Только для продвинутых пользователей реальности! Адептам СМИ, плата за чтение – разум.
Адам Кертис, в своем фильме - исследовании о силе и власти ужаса и страха в современной политике говорил, что если раньше политики в своих предвыборных программах обещали манны небесные, то сейчас они обещают спасти вас от ужаса, терроризма. Когда на Западе манна была достигнута, и потекли кисельные реки, то "вектор" к управлению масс перешел от живота к страху.
Вторым же важнейшим фактором управления является деконструкция культуры. Культуры, которая имела до недавнего времени вектора восходящие, противоположные низменным, животным качествам. И конечно же главным препятствием на пути деконструкторов стоят традиционные религии. С христианством практически покончено. Образ креста, Иисуса, церкви, Бога, подверглись тотальной десакрализации и унижению. На очереди стал ислам.
Тут как раз случай, когда одним выстрелом пытаются убивть два зайца. И наведение страха и наступление на сакральные ценности. Попытка их уничтожения, переформатирование ислама, вычленение из него пассионарной силы.
Происходящее безусловно имеет свой "поэзис", свою "духовную" основу - философию постмодернизма. И созданную новую религию - гиперрелигию (термин придумал Жан Бодрийяр), где гиперреальность – пространство, где реальное невозможно отличить от нереального.
Рассмотрим механизмы и основы гиперрелигии.
Один из жанров традиционалистской литературы Индии - пураны. Тексты Линга-пурана и Вишну-пурана приблизительно 4-5 века. В них есть такие пассажи:
“Самые низшие инстинкты будут править людьми кали-юги. Они будут отдавать предпочтение ложным идеям. Жадность будет мучить их. Священные книги перестанут уважать. Люди утратят мораль..... героев станут уничтожать. Шудры станут вести себя как брахманы, а жрецы как рабочие…” (Линга-пурана)
В Вишну-пурана: “....Люди будут стараться лишь приобрести больше денег, самые богатые и будут обладать полнотой власти...Единственной связью между полами будет удовольствие, единственное средство достичь успеха - конкуренция, ложь. Люди будут стараться лишь приобрести больше денег, самые богатые и будут обладать полнотой власти. Жизнь будет униформизированной, во всем будет царить смешение и неразборчивость.”
Есть такое понятие в философии как этика. Этические ценности - храбрость, самообладание, справедливость, мудрость, смирение, скромность, искренность и правдивость. И у человечества были всегда примеры, модели, герои, на которые старались походить, чьи яркие качества ценностей стремились воплотить в своей жизни.
Это пророки, святые, праведники, воины. Современная новая религия именно что выворачивает всё наизнанку посредством высмеивания. И установлением новых, своих ценностей. Новая религия создает своих героев, свои примеры для подражания, своих идолов. Идолы современности как раз обладают атрибутами, описанными в пуранах: жадность, аморальность, ложь, нелегитимное богатство.
При чём, чем человек-идол, новый, перевернутый герой жаднее, лживее, аморальнее, богаче, тем он более авторитетней – получает право создавать свои реальности, дискурсы. И адепты, паства начинают ему верить безоговорочно и буквально поклоняться. Адепты желают стать похожими на своего идола. И перенимают в себя его атрибуты – яды.
Яды же начинают уничтожать этику, логику, ценности, знание. Не заменять их, а именно выжигать. Человек фактически превращается в зомби. Он лишается возможности понимать и постигать внутренние духовные пространства, пред ним темная материя лишенная эйдоса, эроса. Мир воспринимаемый, заменяется "симулякром" – образом, без глубинных смыслов – "знак знаков" и "копия копий".
Новые идолы, их дискурсы, деконструируют потенцию человека к восприятию духа. А сама материя, без духовного, в восприятии человека - ужасна. Ужас и тошнота, о которых писал Сартр.
Основа веры гиперрелигии покоится на следующих постулатах постмодернистской философии:
1 Объективной правды не существует. (каждый имеет право на своё личное мнение, оно приобретает статус сакрального)
Адам Кертис, в своем фильме - исследовании о силе и власти ужаса и страха в современной политике говорил, что если раньше политики в своих предвыборных программах обещали манны небесные, то сейчас они обещают спасти вас от ужаса, терроризма. Когда на Западе манна была достигнута, и потекли кисельные реки, то "вектор" к управлению масс перешел от живота к страху.
Вторым же важнейшим фактором управления является деконструкция культуры. Культуры, которая имела до недавнего времени вектора восходящие, противоположные низменным, животным качествам. И конечно же главным препятствием на пути деконструкторов стоят традиционные религии. С христианством практически покончено. Образ креста, Иисуса, церкви, Бога, подверглись тотальной десакрализации и унижению. На очереди стал ислам.
Тут как раз случай, когда одним выстрелом пытаются убивть два зайца. И наведение страха и наступление на сакральные ценности. Попытка их уничтожения, переформатирование ислама, вычленение из него пассионарной силы.
Происходящее безусловно имеет свой "поэзис", свою "духовную" основу - философию постмодернизма. И созданную новую религию - гиперрелигию (термин придумал Жан Бодрийяр), где гиперреальность – пространство, где реальное невозможно отличить от нереального.
Рассмотрим механизмы и основы гиперрелигии.
Один из жанров традиционалистской литературы Индии - пураны. Тексты Линга-пурана и Вишну-пурана приблизительно 4-5 века. В них есть такие пассажи:
“Самые низшие инстинкты будут править людьми кали-юги. Они будут отдавать предпочтение ложным идеям. Жадность будет мучить их. Священные книги перестанут уважать. Люди утратят мораль..... героев станут уничтожать. Шудры станут вести себя как брахманы, а жрецы как рабочие…” (Линга-пурана)
В Вишну-пурана: “....Люди будут стараться лишь приобрести больше денег, самые богатые и будут обладать полнотой власти...Единственной связью между полами будет удовольствие, единственное средство достичь успеха - конкуренция, ложь. Люди будут стараться лишь приобрести больше денег, самые богатые и будут обладать полнотой власти. Жизнь будет униформизированной, во всем будет царить смешение и неразборчивость.”
