Традиционная музыка и сопротивление
Пара блоков от Макана (Египетский центр культуры и искусств) в Каире — клуб Zig Zag. Несколько больший чем Макан — вмещает пару сотен человек. Выступает молодой певец, трубач, писатель (на классическом арабском) — Abdullah Miniawy. За электронным оборудованием — Ahmed Saleh. Abdullah Miniawy бывший рэп исполнитель. Какое-то время назад полностью сменил жанр. Его лирика и исполнения основаны на суфийской традиции. Сложные метафизические, аллегорические тексты насыщены символами. Смысловые структуры переплетаются с вязью его голоса. Звук электроники создаёт особое пространство, погружающее слушателя в глубины его психики, в его внутреннюю алхимическую лабораторию.
Во время выступления Абдулла редко открывает глаза. Сам он — глубоко внутри себя, в пространстве, куда приглашает войти слушателей. Но в отличии скажем от буддизма, внутренние переживания не замыкаются сами на себя. Ислам, суфизм — путь действия, внутренняя трансформация нужна для того, чтобы трансформировать внешнее. Суфийская лирика заряжена энергией действия — сломать морок, будь то морок тирана правителя, будь то морок нашей темной материи. И в отличии от европейского рока энергия, алхимические реакции должны произойти внутри, и озариться смыслом, пониманием. И только тогда, осмысленные внутренними переживаниями, трансформациями, явиться снаружи, явиться действием.
Абдулла находит вдохновение в учении Мансура аль-Халладжа, но сам он не рассматривает своё искусство принадлежавшее линажу, традиции Sheikh Yassin El Tohamy — пожалуй самому известному в Египте муншиду — исполнителю суфийских вокальных ритуалов. Наиболее близок искусству Абдуллы — Aly Talibab, который используя техники смещения тона голоса и повторяющиеся звуковые структуры, — создаёт трансцендентное пространство выступления. Тексты Абдуллы вязью арабских орнаментов уводят всё глубже и глубже, туда, где аллегория, символы предстают в своём изначальном смысле — вне какой-либо формы. Вне смысла банальности, пошлости, пассивности — всем чем живёт современное человечество. Поражённое вирусом. Слова, лирика Абдуллы проникает, минуя пораженные вирусом «клетки» мозг.
Так же, как и Ум Самех, лечащая церемониями зар, Абдулла Миниауи уводит туда, где становится ясным о необходимости Сопротивления. По крайней мере осознанию необходимости.
"Кант говорил что провоцирует страну на содержание армии
Это армия, которая движется с противоположного направления.
Мой ответ: прекратите доить наши ресурсы.
Прекратите беспокоить корову
И все частные институты и народ тоже…
Аллах, спаси нас, и даруй нам невиновность".
Музыка — это форма лечения и побуждения на сопротивление, бой. Музыка — это форма поэзии. В традиционной музыке Египта до недавнего времени имела место в основном музыка для лечения, изгнания джиннов. Настало время новой традиции, но на самом деле новое здесь — аспекты формы, звука. Основа остаётся сугубо традиционной — традиция разрывает морок современного мракобесия поп культуры. Открывает пути к переживанию, переживаниям за навязанными смыслами, за плоскостями отсутствия смысла, состоянием парализующего действия.
Перевод песни во втором комментарии с одноименного альбома: «Во время акта падения с 8 этажа»
Во время акта падения с 8 этажа
Все стоят позади тебя
Руками стараются достать тебя,
Чтобы сказать: «ты имеешь ценность»
Но ты не находишь среди них никакой ценности.
Звенящий звук от коренных зубов и ложки
Заставляет тебя забыть высоту.
Я уверен, всё будет с тобой ОК.
И я застряну между двумя этажами.
Во время акта падения с 8 этажа.
Все стоят позади тебя
Руками стараются достать тебя,
Чтобы сказать: «ты имеешь ценность»
Но ты не находишь среди них никакой ценности.
