 вида:
*️⃣ базовый рибейт (около 20% прибыли) - стандартный взнос, который производители всегда платят за участие в Medicaid.
*️⃣ инфляционный рибейт - по сути, штраф за рост цен, превышающий инфляцию. Он рассчитывается как средняя цена препарата сейчас минус средняя цена (с поправкой на инфляцию) на старте продаж.

Допустим, изначально препарат стоил $10, а сейчас с учетом инфляции должен стоить $15. Но если производитель продает его по $200, то он должен возвращать Medicaid $185, а также базовый рибейт в размере ~$46. Получается парадоксальная ситуация: чтобы участвовать в Medicaid, фармкомпания должна не только отдавать препарат государству бесплатно, но еще и доплачивать $31.

Но до 2024 г. закон ограничивал сумму рибейтов: производители не должны были платить больше 100% от цены препаратов. Для фармкомпаний это была терпимая ситуация: они теряли себестоимость препаратов, поставленных в рамках Medicaid, но выигрывали в другом - участие в Medicaid стимулирует коммерческие страховые включать препарат в свое покрытие. В 2024 г. ограничение на сумму рибейтов было снято. По задумке властей, это должно было мотивировать компании снизить цены, чтобы уменьшить штрафы, но многие вместо этого решили искать лазейки. Некоторые снижали стоимость только для Medicaid, но оставляли коммерческую на прежнем уровне, другие, как GSK, решили использовать вариант с дженериками.

К каким последствиям это привело для пациентов? Отнюдь не радужным, и особенно пострадали дети. Реальная цена на дженерик оказалась в 4 раза выше, чем на Flovent - при том, что адекватных аналогов на рынке не было. Более 78% родителей детей с астмой сказали, что им пришлось переходить на другие препараты, но действовали они не очень. У 18,2% пациентов усугубились ежедневные симптомы, столько же детей стали пропускать дополнительные дни в школе, у 9,1% было больше обострений. 56% врачей сообщили о серьезных негативных последствиях прекращения выпуска Flovent, 77% столкнулись с трудностями при подборе аналога для маленьких детей.

Государство пытается предпринять меры для борьбы с этой ситуацией, но они остаются косметическими. В начале марта 2026 г. FDA одобрила первый настоящий дженерик Flovent - препарат от Glenmark. Цена на него пока неизвестна, но компания будет вынуждена снизить ее по сравнению с дженериком GSK под давлением общественности и конкуренции. Glenmark получила фору на рынке в 180 дней, после чего выпустить свои аналоги смогут и другие производители. Но все это - не более чем точечное “затыкание дыр”, не решающее глобальную проблему: наличие многочисленных лазеек, позволяющих фармкомпаниям с каждым новым ограничением только увеличивать свою прибыль.

Для производителей агонистов рецепторов GLP-1 наступают тяжелые времена: 20 марта в Индии истекает действие патента на семаглутид, и страну наводнят тонны дешевых дженериков. Последствия предсказуемы - более широкая доступность приведет к распространению побочек, только теперь к ним добавятся проблемы индийских производств.

В 2026 г. истекают патенты на семаглутид сразу в нескольких странах, включая Индию и Китай, и производители дженериков находятся на низком старте. По прогнозам, в Индии в течение нескольких месяцев должно выйти около 50 аналогов, в т.ч. от фармацевтических гигантов Dr Reddy's, Zydus и Sun. Это типичная ситуация для индийского рынка: например, когда в 2022 г. истек патент на противодиабетический препарат ситаглиптин, в течение месяца появилось 30 дженериков, а к концу года их было уже 100.

Все это должно сделать агонисты рецепторов GLP-1 поистине “народными” препаратами: если сейчас оземпик в инъекционной форме стоит 8,8-11,2 тыс. рупий (7,8-10 тыс. рублей) в месяц, то цена дженериков может снизиться до 3-4 тыс. рупий (2,7-3,6 тыс. рублей) за месячный курс. Novo Nordisk уже заявила, что не собирается снижать цены на оригинальный препарат, поскольку они “мотивированы доверием пациентов, а не патентами”. Но пациенты, которые не в состоянии платить за доверие, с радостью ухватятся за эту возможность.

Заодно индийские производители стимулируют спрос инновациями. Например, Zydus разработала шприц-ручку, позволяющий настраивать разные дозировки - до этого пациентам приходилось покупать отдельные ручки для каждой. Еще более перспективным для фармкомпаний оказался переход на таблетированную форму семаглутида.