Есть такое понятие в философии как этика. Этические ценности - храбрость, самообладание, справедливость, мудрость, смирение, скромность, искренность и правдивость. И у человечества были всегда примеры, модели, герои, на которые старались походить, чьи яркие качества ценностей стремились воплотить в своей жизни.
Это пророки, святые, праведники, воины. Современная новая религия именно что выворачивает всё наизнанку посредством высмеивания. И установлением новых, своих ценностей. Новая религия создает своих героев, свои примеры для подражания, своих идолов. Идолы современности как раз обладают атрибутами, описанными в пуранах: жадность, аморальность, ложь, нелегитимное богатство.
При чём, чем человек-идол, новый, перевернутый герой жаднее, лживее, аморальнее, богаче, тем он более авторитетней – получает право создавать свои реальности, дискурсы. И адепты, паства начинают ему верить безоговорочно и буквально поклоняться. Адепты желают стать похожими на своего идола. И перенимают в себя его атрибуты – яды.
Яды же начинают уничтожать этику, логику, ценности, знание. Не заменять их, а именно выжигать. Человек фактически превращается в зомби. Он лишается возможности понимать и постигать внутренние духовные пространства, пред ним темная материя лишенная эйдоса, эроса. Мир воспринимаемый, заменяется "симулякром" – образом, без глубинных смыслов – "знак знаков" и "копия копий".
Новые идолы, их дискурсы, деконструируют потенцию человека к восприятию духа. А сама материя, без духовного, в восприятии человека - ужасна. Ужас и тошнота, о которых писал Сартр.
Основа веры гиперрелигии покоится на следующих постулатах постмодернистской философии:
1 Объективной правды не существует. (каждый имеет право на своё личное мнение, оно приобретает статус сакрального)
2 Реальность, как таковая не воспринимается, а конструируется. Детали конструкторов: исторические, наследственные паттерны восприятия, общественные, языковые, индивидуальные.
3 Любые попытки создать всеобъемлющее понимание реальности выходящее за пределы исторического нарратива, языка, общества - по своей природе деспотичны.
4 Попытки деспотического захвата информационного и ментального пространства должны быть немедленно подвергнуты деконструкции. Причина - воспевание фрагментации, множества смысловых векторов и лабиринтов, дабы дать права новым идолам захватывать пространство смысла и конструировать новые.
Если в традиционном мире язычество и идолы имели связь с космосом, с его тонкими, “эйдосными” аспектами, то современное язычество уникально. Поклонение материи происходит посредством атрибутов новейшей религии и её симулякра бога - ложь, деньги, антиэстетика, жадность, глупость, сконструированный страх. Предыдущая религия, где в качестве бога выступало государство, а СМИ являлось пророком выполнило свою транзитную роль. Отключив человечество от остатков космологических ритуалов.
Сартр, в романе “Тошнота” именно предопределил новейшую религию - гиперрелигию, увидев материю, отключенную от внутренней формы, порождающую у человека ужас экзистенции, абсурдность и хаос жизни.
“Потрясённый герой внезапно осознаёт, что чистое бытие – это не абстракция мышления, а нечто вроде клейкой пасты, заполонившей собой всё пространство, только что наполненное светом и красками и вдруг представшее в совсем ином виде…»
Таким образом, чтобы унять тошноту и завуалировать ужас, людям посылаются идолы - поп певцы, спортсмены, телеведущие, политики, богатеи, проповедующие антиценности, антиэстетику, трансформирующие человека и ведущие его к заключительной форме гиперрелигии.
Одновременно ужас конструируется, и на сцену выводят объект самой деконструкции – ислам. Схема простая –постулирование ценностей новой религии, фиксирование атаки на них, с элементами ужаса, страха, нарушением устоявшегося порядка. Посредством таких схем вызывается ненависть к традиционализму, неприятие его ценностей.
Безусловно, сам по себе ислам, его юридическая основа ни в коей мере не разрешает действия, которые освещают мировые СМИ – убийства гражданских лиц. Исламская юриспруденция весьма изощренная система законов. Прощение в исламе – один из важнейших факторов так скажем духовного делания.
«Если вам причинят зло, то вы можете ответить тем же (подобным), однако если вы проявите терпение (простите обидчика, мудро избежите конфликта), то это – лучшее для тех, кто терпелив» («Ан-Нахль», Пчела, 126).
*Гиперрелигия - от концепта Жана Бодрийяра, называющего современность - гиперреальностью - реальностью, не имеющего ничего общего с объективной реальностью, и покоящуюся на "китах" - симулякрах.
3 Любые попытки создать всеобъемлющее понимание реальности выходящее за пределы исторического нарратива, языка, общества - по своей природе деспотичны.
4 Попытки деспотического захвата информационного и ментального пространства должны быть немедленно подвергнуты деконструкции. Причина - воспевание фрагментации, множества смысловых векторов и лабиринтов, дабы дать права новым идолам захватывать пространство смысла и конструировать новые.
Если в традиционном мире язычество и идолы имели связь с космосом, с его тонкими, “эйдосными” аспектами, то современное язычество уникально. Поклонение материи происходит посредством атрибутов новейшей религии и её симулякра бога - ложь, деньги, антиэстетика, жадность, глупость, сконструированный страх. Предыдущая религия, где в качестве бога выступало государство, а СМИ являлось пророком выполнило свою транзитную роль. Отключив человечество от остатков космологических ритуалов.
Сартр, в романе “Тошнота” именно предопределил новейшую религию - гиперрелигию, увидев материю, отключенную от внутренней формы, порождающую у человека ужас экзистенции, абсурдность и хаос жизни.