Звенящий звук падения с 7 этажа.
Как только ты простишь свои уши
Твои прыгалки превратятся в веревку повешенного,
Ордер на твой арест.
И так скажи мне,
Что ты хочешь держать:
Цветок, кусок бетона, или легко провода,
Руку твоей жены, или соседа,
Или дверцу птичьей клетки,
Окна, или стены
Или скольжение,
Ситуации полные скольжения.
Во время акта падения с 6 этажа,
Пара блоков от Макана (Египетский центр культуры и искусств) в Каире — клуб Zig Zag. Несколько больший чем Макан — вмещает пару сотен человек. Выступает молодой певец, трубач, писатель (на классическом арабском) — Abdullah Miniawy. За электронным оборудованием — Ahmed Saleh. Abdullah Miniawy бывший рэп исполнитель. Какое-то время назад полностью сменил жанр. Его лирика и исполнения основаны на суфийской традиции. Сложные метафизические, аллегорические тексты насыщены символами. Смысловые структуры переплетаются с вязью его голоса. Звук электроники создаёт особое пространство, погружающее слушателя в глубины его психики, в его внутреннюю алхимическую лабораторию.
Во время выступления Абдулла редко открывает глаза. Сам он — глубоко внутри себя, в пространстве, куда приглашает войти слушателей. Но в отличии скажем от буддизма, внутренние переживания не замыкаются сами на себя. Ислам, суфизм — путь действия, внутренняя трансформация нужна для того, чтобы трансформировать внешнее. Суфийская лирика заряжена энергией действия — сломать морок, будь то морок тирана правителя, будь то морок нашей темной материи. И в отличии от европейского рока энергия, алхимические реакции должны произойти внутри, и озариться смыслом, пониманием. И только тогда, осмысленные внутренними переживаниями, трансформациями, явиться снаружи, явиться действием.
Абдулла находит вдохновение в учении Мансура аль-Халладжа, но сам он не рассматривает своё искусство принадлежавшее линажу, традиции Sheikh Yassin El Tohamy — пожалуй самому известному в Египте муншиду — исполнителю суфийских вокальных ритуалов. Наиболее близок искусству Абдуллы — Aly Talibab, который используя техники смещения тона голоса и повторяющиеся звуковые структуры, — создаёт трансцендентное пространство выступления. Тексты Абдуллы вязью арабских орнаментов уводят всё глубже и глубже, туда, где аллегория, символы предстают в своём изначальном смысле — вне какой-либо формы. Вне смысла банальности, пошлости, пассивности — всем чем живёт современное человечество. Поражённое вирусом. Слова, лирика Абдуллы проникает, минуя пораженные вирусом «клетки» мозг.
Так же, как и Ум Самех, лечащая церемониями зар, Абдулла Миниауи уводит туда, где становится ясным о необходимости Сопротивления. По крайней мере осознанию необходимости.
"Кант говорил что провоцирует страну на содержание армии
Это армия, которая движется с противоположного направления.
Мой ответ: прекратите доить наши ресурсы.
Прекратите беспокоить корову
И все частные институты и народ тоже…
Аллах, спаси нас, и даруй нам невиновность".
Музыка — это форма лечения и побуждения на сопротивление, бой. Музыка — это форма поэзии. В традиционной музыке Египта до недавнего времени имела место в основном музыка для лечения, изгнания джиннов. Настало время новой традиции, но на самом деле новое здесь — аспекты формы, звука. Основа остаётся сугубо традиционной — традиция разрывает морок современного мракобесия поп культуры. Открывает пути к переживанию, переживаниям за навязанными смыслами, за плоскостями отсутствия смысла, состоянием парализующего действия.
Перевод песни во втором комментарии с одноименного альбома: «Во время акта падения с 8 этажа»
Во время акта падения с 8 этажа
Все стоят позади тебя
Руками стараются достать тебя,
Чтобы сказать: «ты имеешь ценность»
Но ты не находишь среди них никакой ценности.
