Владимир Иванович Щербаков любит говорить о стабильности и преемственности в «Автоторе». Но его собственные слова рисуют совсем другую картину.

В давних интервью он откровенно рассказывал о положении дел в семье и в компании. Приведу ключевой фрагмент:

«Если власть создаст какие-либо проблемы, прибегут, конечно, ко мне. [Сын] Сергей вырос на Западе и считает, что все несправедливые действия власти можно оспорить в суде, но у нас так не работает. Если он начнёт принимать решения с такими знаниями российской действительности и бизнес-среды, то угробит компанию. Пусть лучше решения принимает управляющий».

Эта цитата объясняет всё. Сын Щербакова с четырнадцати лет живёт в Швейцарии, получил другое гражданство, воспитан в иной системе координат, далёкой от российской реальности. Он сам для отца — человек, который при попытке управлять бизнесом способен «угробить компанию».

Это не просто характеристика. Это признание отсутствия преемника.

А теперь посмотрим на тех самых «управляющих», на которых, по словам Щербакова, «лучше положиться».

Горбунов — 81 год. Кривченко — 80 лет. Это и есть менеджерская команда, на которой держится компания. Словом «холдинг» прикрывают мутную схему из не менее чем 85 юридических лиц, подчинённых трём иностранным офшорам.

Результат очевиден. Ошибочные продуктовые решения. Ставки на откровенно неудачные модели. Рухнувшие продажи. Ноль проданных грузовиков с электродвигателями — факт, который сам Кривченко недавно признал. Целевую аудиторию «евнухов» с запасом хода около 100 км, временем зарядки до 8 часов и проблемами эксплуатации уже при температуре ниже −6…−8 °C представить довольно сложно. Она максимально узкая и не способна вывезти компанию.

Владимиру Ивановичу — 76 лет. Он болен диабетом. В любой момент он может утратить физическую возможность руководить. Это неизбежный риск, который почему-то никто не хочет замечать. И в этот момент «Автотор» просто встанет. У компании нет преемника. Нет молодого управленческого ядра. Нет стратегии, не завязанной на одного человека.

Так рухнет и вся «программа импортозамещения», которой так любят прикрываться. Продолжать дело будет некому. Миллиарды бюджетных средств — возвраты пошлин, субсидии, льготные кредиты, преференции ОЭЗ — превратятся в ничто. Деньги государства фактически станут подарком швейцарскому наследнику, чьи интересы давно лежат за пределами России.

Теперь о рисках для региона.

«Автотор» и режим свободной таможенной зоны давно не тянут экономику вперёд. Наоборот, они её тормозят.

— Свободная таможенная зона создаёт препятствия при вывозе продукции на территорию России, из-за чего страдают даже бытовые пересылки и отправка личных вещей.
— Десятилетиями «Автотор» подавлял развитие реального автопроизводства в РФ, оставаясь крупноузловой сборкой с прикручиванием колёс.
— Обещания о высокой локализации в реальности так и не были выполнены.
— Льготы, преференции и бюджетные средства не привели к появлению устойчивого производства.
— Вся модель держится на одном человеке, которому уже очень трудно тянуть эту ношу.

Когда региональные власти говорят, что делают ставку на «Автотор» как на «локомотив промышленности Калининградской области», это звучит как горькая ирония. Это не локомотив — это вагон, который вот-вот отцепится, утащив за собой и деньги, и планы, и репутацию власти. А вот отвечать за вложенные государством миллиарды кому-то обязательно придётся.

Губернатором объявлена эпическая битва. Зима «не сдаётся». Ведомства «держат оборону». Сам глава региона «тоже устал», но героически терпит — буквально сжав всё, что можно сжать.

Только на улицах никакого «продлённого режима повышенной готовности» не наблюдается. Снег лежит. Лёд лежит. Очереди в травмпунктах не уменьшаются. Ответственность — нет, не слышали.