Обилие дешевых дженериков, особенно в форме таблеток, повлияет и на рынок других стран, в т.ч. США. Сейчас американские пациенты, не желающие платить полную стоимость за агонисты рецепторов GLP-1, покупают т.н. компаундные препараты. Аптеки самостоятельно закупают действующее вещество и составляют препарат с индивидуальной дозировкой под конкретного пациента. Обходить патенты помогает использование солей вещества - например, обычный семаглутид заменяют семаглутидом натрия или ацетатом семаглутида. В период дефицита FDA поощряла производство компаундных препаратов, но сейчас начинает закручивать гайки: бороться с использованием альтернативных действующих веществ и усиливать проверки производителей. По мере их ухода с рынка все больше пациентов будут переходить на выписывание из Индии дешевых таблетированных дженериков.

Основная проблема с дженериками агонистов рецепторов GLP-1 будет заключаться в низком качестве. Даже если препарат произведен в соответствии со стандартами, допускается до ~20% отклонения от оригинала. Но семаглутид - не простое вещество, а достаточно сложный пептид, чувствительный к условиям производства и хранения. Любые нарушения в технологии приведут к ошибкам в структуре. Так же, как деградация из-за несоблюдения правил хранения, это может снизить эффективность и усилить побочки.

Мелким индийским производствам будет сложно обеспечить высокое качество: потребуются пептидные синтезаторы, рассчитанные на массовый выпуск препарата, высокоэффективные жидкостные хроматографы для очистки и масс-спектрометры для контроля. На практике многие не справляются даже со стерильностью. Инъекции от фабрики, которая по уровню санитарии не отличается от индийской улицы, обеспечат пациентам множество неприятных последствий.

Хорошая новость в том, что в большинстве случаев в Индии мелкие производители отсеиваются в течение нескольких лет, и рынок делят между собой 3-4 крупные компании, где контроль качества значительно лучше. Но популярность и относительно высокая цена семаглутида будут по-прежнему заманчивы для производителей низкокачественных и поддельных препаратов, так что покупателям придется быть начеку.

Ящур: болезнь, опыт, система

Ящур существует. РНК-вирус, чрезвычайно контагиозный, передающийся контактом, воздухом, через корма и т.д. Для молочного хозяйства вспышка - потеря продуктивности на месяцы вперёд. Болезнь настоящая, страдание настоящее, экономический ущерб тоже.

Это важно сказать, т.к. дальнейший разговор не об отрицании биологии. Человечество знало ящур тысячелетия. Первое клиническое описание датируется 1514 г. Ящур был фактором существования животноводства как засуха или волки. Животные болели, большинство выздоравливало, приобретало иммунитет, стадо продолжалось. Выработались практики: изоляция больных, выбраковка хроников, избегание ярмарок в неблагополучный сезон. Система не оптимальная, но устойчивая. Потери - локальные и распределённые во времени, а не единовременные и тотальные.

Но изменилась система. Индустриализация животноводства создала плотность поголовья, делающую контагиозность ящура экономически невыносимой: один заражённый и тысячи животных поражены за дни. Железные дороги создали международную торговлю живым скотом и мясом в промышленных объёмах, и "болезнь где-то там" впервые начала означать "потери здесь". Национальные государства с ветеринарными бюрократиями получили инструмент и стимул контролировать здоровье животных как торгового ресурса.

В 1924 году основано первое международное сертификационное агентство. Буквально в ответ на то, что болезни животных нарушают потоки индустриального капитализма. "Болезнь" и "сертификат" образовали пару. Болезнь - реальность. Сертификат - её политическая репрезентация. И они могут расходиться.

После Второй мировой Европа провела кампании эрадикации – уничтожения скота, чтобы создать "популяцию свободную от ящура" (честнее: получить об этом сертификат). Успешно. К 1990-м Западная Европа была формально чиста. И в этот момент произошло решающее: эрадикация из "радикального решения" превратилась в норму и требование к остальным. То, что было исключением, переопределено как естественное состояние. Регионы, живущие с ящуром - Африка, Ближний Восток, большая часть Азии – объявили "отсталыми".

Система устроена так. Есть три статуса:
1️⃣"свободен от ящура без вакцинации" - высший, открывающий все рынки;
2️⃣"свободен от ящура с вакцинацией" — ниже, с частичными ограничениями;
3️⃣всё остальное - торговля закрыта.

Статус "без вакцинации" означает: страна избавилась не только от вируса, но и от прививок, т.е. её поголовье иммунологически наивно. Германия не видела ящура 37 лет до 2025-го, и тогда распространение было стремительным из-за отсутствия иммунной прослойки в популяции.

‼️ Система наказывает за вакцинацию. Страна, начавшая вакцинировать, теряет высший статус и восстанавливает его только через годы после последней прививки. То есть рациональный ответ на вспышку в стране "высшего уровня" не вакцинировать, а уничтожать. Миллионы животных убиваются не потому, что они больны или лечить\вакцинировать нечем, а потому, что это единственная стратегия, совместимая с сохранением торгового статуса.

Торговая премия за статус реальна и значительна. Но она существует только потому, что система её назначает. Не природа, не биология, не реальный риск для потребителя. В основании всей конструкции - защита торговой позиции производителя.

