Из путешествий мне всегда хочется привезти что-то ценное, что хранит кусочек всех эмоций и событий, которые я пережила...

Привозить из других стран и городов открытки — это уже традиция (равно как и благотворительные открытки из поездов, когда их предлагают). Это сувениры в традиционном понимании, но когда я смотрю на них, я знаю только, что "Киса и Ося были здесь", но ни трепета, ни восторга не испытываю.

Я долго думала, что увезти с собой из Владивостока: гладкое стёклышко с Токаревской кошки, плюшевую нерпу, футболку, шоппер с пиксельной чайкой, магнитик, книгу из местного «Читай-города» или книжного поменьше...

И вроде бы в галерее хватает фотографий и видео, красивых и забавных, но это ведь всё равно не то. Никогда не садилась целенаправленно смотреть фото и видео из галереи: только если зайдёт разговор о месте, где я была, только если вспомнится что-то забавное, только если решу склеить их в одно видео, только если захочется что-то запостить, только если залезу галерею чистить.

И вот, проходя сквозь пассаж с одной улицы на другую, среди лавок с яркими благоуханными букетами я заметила лавочку с живыми цветами. С суккулентами. И решила увезти с собой эхеверию. Это уже третья эхеверия в моей коллекции... И шестой суккулент вообще. И теперь у меня два живых суккулента и один погрустневший антуриум (не спрашивайте, я вчера была очень расстроена, когда увидела, что из трёх живых и бодрых суккулентов за неделю остался всего один; очевидно, растения в моём доме участвуют в программе «Сдохни или умри», буду надеяться, что оставшиеся выживут).

Но в конце концов, я думаю, самым ценным, что мы привозим из путешествий, являемся мы, потому что каждый возвращается... Немножко другим. Всё, что случается в путешествии, меняет тебя, иногда сильно (как подъём нехоженой тропой до Будды), иногда слегка — и остаются воспоминания, не отрывочные фото и видео, а живые, наполненные чувствами и эмоциями. О том, как пешком шли до торгового центра почти два часа; о том, как смотрели на огненный солнечный диск, укатывающийся за сизые сопки; о том, как подбрасывало на золотистых маленькую лодку на огромной скорости; о том, как красив город с моря...

В детстве мы с мамой и сестрой каждое лето проездом были во Владивостоке и прогуливались по центру, пока ждали поезд. Но я не запомнила ни набережной, ни огромных величественных кораблей, ни архитектуры, напоминающей Петербургскую — я запомнила только торговый центр, на последнем этаже которого мы ели синнабоны, огромный круизный лайнер, стоявший у морского вокзала, и бесконечную скуку в ожидании поезда.

Огромадный, с колоссальной историей, со старинными фасадами и современным нутром, с толпами туристов и студентов — с бесконечным потоком людей, с кучей уютных кафе и ресторанов на любой вкус и счёт, и с вайбами Питера, — таким я наконец увидела Владивосток.

У меня не было времени ни писать, ни читать — только ходить, любоваться улицами, читать барельефы, описания к памятникам, а потом лежать в постели, закинув ноги повыше и постанывать от удовольствия и жжения на внезапно загоревших даже в пасмурный день щеках.

Словом, я ни о чём не жалею. Отпуск позволил вдохнуть глубоко, и у меня появились перед глазами картинки текстов, новых, и старых, но пока недописанных. Осталось победить рабочие и учебные дела...

#дневники

у меня нет ни постов, ни текстов, но зато есть чудесная в сохранённой лиричности характера, в печально-задумчивом взгляде Лея Шепард!

(я не плачу, это просто дождь: неприлично сильно люблю её среди всех моих героинь RPG)

#masseffect

💌 зарисовка || #masseffect

Я наконец-то закрыла сессию! А если точнее: сделала всё, что от меня зависело, чтобы её закрыть. Теперь осталось дождаться вердикта преподавателей. В честь этого, а также того, что пока приходит не так много абитуриентов, нацарапала в промежутках между работой текст о Лее Шепард.

— Интересно, каково это — умирать? — едва бормочет Гаррус, после того как Карин Чаквас выпускает его из медотсека, и касается поддерживающей челюсть повязки.

Они стоят в главной батарее. Длинные заострённые пальцы Гарруса что-то перебирают на голографическом экране, а Лея наблюдает за ним из-за плеча, навалившись спиной на прохладную стену. Вопрос прокатывается по коже прохладными мурашками, и Лея прячет руки подмышки.

— Страшно, — сипло шепчет она и в два чеканных шага подходит к Гаррусу вплотную. — И быстро.

Как видите, меня дико вдохновил портрет Леи от Ronysan, а фразу «Каково это — умирать?» я бесстыже утащила из «Микки-17» на историю Леи Шепард уже давно. Зарисовка получилась такой, какой задумывалась: несколько этюдов с этим вопросом и одновременно на контрасте!