Звенящий звук от коренных зубов и ложки
Заставляет тебя забыть высоту.
Я уверен, всё будет с тобой ОК.
И я застряну между двумя этажами.
Во время акта падения с 8 этажа.
Все стоят позади тебя
Руками стараются достать тебя,
Чтобы сказать: «ты имеешь ценность»
Но ты не находишь среди них никакой ценности.
Звенящий звук падения с 7 этажа.
Как только ты простишь свои уши
Твои прыгалки превратятся в веревку повешенного,
Ордер на твой арест.
И так скажи мне,
Что ты хочешь держать:
Цветок, кусок бетона, или легко провода,
Руку твоей жены, или соседа,
Или дверцу птичьей клетки,
Окна, или стены
Или скольжение,
Ситуации полные скольжения.
Во время акта падения с 6 этажа,
Я вешу на воротнике
Я качаюсь в воздухе вместе со своим телом,
И я только что сломал металлическую руку,
На которой висел.
И все соседи смотрят на меня когда я так высоко.
Они все бросаются ко мне.
Потому что думают — я, вор.
Во время акта падения с 5 этажа.
Цены на билеты в театры так высоки.
И мы не готовы,
Пожалуйста, откройте ворота,
Куда стучатся люди.
Во время акта падения с 3 этажа.
Все имена так далеки теперь.
Земля близка.
И кто-то вспахивает твои брови
Чтобы насыпать на первый этаж.
На втором этаже –
Скорая помощь, страховка, журналисты, готовые взять интервью,
Репортёры. И люди с круглыми ртами.
Я скольжу на их брови.
Разини и хитрожопые.
Высоко ныряю с первого этажа.
Оказываюсь снова на 9 этаже.
Оказываюсь на 9 этаже.
Но ты не находишь никакой ценности в них.
Я падаю вверх.
Я падаю вверх.
Из песни «Студентам третьего мира»
Студентам третьего мира
Перед тем как они разобьют мое лицо
я хочу даровать вам это прочтение.
Все нации богаты благодаря вам,
так что будьте более уверенны
И передайте мое прочтение через океаны.
Прячьте его даже от Международной организации
по правам человека и достоинства.
И от любой другой безнадёжной международной организации.
Мы не останемся мальчиками
И мы не останемся молодыми навечно
Так что определите нас в вашей истории
Мы те люди, которые впереди,
Когда как другие убежали назад.
Как это абсурдно, когда опрессор поедает вашу смелость
и вы не знаете даже, что можете пойти в международный суд.
Композиция из последнего альбома Miniawy. "The Act of Falling from the 8th Floor" (Whities, 2019) (Акт падения с восьмого этажа)
https://youtu.be/youqSrwn-20
Я качаюсь в воздухе вместе со своим телом,
И я только что сломал металлическую руку,
На которой висел.
И все соседи смотрят на меня когда я так высоко.
Они все бросаются ко мне.
Потому что думают — я, вор.
Во время акта падения с 5 этажа.
Цены на билеты в театры так высоки.
И мы не готовы,
Пожалуйста, откройте ворота,
Куда стучатся люди.
Во время акта падения с 3 этажа.
Все имена так далеки теперь.
Земля близка.
И кто-то вспахивает твои брови
Чтобы насыпать на первый этаж.
На втором этаже –
Скорая помощь, страховка, журналисты, готовые взять интервью,
Репортёры. И люди с круглыми ртами.
Я скольжу на их брови.
Разини и хитрожопые.
Высоко ныряю с первого этажа.
Оказываюсь снова на 9 этаже.
Оказываюсь на 9 этаже.
Но ты не находишь никакой ценности в них.
Я падаю вверх.
Я падаю вверх.
Из песни «Студентам третьего мира»
Студентам третьего мира
Перед тем как они разобьют мое лицо
я хочу даровать вам это прочтение.
