🧋0 слов
👟46 422 шага

Событий много, а фото — чуть👀

Эта неделя показалась мне удивительно долгой, когда сегодня я перелистнула страницу еженедельника и поняла, сколько всего произошло!

И мне даже сказать-то нечего, кроме как порадоваться, что последняя рабочая суббота позади!

Нашла две новые схемки, которые очень-очень хочу вышить: одна поменьше, другая побольше — и они обе про чай и кофе, так что я смело могу назвать их уютными (и пытаюсь придумать, куда бы пристроить ещё, а то уже как будто многовато картинок в рамочках). А ещё хочу замутить вышивку на футболке, но пока не могу придумать, что именно вышивать🌚

Вообще-то я надеюсь на неделе завершить десятую главу «Холода и яда» (сколько раз я уже это планировала?), потому что вроде как стало попроще, но при этом я решила ввязаться в очередной писательский движ в ВК (всего на неделю) — посмотрим, чем это закончится.

И в целом в идеале закончить бы «Холод и яд» до середины октября и взяться за историю Ильи и Алики — но это так, мечты...

🌚заметки на полях // рерайт первого текста об Илье и Алике

Художники иногда устраивают себе редрав, а я решила устроить себе рерайт (не то чтобы я его не устраиваю себе регулярно, переписывая «Холод и яд») и переписать первый текст об Алике и Илье.

Он был написан 1 декабря 2019 года — тогда я поняла, что Илья и Алика будут управлять мной, а не наоборот. Напомню тем, кто забыл, и расскажу тем, кто не читал: в том тексте Илья и Алика танцуют медляк на Выпускном и Алика ненавидит Илью безо всякой на то причины, но продолжает танцевать и влюбляться.

А поскольку я хочу превратить историю Ильи и Алики в полноценный сборник, без этой истории не обойтись. Поначалу я пыталась её игнорить и не добавлять в сборник, но в остальных историях Алика периодически с горечью вспоминает этот танец.

Как будто бы переписать одну зарисовку, чтобы не переписывать остальные, вполне адекватно и вполне выполнимо: уже не нужно придумывать что-то новое — важно переписать написанное, не испортив.
А это звучит как вызов.

Во-первых, я не могу избавиться от текста «Последний танец» хотя бы потому, что это не только точка отсчёта (не начало, а именно точка отсчёта, точка откровенности), но и символ отношений Ильи и Алики. Для меня их отношения — это танец: они говорят мало, но их движения, действия в отношении друг друга говорят куда больше. Поэтому было важно сохранить события первоначального текста!

Это было непросто: Илья порывался вместо танца утащить Алику то есть шаверму, то идти навстречу рассвету — пришлось напомнить ему, что они ещё школьники и никто им просто не позволит сбежать.
Во-вторых, тот текст был написан под песню Сергея Лазарева «Снег в океане» (она до сих пор в плейлисте на Илью и Алику) и динамика во многом диктовалась именно ею. Под динамикой я имею в виду длину предложений, абзацев, и настоящее время глагола. Мне нужно было, сохранив эту динамику, переписать всё в прошедшем времени.

Где-то на середине я поняла, что песня меня отвлекает и что сонгфики проще писать в настоящем времени…

Но я честно переписала самые любимые из абзацев, и хочется верить, что и динамика, и настроение не пострадали. Главное, чтобы сохранилось то щемящее ощущение безысходности от невозможности построения отношений, в которое в конце вплетается робкая надежда (в новой версии — не только знаком, но и словом).

А в-третьих, я не знала ничего об Илье и Алике. Я знала, что Алика высокомерная и горделивая, а Илья — противный, богатенький и избалованный, потому что его таким видел Фил в «Холоде и яде». И я ошибалась!

В первой зарисовке Илья резкий и дерзкий: открыто флиртует, поддразнивает Алику, но боится задеть её неосторожным касанием. Теперь Илья, наоборот, молчаливый, спокойный: он не флиртует — он честно, но между строк, говорит о своей симпатии. И хотя по-прежнему боится касаться её, не может отпустить.