Победа над болезнью создала уязвимость. Эрадикация как стратегия производит хрупкость: исчезает популяционный иммунитет, исчезают адаптированные практики сосуществования. Для болезни, которая вообще-то свободно распространяется в природе – у оленей, кабанов, маралов по всей Евразии – это сознательное создание зоны охоты для вируса. Каждая новая вспышка встречает систему без какой-либо защиты, кроме забоя.

Тысячи лет фермер и ящур сосуществовали. Сто лет назад регулятор решил, что ящур — проблема, требующая "окончательного решения". Недостижимого даже теоретически. Решение оказалось выгодным крупным экспортёрам с политресурсом и ветеринарной инфраструктурой. Теперь при каждой вспышке приходят и уничтожают стада маленьких хозяйств во имя системы, которую они не создавали, от которой не выигрывают, и выйти из которой не могут.

🗓💊😌Сегодня отмечается день осведомлённости об антидепрессантах. Праздник, существование которого само по себе диагноз.

Есть люди, для которых СИОЗС - базовые антидепрессанты "блокаторы обратного захвата серотонина" буквально спасители. Они вернули им способность вставать по утрам, работать, любить, не думать о смерти как о логистическом решении. Это факт.

Есть другие, которые видят в СИОЗС квинтэссенцию большого мошенничества: фармкорпорации изобрели болезнь - "химический дисбаланс серотонина" - которой никогда не существовало в том виде, как её продавали; продали лечение от несуществующего патогена; и теперь западная цивилизация сидит на таблетках от нормальной человеческой грусти, называя её расстройством.

Правы и те и другие.
Тяжёлые антипсихотики лечат психоз — то есть человека, которого общество уже вынесло за скобки. Галоперидол существует на границе нормы и не-нормы, и эту границу он охраняет, не пересекая.

СИОЗС сделали другое: они отменили границу.
Это препараты для людей, которые ходят на работу, платят ипотеку и в целом справляются. Именно поэтому Крамер назвал это "косметической психофармакологией", не лечение болезни, а апгрейд личности. СИОЗС не вытащили психиатрию из больницы в общество. Они вытащили её в офис, в спортзал, в средний класс. Их можно принимать и оставаться продуктивным. Именно для этого их и принимают.

Тут культурный сдвиг: депрессия перестала быть болезнью сломленных и стала состоянием функционирующих. Т.е. потенциально всех. Рынок расширился до размеров нормальности.

Что реально произошло
В 1987-м вышел прозак. К 2000-м сертралин стал самым продаваемым препаратом в истории США.

Гипотеза о "серотониновом дефиците" как причине депрессии была маркетинговым нарративом, а не научным консенсусом - это признали сами психиатры, когда мета-анализ Монкрифф (2022) обрушил её окончательно. Фармкомпании знали о побочных эффектах раньше, чем говорили. Клинические испытания с нейтральным результатом клались в ящик.

Одновременно: СИОЗС работают. Не потому что "восстанавливают баланс серотонина", этот механизм оказался мифом. По каким-то другим, не до конца понятым причинам они работают для значительной части пациентов с тяжёлой депрессией.

Критики говорят: вы превратили нормальную человеческую реакцию на плохую жизнь — бедность, одиночество, бессмысленность — в химическую неисправность индивида. Вместо того чтобы менять условия, вы регулируете восприятие. И делает это капитал, который продаёт лекарство от болезни, которую сам же производит через отчуждение труда, атомизацию, уничтожение сообществ. Антидепрессант — это политический транквилизатор.

Это правда, но игнорируют одно: человек с депрессией не может ждать, пока общество починит структурные противоречия. Ему нужна помощь сейчас. И если таблетка даёт ему возможность встать с кровати и начать менять свою жизнь - это не капитуляция перед системой. Это выживание.

Что СИОЗС говорит о нас
Около 8% взрослого населения западных стран принимают антидепрессанты. В некоторых возрастных группах — 20%+.
Это индикатор. Общество, в котором пятая часть людей нуждается в химической коррекции базового аффекта — это общество, у которого что-то структурно не так с тем, как оно организовано. СИОЗС не создали проблему. Они её измерили.

Разница между "лечить симптом" и "лечить причину" — не медицинская. Она политическая.

День осведомлённости об антидепрессантах — это, если угодно, праздник эпистемологической честности. Мы не знаем точно, почему они работают. Мы знаем, что нарратив, который их продавал, был ложью. Мы знаем, что миллионы людей были бы в кризисе без них, а многие бы физически умерли. Ложная теория. Реальный эффект. Мошеннический нарратив. Спасённые жизни.
Жить в этом противоречии не очень комфортно.

