Не хотел я больше ходить по магазинам винила — гиблое это дело для меня.
Но сегодня я попал на этаж с джазом в магазине «Диск Юнион». У меня были заготовлены скриншоты, чтобы не искать и не тратить кучу денег и времени.
Я сразу подошёл к консультанту и показал всё, что надо. Из двадцати пластинок в наличии оказалось всего три, и он сказал, что у меня отличный вкус на японский джаз. В это время в магазине играл какой-то безумный фьюжн от Sun Ra.

Календарь тайной виниловой цивилизации 🗓️ Это нам надо, это мы берем!

 Концовка записи «Икры» получилась очень тяжелой. В последнюю ночь Илья узнал, что из группы уходит клавишник Алик Краснов. Во Владивостоке ему предлагали выгодный бизнес и «время детских игрушек» для него закончилось. Для Лагутенко это был тяжелый удар. «Долгое время у нас в группе считалось, что нужно уметь друг друга прощать, — откровенничал позднее Илья. — Но в тот момент я начал склоняться к мысли, что наш будущий график скорее напоминает армию. Алик не хотел с этим соглашаться, а я был не согласен с его несогласием». 

Но беды на этом, увы, не закончились. Зато закончились деньги и музыкантам не хватало финансов на мастеринг в Beethoven Street Studio, где доводили до ума последние альбомы Oasis и Depeche Mode. У владивостокских пилигриммов оставалось в карманах всего несколько фунтов на метро и на пакетированный чай. И они обратились за помощью к друзьям. 

Надо признаться, что особого выбора у меня не было. Не колеблясь ни секунды, я незаметно вынул из толстой книги «Достопримечательности столицы» все сбережения родственников, и под покровом темноты торжественно вручил конверт с деньгами жене Бурлакова. Мне рассказывали, что буквально через пару дней его передали в студию вместе с подарочным тортом «Пражский», типа — внутри коробки. Все это было, конечно, еще в прошлом веке, и всех подробностей этой авантюры я не знаю даже сейчас. Как бы там не случилось, 4 сентября 1997 года запись альбома «Икра» была успешно завершена. Все остальное — это уже история.     

THE END      

Есть особый вид ностальгии, от которого становится немного не по себе. Не потому что ты постарел, и даже не потому, что герои твоей молодости ушли. А потому что однажды ты обнаруживаешь их на главной странице стримингового сервиса между боевиком и семейной комедией.

Вот Горшок и Князь. Мультяшные, детально прорисованные, с узнаваемой гримасой бунтарства. Спасают девушку из подземного царства. Все красиво, динамично и безопасно.
И тут хочется спросить - какого черта вообще произошло в этом мире?

В мое время панк был не музыкальным жанром, а демонстративным отказом соответствовать.
Странные прически, нетипичное поведение и отсутствие желания нравиться кому-либо. В этом неудобстве и была прелесть.
Но время умеет делать удивительные вещи. Оно берет то, что когда-то было вызовом системе и обществу и делает из этого продукт. Символы контркультуры теперь выставлены на витрину.
Бунт стал франшизой.
Маргинальность стала визуальным стилем.
И вроде бы все хорошо, создатели и публика довольны, песни продолжают жить, молодые открывают музыку, до которой никогда бы не добрались.

Просто есть ощущение, что где-то по дороге мы потеряли кое-что важное.
Возможно мы потеряли собственную молодость, когда некоторая музыка казалось опасной, а герои не нуждались в алгоритмах рекомендаций.

И ты смотришь на экран и понимаешь: когда то мы хотели быть не такими как все. И в этом был целый мир. А сейчас «не такими как все» это лишь отдельная категория контента.

В архивах ФБР найдены кадры хроники, подтверждающие, что прототипом для обложки одного из альбомов The Prodigy послужила работа художника Джека Доусона 1912 года. Сейчас британские ученые проверяют эту версию.

🦀 Если не верите, выиграйте пластинку в нашем розыгрыше, и убедитесь в полной аналогичности изображения лично! Итоги розыгрыша подведем уже завтра, как только прозвучит полуденная склянка ⏳

🔔 Присоединяетесь! Выиграть может каждый!