«Будешь плохо себя вести, мама не будет тебя любить» — говорили нам в детстве.
И мы поверили. Мы повелись на эту глупую «безвредную угрозу», на этот инструмент для манипуляции. Мы повзрослели и спроектировали эту гениальную теорию на нашу жизнь. Мы решили, что для того, чтобы нас любили, нам обязательно надо вести себя хорошо, соответствовать, подстраиваться, и ни в коем случае не оступаться.
Однако, чем старательнее пытаешься «вести себя хорошо», тем хуже у тебя получается. Когда ты очень хочешь не совершить ошибку, ты, как правило, её совершаешь. Это как, знаете, когда кто-то спит и ты хочешь двигаться как можно тише, но какая-нибудь предательская железная коробка обязательно упадёт с верхней полки на пол с ужаснейшим грохотом.
«Веди себя хорошо или тебя разлюбят» — это такая глупость.
Ведь любовь не имеет ничего общего с условностью. Потому что тот, кто любит, любит тебя любым.
И мы поверили. Мы повелись на эту глупую «безвредную угрозу», на этот инструмент для манипуляции. Мы повзрослели и спроектировали эту гениальную теорию на нашу жизнь. Мы решили, что для того, чтобы нас любили, нам обязательно надо вести себя хорошо, соответствовать, подстраиваться, и ни в коем случае не оступаться.
Однако, чем старательнее пытаешься «вести себя хорошо», тем хуже у тебя получается. Когда ты очень хочешь не совершить ошибку, ты, как правило, её совершаешь. Это как, знаете, когда кто-то спит и ты хочешь двигаться как можно тише, но какая-нибудь предательская железная коробка обязательно упадёт с верхней полки на пол с ужаснейшим грохотом.
«Веди себя хорошо или тебя разлюбят» — это такая глупость.
Ведь любовь не имеет ничего общего с условностью. Потому что тот, кто любит, любит тебя любым.
Момент, которого мы так долго ждём, не всегда оправдывает наши ожидания. То же самое часто происходит и с людьми в нашей жизни: мы ждём, что они проявят инициативу — но не ту, которая идёт от них, а ту, которую мы заранее придумали за них в своей голове.
В итоге человек не оправдывает ожиданий, и нам кажется, что проблема в нём. Но чаще проблема не в человеке, а в наших представлениях о нём и в том, что мы требуем от реальности соответствовать нашим фантазиям.
Сколько бы мы ни ждали, никто и ничто не сможет полностью оправдать все наши желания. Потому что ожидания — это не всегда про любовь и надежду. Иногда это просто попытка контролировать то, что нам не принадлежит.
В итоге человек не оправдывает ожиданий, и нам кажется, что проблема в нём. Но чаще проблема не в человеке, а в наших представлениях о нём и в том, что мы требуем от реальности соответствовать нашим фантазиям.
Сколько бы мы ни ждали, никто и ничто не сможет полностью оправдать все наши желания. Потому что ожидания — это не всегда про любовь и надежду. Иногда это просто попытка контролировать то, что нам не принадлежит.
Знаете ли вы боль от потери близкого человека, без которого не проходил ни один ваш день? Человека, с которым вы каждый день общались и делились всем. Человека, который каждый раз улыбался, когда видел вас. Человека, которому вы дали клятву состариться вместе и всегда быть рядом.
Терять такого человека — больно. Но ещё больнее его отпустить. Ведь отпустить — значит вычеркнуть его из своей жизни: удалить общие фотографии, переписки, спрятать воспоминания и всё, что когда-то было связано с ним.
Отпустить тихо, когда внутри всё разбивается на тысячи осколков. Осознать, что вы больше не будете общаться и, возможно, будете делать вид, будто совсем не знакомы, — это, пожалуй, самое тяжёлое в расставании.
Потому что однажды ты делила жизнь с этим человеком. Строила планы, мечтала о будущем, верила, что впереди ещё много лет вместе. А теперь его больше нет рядом. И кажется, будто он ушёл, забрав с собой часть тебя — ту часть, где жили ваши разговоры, смех, привычки и тёплые воспоминания.
Но, возможно, самое трудное — научиться жить дальше с этой пустотой внутри. Научиться просыпаться без его сообщений, проходить мимо мест, где когда-то были счастливы, и принимать тот факт, что некоторые люди остаются с нами только в воспоминаниях.