Вытерпеть это противоречие хорошо поможет сертралин. 😉

С вами наша непостоянная рубрика “Малоизвестные медицинские факты, которые могут спасти вам жизнь”. Все знают о том, что алкоголь в сочетании с препаратами влияет на их действие, усиливает побочки, а в некоторых случаях приводит к повреждению печени. Но иногда стоит остерегаться даже обычных продуктов, которые лежат в вашем холодильнике.

Больше всего проблем может создать грейпфрут. Он содержит фуранокумарины, которые ингибируют CYP3A4 и другие ферменты, ответственные за метаболизм лекарственных препаратов. В норме CYP3A4, который находится в печени и кишечнике, частично нейтрализует действующие вещества еще до того, как они попадают в кровь. Но без CYP3A4 усваивается почти весь препарат, и его концентрация может превысить нормальную в 2-5 раз, усиливая действие и побочные эффекты.

На некоторые препараты грейпфрут действует противоположным образом. Во-первых, пролекарства, которые должны метаболизироваться в организме до действующего вещества, при отсутствии ферментов оказываются бесполезными. Во-вторых, фуранокумарины также влияют на OATP-транспортеры - белки, поставляющие молекулы лекарства в клетки. Это снижает эффективность отдельных препаратов почти до нуля.

Такое необычное свойство грейпфрута было открыто случайно. В конце 1980-х гг. канадская клиника исследовала влияние алкоголя на фелодипин, препарат от гипертензии. Чтобы замаскировать вкус алкоголя, организаторы добавляли в него грейпфрутовый сок. Результаты оказались неожиданными: уровень фелодипина в крови участников был слишком высоким, чтобы объяснить его только влиянием алкоголя. Тогда ученые протестировали алкоголь и грейпфрутовый сок отдельно и обнаружили, что виновником был последний. Позже выяснилось, что схожий эффект дают некоторые другие цитрусовые - помело, горький апельсин, лайм. В сладких апельсинах, мандаринах, лимонах фуранокумаринов практически нет, и они считаются безопасными.

Приводит ли употребление грейпфрутов к реальным последствиям? К сожалению, да. Одна пациентка, принимающая симвастатин, в течение 10 дней ела грейпфруты. В результате у нее развился рабдомиолиз - разрушение мышц, часто провоцирующее почечную недостаточность. Обычно это редкая побочка для статинов, но высокая концентрация препарата в крови увеличила риск. Другая женщина пила статины на протяжении 15 лет и не испытывала неудобств, пока не начала регулярно есть грейпфруты - после чего у нее развился аутоиммунный гепатит. У пациентов на иммунодепрессантах даже небольшое количество этого фрукта может привести к токсическому поражению почек.

Но не грейпфрутом единым. Проблемы могут также возникнуть у любителей яблочного сока - он не влияет на CYP3A4, но подавляет OATP-транспортеры, что уменьшает эффективность лекарств. Кальций из молочных продуктов связывается с антибиотиками (особенно тетрациклинами и фторхинолонами). При употреблении молока в больших количествах препарат не будет всасываться в кровь и, соответственно, работать. Еще одна проблема касается пациентов, принимающих антикоагулянты - например, варфарин, и предпочитающих зелень с высоким содержанием витамина К. Здесь опасность кроется в резком изменении диеты: если пациент решает “оздоровить” рацион и начинает потреблять зелень в больших количествах, свертываемость крови усиливается, и развивается тромбоз. Если же он привык есть продукты с витамином К, но внезапно перестал, то свертываемость падает, и развиваются кровотечения.

Еще один потенциально опасный продукт - бананы. Они содержат много калия, который регулирует работу сердца и нервной системы. При приеме препаратов, задерживающих калий (ингибиторы АПФ, калийсберегающие диуретики), в сочетании с богатыми им продуктами у человека может развиться гиперкалиемия, а затем нарушения работы сердца. В одном из таких случаев пациент с гипертензией принимал ингибиторы АПФ и ежедневно ел по несколько бананов. Уже через несколько дней его госпитализировали в реанимацию с опасно высоким уровнем калия.

Все это, конечно, не повод отказываться от любимых вкусняшек, но знание того, с какими препаратами их сочетать не стоит, может оказаться жизненно важным.

Год назад FDA одобрила анальгетик с принципиально новым действием: он не вызывает эйфорию и зависимость как опиоиды, не приводит к аритмиям как лидокаин и дает меньше системных побочек, чем НПВП. Казалось, он должен был произвести революцию, но производители опиоидов борются с конкурентом, завышая ожидания.

Сузетригин от Vertex был одобрен в США 30 января 2025 г. как первый в классе селективный блокатор натриевого канала NaV1.8. При повреждении ткани в ней активируются ноцицепторы (болевые рецепторы), генерирующие электрический сигнал, который поступает в головной мозг и интерпретируется как боль. Для поддержания и передачи сигналов ноцицепторы используют натриевые каналы NaV1.8, пропускающие ионы натрия в клетку. Сузетригин блокирует эти каналы, и импульсы перестают передаваться в мозг.