“Потрясённый герой внезапно осознаёт, что чистое бытие – это не абстракция мышления, а нечто вроде клейкой пасты, заполонившей собой всё пространство, только что наполненное светом и красками и вдруг представшее в совсем ином виде…»
Таким образом, чтобы унять тошноту и завуалировать ужас, людям посылаются идолы - поп певцы, спортсмены, телеведущие, политики, богатеи, проповедующие антиценности, антиэстетику, трансформирующие человека и ведущие его к заключительной форме гиперрелигии.
Одновременно ужас конструируется, и на сцену выводят объект самой деконструкции – ислам. Схема простая –постулирование ценностей новой религии, фиксирование атаки на них, с элементами ужаса, страха, нарушением устоявшегося порядка. Посредством таких схем вызывается ненависть к традиционализму, неприятие его ценностей.
Безусловно, сам по себе ислам, его юридическая основа ни в коей мере не разрешает действия, которые освещают мировые СМИ – убийства гражданских лиц. Исламская юриспруденция весьма изощренная система законов. Прощение в исламе – один из важнейших факторов так скажем духовного делания.
«Если вам причинят зло, то вы можете ответить тем же (подобным), однако если вы проявите терпение (простите обидчика, мудро избежите конфликта), то это – лучшее для тех, кто терпелив» («Ан-Нахль», Пчела, 126).
*Гиперрелигия - от концепта Жана Бодрийяра, называющего современность - гиперреальностью - реальностью, не имеющего ничего общего с объективной реальностью, и покоящуюся на "китах" - симулякрах.
Увидел сегодня пост о том, мол, а что будет с ценами на недвижимость в Москве, если Путин умрёр? И прям волна такая, ну как так можно, о президенте? И прямо вдохновение пошло из Китежа подводного, и сразу строки написались:
Он целовал и рыб и тигра и гусей,
Со стерхами в полете курлыкАл
И под водою амфору нашел,
В тайге с шаманами плясал.
Наш Путин-президент –космический герой!
Он аватар, небесный свет и колокола бой!
Рожденный чтобы Родину спасти!
И в Китеж град с победую войти!
Страна погрузится в хаос
И под откос и под откос
Ведь только Путин яровой
Скипетр держит над страной!
Не даст россиюшке пропасть,
Американцам власть не дать,
И скрепы, луковки церквей
Слогают Путину трохей!
Владимир, славься на века!
Ведь ты и Родина - семья.
Отчизны скрепы закрепим
Всех ворогов так победим!
Он целовал и рыб и тигра и гусей,
Со стерхами в полете курлыкАл
И под водою амфору нашел,
В тайге с шаманами плясал.
Наш Путин-президент –космический герой!
Он аватар, небесный свет и колокола бой!
Рожденный чтобы Родину спасти!
И в Китеж град с победую войти!
Страна погрузится в хаос
И под откос и под откос
Ведь только Путин яровой
Скипетр держит над страной!
Не даст россиюшке пропасть,
Американцам власть не дать,
И скрепы, луковки церквей
Слогают Путину трохей!
Владимир, славься на века!
Ведь ты и Родина - семья.
Отчизны скрепы закрепим
Всех ворогов так победим!
Слушать на полной громкости!
https://youtu.be/O3cTRdXd548
https://youtu.be/O3cTRdXd548
YouTube
Тимур Муцураев - ИЕРУСАЛИМ
#transmission 23-23-23
Насилие по своей сути нейтрально. Оно заряжается намерением. И может быть как и красивым, эстетичным, так и отвратительным, безобразным.
Насилие приобретает красоту, становится эстетичным, если обусловливается сопротивлением, праведной войной, восстанием против несправедливости, тирании, мерзости.
Насилие безобразно, когда используется собаками тирана, когда оно легитимизируется властью.
Но главный критерий красоты в данном случае – когда насилие совершается воином. Тогда уже смываются все остальные аспекты. В мифологическом пространстве нравственность и противоположное ей, определяется ролью персонажа драмы.
Мифологическая драма имморальна.
Сегодня полицейский спасает от убийцы, ставя себя под пули. А завтра – он разгоняет, избивает безоружный народ. Сегодня обыватель ходит в ненавистный офис, мечтает о машине, а завтра он герой, на баррикадах, исполняет высочайшее предназначение мужчины – праведный бой.
Красота, эстетика насилия определяются намерением, твоей личной осознанностью.
Восстание – красиво, эстетично и эротично. Восстание вписывается в Книгу истории, входит в пространство мифа. Восстание разрывает колесо сансары – контролируемого жрецами круговорота. В самом человеке, в его дихотомии темноты (глины) и огня (света) уже заложен потенциал, вектор разрыва.
"Каждый раз, когда человек восстаёт, он чувствует себя проживающим важный опыт".
Жоэль Гейро: "Традиция и восстание"
"Революция — реакция — предательство — основание еще более сильного и даже репрессивного Государства — поворот колеса, история повторяется вновь и вновь и достигает своей высшей формы: отпечаток кованой подошвы на лице человечества. .......Выпадая из этой цепи, восстание предполагает возможность движения за пределы гегельянской спирали такого «прогресса», который всего лишь замаскированный порочный круг. Surgo — вставать, поднимать. Insurgo — вставать, подниматься. Это самостоятельная операция. Это прощание с жалкой пародией на кармический круг, с революционной тщетой."
Хаким Бей, Временная автономная зона (ВАЗ)
Видео - эстетика насилия
https://vimeo.com/149266922
Насилие по своей сути нейтрально. Оно заряжается намерением. И может быть как и красивым, эстетичным, так и отвратительным, безобразным.
Насилие приобретает красоту, становится эстетичным, если обусловливается сопротивлением, праведной войной, восстанием против несправедливости, тирании, мерзости.