Особенно трогательно читать про «повод для роста». Город больше месяца не может справиться с элементарной зимней уборкой — и это внезапно подаётся как ценное управленческое открытие. Не провал, не системная неспособность, а вдохновляющий опыт. Запишем, зафиксируем, сделаем выводы. Когда-нибудь. Возможно.

Отдельный жанр — благодарности. Рабочим спасибо, коммунальщикам спасибо, авариям спасибо за возможность показать лидерство. Ждём очередной раздачи грамот и благодарностей за вклад в развитие региона тем, кто довёл систему до ручки.

Вместо нормальной организации работы — героическая риторика. Вместо очищенных улиц — рассказы о стойкости. Вместо управления — демонстрация того, как тяжело быть губернатором, когда зима внезапно наступает зимой.

Вместе, конечно, справимся. Вопрос только — с чем именно.

В понедельник побывали на Балтптицепроме — именно в тех местах, которые ещё год назад были источником основных жалоб жителей.

Проблемы с экологией тогда были серьёзные. После скандального лета 2024 года и проверок на предприятии сменилась управляющая организация — теперь это АПХ «Залесье», и с прошлого года идёт масштабная модернизация. Нам было важно увидеть не отчёты, а реальное положение дел.

Мы прошли самые «грязные» и проблемные точки. Сказать, что всё идеально, — нельзя. Но изменения заметны: часть процессов приведена в порядок, источники запахов сокращены, работа по модернизации продолжается. Видно, что проблемы признают и пытаются решать, а не замалчивать.

Важно понимать: если бы не общественность, которая подняла шум ещё в 2024 году, и если бы не поддержка СМИ, Балтптицепром, вероятно, и дальше бы деградировал, отравляя воздух в радиусе нескольких километров, а также сбрасывая в воду неочищенные стоки. Именно давление извне стало точкой сдвига. Сейчас ситуация меняется, и хочется верить, что модернизация и улучшение процессов не остановятся на полпути. Отдельно хочется отметить открытость руководства предприятия и поблагодарить эколога Виктора Олейника за организацию этой встречи.

Подробности в материале по ссылке

В субботу Валерий Витальевич Шерин отметил круглую дату — сто дней на посту первого заместителя губернатора Калининградской области. Дала комментарий по этому поводу.

Надежды на то, что с приходом Валерия Шерина ситуация в регионе изменится к лучшему, к сожалению, не оправдались. Говорить о справедливости, внимании к правам и интересам людей не приходится — власть по-прежнему демонстрирует явное игнорирование реальных проблем и чаяний калининградцев.

Отсутствие нормального контакта с руководством региона уже привело к крупнейшему за последние годы митингу — люди вышли на улицу, потому что устали от наплевательского отношения чиновников и демонстративного пренебрежения их интересами. Если на ДД1 и дальше собираются сохранять позицию «не замечать» требования и настроения жителей, ясно, что эта акция не станет последней. Как только потеплеет, мы обязательно повторим и митинг, и наши требования.

Иногда требуется отдых от городских проблем. Тогда я беру пряжу и спицы, и вяжу что-то маленькое и тёплое. А потом вязаные герои начинают рассказывать свои сказки.

Так у меня получилась история о двух крысах, которые мечтали о своём городе и писали письмо министру, чтобы их городок обрёл статус Крысиной столицы мира.

Жизнь в сказке удивительно похожа на нашу: есть бюрократия, есть холодный ветер, но есть и надежда на лучшее. Полезно время от времени отвлечься, чтобы посмотреть на свои заботы с улыбкой.

В маленьком городке на побережье Балтики, где ветер умел свистеть так, будто окончил консерваторию, жили две крысы. Городок был аккуратный, с набережной, чайками, памятниками, экскурсиями и сувенирами в виде котов. Последнее обстоятельство особенно задевало наших героев.

Серый толстый крыс по имени Фёдор был уверен, что мир устроен несправедливо. Он был солиден, умён и носил фиолетовое худи с капюшоном, в которое кутался так основательно, словно готовился к арктической экспедиции. Рядом с ним жила белая крыска Марта — аккуратная, наблюдательная и немного ироничная. На ней всегда был милый свитер, связанный из ниток, добытых при весьма рискованной, но успешной вылазке в рукодельную лавку.