И всё же… даже если человек ушёл из жизни, он навсегда остаётся частью вашей истории. Той истории, которую уже невозможно стереть.
Терять такого человека — больно. Но ещё больнее его отпустить. Ведь отпустить — значит вычеркнуть его из своей жизни: удалить общие фотографии, переписки, спрятать воспоминания и всё, что когда-то было связано с ним.
Отпустить тихо, когда внутри всё разбивается на тысячи осколков. Осознать, что вы больше не будете общаться и, возможно, будете делать вид, будто совсем не знакомы, — это, пожалуй, самое тяжёлое в расставании.
Потому что однажды ты делила жизнь с этим человеком. Строила планы, мечтала о будущем, верила, что впереди ещё много лет вместе. А теперь его больше нет рядом. И кажется, будто он ушёл, забрав с собой часть тебя — ту часть, где жили ваши разговоры, смех, привычки и тёплые воспоминания.
Но, возможно, самое трудное — научиться жить дальше с этой пустотой внутри. Научиться просыпаться без его сообщений, проходить мимо мест, где когда-то были счастливы, и принимать тот факт, что некоторые люди остаются с нами только в воспоминаниях.
И всё же… даже если человек ушёл из жизни, он навсегда остаётся частью вашей истории. Той истории, которую уже невозможно стереть.
Сегодня осознала, что я так много потеряла просто промолчав.
Промолчав о своих чувствах, промолчав о том что меня волнует и что так сильно задевает душу. Просто промолчала, когда даже можно было не молчать. Я всегда молчала, когда могла сказать так много, и по сей день продолжаю молчать, так же продолжаю терять, не только возможность высказаться но так же теряю людей.
Будто бы терять легче чем, что то сказать.
Промолчав о своих чувствах, промолчав о том что меня волнует и что так сильно задевает душу. Просто промолчала, когда даже можно было не молчать. Я всегда молчала, когда могла сказать так много, и по сей день продолжаю молчать, так же продолжаю терять, не только возможность высказаться но так же теряю людей.
Будто бы терять легче чем, что то сказать.
Бывает ли у вас такое, что вы смотрите в зеркало и не узнаёте себя?
Словно перед вами кто-то знакомый, но в то же время чужой. Вы всматриваетесь в изменившиеся черты лица, пытаетесь найти в них прежнего себя, но не находите. Глаза вроде те же… но взгляд уже другой.
В нём меньше наивности, меньше лёгкости. В нём больше прожитых дней, больше пережитых мыслей, больше того, о чём не расскажешь вслух.
И в этот момент приходит тихое понимание: время меняет нас не только снаружи. Оно медленно переписывает нас изнутри — через опыт, ошибки, разочарования и редкие моменты счастья.
И человек в зеркале — это уже новая версия вас. Человек, который знает чуть больше, чувствует чуть глубже и молчит о том, о чём раньше говорил.
Словно перед вами кто-то знакомый, но в то же время чужой. Вы всматриваетесь в изменившиеся черты лица, пытаетесь найти в них прежнего себя, но не находите. Глаза вроде те же… но взгляд уже другой.
В нём меньше наивности, меньше лёгкости. В нём больше прожитых дней, больше пережитых мыслей, больше того, о чём не расскажешь вслух.
И в этот момент приходит тихое понимание: время меняет нас не только снаружи. Оно медленно переписывает нас изнутри — через опыт, ошибки, разочарования и редкие моменты счастья.
И человек в зеркале — это уже новая версия вас. Человек, который знает чуть больше, чувствует чуть глубже и молчит о том, о чём раньше говорил.
Вы должны смириться, с тем что некоторые люди навсегда займут места в вашем сердце, не имея места в вашей жизни.
С возрастом я начала осознавать, что ещё с детства пыталась заполнить внутреннюю пустоту людьми, с которыми на самом деле даже не общаюсь. Я придумывала с ними события, строила воображаемые диалоги и проживала целые истории — лишь бы отвлечься от того, что происходило вокруг, и хоть чем-то заполнить ту самую дыру, которая, казалось, постоянно кровоточит внутри. Казалось, если создать в мыслях чьё-то присутствие, станет легче, словно эта пустота перестанет напоминать о себе. Но она не исчезала — лишь на время становилась тише, чтобы затем вновь напомнить о себе ещё сильнее.