Насилие безобразно, когда используется собаками тирана, когда оно легитимизируется властью.
Но главный критерий красоты в данном случае – когда насилие совершается воином. Тогда уже смываются все остальные аспекты. В мифологическом пространстве нравственность и противоположное ей, определяется ролью персонажа драмы.
Мифологическая драма имморальна.
Сегодня полицейский спасает от убийцы, ставя себя под пули. А завтра – он разгоняет, избивает безоружный народ. Сегодня обыватель ходит в ненавистный офис, мечтает о машине, а завтра он герой, на баррикадах, исполняет высочайшее предназначение мужчины – праведный бой.
Красота, эстетика насилия определяются намерением, твоей личной осознанностью.
Восстание – красиво, эстетично и эротично. Восстание вписывается в Книгу истории, входит в пространство мифа. Восстание разрывает колесо сансары – контролируемого жрецами круговорота. В самом человеке, в его дихотомии темноты (глины) и огня (света) уже заложен потенциал, вектор разрыва.
"Каждый раз, когда человек восстаёт, он чувствует себя проживающим важный опыт".
Жоэль Гейро: "Традиция и восстание"
"Революция — реакция — предательство — основание еще более сильного и даже репрессивного Государства — поворот колеса, история повторяется вновь и вновь и достигает своей высшей формы: отпечаток кованой подошвы на лице человечества. .......Выпадая из этой цепи, восстание предполагает возможность движения за пределы гегельянской спирали такого «прогресса», который всего лишь замаскированный порочный круг. Surgo — вставать, поднимать. Insurgo — вставать, подниматься. Это самостоятельная операция. Это прощание с жалкой пародией на кармический круг, с революционной тщетой."
Хаким Бей, Временная автономная зона (ВАЗ)
Видео - эстетика насилия
https://vimeo.com/149266922
Vimeo
Jay Z & Kanye West, No Church In The Wild
This is "Jay Z & Kanye West, No Church In The Wild" by ROMAIN-GAVRAS on Vimeo, the home for high quality videos and the people who love them.
Традиционная музыка и сопротивление
Пара блоков от Макана (Египетский центр культуры и искусств) в Каире — клуб Zig Zag. Несколько больший чем Макан — вмещает пару сотен человек. Выступает молодой певец, трубач, писатель (на классическом арабском) — Abdullah Miniawy. За электронным оборудованием — Ahmed Saleh. Abdullah Miniawy бывший рэп исполнитель. Какое-то время назад полностью сменил жанр. Его лирика и исполнения основаны на суфийской традиции. Сложные метафизические, аллегорические тексты насыщены символами. Смысловые структуры переплетаются с вязью его голоса. Звук электроники создаёт особое пространство, погружающее слушателя в глубины его психики, в его внутреннюю алхимическую лабораторию.
Во время выступления Абдулла редко открывает глаза. Сам он — глубоко внутри себя, в пространстве, куда приглашает войти слушателей. Но в отличии скажем от буддизма, внутренние переживания не замыкаются сами на себя. Ислам, суфизм — путь действия, внутренняя трансформация нужна для того, чтобы трансформировать внешнее. Суфийская лирика заряжена энергией действия — сломать морок, будь то морок тирана правителя, будь то морок нашей темной материи. И в отличии от европейского рока энергия, алхимические реакции должны произойти внутри, и озариться смыслом, пониманием. И только тогда, осмысленные внутренними переживаниями, трансформациями, явиться снаружи, явиться действием.
Абдулла находит вдохновение в учении Мансура аль-Халладжа, но сам он не рассматривает своё искусство принадлежавшее линажу, традиции Sheikh Yassin El Tohamy — пожалуй самому известному в Египте муншиду — исполнителю суфийских вокальных ритуалов. Наиболее близок искусству Абдуллы — Aly Talibab, который используя техники смещения тона голоса и повторяющиеся звуковые структуры, — создаёт трансцендентное пространство выступления. Тексты Абдуллы вязью арабских орнаментов уводят всё глубже и глубже, туда, где аллегория, символы предстают в своём изначальном смысле — вне какой-либо формы. Вне смысла банальности, пошлости, пассивности — всем чем живёт современное человечество. Поражённое вирусом. Слова, лирика Абдуллы проникает, минуя пораженные вирусом «клетки» мозг.
Так же, как и Ум Самех, лечащая церемониями зар, Абдулла Миниауи уводит туда, где становится ясным о необходимости Сопротивления. По крайней мере осознанию необходимости.
"Кант говорил что провоцирует страну на содержание армии
Это армия, которая движется с противоположного направления.
Мой ответ: прекратите доить наши ресурсы.
Прекратите беспокоить корову
И все частные институты и народ тоже…
Аллах, спаси нас, и даруй нам невиновность".
Музыка — это форма лечения и побуждения на сопротивление, бой. Музыка — это форма поэзии. В традиционной музыке Египта до недавнего времени имела место в основном музыка для лечения, изгнания джиннов. Настало время новой традиции, но на самом деле новое здесь — аспекты формы, звука. Основа остаётся сугубо традиционной — традиция разрывает морок современного мракобесия поп культуры. Открывает пути к переживанию, переживаниям за навязанными смыслами, за плоскостями отсутствия смысла, состоянием парализующего действия.
Перевод песни во втором комментарии с одноименного альбома: «Во время акта падения с 8 этажа»
Во время акта падения с 8 этажа
Все стоят позади тебя
Руками стараются достать тебя,
Чтобы сказать: «ты имеешь ценность»
Но ты не находишь среди них никакой ценности.
Звенящий звук от коренных зубов и ложки
Заставляет тебя забыть высоту.
Я уверен, всё будет с тобой ОК.
И я застряну между двумя этажами.
Во время акта падения с 8 этажа.
Все стоят позади тебя
Руками стараются достать тебя,
Чтобы сказать: «ты имеешь ценность»
Но ты не находишь среди них никакой ценности.
