Мне нравится руськая истошность. Руський авось. Неистовство. Руськая Святость. Мне нравится что нет середины. Нет рационализма. Переплетаются в причудливом танце только две линии - смиренная молитва и дебош. Переплетаются, переплетаются, а потом и сходятся. Ибо и молитва и пьяный дебош - стремления к смерти, безумию, и они, у руського - истошны. Печаль в радости, и радость в печали. Страдание до умопомрачения.
Руськие - гностики. Для гностика материальный мир - активное зло. Сила, которая взяла в плен дух. Миром сим правит "Князь мира сего" - его вотчина - темнота. Запад же, Серединна земля Князя. Алтарь. Трон. Посему руськие и неистовствуют понимая, что Запад - это и есть манифестация зла. И разрывают они истошно ткань материального морока. Их буйство – это попытки освободить дух, прорваться со связкой гранат за пазухой туда, где нет ничего кроме сияния, кроме чистаго духа. Руськие на генетическом уровне знают, что материя – эта некая сущность, что приманивает заклинаниями к себе божественный дух, колдовством заставляет человека забыть свою истинную природу. Уверовать в зло.
Пренебрежение к условиям жизни, непривязанность к месту – достаточно эдакого полустанка, временного быьтя, постоянно напоминающего надписи на кладбищенских плитах: "Ты в гостях, а я дома". Даже дворянские усадьбы 19 века строились из дерева. Повседневная одежда народа руського – опорки, лапти, засаленные лохмотья, ватники, кирзовые сапоги. Заработанные деньги, относились в кабак. Грязь на улицах, повсеместные открытые свалки, хлябь на дорогах.
Апокрифы, ходившие по Руси, как скажем "Сказание о Тивериадском море", "Свиток божественных книг" - провозглашали что творением мира занимались как Бог так и Диавол. Бог создавал - полезное человеку, Диавол - погибельное. Бог создавал духовное, диавол – материальное.
Неприятие мира материального актуализировалось в архетипах русской ментальности. Монашество, схима, отшельничество - институт мироотвержения. Претерпевшие – страдальцы. Ну и пожалуй вершиной в иерархии неприятия, сопротивления материи - мифология дороги. Скитание, побег из Системы, калики перехожие, бродяги, юродивые - люди божие. Дорога - манифестация именно временного пребывания в мире, путь "домой". И что пожалуй самое важное – путь, главный элемент волшебной сказки. Вне временного измерения: "долго ли, коротко ли...".
Путь - это место героя. Любой, сознательно вышедший на дорогу, отправившись в путь, автоматически становится Героем. Он закрывает для себя обычные пространства и время, и попадает во время и пространство магические – вне этого материального мира.
Хату подпалил, обрез достал, пустил юшку, алую, да на снег, а кровь теплая, растапливает, рвётся к сырой матери землице. И просыпаются змеи апосля спячки, выманенные запахом свежей кровушки. Дороги – это змеи. Реки – змеи. Боятся их колдуны материи, и застилают в асфальт и бетон. Но знает Русь о таинстве сим. Посему дороги – и хлябь и грязь. И восстанут однажды змеи, и расползутся жалить колдунов, возомнивших, что победа за ними.
Знал об этом Достоевский. И явил в Братьях Карамазовых – Закат Европы. Идеал Карамазовых, со слов Гессе: "древний, азиатский оккультный идеал...Начитает пожирать дух Европы. А в этом я и вижу закат Европы. А в нём – возвращение к праматери, возвращение в Азию, к источникам всего, к фаустовским "матерям", и, разумеется, как всякая смерть на земле, этот закат поведет к новому рождению".
Руськие - гностики. Для гностика материальный мир - активное зло. Сила, которая взяла в плен дух. Миром сим правит "Князь мира сего" - его вотчина - темнота. Запад же, Серединна земля Князя. Алтарь. Трон. Посему руськие и неистовствуют понимая, что Запад - это и есть манифестация зла. И разрывают они истошно ткань материального морока. Их буйство – это попытки освободить дух, прорваться со связкой гранат за пазухой туда, где нет ничего кроме сияния, кроме чистаго духа. Руськие на генетическом уровне знают, что материя – эта некая сущность, что приманивает заклинаниями к себе божественный дух, колдовством заставляет человека забыть свою истинную природу. Уверовать в зло.
Пренебрежение к условиям жизни, непривязанность к месту – достаточно эдакого полустанка, временного быьтя, постоянно напоминающего надписи на кладбищенских плитах: "Ты в гостях, а я дома". Даже дворянские усадьбы 19 века строились из дерева. Повседневная одежда народа руського – опорки, лапти, засаленные лохмотья, ватники, кирзовые сапоги. Заработанные деньги, относились в кабак. Грязь на улицах, повсеместные открытые свалки, хлябь на дорогах.
Апокрифы, ходившие по Руси, как скажем "Сказание о Тивериадском море", "Свиток божественных книг" - провозглашали что творением мира занимались как Бог так и Диавол. Бог создавал - полезное человеку, Диавол - погибельное. Бог создавал духовное, диавол – материальное.