Зима в тот год была холодной. Балтийский ветер пробирал до самого хвоста, а снег ложился на мостовую так решительно, будто имел личные претензии к каждому прохожему. Крысы сидели в своём уютном убежище под старым складом и грелись чаем из одуванчиковых корней.

— Скажи мне, Марта, — вздохнул Фёдор, натягивая капюшон поглубже, — почему есть город кошек, а города крыс нет?

— Потому что кошки умеют красиво лежать на подоконниках и вызывать умиление, — спокойно ответила Марта. — Хотя, если подумать, мы умнее.

— И симпатичнее, — добавил Фёдор, не сомневаясь ни секунды.

— Это уж точно, — согласилась Марта.

Они долго обсуждали этот вопрос, составляли списки аргументов и даже сравнивали коэффициент полезного действия крыс и кошек, выводя сложные формулы кусочком угля на картонной коробке. В конце концов Фёдор торжественно сказал:

— Надо писать.

— Кому? — уточнила Марта, хотя уже догадывалась.

— В министерство культуры и туризма Калининградской области. Кто, если не они?

Так и сделали. Письмо получилось вежливым, но уверенным. В нём крысы предлагали назначить один из балтийских городков городом Крыс, построить официальный крысиный домик с тёплыми стенами и библиотекой, а также назначить крысо-шефа — ответственного, усатого и с опытом антикризисного управления.

Ответ пришёл неожиданно быстро. Марта читала его вслух, аккуратно придерживая лист лапками.

— «Уважаемые заявители…» — начала она. — «Сообщаем, что идея интересная, однако в настоящее время год Крысы по восточному календарю ещё не скоро…»

Фёдор нахмурился.

— «В связи с этим реализация проекта признана нецелесообразной и не предусмотренной действующим бюджетом», — продолжала Марта. — «Сообщаем также, что в 2032 году, когда наступит год Крысы, министерство готово вернуться к рассмотрению данного вопроса».

Наступила тишина. За стеной завывал ветер, а где-то наверху замяукала кошка.

— Значит, ждать, — философски сказал Фёдор.

— Ждать и готовиться, — кивнула Марта. — У нас есть время. Можно разработать логотип, концепцию и, конечно, кандидатуру крысо-шефа.

Фёдор улыбнулся и расправил худи на животе.

— В 2032 году они ещё пожалеют, что сомневались.

И крысы снова уселись пить чай, глядя, как над Балтикой сгущается зимний вечер, уверенные: у каждого города есть будущее. Даже если он пока без официального статуса крысиной столицы мира.

Ответ на резолюцию январского митинга — это плевок в лицо людям. Он демонстративно игнорирует сам смысл обращения. Документ подписан даже не губернатором, а министром градостроительной политики — и при этом сводится к вольному пересказу норм законов с главным посылом: «мы действуем по закону и учитывать мнение жителей не обязаны».

Вместо диалога, анализа проблем и попытки услышать жителей нам прямо говорят: общественные обсуждения носят рекомендательный характер, мнение людей — необязательное, решения уже приняты. Это не ответ на резолюцию, а очередная отписка.

Отдельная история — вырубка деревьев на Тихоокеанской. В документе признаётся факт уничтожения лишь 12 деревьев (и ещё двух вне участка), однако дальше вместо уголовного дела речь идёт о компенсационной стоимости и компенсационном озеленении. Иными словами, при установленном факте незаконной вырубки акцент делается не на неотвратимости наказания, а на «компенсации». Кому-то — реальный срок за куст сирени, а кого-то можно ограничиться формальным порицанием за вырубку десятков деревьев, причём лишь после того, как люди вышли на улицу с протестом — после полутора лет отписок и отказа чиновников признавать сам факт вырубки.

Возникает простой вопрос: теперь так можно всем? Совершил преступление — компенсировал деньгами и формально «исправился»? Тогда это уже не охрана зелёных насаждений, а легализация уничтожения природы за плату.