Звенящий звук падения с 7 этажа.
Как только ты простишь свои уши
Твои прыгалки превратятся в веревку повешенного,
Ордер на твой арест.
И так скажи мне,
Что ты хочешь держать:
Цветок, кусок бетона, или легко провода,
Руку твоей жены, или соседа,
Или дверцу птичьей клетки,
Окна, или стены
Или скольжение,
Ситуации полные скольжения.
Во время акта падения с 6 этажа,
Пара блоков от Макана (Египетский центр культуры и искусств) в Каире — клуб Zig Zag. Несколько больший чем Макан — вмещает пару сотен человек. Выступает молодой певец, трубач, писатель (на классическом арабском) — Abdullah Miniawy. За электронным оборудованием — Ahmed Saleh. Abdullah Miniawy бывший рэп исполнитель. Какое-то время назад полностью сменил жанр. Его лирика и исполнения основаны на суфийской традиции. Сложные метафизические, аллегорические тексты насыщены символами. Смысловые структуры переплетаются с вязью его голоса. Звук электроники создаёт особое пространство, погружающее слушателя в глубины его психики, в его внутреннюю алхимическую лабораторию.
Во время выступления Абдулла редко открывает глаза. Сам он — глубоко внутри себя, в пространстве, куда приглашает войти слушателей. Но в отличии скажем от буддизма, внутренние переживания не замыкаются сами на себя. Ислам, суфизм — путь действия, внутренняя трансформация нужна для того, чтобы трансформировать внешнее. Суфийская лирика заряжена энергией действия — сломать морок, будь то морок тирана правителя, будь то морок нашей темной материи. И в отличии от европейского рока энергия, алхимические реакции должны произойти внутри, и озариться смыслом, пониманием. И только тогда, осмысленные внутренними переживаниями, трансформациями, явиться снаружи, явиться действием.
Абдулла находит вдохновение в учении Мансура аль-Халладжа, но сам он не рассматривает своё искусство принадлежавшее линажу, традиции Sheikh Yassin El Tohamy — пожалуй самому известному в Египте муншиду — исполнителю суфийских вокальных ритуалов. Наиболее близок искусству Абдуллы — Aly Talibab, который используя техники смещения тона голоса и повторяющиеся звуковые структуры, — создаёт трансцендентное пространство выступления. Тексты Абдуллы вязью арабских орнаментов уводят всё глубже и глубже, туда, где аллегория, символы предстают в своём изначальном смысле — вне какой-либо формы. Вне смысла банальности, пошлости, пассивности — всем чем живёт современное человечество. Поражённое вирусом. Слова, лирика Абдуллы проникает, минуя пораженные вирусом «клетки» мозг.
Так же, как и Ум Самех, лечащая церемониями зар, Абдулла Миниауи уводит туда, где становится ясным о необходимости Сопротивления. По крайней мере осознанию необходимости.
"Кант говорил что провоцирует страну на содержание армии
Это армия, которая движется с противоположного направления.
Мой ответ: прекратите доить наши ресурсы.
Прекратите беспокоить корову
И все частные институты и народ тоже…
Аллах, спаси нас, и даруй нам невиновность".
Музыка — это форма лечения и побуждения на сопротивление, бой. Музыка — это форма поэзии. В традиционной музыке Египта до недавнего времени имела место в основном музыка для лечения, изгнания джиннов. Настало время новой традиции, но на самом деле новое здесь — аспекты формы, звука. Основа остаётся сугубо традиционной — традиция разрывает морок современного мракобесия поп культуры. Открывает пути к переживанию, переживаниям за навязанными смыслами, за плоскостями отсутствия смысла, состоянием парализующего действия.
Перевод песни во втором комментарии с одноименного альбома: «Во время акта падения с 8 этажа»
Во время акта падения с 8 этажа
Все стоят позади тебя
Руками стараются достать тебя,
Чтобы сказать: «ты имеешь ценность»
Но ты не находишь среди них никакой ценности.
Звенящий звук от коренных зубов и ложки
Заставляет тебя забыть высоту.
Я уверен, всё будет с тобой ОК.
И я застряну между двумя этажами.
Во время акта падения с 8 этажа.
Все стоят позади тебя
Руками стараются достать тебя,
Чтобы сказать: «ты имеешь ценность»
Но ты не находишь среди них никакой ценности.
Звенящий звук падения с 7 этажа.
Как только ты простишь свои уши
Твои прыгалки превратятся в веревку повешенного,
Ордер на твой арест.
И так скажи мне,
Что ты хочешь держать:
Цветок, кусок бетона, или легко провода,
Руку твоей жены, или соседа,
Или дверцу птичьей клетки,
Окна, или стены
Или скольжение,
Ситуации полные скольжения.
Во время акта падения с 6 этажа,
Я вешу на воротнике
Я качаюсь в воздухе вместе со своим телом,
И я только что сломал металлическую руку,
На которой висел.
И все соседи смотрят на меня когда я так высоко.
Они все бросаются ко мне.
Потому что думают — я, вор.
Во время акта падения с 5 этажа.
Цены на билеты в театры так высоки.
И мы не готовы,
Пожалуйста, откройте ворота,
Куда стучатся люди.
Во время акта падения с 3 этажа.
Все имена так далеки теперь.
Земля близка.
И кто-то вспахивает твои брови
Чтобы насыпать на первый этаж.
На втором этаже –
Скорая помощь, страховка, журналисты, готовые взять интервью,
Репортёры. И люди с круглыми ртами.
Я скольжу на их брови.
Разини и хитрожопые.
Высоко ныряю с первого этажа.
Оказываюсь снова на 9 этаже.
Оказываюсь на 9 этаже.
Но ты не находишь никакой ценности в них.
Я падаю вверх.
Я падаю вверх.