Это действие отличается от старых блокаторов натриевых каналов вроде лидокаина, которые выключают не только NaV1.8, но и другие их типы, что влияет на сердце. В отличие от НПВП, которые уменьшают боль через снижение воспаления, его воздействие (а значит, и побочки) менее системное. Наконец, он не влияет на мозг, как это делают опиоиды, меняющие восприятие боли и делающие ее “несущественной”.

Vertex представил результаты КИ сразу на 2 группах добровольцев: 1118 пациентов после абдоминопластики и 1073 - после бунионэктомии (удаления вальгусной деформации большого пальца стопы). Каждая из них была разделена на 3 подгруппы: около 400 участников получали сузетригин, примерно столько же - опиоид гидрокодон с парацетамолом, еще 200 - плацебо. По сравнению с плацебо разница оказалась существенной: по шкале боли SPID48 после абдоминопластики у сузетригина было на 48,4 баллов больше, чем у плацебо, после бунионэктомии - на 29,3 балла. Различия с гидрокодоном были статистически незначимыми, что на практике означает фантастический результат: сузетригин обезболивает как опиоид, не имея его побочек, в первую очередь формирования зависимости.

Но политика здравоохранения редко опирается на факты, не подкрепленные финансово. За несколько месяцев 2025 г. Vertex потратил на лоббизм $1,14 млн, что просто капля в море на фоне бюджетов производителей опиоидов. Если они могли позволить себе многолетние кампании, нацеленные на все уровни здравоохранения, от регуляторов до сельских врачей, Vertex пришлось действовать тоньше, продвигая только ускоренное одобрение сузетригина и включение его планы страховых. При этом они мало что заработали: хотя за год было выписано около 550 тыс. рецептов, выручка оценивается в ~$60 млн.

Критика со стороны компаний, производящих опиоиды, также не заставила себя ждать. Главный аргумент - сузетригин не испытывался в сравнении с сильнодействующими наркотическими препаратами (такими как оксикодон) и наверняка окажется слабее. Десятилетия опиоидного лоббизма приучили медицинское сообщество США к тому, что анальгетики должны бить из пушки по воробьям: назначение оксикодона от зубной боли было в порядке вещей, и многим врачам сложно перестроиться. На практике в послеоперационный период обезболивания, которое дает сузетригин, более чем достаточно.

Другой довод - более узкий спектр применения, чем у опиоидов. Например, выяснилось, что он практически не помогает при защемлении спинного нерва. Это логично: при нейропатической боли в передаче сигнала задействованы другие натриевые каналы, на которые сузетригин не влияет. Опиоиды, в отличие от него, работают хорошо, но вот в чем проблема - защемление нерва часто требует длительного приема анальгетиков, и каждый третий пациент рискует получить к другим заболеваниям еще и наркозависимость.

Позитивные новости тоже есть: FDA и власти США, наконец, начинают продвигать неопиоидные обезболивающие. Гуманность - не единственная причина: индустрия опиоидов тянет за собой зловонный политический багаж, от которого пытаются откреститься обе партии. Это значит, что в ближайшие годы мы увидим и другие новые обезболивающие разных классов. Что касается сузетригина, то ему прочат хорошие перспективы: ожидается, что к 2030 г. продажи достигнут $2,9 млрд.

Синтетические рентгеновские изображения стали такими качественными, что их не в состоянии распознать ни врачи, ни сами ИИ. К чему это может привести, и как поток подделок изменит медицину уже в ближайшем будущем?

Ученые из Маунт-Синай опубликовали статью, посвященную распознаванию медицинских ИИ-изображений. Они взяли 264 рентгеновских снимка, 132 из которых были подлинными, а остальные - сгенерированными общедоступными LLM, не требующими узкоспециальных знаний: ChatGPT и RoentGen.

В исследовании участвовало 17 рентгенологов, не знавших о его реальной цели. Когда их спросили, заметили ли они что-то странное в изображениях, 7 из 17 врачей (41%) сообщили, что они могли быть сгенерированными ИИ. На втором этапе им заранее сказали о том, что часть рентгенограмм - синтетические, и тогда врачи распознали их в 74,8% (ChatGPT) и 70% (RoentGen) случаев. Когда авторы дали те же снимки ИИ-моделям, лучше всего справился GPT-5 со средним результатом 85,8%. Худший результат показали Gemini 2.5 Pro (58,7%) и Llama 4 Maverick (55,45%).

Главная проблема, которую выявило исследование - в большинстве случаев врачи могли распознать ИИ-изображения только благодаря тому, что они выглядели идеально. Позвоночник неестественно прямой, легкие чересчур симметричные, переломы слишком чистые и часто затрагивают только одну сторону кости. Но скоро разработчики учтут эту особенность, и различить подлинные и сгенерированные снимки будет практически невозможно. Другая проблема - то, что схожие подделки уже появляются для КТ и МРТ-изображений.