Все нации богаты благодаря вам,
так что будьте более уверенны
И передайте мое прочтение через океаны.
Прячьте его даже от Международной организации
по правам человека и достоинства.
И от любой другой безнадёжной международной организации.
Мы не останемся мальчиками
И мы не останемся молодыми навечно
Так что определите нас в вашей истории
Мы те люди, которые впереди,
Когда как другие убежали назад.
Как это абсурдно, когда опрессор поедает вашу смелость
и вы не знаете даже, что можете пойти в международный суд.
Композиция из последнего альбома Miniawy. "The Act of Falling from the 8th Floor" (Whities, 2019) (Акт падения с восьмого этажа)
https://youtu.be/youqSrwn-20
Мне нравится руськая истошность. Руський авось. Неистовство. Руськая Святость. Мне нравится что нет середины. Нет рационализма. Переплетаются в причудливом танце только две линии - смиренная молитва и дебош. Переплетаются, переплетаются, а потом и сходятся. Ибо и молитва и пьяный дебош - стремления к смерти, безумию, и они, у руського - истошны. Печаль в радости, и радость в печали. Страдание до умопомрачения.
Руськие - гностики. Для гностика материальный мир - активное зло. Сила, которая взяла в плен дух. Миром сим правит "Князь мира сего" - его вотчина - темнота. Запад же, Серединна земля Князя. Алтарь. Трон. Посему руськие и неистовствуют понимая, что Запад - это и есть манифестация зла. И разрывают они истошно ткань материального морока. Их буйство – это попытки освободить дух, прорваться со связкой гранат за пазухой туда, где нет ничего кроме сияния, кроме чистаго духа. Руськие на генетическом уровне знают, что материя – эта некая сущность, что приманивает заклинаниями к себе божественный дух, колдовством заставляет человека забыть свою истинную природу. Уверовать в зло.
Пренебрежение к условиям жизни, непривязанность к месту – достаточно эдакого полустанка, временного быьтя, постоянно напоминающего надписи на кладбищенских плитах: "Ты в гостях, а я дома". Даже дворянские усадьбы 19 века строились из дерева. Повседневная одежда народа руського – опорки, лапти, засаленные лохмотья, ватники, кирзовые сапоги. Заработанные деньги, относились в кабак. Грязь на улицах, повсеместные открытые свалки, хлябь на дорогах.
Апокрифы, ходившие по Руси, как скажем "Сказание о Тивериадском море", "Свиток божественных книг" - провозглашали что творением мира занимались как Бог так и Диавол. Бог создавал - полезное человеку, Диавол - погибельное. Бог создавал духовное, диавол – материальное.
Неприятие мира материального актуализировалось в архетипах русской ментальности. Монашество, схима, отшельничество - институт мироотвержения. Претерпевшие – страдальцы. Ну и пожалуй вершиной в иерархии неприятия, сопротивления материи - мифология дороги. Скитание, побег из Системы, калики перехожие, бродяги, юродивые - люди божие. Дорога - манифестация именно временного пребывания в мире, путь "домой". И что пожалуй самое важное – путь, главный элемент волшебной сказки. Вне временного измерения: "долго ли, коротко ли...".
Путь - это место героя. Любой, сознательно вышедший на дорогу, отправившись в путь, автоматически становится Героем. Он закрывает для себя обычные пространства и время, и попадает во время и пространство магические – вне этого материального мира.
Хату подпалил, обрез достал, пустил юшку, алую, да на снег, а кровь теплая, растапливает, рвётся к сырой матери землице. И просыпаются змеи апосля спячки, выманенные запахом свежей кровушки. Дороги – это змеи. Реки – змеи. Боятся их колдуны материи, и застилают в асфальт и бетон. Но знает Русь о таинстве сим. Посему дороги – и хлябь и грязь. И восстанут однажды змеи, и расползутся жалить колдунов, возомнивших, что победа за ними.