Из песни «Студентам третьего мира»
Студентам третьего мира
Перед тем как они разобьют мое лицо
я хочу даровать вам это прочтение.
Все нации богаты благодаря вам,
так что будьте более уверенны
И передайте мое прочтение через океаны.
Прячьте его даже от Международной организации
по правам человека и достоинства.
И от любой другой безнадёжной международной организации.
Мы не останемся мальчиками
И мы не останемся молодыми навечно
Так что определите нас в вашей истории
Мы те люди, которые впереди,
Когда как другие убежали назад.
Как это абсурдно, когда опрессор поедает вашу смелость
и вы не знаете даже, что можете пойти в международный суд.
Композиция из последнего альбома Miniawy. "The Act of Falling from the 8th Floor" (Whities, 2019) (Акт падения с восьмого этажа)
https://youtu.be/youqSrwn-20
Я качаюсь в воздухе вместе со своим телом,
И я только что сломал металлическую руку,
На которой висел.
И все соседи смотрят на меня когда я так высоко.
Они все бросаются ко мне.
Потому что думают — я, вор.
Во время акта падения с 5 этажа.
Цены на билеты в театры так высоки.
И мы не готовы,
Пожалуйста, откройте ворота,
Куда стучатся люди.
Во время акта падения с 3 этажа.
Все имена так далеки теперь.
Земля близка.
И кто-то вспахивает твои брови
Чтобы насыпать на первый этаж.
На втором этаже –
Скорая помощь, страховка, журналисты, готовые взять интервью,
Репортёры. И люди с круглыми ртами.
Я скольжу на их брови.
Разини и хитрожопые.
Высоко ныряю с первого этажа.
Оказываюсь снова на 9 этаже.
Оказываюсь на 9 этаже.
Но ты не находишь никакой ценности в них.
Я падаю вверх.
Я падаю вверх.
Из песни «Студентам третьего мира»
Студентам третьего мира
Перед тем как они разобьют мое лицо
я хочу даровать вам это прочтение.
Все нации богаты благодаря вам,
так что будьте более уверенны
И передайте мое прочтение через океаны.
Прячьте его даже от Международной организации
по правам человека и достоинства.
И от любой другой безнадёжной международной организации.
Мы не останемся мальчиками
И мы не останемся молодыми навечно
Так что определите нас в вашей истории
Мы те люди, которые впереди,
Когда как другие убежали назад.
Как это абсурдно, когда опрессор поедает вашу смелость
и вы не знаете даже, что можете пойти в международный суд.
Композиция из последнего альбома Miniawy. "The Act of Falling from the 8th Floor" (Whities, 2019) (Акт падения с восьмого этажа)
https://youtu.be/youqSrwn-20
Мне нравится руськая истошность. Руський авось. Неистовство. Руськая Святость. Мне нравится что нет середины. Нет рационализма. Переплетаются в причудливом танце только две линии - смиренная молитва и дебош. Переплетаются, переплетаются, а потом и сходятся. Ибо и молитва и пьяный дебош - стремления к смерти, безумию, и они, у руського - истошны. Печаль в радости, и радость в печали. Страдание до умопомрачения.
Руськие - гностики. Для гностика материальный мир - активное зло. Сила, которая взяла в плен дух. Миром сим правит "Князь мира сего" - его вотчина - темнота. Запад же, Серединна земля Князя. Алтарь. Трон. Посему руськие и неистовствуют понимая, что Запад - это и есть манифестация зла. И разрывают они истошно ткань материального морока. Их буйство – это попытки освободить дух, прорваться со связкой гранат за пазухой туда, где нет ничего кроме сияния, кроме чистаго духа. Руськие на генетическом уровне знают, что материя – эта некая сущность, что приманивает заклинаниями к себе божественный дух, колдовством заставляет человека забыть свою истинную природу. Уверовать в зло.
Пренебрежение к условиям жизни, непривязанность к месту – достаточно эдакого полустанка, временного быьтя, постоянно напоминающего надписи на кладбищенских плитах: "Ты в гостях, а я дома". Даже дворянские усадьбы 19 века строились из дерева. Повседневная одежда народа руського – опорки, лапти, засаленные лохмотья, ватники, кирзовые сапоги. Заработанные деньги, относились в кабак. Грязь на улицах, повсеместные открытые свалки, хлябь на дорогах.
Апокрифы, ходившие по Руси, как скажем "Сказание о Тивериадском море", "Свиток божественных книг" - провозглашали что творением мира занимались как Бог так и Диавол. Бог создавал - полезное человеку, Диавол - погибельное. Бог создавал духовное, диавол – материальное.
Неприятие мира материального актуализировалось в архетипах русской ментальности. Монашество, схима, отшельничество - институт мироотвержения. Претерпевшие – страдальцы. Ну и пожалуй вершиной в иерархии неприятия, сопротивления материи - мифология дороги. Скитание, побег из Системы, калики перехожие, бродяги, юродивые - люди божие. Дорога - манифестация именно временного пребывания в мире, путь "домой". И что пожалуй самое важное – путь, главный элемент волшебной сказки. Вне временного измерения: "долго ли, коротко ли...".
Путь - это место героя. Любой, сознательно вышедший на дорогу, отправившись в путь, автоматически становится Героем. Он закрывает для себя обычные пространства и время, и попадает во время и пространство магические – вне этого материального мира.
Хату подпалил, обрез достал, пустил юшку, алую, да на снег, а кровь теплая, растапливает, рвётся к сырой матери землице. И просыпаются змеи апосля спячки, выманенные запахом свежей кровушки. Дороги – это змеи. Реки – змеи. Боятся их колдуны материи, и застилают в асфальт и бетон. Но знает Русь о таинстве сим. Посему дороги – и хлябь и грязь. И восстанут однажды змеи, и расползутся жалить колдунов, возомнивших, что победа за ними.