Как это повлияет на медицину? Один из самых очевидных способов - мошенничество. Варианты неисчислимы. Сомнительные медклиники, заманивающие людей на диагностику и показывающие им МРТ опухолей, а затем выкачивающие огромные деньги на “лечение” того, чего нет. Запросы в страховые по ложным травмам, к которым прилагается фейковый рентгеновский снимок в качестве доказательства. Благотворительные сборы в Интернете на несуществующие болезни. Судебные иски по поводу якобы причиненного вреда здоровью, “доказать” который теперь несложно, особенно если мошенник связан с какой-то клиникой. И т.д., и т.п.

Еще больше проблем могут принести новые возможности для фальсификации КИ. Если до сих пор фармкомпании искажали их результаты с помощью точечных вмешательств - сомнительных показателей (вроде иммуногенности вакцины вместо числа заболевших), вводящих в заблуждение графиков и т.д., то теперь можно не стесняться и “рисовать” любые результаты. Например, существенное уменьшение опухоли там, где этого не происходит. Заодно ИИ может создать любое число несуществующих пациентов, генерируя правдоподобные данные для медицинских карт.

Другое серьезное последствие - размывание доверия к медицинским данным. Уже сейчас любой видеоролик априори подвергается сомнению, потому что может оказаться дипфейком. Но теперь это идет на уровень глубже: пациент усваивает, что ничему, включая доказательную медицину, верить нельзя. И если доводы научных статьей и медицинских блогеров в соцсетях одинаково недоказуемы, то люди склоняются к тому, кто рисует более привлекательную, убедительную и эмоционально окрашенную картинку. Как правило, это не ученые.

Какие еще последствия могут быть? Врачи, принимающие пациентов из других клиник, вынуждены переделывать все анализы и обследования, потому что не знают, кем и при каких обстоятельствах они были сделаны. Регуляторам придется требовать максимально “сырые” данные КИ и проверять их под лупой, что усилит нагрузку и увеличит время на одобрение препарата. Суды перестанут принимать медицинские данные как неоспоримые доказательства.

Авторы статьи предлагают методы борьбы с дипфейками, например, цифровые водяные знаки и криптографическое хеширование. Но на практике реализовать это сложно, а обеспечить длительную эффективность методов - еще сложнее. Если подделка изображений кому-то выгодна, то инструменты взлома будут “эволюционировать” параллельно со средствами защиты. В результате останется единственный вариант - никому не верить и по возможности перепроверять все своими силами.

Ученые из Великобритании заявили о прорыве в выращивании органов - они создали пищевод, который выполняет все нормальные функции, растет вместе с ребенком и не требует иммуносупрессии. Как он работает, и почему это важно?

В новом пищеводе обычно нуждаются пациенты с раком, травмами и ожогами, а также дети, родившиеся с атрезией пищевода - большим зазором между верхними и нижними сегментами. Такие пациенты проходят через множество операций: либо по перемещению желудка так, чтобы закрыть зазор, либо по пересадке участка кишечника на место пищевода. Побочек у этих методов масса - изжога, образование свищей, дисфункция желудка, иногда даже рак. Заодно часто страдают сердце и легкие.

Почему бы тогда не пересадить пищевод от донора? Детей-доноров мало, но это не главная проблема: пищевод требует сложной системы кровоснабжения и нервов. Сшить их все крайне сложно, и орган будет страдать от нехватки питания и некроза. При этом швы могут воспаляться и протекать, вызывая тяжелое воспаление и сепсис.

Команда из Лондона придумала интересный способ обойти эти ограничения и уже протестировала его на свиньях. У животных-доноров брали пищевод, после чего очищали его от всех клеток, оставляя только внеклеточный матрикс - трехмерную структуру из белков и углеводов, играющую роль каркаса. Затем каркас заселяли мышечными клетками реципиента, взятыми с помощью биопсии и размноженными в лаборатории. Дальше его помещали в биореактор - специальный контейнер, прокачивающий все необходимые питательные вещества. В нем в течение 2 месяцев клетки оседали и распространялись, формируя нужную структуру.

После этого новые пищеводы пересадили 8 свиньям. Почти сразу их можно было кормить жидкой пищей, а через некоторое время они перешли на более твердую. В течение нескольких месяцев пищеводы продолжали развиваться в организме: у них сформировались мышцы, проталкивающие пищу к желудку, система кровоснабжения и нервы. Главной проблемой были стриктуры - сужение просвета пищевода, требующие коррекции с помощью эндоскопа. 3 свиньям требовалось слишком частое эндоскопическое вмешательство, и их усыпили. Остальные 5 успешно дожили до 6-месячного возраста, причем 4 из них спустя 3 месяца даже не требовалась эндоскопия.