Неприятие мира материального актуализировалось в архетипах русской ментальности. Монашество, схима, отшельничество - институт мироотвержения. Претерпевшие – страдальцы. Ну и пожалуй вершиной в иерархии неприятия, сопротивления материи - мифология дороги. Скитание, побег из Системы, калики перехожие, бродяги, юродивые - люди божие. Дорога - манифестация именно временного пребывания в мире, путь "домой". И что пожалуй самое важное – путь, главный элемент волшебной сказки. Вне временного измерения: "долго ли, коротко ли...".
Путь - это место героя. Любой, сознательно вышедший на дорогу, отправившись в путь, автоматически становится Героем. Он закрывает для себя обычные пространства и время, и попадает во время и пространство магические – вне этого материального мира.
Хату подпалил, обрез достал, пустил юшку, алую, да на снег, а кровь теплая, растапливает, рвётся к сырой матери землице. И просыпаются змеи апосля спячки, выманенные запахом свежей кровушки. Дороги – это змеи. Реки – змеи. Боятся их колдуны материи, и застилают в асфальт и бетон. Но знает Русь о таинстве сим. Посему дороги – и хлябь и грязь. И восстанут однажды змеи, и расползутся жалить колдунов, возомнивших, что победа за ними.
Знал об этом Достоевский. И явил в Братьях Карамазовых – Закат Европы. Идеал Карамазовых, со слов Гессе: "древний, азиатский оккультный идеал...Начитает пожирать дух Европы. А в этом я и вижу закат Европы. А в нём – возвращение к праматери, возвращение в Азию, к источникам всего, к фаустовским "матерям", и, разумеется, как всякая смерть на земле, этот закат поведет к новому рождению".
#transmission53/7
Насилие, агреесия, взрыв, разрушение – фундамент искусства, путь к настоящему творчеству. Здесь и сейчас! Да! Здесь и сейчас, идет война. Ее ток - в доступных и недоступных человеку пространствах. Война идет снаружи. И внутри твоей головы, твоего тела. Внутри доступного мира чувств. Внутри недоступной метафизики. Тотальная война. А это значит – в любой момент, в любом месте. Логика разбита как елочная игрушка. Твой мир - это совсем не то что ты думаешь. Твой мир - это крошечные зеркальца, рассыпавшейся по полу ёлочной игрушки. И каждый такой осколок - симулякр.
Все прежние законы войны отменены. Время убыстряется, пространство сужается. Стратегия “быстрого развертывания” – в прошлом. Разницы для них нет - человек, больница или завод по производству снарядов. Отныне они – объект искусства, объект “проекции силы”. Одноразовые пакеты and body bags. Рекламный имидж и позиционирование товара. Протесты потеряли смысл. Они – часть рекламной кампании, они – позиционирование товара. Театр военных действий – везде. Все стали актерами, военными, зрителями, убитыми, работниками сцены, заложниками и режиссерами.
Что же остается тебе? Когда выход из-под контроля практически невозможен. Прикладывать уши к земле, небесам и тайному сердцу. Детонировать искусством, разрушать. Атаковать, всячески саботировать Театр. Терять и атаковать страх. Придавать Смысл. Искать скрытые, им недоступные коды и частоты. Если ты останешься таким же как есть - ты "объект искусства", вектор применения силы. Ты погибгнешь. Следующая трансмиссия – за пределами Театра. 11-1/00
Насилие, агреесия, взрыв, разрушение – фундамент искусства, путь к настоящему творчеству. Здесь и сейчас! Да! Здесь и сейчас, идет война. Ее ток - в доступных и недоступных человеку пространствах. Война идет снаружи. И внутри твоей головы, твоего тела. Внутри доступного мира чувств. Внутри недоступной метафизики. Тотальная война. А это значит – в любой момент, в любом месте. Логика разбита как елочная игрушка. Твой мир - это совсем не то что ты думаешь. Твой мир - это крошечные зеркальца, рассыпавшейся по полу ёлочной игрушки. И каждый такой осколок - симулякр.
Все прежние законы войны отменены. Время убыстряется, пространство сужается. Стратегия “быстрого развертывания” – в прошлом. Разницы для них нет - человек, больница или завод по производству снарядов. Отныне они – объект искусства, объект “проекции силы”. Одноразовые пакеты and body bags. Рекламный имидж и позиционирование товара. Протесты потеряли смысл. Они – часть рекламной кампании, они – позиционирование товара. Театр военных действий – везде. Все стали актерами, военными, зрителями, убитыми, работниками сцены, заложниками и режиссерами.