Знал об этом Достоевский. И явил в Братьях Карамазовых – Закат Европы. Идеал Карамазовых, со слов Гессе: "древний, азиатский оккультный идеал...Начитает пожирать дух Европы. А в этом я и вижу закат Европы. А в нём – возвращение к праматери, возвращение в Азию, к источникам всего, к фаустовским "матерям", и, разумеется, как всякая смерть на земле, этот закат поведет к новому рождению".
Руськие - гностики. Для гностика материальный мир - активное зло. Сила, которая взяла в плен дух. Миром сим правит "Князь мира сего" - его вотчина - темнота. Запад же, Серединна земля Князя. Алтарь. Трон. Посему руськие и неистовствуют понимая, что Запад - это и есть манифестация зла. И разрывают они истошно ткань материального морока. Их буйство – это попытки освободить дух, прорваться со связкой гранат за пазухой туда, где нет ничего кроме сияния, кроме чистаго духа. Руськие на генетическом уровне знают, что материя – эта некая сущность, что приманивает заклинаниями к себе божественный дух, колдовством заставляет человека забыть свою истинную природу. Уверовать в зло.
Пренебрежение к условиям жизни, непривязанность к месту – достаточно эдакого полустанка, временного быьтя, постоянно напоминающего надписи на кладбищенских плитах: "Ты в гостях, а я дома". Даже дворянские усадьбы 19 века строились из дерева. Повседневная одежда народа руського – опорки, лапти, засаленные лохмотья, ватники, кирзовые сапоги. Заработанные деньги, относились в кабак. Грязь на улицах, повсеместные открытые свалки, хлябь на дорогах.
Апокрифы, ходившие по Руси, как скажем "Сказание о Тивериадском море", "Свиток божественных книг" - провозглашали что творением мира занимались как Бог так и Диавол. Бог создавал - полезное человеку, Диавол - погибельное. Бог создавал духовное, диавол – материальное.
Неприятие мира материального актуализировалось в архетипах русской ментальности. Монашество, схима, отшельничество - институт мироотвержения. Претерпевшие – страдальцы. Ну и пожалуй вершиной в иерархии неприятия, сопротивления материи - мифология дороги. Скитание, побег из Системы, калики перехожие, бродяги, юродивые - люди божие. Дорога - манифестация именно временного пребывания в мире, путь "домой". И что пожалуй самое важное – путь, главный элемент волшебной сказки. Вне временного измерения: "долго ли, коротко ли...".
Путь - это место героя. Любой, сознательно вышедший на дорогу, отправившись в путь, автоматически становится Героем. Он закрывает для себя обычные пространства и время, и попадает во время и пространство магические – вне этого материального мира.
Хату подпалил, обрез достал, пустил юшку, алую, да на снег, а кровь теплая, растапливает, рвётся к сырой матери землице. И просыпаются змеи апосля спячки, выманенные запахом свежей кровушки. Дороги – это змеи. Реки – змеи. Боятся их колдуны материи, и застилают в асфальт и бетон. Но знает Русь о таинстве сим. Посему дороги – и хлябь и грязь. И восстанут однажды змеи, и расползутся жалить колдунов, возомнивших, что победа за ними.
Знал об этом Достоевский. И явил в Братьях Карамазовых – Закат Европы. Идеал Карамазовых, со слов Гессе: "древний, азиатский оккультный идеал...Начитает пожирать дух Европы. А в этом я и вижу закат Европы. А в нём – возвращение к праматери, возвращение в Азию, к источникам всего, к фаустовским "матерям", и, разумеется, как всякая смерть на земле, этот закат поведет к новому рождению".