Почему это прорыв? Во-первых, как мы говорили ранее, главная проблема выращивания органов - их сложная структура, которую трудно воспроизвести в лаборатории. Но пищевод также достаточно сложно устроен: он состоит из нескольких слоев, каждый из которых выполняет собственную функцию, требует развитой сети артерий и связи с нервной системой. Ученые решили эту задачу за счет 2 особенностей своей технологии:
*️⃣ каркаса, который направляет формирование тканей,
*️⃣ того, что изначально в органе не было ни сосудов, ни нервов. Если в донорском органе они сформированы и требуют соединения с кровеносной и нервной системой реципиента, что приводит к осложнениям, то здесь организм со временем сам выращивает их.

Во-вторых, поскольку на каркасе не остается клеток донора, выращенный пищевод не запускает иммунный ответ и не требует иммуносупрессии. По той же причине авторы предлагают использовать для детей каркасы от свиных пищеводов - они очень похожи по структуре, но не обладают обычными недостатками ксенотрансплантатов вроде более сильного отторжения по сравнению с человеческими органами.

В-третьих, обычные операции при атрезии не дают длительного результата, и по мере роста дети нуждаются в реконструкции. Но пищевод на каркасе увеличивается вместе с ребенком: внеклеточный матрикс и гормоны указывают органу, что он должен наращивать ткани и расти одновременно со всем организмом.

Ученым, конечно, потребуется развивать и тестировать эту технологию, прежде чем она будет выпущена на рынок: многочисленные стриктуры и эндоскопии на ранних этапах вряд ли устроят пациентов. Но при этом у нее есть большие перспективы - в ближайшее время таким образом хотят начать выращивать и другие полые органы, от мочевого пузыря и фрагментов кишечника до легких.

Австралийский хирург-гинеколог годами ставил пациенткам ложный диагноз “эндометриоз” и проводил многочисленные операции, делавшие женщин бесплодными. Коллеги считали его “лучшим из лучших”, а сам он называл себя гуру лапароскопии.

Преуспевающий хирург из Мельбурна Саймон Гордон имел собственную практику, где лечение стоило дороже, чем у других гинекологов. Помимо этого зарабатывать ему помогала отработанная схема: он проводил ненужные операции, после которых симптомы не уменьшались или только усиливались, и назначал на этом основании повторные. У многих пациенток в процессе были удалены яичники и матка. Об этой истории стало известно, когда несколько пострадавших, которым становилось все хуже, обратились к другим врачам и с удивлением узнали, что у них вообще нет эндометриоза.

Почему тогда им ставили этот диагноз? Иногда он изначально был, и Гордон или другие хирурги удаляли его еще во время первой операции. Также на эндометриоз обычно списывают все случаи сильной боли во время менструации, хотя это не единственная ее причина. У некоторых женщин на фоне гормональных скачков обостряется синдром хронической тазовой боли, у других могли быть проблемы с мышцами тазового дна и гиперчувствительностью нервов. Боль была реальной, но эндометриоз - нет. Многочисленные операции только ухудшали ситуацию, т.к. способствовали образованию рубцов и спаек и повреждали нервы.

В 2019 г. к Гордону обратилась 21-летняя Кортни Патон, перенесшая операцию у другого хирурга, после которой боли так и не прошли. Гордон провел ей еще 7 операций, за которые родители девушки заплатили ему AU$32 тыс. (1,7 млн рублей). Гордон постоянно упоминал в медицинских записях, что у Патон тяжелый эндометриоз - что, как выяснилось, не соответствовало действительности: ни одно из 7 гистологических исследований не выявило даже следов эндометриоза. Но Гордон продолжал оперировать пациентку, удалив ей сначала один здоровый яичник, затем второй, а потом и матку. Когда правда вскрылась, девушка, мечтавшая о детях, попала в психиатрическую больницу с ПТСР.

51-летней Саре Хейден, страдавшей эндометриозом с подросткового возраста и прошедшей через несколько лапароскопических операций, посоветовали обратиться к Гордону как к эксперту в этой области. Но операция у него оказалась очень травматичной: Хейден удалили яичник и фаллопиеву трубу, и ей пришлось провести несколько дней в больнице (в отличие от предыдущих операций, когда ее выписывали в тот же день). Теперь она страдает от ежедневных неврологических болей, еще более тяжелых, чем раньше.

Когда эта история всплыла, к юристам и журналистам начали обращаться сотни пострадавших. Достичь такого охвата Гордону удалось благодаря коллегам: они отправляли к нему пациенток с эндометриозом и не поднимали шум, если к ним обращались по поводу ущерба, причиненного Гордоном. Другой фактор - его участие в Medicare. Австралийская Medicare - нечто среднее между нашим ОМС и американской версией: она действует для всех, а не только пожилых и малоимущих, и оплачивает часть обследований и операций. Из своего кармана или средств частной страховки остается только заплатить разницу. Для Гордона это создавало финансовый стимул бесконечно оперировать людей, не нуждающихся в этом, а для пациенток его участие в госпрограмме было знаком, что он заслуживает доверия.