Что же остается тебе? Когда выход из-под контроля практически невозможен. Прикладывать уши к земле, небесам и тайному сердцу. Детонировать искусством, разрушать. Атаковать, всячески саботировать Театр. Терять и атаковать страх. Придавать Смысл. Искать скрытые, им недоступные коды и частоты. Если ты останешься таким же как есть - ты "объект искусства", вектор применения силы. Ты погибгнешь. Следующая трансмиссия – за пределами Театра. 11-1/00
Одиночество
"Нет среди живых существ такого,
на котором не оставила свой след Бесконечность;
Нет среди самых ничтожных и отвратительных существ такого,
на который бы не падал луч Света,
Посланного свыше, то нежного, то сурового."
Виктор Гюго. Легенда веков
Будем откровенны. Человек — существо бегущее. От ужаса к Ужасу. От отвращения и тошноты, к Тошноте и Отвращению. Человек — существо теряющее. Он теряет время, здоровье, близких, жизнь. Все потери — настоящие. Реальные. Все приобретения — иллюзорные, фантазийные. Человек является через боль и уходит через нее же самую. Человек — объект нехватки. Ему не хватает самого себя. Он в поисках самого себя. Но заглянув в самого себя, он испытает ни что иное, как отвращение. Даже нарциссизм — это закамуфлированная ненависть к себе, страх к себе, Ужас экзистенции. Парадигмой цивилизации заложена программа греха и падения. Изначальная. По умолчанию.
Человек — продукт отброса. Вытеснения. Продукт отказа. Разбитая елочная игрушка. На которую еще и наступили. Личность дробится, мельчайшие осколки, искаженные, трансформированные неровными поверхностями. Дабы закамуфлировать весь этот ужас множества Я, является Маска. Орфей, нырнувший в Зону. Орфей, возбуждающий сладость посредством статических вибраций. Всепроникающих вибраций. Но и там Луна нашла один из осколков. Сбросив наряды сладости. Обнажив множество лютой вражды.
Вместо того, чтобы признать поражение, человек постоянно задается вопросом: “Где я?” Человек — существо заблудившееся. Путешественник между одной станции боли, потери, Ужаса, Тошноты, и другой, точно такой же как и прежняя. Только в пути он испытывает некое иллюзорное чувство покоя. Разделяя пространства, языки. Он боится встать, и признать — все его бегство происходит в лабиринте. В лабиринте снов, улиц, разговоров, взглядов, страданий. В лабиринтах отврващений, тошноты, ужаса.
Каждый человек одинок. При чем экзистенциально одинок. Онтологически. Для каждого существует свой лабиринт. Вокруг тебя нет никого. Все, что ты видишь,– люди, экраны, машины — всего лишь видения на стенах лабиринта. Есть только ты, бесконечно одинокий, бредущий по лабиринту — пустынной улице. Остановишься, и тебя настигнет Ужас.
"Нет среди живых существ такого,
на котором не оставила свой след Бесконечность;
Нет среди самых ничтожных и отвратительных существ такого,
на который бы не падал луч Света,
Посланного свыше, то нежного, то сурового."
Виктор Гюго. Легенда веков
Будем откровенны. Человек — существо бегущее. От ужаса к Ужасу. От отвращения и тошноты, к Тошноте и Отвращению. Человек — существо теряющее. Он теряет время, здоровье, близких, жизнь. Все потери — настоящие. Реальные. Все приобретения — иллюзорные, фантазийные. Человек является через боль и уходит через нее же самую. Человек — объект нехватки. Ему не хватает самого себя. Он в поисках самого себя. Но заглянув в самого себя, он испытает ни что иное, как отвращение. Даже нарциссизм — это закамуфлированная ненависть к себе, страх к себе, Ужас экзистенции. Парадигмой цивилизации заложена программа греха и падения. Изначальная. По умолчанию.
Человек — продукт отброса. Вытеснения. Продукт отказа. Разбитая елочная игрушка. На которую еще и наступили. Личность дробится, мельчайшие осколки, искаженные, трансформированные неровными поверхностями. Дабы закамуфлировать весь этот ужас множества Я, является Маска. Орфей, нырнувший в Зону. Орфей, возбуждающий сладость посредством статических вибраций. Всепроникающих вибраций. Но и там Луна нашла один из осколков. Сбросив наряды сладости. Обнажив множество лютой вражды.
Вместо того, чтобы признать поражение, человек постоянно задается вопросом: “Где я?” Человек — существо заблудившееся. Путешественник между одной станции боли, потери, Ужаса, Тошноты, и другой, точно такой же как и прежняя. Только в пути он испытывает некое иллюзорное чувство покоя. Разделяя пространства, языки. Он боится встать, и признать — все его бегство происходит в лабиринте. В лабиринте снов, улиц, разговоров, взглядов, страданий. В лабиринтах отврващений, тошноты, ужаса.
Каждый человек одинок. При чем экзистенциально одинок. Онтологически. Для каждого существует свой лабиринт. Вокруг тебя нет никого. Все, что ты видишь,– люди, экраны, машины — всего лишь видения на стенах лабиринта. Есть только ты, бесконечно одинокий, бредущий по лабиринту — пустынной улице. Остановишься, и тебя настигнет Ужас.