#transmission53/7
Насилие, агреесия, взрыв, разрушение – фундамент искусства, путь к настоящему творчеству. Здесь и сейчас! Да! Здесь и сейчас, идет война. Ее ток - в доступных и недоступных человеку пространствах. Война идет снаружи. И внутри твоей головы, твоего тела. Внутри доступного мира чувств. Внутри недоступной метафизики. Тотальная война. А это значит – в любой момент, в любом месте. Логика разбита как елочная игрушка. Твой мир - это совсем не то что ты думаешь. Твой мир - это крошечные зеркальца, рассыпавшейся по полу ёлочной игрушки. И каждый такой осколок - симулякр.
Все прежние законы войны отменены. Время убыстряется, пространство сужается. Стратегия “быстрого развертывания” – в прошлом. Разницы для них нет - человек, больница или завод по производству снарядов. Отныне они – объект искусства, объект “проекции силы”. Одноразовые пакеты and body bags. Рекламный имидж и позиционирование товара. Протесты потеряли смысл. Они – часть рекламной кампании, они – позиционирование товара. Театр военных действий – везде. Все стали актерами, военными, зрителями, убитыми, работниками сцены, заложниками и режиссерами.
Что же остается тебе? Когда выход из-под контроля практически невозможен. Прикладывать уши к земле, небесам и тайному сердцу. Детонировать искусством, разрушать. Атаковать, всячески саботировать Театр. Терять и атаковать страх. Придавать Смысл. Искать скрытые, им недоступные коды и частоты. Если ты останешься таким же как есть - ты "объект искусства", вектор применения силы. Ты погибгнешь. Следующая трансмиссия – за пределами Театра. 11-1/00
Насилие, агреесия, взрыв, разрушение – фундамент искусства, путь к настоящему творчеству. Здесь и сейчас! Да! Здесь и сейчас, идет война. Ее ток - в доступных и недоступных человеку пространствах. Война идет снаружи. И внутри твоей головы, твоего тела. Внутри доступного мира чувств. Внутри недоступной метафизики. Тотальная война. А это значит – в любой момент, в любом месте. Логика разбита как елочная игрушка. Твой мир - это совсем не то что ты думаешь. Твой мир - это крошечные зеркальца, рассыпавшейся по полу ёлочной игрушки. И каждый такой осколок - симулякр.
Все прежние законы войны отменены. Время убыстряется, пространство сужается. Стратегия “быстрого развертывания” – в прошлом. Разницы для них нет - человек, больница или завод по производству снарядов. Отныне они – объект искусства, объект “проекции силы”. Одноразовые пакеты and body bags. Рекламный имидж и позиционирование товара. Протесты потеряли смысл. Они – часть рекламной кампании, они – позиционирование товара. Театр военных действий – везде. Все стали актерами, военными, зрителями, убитыми, работниками сцены, заложниками и режиссерами.
Что же остается тебе? Когда выход из-под контроля практически невозможен. Прикладывать уши к земле, небесам и тайному сердцу. Детонировать искусством, разрушать. Атаковать, всячески саботировать Театр. Терять и атаковать страх. Придавать Смысл. Искать скрытые, им недоступные коды и частоты. Если ты останешься таким же как есть - ты "объект искусства", вектор применения силы. Ты погибгнешь. Следующая трансмиссия – за пределами Театра. 11-1/00
Одиночество
"Нет среди живых существ такого,
на котором не оставила свой след Бесконечность;
Нет среди самых ничтожных и отвратительных существ такого,
на который бы не падал луч Света,
Посланного свыше, то нежного, то сурового."
Виктор Гюго. Легенда веков
Будем откровенны. Человек — существо бегущее. От ужаса к Ужасу. От отвращения и тошноты, к Тошноте и Отвращению. Человек — существо теряющее. Он теряет время, здоровье, близких, жизнь. Все потери — настоящие. Реальные. Все приобретения — иллюзорные, фантазийные. Человек является через боль и уходит через нее же самую. Человек — объект нехватки. Ему не хватает самого себя. Он в поисках самого себя. Но заглянув в самого себя, он испытает ни что иное, как отвращение. Даже нарциссизм — это закамуфлированная ненависть к себе, страх к себе, Ужас экзистенции. Парадигмой цивилизации заложена программа греха и падения. Изначальная. По умолчанию.