Что происходит с Гордоном сейчас? Когда этот случай получил огласку в октябре 2025 г., он закрыл практику и объявил, что уходит на пенсию по личным причинам. Его дело было передано в полицию, а в суд продолжают поступать иски от пострадавших. Сам Гордон отрицает свою вину: он заявил, что “ни разу не проводил хирургических операций по лечению эндометриоза или любого другого заболевания, если не был абсолютно уверен, что это отвечает наилучшим интересам пациентки”. Тем не менее ситуация складывается не в его пользу: случай уже вышел за пределы местного скандала и привлек внимание федерального правительства. Гордону вряд ли удастся выйти сухим из воды, но насколько приговор будет суров - увидим в ближайшее время.

Журнал The Lancet отозвал 49-летнюю статью, на которую косметическая промышленность ссылалась десятилетиями, доказывая безопасность талька и отметая жалобы пострадавших от онкологических заболеваний. Причиной стал конфликт интересов: в 2025 г. случайно выяснилось, что автор был платным консультантом Johnson&Johnson, ведущего производителя талька.

С тальком связан один из крупнейших скандалов в здравоохранении, ненамного уступающий по масштабам опиоидному кризису. Хотя сам по себе тальк (силикат магния) достаточно безопасен, он часто залегает в недрах рядом асбестом, сильным канцерогеном, и загрязнен его примесями. Судя по внутренним документам, Johnson&Johnson еще в 1970-х гг. знала, что ее тальк содержит асбест, но отказывалась прекращать производство.

В большинстве случаев пострадавшие от тальковой присыпки сталкиваются с раком яичников и мезотелиомой - редкой агрессивной опухолью, почти всегда связанной с асбестом. Первый иск к J&J был подан в 1997 г., а на момент апреля 2026 г. их только в США было более 90 тыс. Хотя 95% исков компания улаживает во внесудебном порядке, некоторые добираются до суда: например, в декабре 2025 г. женщине с мезотелиомой присудили $1,5 млрд в качестве компенсации от J&J.

Одним из основных аргументов тальковой промышленности стала анонимная заметка в The Lancet от 1977 г. Она была опубликована в качестве редакционной колонки от имени самого журнала. С одной стороны, этот формат не требовал экспериментальных доказательств, как научная статья, с другой - благодаря авторитету журнала заметка воспринималась всерьез. Когда после 2009 г. начался вал исков, юристы ссылались на нее как на “научное доказательство безопасности”. Они утверждали, что врачи и ученые долгое время не считали тальк опасным, а значит, обвинения компании в том, что она знала о рисках, но выпускала продукт, безосновательны.

Об ангажированности статьи стало известно случайно. Историки общественного здравоохранения Дэвид Роснер и Джеральд Марковиц изучали миллионы документов следственных действий против фармкомпаний. Несколько месяцев назад они обнаружили, что автором анонимной колонки был скончавшийся в 2007 г. Фрэнсис Роу. Он был специалистом по токсикологии и консультировал производителей косметики, включая J&J. Роу предоставил черновик статьи Гэвину Хилдику-Смиту, директору J&J по медицинским вопросам, который внес в нее свои правки. Как Хилдик-Смит написал во внутренней записке, “мы надеемся, что эта редакционная статья в журнале, получившем всемирное распространение, поможет развеять опасения государственных чиновников, врачей и общественности относительно опасности для здоровья косметического талька”.

Опасения действительно оказались развеяны на несколько десятилетий, но теперь отзыв статьи стал еще одним из множества скандалов, которые погребли под собой J&J. Многомиллиардные штрафы и репутационные потери заставили компанию прекратить продажи тальковой присыпки в 2020 г. в США, а в 2023 г. - во всем мире. Заодно они решили избавиться от всех претензий сразу с помощью банкротства. В 2021 г. J&J создала дочернюю компанию LTL Management, перевела в нее все обязательства по тальку, а затем подала на банкротство. Суд заблокировал эту попытку, сочтя, что для компании нет прямой финансовой угрозы. Тогда J&J попыталась снова, предложив общую компенсацию в размере $8–9 млрд, но иск снова отклонили. Третья попытка также ни к чему не привела.

Теперь J&J вернулась к обычным битвам в суде, одновременно пытаясь добиться урегулирования с жертвами “без признания вины”. Сейчас они сосредоточены на том, чтобы доказать, что между тальком и раком яичников нет связи (связь с мезотелиомой гораздо более очевидная - отсюда огромные выплаты в миллиарды долларов). Но отзыв статьи не только делает несостоятельным аргумент о научном консенсусе в 1970-е гг., но и бросает тень на качество современных доказательств. В конце концов, кто знает, что можно обнаружить, если рассмотреть статьи об отсутствии влияния талька на яичники более пристально.