Алика в первой зарисовке ненавидит Илью без причины: она называет его мажориком, предателем, последним человеком, которого хотела бы видеть рядом с собой — но танцует с ним. Находит тысячу разумных причин, почему не должно быть ни чувств, ни вальса и продолжает танцевать.

В обновлённом тексте Алика всё ещё находит тысячи причин, почему чувств быть не должно, и всё ещё продолжает танцевать. Но не злится: она расстроена, подавлена случившимся накануне (я хочу в нанораймо писать «Игру в королей» — я чувствую, что это будет х о р о ш о), не может доверять и не может совладать с собой — и от этого мечется между «ничего быть не может» и «я подумаю и, возможно, доверюсь судьбе».

Подозреваю, где-то получилось слишком романтично для них, но успокаиваю себя тем, что в этом тексте они всё ещё дети: ещё подростки, которые чувствуют, переживают острее. Потом эмоции успокоятся, а чувство — станет ещё крепче и красивее.

Я уже говорила, да? Я на 99% не люблю писать романтику (и даже про Фила и Варю иногда как будто высасываю из пальца), но этот 1%...

А чтобы не быть голословной, приглашаю всех сравнить эти два танца: самый первый в первозданном виде лежит на фикбуке (и файлом в комментах), а самый свежий уже залит на сайт!

#заметкинаполях

🌸Илья и Алика // как Алика решилась сделать шаг к примирению с Ильёй и немного Вики-следователя

Этот текст вообще не планировался. Вот вообще. Ну никак. Ни в одной табличке, ни в одном блокноте, ни в одном черновике.

И тем не менее вот он, свеженький!

— Это правильно, — Виктория Сергеевна костяшкой пальца смахнула слезинку с её щеки. — Но тебе же самой тяжко от этого. Ты ведь знаешь, что у нас в стране действует презумпция невиновности?
— Ага. Человек невиновен, пока не доказано обратное.
— Неужели я случайно украла девочку-правоведа?
Виктория Сергеевна неловко хохотнула и отвела взгляд, сама растерявшись от этой неуклюжей шутки, Алика мрачно усмехнулась в ответ:
— Нет. Я девочка, которая... Дружила с правоведом. Но все доказательства налицо.

💫 читать на сайте

P.S. На сайте уже появились первые отзывы кое-где, буду рада, если их будет больше🌚
P.P.S. Я не забыла про фикбук, а вот он обо мне — да: с компа уже третий день не подтверждает мою человечность

☀️«ЧАРУЮЩИЙ АПРЕЛЬ», Элизабет фон Арним, 288 стр.

Я очень сильно подзадержалась с очередным отзывом на книгу: целых три месяца добиралась до него!

Но раз уж я даже спустя три месяца, не перелистывая книгу, а перечитывая лишь избранные цитаты, смогла написать целых шесть страниц отзыва, значит книга действительно хороша.

Нашла её в «Читай-городе» ещё во время поездки во Владивосток — и она так идеально совпала с ощущением отпуска, так насытила, так расслабила, что даже пока сегодня писала отзыв, отдыхала душой.

Пока залила отзыв только на сайт, попозже — на лайвлиб.

💫 читать на сайте

Не знаю, есть ли смысл публиковать что-то в телеграфе, если сайт в сущности выполняет ту же функцию.
#книгоблог

небольшое осеннее обострение обновление: я стала чаще пользоваться подписью viktorook, а Виктория Грач стало громоздким, неудобным и неактуальным, поэтому произошла замена.

На самом деле, она обусловлена ещё и тем, что я поразмыслила и решила: если буду когда-либо выпускать свои истории в бумаге (самиздатом или с каким-либо издательством) то подписаны они будут моими настоящими именем и фамилией. В этом случае "Виктория Грач" всё только запутает или усложнит. А viktorook и так было моим ником в сети с появления "Виктории Грач" — им и останется.

🌚заметки на полях // «Холод и яд». Сумбурные мысли по главе

я почти победила 10-ю главу!

Без шуток: написано уже 4/5 кусков. Осталась последняя сцена, и я могла бы закончить её сегодня (по времени успела бы), но — не буду. Мне осталась сцена с Филом дома (кстати, в его фокале его дом — это "квартира", а квартира Вари — "Варин дом"), а я слишком устала, чтобы ещё вместе с ним ссориться с его родителями...