Я наделяла людей смыслами, которых они, возможно, даже не подозревали, впускала их в свой внутренний мир, где они становились частью моей реальности. Но в конце концов я неизменно приходила к одному и тому же: человек, которым я хотела заполнить свою внутреннюю пустоту, по-разному избегал меня, и я долго не могла понять почему.
Теперь, оглядываясь назад, я начинаю понимать, что, возможно, никто и не обязан был соответствовать той роли, которую я невольно им отвела. Я создавала ожидания, надежды, почти невидимые нити привязанности — и сама же запутывалась в них. Осознание этого приносит одновременно ясность и боль, потому что приходится признать: иногда мы ищем спасение не в людях, а в собственных иллюзиях o них.
Сейчас передо мной стоит выбор: отпустить тех, с кем в своих мыслях я прожила целую жизнь, поблагодарить их хотя бы мысленно за то, что они помогли мне пережить определённые моменты, и позволить этим историям остаться в прошлом. Или же набраться смелости и сделать самый простой, но самый трудный шаг — подойти и поговорить, встретиться с реальностью без защиты фантазий.
И, пожалуй, именно это пугает больше всего. Потому что «просто подойти и поговорить» значит позволить миру ответить честно, без возможности заранее придумать исход. Это значит рискнуть столкнуться с отказом, который может ранить сильнее любых воображаемых сценариев. Ведь тогда придётся признать, что пустоту невозможно заполнить чьим-то присутствием извне, если внутри всё ещё не найдено то, что способно её исцелить.
Иногда кажется, что страшнее самого отказа — ощущение, что после него внутри может стать ещё тише. Но, возможно, именно в этой тишине однажды появится не боль, а пространство, в котором больше не нужно будет придумывать чьё-то присутствие, чтобы чувствовать себя целостной.
Я наделяла людей смыслами, которых они, возможно, даже не подозревали, впускала их в свой внутренний мир, где они становились частью моей реальности. Но в конце концов я неизменно приходила к одному и тому же: человек, которым я хотела заполнить свою внутреннюю пустоту, по-разному избегал меня, и я долго не могла понять почему.
Теперь, оглядываясь назад, я начинаю понимать, что, возможно, никто и не обязан был соответствовать той роли, которую я невольно им отвела. Я создавала ожидания, надежды, почти невидимые нити привязанности — и сама же запутывалась в них. Осознание этого приносит одновременно ясность и боль, потому что приходится признать: иногда мы ищем спасение не в людях, а в собственных иллюзиях o них.
Сейчас передо мной стоит выбор: отпустить тех, с кем в своих мыслях я прожила целую жизнь, поблагодарить их хотя бы мысленно за то, что они помогли мне пережить определённые моменты, и позволить этим историям остаться в прошлом. Или же набраться смелости и сделать самый простой, но самый трудный шаг — подойти и поговорить, встретиться с реальностью без защиты фантазий.
И, пожалуй, именно это пугает больше всего. Потому что «просто подойти и поговорить» значит позволить миру ответить честно, без возможности заранее придумать исход. Это значит рискнуть столкнуться с отказом, который может ранить сильнее любых воображаемых сценариев. Ведь тогда придётся признать, что пустоту невозможно заполнить чьим-то присутствием извне, если внутри всё ещё не найдено то, что способно её исцелить.
Иногда кажется, что страшнее самого отказа — ощущение, что после него внутри может стать ещё тише. Но, возможно, именно в этой тишине однажды появится не боль, а пространство, в котором больше не нужно будет придумывать чьё-то присутствие, чтобы чувствовать себя целостной.
В какой-то момент ты всё отпускаешь, принимаешь случившееся как судьбу и учишься с этим жить.
Но однажды, в случайный дождливый четверг, тебя снова разрывает на части от того, что, как оказалось, так и не отпустило тебя до конца. Всё возвращается — внезапно, без предупреждения, будто и не было этих попыток забыть, пережить, отпустить.
Ты снова укутываешься в то самое состояние, когда жизнь казалась невыносимой, а само существование — тяжёлым и почти невозможным. Воспоминания накатывают волнами, не оставляя пространства для воздуха. Дыхание сбивается, становится быстрым и поверхностным, не давая успокоиться.
Ты стоишь — вся в слезах, в дрожи, — и смотришь в своё отражение, словно пытаясь найти там ответ. Но видишь лишь ту самую себя — ту, которая так и не смогла пройти через всё до конца, ту, что застряла где-то между прошлым и будущим.