Человек — продукт отброса. Вытеснения. Продукт отказа. Разбитая елочная игрушка. На которую еще и наступили. Личность дробится, мельчайшие осколки, искаженные, трансформированные неровными поверхностями. Дабы закамуфлировать весь этот ужас множества Я, является Маска. Орфей, нырнувший в Зону. Орфей, возбуждающий сладость посредством статических вибраций. Всепроникающих вибраций. Но и там Луна нашла один из осколков. Сбросив наряды сладости. Обнажив множество лютой вражды.
Вместо того, чтобы признать поражение, человек постоянно задается вопросом: “Где я?” Человек — существо заблудившееся. Путешественник между одной станции боли, потери, Ужаса, Тошноты, и другой, точно такой же как и прежняя. Только в пути он испытывает некое иллюзорное чувство покоя. Разделяя пространства, языки. Он боится встать, и признать — все его бегство происходит в лабиринте. В лабиринте снов, улиц, разговоров, взглядов, страданий. В лабиринтах отврващений, тошноты, ужаса.
Каждый человек одинок. При чем экзистенциально одинок. Онтологически. Для каждого существует свой лабиринт. Вокруг тебя нет никого. Все, что ты видишь,– люди, экраны, машины — всего лишь видения на стенах лабиринта. Есть только ты, бесконечно одинокий, бредущий по лабиринту — пустынной улице. Остановишься, и тебя настигнет Ужас.
"Нет среди живых существ такого,
на котором не оставила свой след Бесконечность;
Нет среди самых ничтожных и отвратительных существ такого,
на который бы не падал луч Света,
Посланного свыше, то нежного, то сурового."
Виктор Гюго. Легенда веков
Будем откровенны. Человек — существо бегущее. От ужаса к Ужасу. От отвращения и тошноты, к Тошноте и Отвращению. Человек — существо теряющее. Он теряет время, здоровье, близких, жизнь. Все потери — настоящие. Реальные. Все приобретения — иллюзорные, фантазийные. Человек является через боль и уходит через нее же самую. Человек — объект нехватки. Ему не хватает самого себя. Он в поисках самого себя. Но заглянув в самого себя, он испытает ни что иное, как отвращение. Даже нарциссизм — это закамуфлированная ненависть к себе, страх к себе, Ужас экзистенции. Парадигмой цивилизации заложена программа греха и падения. Изначальная. По умолчанию.
Человек — продукт отброса. Вытеснения. Продукт отказа. Разбитая елочная игрушка. На которую еще и наступили. Личность дробится, мельчайшие осколки, искаженные, трансформированные неровными поверхностями. Дабы закамуфлировать весь этот ужас множества Я, является Маска. Орфей, нырнувший в Зону. Орфей, возбуждающий сладость посредством статических вибраций. Всепроникающих вибраций. Но и там Луна нашла один из осколков. Сбросив наряды сладости. Обнажив множество лютой вражды.
Вместо того, чтобы признать поражение, человек постоянно задается вопросом: “Где я?” Человек — существо заблудившееся. Путешественник между одной станции боли, потери, Ужаса, Тошноты, и другой, точно такой же как и прежняя. Только в пути он испытывает некое иллюзорное чувство покоя. Разделяя пространства, языки. Он боится встать, и признать — все его бегство происходит в лабиринте. В лабиринте снов, улиц, разговоров, взглядов, страданий. В лабиринтах отврващений, тошноты, ужаса.
Каждый человек одинок. При чем экзистенциально одинок. Онтологически. Для каждого существует свой лабиринт. Вокруг тебя нет никого. Все, что ты видишь,– люди, экраны, машины — всего лишь видения на стенах лабиринта. Есть только ты, бесконечно одинокий, бредущий по лабиринту — пустынной улице. Остановишься, и тебя настигнет Ужас.