Глава получается интересной! Филлерной, если смотреть на развитие ветки Артёма, но значимой с точки зрения проблематики отцов и детей: там теперь сталкиваются Ветровы и Шаховские — в лице Вари и Фила и их детства

А ещё я теперь верю в их отношения больше, чем прежде! (но об этом позже)

Принесла новый кусочек!

— Разбился, да?
Фил с сочувствием поморщился. Он сам гордо мучился с внезапно всплывающими окнами приложений, тормознутым откликом экрана, и острыми углами осколков третий год: экран раскурочил отец в порыве ссоры по поводу той самой драки с Муромцевым. До сих пор Фил не дождался ни извинений, ни замены экрана, но из принципа не собирался тратить свою заначку на косяк отца, хотя с каждым затупом на телефоне запас принципиальности иссякал.
Варя с усмешкой мотнула головой и поддела ногтем край экрана — с треском от него отлепилось мутное защитное стекло, и Фил, покосившись на свой телефон, тоскливо вздохнул: «Продуманно. Жалко, мне его голым подарили».
— Это всего лишь стекло, — улыбнулась Варя и, завернув треснутое стекло в салфетку, с нескрываемым удовольствием доломала его в крошку. — Хорошо, они по двое продавались. У меня запасное осталось.
— Приклеить?
— Не парься, — отмахнулась Варя. — Папа приклеит.
Брови невольно приподнялись. Сложно было представить Олега Николаевича — целого главу города! — склонившимся над Вариным айфоном и аккуратно укладывающим стекло на продезинфицированную поверхность экрана. А ещё сложнее было представить на этом месте собственного отца.
— Да зачем его напрягать? — поморщился Фил и требовательно протянул руку. — Давай я.
— Тоже мне напряг, — фыркнула Варя и переложила телефон под другой край тарелки.
— Да я, — Фил растерянно взъерошил волосы и пожал плечами. — Я просто про то, что тебе объяснять придётся. Что, зачем, почему…
Варя невозмутимо пожала плечами и пронзила вилкой остававшийся целым желток. Со скрежетом отломила кусочек белка, обмакнула в желток и, медленно прожевав, весело глянула на Фила сквозь ресницы.
— Скажу, поскользнулась, упала. Очнулась — трещина.
Варя хихикнула, а Фил поморщился:
— Орать же будут.
Варино лицо вытянулось в неподдельном недоумении. Она похлопала глазами и недоверчиво помотала головой:
— За что орать-то?
Её удивление было таким искренним, что у Фила вспыхнули кончики ушей, жгучий зуд пронёсся по шее, и Фил предпочёл закрыть глаза. Он сжал переносицу и забормотал в ладонь бессвязные, скомканные извинения, так что сам не понял, что сказал.
— Господи, Фил… — привычно вздохнула Варя, но тон её был не поучающе-осуждающим, как обычно, когда она так вздыхала, а сочувственным и болезненно нежным. — Это… Просто вещь.
— Я понял, — торопливо махнул рукой Фил и снял щёлкнувший чайник с подставки.
— Нет. Не понял, — Варя подставила ему полупустую кружку и, заглянув в глаза, вкрадчивым полушёпотом повторила: — Это. Просто. Вещь.
Фил туго сглотнул. Руку свело судорогой и повело, кипяток брызнул мимо кружки на стол. Варя резво подскочила с места и перехватила чайник за ручку.
— Прости, — пробормотал Фил и встряхнул кистью.
То ли потому что он так долго не дрался, то ли потому что впервые дрался по-настоящему, то ли потому что в порыве злости упустил технику удара, но на мгновение у него онемели все пальцы, а теперь их пронзали тысячи уколов изнутри. Он сжал-разжал руку.
— Всё нормально, — кивнула Варя и, по-хозяйски пододвинув к себе его кружку, подлила ему кипятка. — Это, — она показательно встряхнула воду в чайнике, прежде чем поставить его на базу. — Тоже просто вещь. Можно купить новую. Она будет хуже, но иногда это не так важно. Какая разница, чайник за тысячу рублей или за пять тысяч, если воду греет?

#заметкинаполях • #Холод_и_яд