И в этот момент приходит тихое, почти болезненное осознание: некоторые раны не исчезают — они лишь учатся молчать.
Но однажды, в случайный дождливый четверг, тебя снова разрывает на части от того, что, как оказалось, так и не отпустило тебя до конца. Всё возвращается — внезапно, без предупреждения, будто и не было этих попыток забыть, пережить, отпустить.
Ты снова укутываешься в то самое состояние, когда жизнь казалась невыносимой, а само существование — тяжёлым и почти невозможным. Воспоминания накатывают волнами, не оставляя пространства для воздуха. Дыхание сбивается, становится быстрым и поверхностным, не давая успокоиться.
Ты стоишь — вся в слезах, в дрожи, — и смотришь в своё отражение, словно пытаясь найти там ответ. Но видишь лишь ту самую себя — ту, которая так и не смогла пройти через всё до конца, ту, что застряла где-то между прошлым и будущим.
И в этот момент приходит тихое, почти болезненное осознание: некоторые раны не исчезают — они лишь учатся молчать.
Сегодня я снова засиделась под дождём и вдруг осознала, что мы всё время куда-то спешим, словно боимся упустить нечто важное. Но то, что действительно предназначено нам, всё равно будет нашим — как бы ни складывались обстоятельства и что бы мы ни делали. А то, что не предначертано, никогда по-настоящему не станет частью нашей жизни, сколько бы мы ни пытались удержать это силой.
Иногда дождь напоминает, то как жизнь так же течёт своим ритмом, и, возможно, самое важное — не бесконечно гнаться за будущим, а научиться быть в моменте, доверяя тому, что своё всегда найдёт к нам дорогу. По другому и не будет.
Иногда дождь напоминает, то как жизнь так же течёт своим ритмом, и, возможно, самое важное — не бесконечно гнаться за будущим, а научиться быть в моменте, доверяя тому, что своё всегда найдёт к нам дорогу. По другому и не будет.
У боли: нет ни капли милосердия: ей требуется обещанный кусок плоти, и она отрывает от него кусочек за кусочком. Она не успокоится, пока от тебя не останется лишь пустая оболочка, жалкое подобие того, кем ты был когда-то.
Анна Тодд
«После - долго и счастливо»
Анна Тодд
«После - долго и счастливо»
Такой беспомощной и нуждающей, никогда я себе ещё не чувствовала, как сейчас...
Есть люди, которым мы даже не звоним, чтобы просто узнать, как у них дела. Но их номер мы никогда не удаляем.
Есть люди, которым мы звоним, когда нам тяжело и больно.
Есть люди, которым мы звоним, чтобы сообщить хорошие новости и самые радостные события.
Есть люди, которым мы звоним просто для того, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке.
И есть люди, которым мы больше всего на свете хотим позвонить, но не можем. Не потому, что удалили их номер, а потому, что однажды они удалили нас из своей жизни.
Иногда номер остаётся в телефоне, но человек навсегда исчезает из нашей жизни. И, пожалуй, больнее всего не невозможность набрать его номер, а понимание того, что на другом конце больше никто не ждёт твоего звонка.
Есть люди, которым мы звоним, когда нам тяжело и больно.
Есть люди, которым мы звоним, чтобы сообщить хорошие новости и самые радостные события.
Есть люди, которым мы звоним просто для того, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке.
И есть люди, которым мы больше всего на свете хотим позвонить, но не можем. Не потому, что удалили их номер, а потому, что однажды они удалили нас из своей жизни.
Иногда номер остаётся в телефоне, но человек навсегда исчезает из нашей жизни. И, пожалуй, больнее всего не невозможность набрать его номер, а понимание того, что на другом конце больше никто не ждёт твоего звонка.
Ее судьба была оставаться в темной глубине океана, вдали от всяческих ловушек, приманок и людского коварства. Моя судьба была отправиться за ней в одиночку и найти ее там, куда не проникал ни один человек.
Э. Хемингуэй «Старик и море»
Э. Хемингуэй «Старик и море»
Я здесь не случайно.
Я здесь, ибо должна была здесь оказаться.
Это еще не все.
Я здесь, ибо такова моя воля.
Я здесь, ибо должна была здесь оказаться.
Это еще не все.
Я здесь, ибо такова моя воля.