Знал об этом Достоевский. И явил в Братьях Карамазовых – Закат Европы. Идеал Карамазовых, со слов Гессе: "древний, азиатский оккультный идеал...Начитает пожирать дух Европы. А в этом я и вижу закат Европы. А в нём – возвращение к праматери, возвращение в Азию, к источникам всего, к фаустовским "матерям", и, разумеется, как всякая смерть на земле, этот закат поведет к новому рождению".
Руськие - гностики. Для гностика материальный мир - активное зло. Сила, которая взяла в плен дух. Миром сим правит "Князь мира сего" - его вотчина - темнота. Запад же, Серединна земля Князя. Алтарь. Трон. Посему руськие и неистовствуют понимая, что Запад - это и есть манифестация зла. И разрывают они истошно ткань материального морока. Их буйство – это попытки освободить дух, прорваться со связкой гранат за пазухой туда, где нет ничего кроме сияния, кроме чистаго духа. Руськие на генетическом уровне знают, что материя – эта некая сущность, что приманивает заклинаниями к себе божественный дух, колдовством заставляет человека забыть свою истинную природу. Уверовать в зло.
Пренебрежение к условиям жизни, непривязанность к месту – достаточно эдакого полустанка, временного быьтя, постоянно напоминающего надписи на кладбищенских плитах: "Ты в гостях, а я дома". Даже дворянские усадьбы 19 века строились из дерева. Повседневная одежда народа руського – опорки, лапти, засаленные лохмотья, ватники, кирзовые сапоги. Заработанные деньги, относились в кабак. Грязь на улицах, повсеместные открытые свалки, хлябь на дорогах.
Апокрифы, ходившие по Руси, как скажем "Сказание о Тивериадском море", "Свиток божественных книг" - провозглашали что творением мира занимались как Бог так и Диавол. Бог создавал - полезное человеку, Диавол - погибельное. Бог создавал духовное, диавол – материальное.
Неприятие мира материального актуализировалось в архетипах русской ментальности. Монашество, схима, отшельничество - институт мироотвержения. Претерпевшие – страдальцы. Ну и пожалуй вершиной в иерархии неприятия, сопротивления материи - мифология дороги. Скитание, побег из Системы, калики перехожие, бродяги, юродивые - люди божие. Дорога - манифестация именно временного пребывания в мире, путь "домой". И что пожалуй самое важное – путь, главный элемент волшебной сказки. Вне временного измерения: "долго ли, коротко ли...".
Путь - это место героя. Любой, сознательно вышедший на дорогу, отправившись в путь, автоматически становится Героем. Он закрывает для себя обычные пространства и время, и попадает во время и пространство магические – вне этого материального мира.
Хату подпалил, обрез достал, пустил юшку, алую, да на снег, а кровь теплая, растапливает, рвётся к сырой матери землице. И просыпаются змеи апосля спячки, выманенные запахом свежей кровушки. Дороги – это змеи. Реки – змеи. Боятся их колдуны материи, и застилают в асфальт и бетон. Но знает Русь о таинстве сим. Посему дороги – и хлябь и грязь. И восстанут однажды змеи, и расползутся жалить колдунов, возомнивших, что победа за ними.
Знал об этом Достоевский. И явил в Братьях Карамазовых – Закат Европы. Идеал Карамазовых, со слов Гессе: "древний, азиатский оккультный идеал...Начитает пожирать дух Европы. А в этом я и вижу закат Европы. А в нём – возвращение к праматери, возвращение в Азию, к источникам всего, к фаустовским "матерям", и, разумеется, как всякая смерть на земле, этот закат поведет к новому рождению".
#transmission53/7
Насилие, агреесия, взрыв, разрушение – фундамент искусства, путь к настоящему творчеству. Здесь и сейчас! Да! Здесь и сейчас, идет война. Ее ток - в доступных и недоступных человеку пространствах. Война идет снаружи. И внутри твоей головы, твоего тела. Внутри доступного мира чувств. Внутри недоступной метафизики. Тотальная война. А это значит – в любой момент, в любом месте. Логика разбита как елочная игрушка. Твой мир - это совсем не то что ты думаешь. Твой мир - это крошечные зеркальца, рассыпавшейся по полу ёлочной игрушки. И каждый такой осколок - симулякр.
Все прежние законы войны отменены. Время убыстряется, пространство сужается. Стратегия “быстрого развертывания” – в прошлом. Разницы для них нет - человек, больница или завод по производству снарядов. Отныне они – объект искусства, объект “проекции силы”. Одноразовые пакеты and body bags. Рекламный имидж и позиционирование товара. Протесты потеряли смысл. Они – часть рекламной кампании, они – позиционирование товара. Театр военных действий – везде. Все стали актерами, военными, зрителями, убитыми, работниками сцены, заложниками и режиссерами.
Что же остается тебе? Когда выход из-под контроля практически невозможен. Прикладывать уши к земле, небесам и тайному сердцу. Детонировать искусством, разрушать. Атаковать, всячески саботировать Театр. Терять и атаковать страх. Придавать Смысл. Искать скрытые, им недоступные коды и частоты. Если ты останешься таким же как есть - ты "объект искусства", вектор применения силы. Ты погибгнешь. Следующая трансмиссия – за пределами Театра. 11-1/00
Насилие, агреесия, взрыв, разрушение – фундамент искусства, путь к настоящему творчеству. Здесь и сейчас! Да! Здесь и сейчас, идет война. Ее ток - в доступных и недоступных человеку пространствах. Война идет снаружи. И внутри твоей головы, твоего тела. Внутри доступного мира чувств. Внутри недоступной метафизики. Тотальная война. А это значит – в любой момент, в любом месте. Логика разбита как елочная игрушка. Твой мир - это совсем не то что ты думаешь. Твой мир - это крошечные зеркальца, рассыпавшейся по полу ёлочной игрушки. И каждый такой осколок - симулякр.
Все прежние законы войны отменены. Время убыстряется, пространство сужается. Стратегия “быстрого развертывания” – в прошлом. Разницы для них нет - человек, больница или завод по производству снарядов. Отныне они – объект искусства, объект “проекции силы”. Одноразовые пакеты and body bags. Рекламный имидж и позиционирование товара. Протесты потеряли смысл. Они – часть рекламной кампании, они – позиционирование товара. Театр военных действий – везде. Все стали актерами, военными, зрителями, убитыми, работниками сцены, заложниками и режиссерами.
Что же остается тебе? Когда выход из-под контроля практически невозможен. Прикладывать уши к земле, небесам и тайному сердцу. Детонировать искусством, разрушать. Атаковать, всячески саботировать Театр. Терять и атаковать страх. Придавать Смысл. Искать скрытые, им недоступные коды и частоты. Если ты останешься таким же как есть - ты "объект искусства", вектор применения силы. Ты погибгнешь. Следующая трансмиссия – за пределами Театра. 11-1/00
Одиночество
"Нет среди живых существ такого,
на котором не оставила свой след Бесконечность;
Нет среди самых ничтожных и отвратительных существ такого,
на который бы не падал луч Света,
Посланного свыше, то нежного, то сурового."
Виктор Гюго. Легенда веков
Будем откровенны. Человек — существо бегущее. От ужаса к Ужасу. От отвращения и тошноты, к Тошноте и Отвращению. Человек — существо теряющее. Он теряет время, здоровье, близких, жизнь. Все потери — настоящие. Реальные. Все приобретения — иллюзорные, фантазийные. Человек является через боль и уходит через нее же самую. Человек — объект нехватки. Ему не хватает самого себя. Он в поисках самого себя. Но заглянув в самого себя, он испытает ни что иное, как отвращение. Даже нарциссизм — это закамуфлированная ненависть к себе, страх к себе, Ужас экзистенции. Парадигмой цивилизации заложена программа греха и падения. Изначальная. По умолчанию.
Человек — продукт отброса. Вытеснения. Продукт отказа. Разбитая елочная игрушка. На которую еще и наступили. Личность дробится, мельчайшие осколки, искаженные, трансформированные неровными поверхностями. Дабы закамуфлировать весь этот ужас множества Я, является Маска. Орфей, нырнувший в Зону. Орфей, возбуждающий сладость посредством статических вибраций. Всепроникающих вибраций. Но и там Луна нашла один из осколков. Сбросив наряды сладости. Обнажив множество лютой вражды.
Вместо того, чтобы признать поражение, человек постоянно задается вопросом: “Где я?” Человек — существо заблудившееся. Путешественник между одной станции боли, потери, Ужаса, Тошноты, и другой, точно такой же как и прежняя. Только в пути он испытывает некое иллюзорное чувство покоя. Разделяя пространства, языки. Он боится встать, и признать — все его бегство происходит в лабиринте. В лабиринте снов, улиц, разговоров, взглядов, страданий. В лабиринтах отврващений, тошноты, ужаса.
Каждый человек одинок. При чем экзистенциально одинок. Онтологически. Для каждого существует свой лабиринт. Вокруг тебя нет никого. Все, что ты видишь,– люди, экраны, машины — всего лишь видения на стенах лабиринта. Есть только ты, бесконечно одинокий, бредущий по лабиринту — пустынной улице. Остановишься, и тебя настигнет Ужас.
"Нет среди живых существ такого,
на котором не оставила свой след Бесконечность;
Нет среди самых ничтожных и отвратительных существ такого,
на который бы не падал луч Света,
Посланного свыше, то нежного, то сурового."
Виктор Гюго. Легенда веков
Будем откровенны. Человек — существо бегущее. От ужаса к Ужасу. От отвращения и тошноты, к Тошноте и Отвращению. Человек — существо теряющее. Он теряет время, здоровье, близких, жизнь. Все потери — настоящие. Реальные. Все приобретения — иллюзорные, фантазийные. Человек является через боль и уходит через нее же самую. Человек — объект нехватки. Ему не хватает самого себя. Он в поисках самого себя. Но заглянув в самого себя, он испытает ни что иное, как отвращение. Даже нарциссизм — это закамуфлированная ненависть к себе, страх к себе, Ужас экзистенции. Парадигмой цивилизации заложена программа греха и падения. Изначальная. По умолчанию.
Человек — продукт отброса. Вытеснения. Продукт отказа. Разбитая елочная игрушка. На которую еще и наступили. Личность дробится, мельчайшие осколки, искаженные, трансформированные неровными поверхностями. Дабы закамуфлировать весь этот ужас множества Я, является Маска. Орфей, нырнувший в Зону. Орфей, возбуждающий сладость посредством статических вибраций. Всепроникающих вибраций. Но и там Луна нашла один из осколков. Сбросив наряды сладости. Обнажив множество лютой вражды.
Вместо того, чтобы признать поражение, человек постоянно задается вопросом: “Где я?” Человек — существо заблудившееся. Путешественник между одной станции боли, потери, Ужаса, Тошноты, и другой, точно такой же как и прежняя. Только в пути он испытывает некое иллюзорное чувство покоя. Разделяя пространства, языки. Он боится встать, и признать — все его бегство происходит в лабиринте. В лабиринте снов, улиц, разговоров, взглядов, страданий. В лабиринтах отврващений, тошноты, ужаса.
Каждый человек одинок. При чем экзистенциально одинок. Онтологически. Для каждого существует свой лабиринт. Вокруг тебя нет никого. Все, что ты видишь,– люди, экраны, машины — всего лишь видения на стенах лабиринта. Есть только ты, бесконечно одинокий, бредущий по лабиринту — пустынной улице. Остановишься, и тебя настигнет Ужас.