Люди выходили на митинг не за тем, чтобы им в очередной раз объяснили, что «всё по закону». Они требовали уважения, реального учёта мнения жителей и ответственности за уничтожение городской среды. Ответ, подписанный Кристиной Андреевной Подскребкиной, показал обратное: власть считает, что может не слушать — и даже не считает нужным это скрывать.

В Прощёное воскресенье, в последний день Масленицы, министр промышленности и торговли Антон Андреевич Алиханов порадовал публику фотографиями чудо-робота, выпекающего блины. Сначала — у себя в сторис, затем — уже в официальном канале министерства.

Сразу вызвало недоумение количество фотографий: их всего две. На первой робот-половник зачерпывает тесто из миски, на второй — выливает его на электрическую сковороду. Логично было бы ожидать финального кадра — с готовым блином. Но триптих не сложился.

Если присмотреться внимательнее, на фото можно заметить человека с деревянным приспособлением для размазывания теста по блиннице. Очевидно, именно он затем и переворачивал блины, и следил за прожаркой, и вообще осуществлял весь процесс выпечки — кроме самого простого действия: выливания теста.

Впрочем, и с этой единственной задачей робот справляется не блестяще. Тесто щедро разлито по столу, мимо сковороды. Но, видимо, именно этого нам не хватало для технологического суверенитета.

Назвать такую выпечку автоматической можно с большой натяжкой. Но когда хвастаться больше нечем, в ход идёт даже «косой» робот-половник. Главное — громко назвать это промышленным успехом и собрать сердечки под постом.

С нетерпением ждём от Алиханова следующего этапа технологического рывка.

В начале февраля я обратилась в Роспотребнадзор с требованием провести проверку соблюдения санитарно-эпидемиологических требований по адресу: Калининград, Правая набережная, 25.

Речь о территории, где годами работает база по обращению с отходами — без установленной санитарно-защитной зоны, в черте Центрального района города. В январе там произошёл пожар. Горели складированные отходы.

После пожара прокуратура официально сообщала: «Установлено, что 24 января 2026 года на территории организации, расположенной на улице Правая набережная в городе Калининграде, произошло возгорание складированных отходов производства и потребления — отходы упаковки, полиэтилена, древесины, бумаги».

Моё обращение касалось простых вопросов: кто контролировал этот объект, почему отсутствует СЗЗ, проводились ли замеры воздуха во время пожара и почему жители не были своевременно предупреждены о рисках для здоровья.

Роспотребнадзор вместо ответа перенаправил обращение в Министерство природных ресурсов и экологии Калининградской области, а также в МЧС.

Сегодня получен ответ Минприроды: проводится проверка природоохранной прокуратурой, специалисты ФГБУ «ЦЛАТИ по СЗФО» отобрали пробы отходов «с целью проведения анализа и определения класса опасности», о результатах сообщат дополнительно.

Отдельного внимания заслуживает информация об отборе проб отходов для определения класса опасности.

Упаковка. Полиэтилен. Древесина. Бумага. Бочки. То, что мы видим на фотографиях с места пожара. Второй месяц специалисты определяют класс опасности отходов, которые годами складируются и, как выяснилось, прекрасно горят в центре города.

Это не ответ по существу поставленных вопросов. Я задаю конкретные вопросы о безопасности и здоровье людей. В ответ — отбор проб упаковки и древесины. Серьёзно?!

Такой подход — это волокита: ответы по существу отсутствуют. Непринятие конкретных мер в отношении этой базы создаёт реальную угрозу для здоровья жителей района. Гарантий, что пожар не повторится, нет, а свалка с нелегальным мусором продолжает функционировать в черте города.

Сегодня у нас была маленькая история со счастливым концом.

Доча во время прогулки нашла в кустах за забором маленькую собачку — грязную, мокрую и дрожащую. Пришлось срочно устраивать спасательную операцию: отмывать, вытирать, согревать и параллельно искать хозяев.

Оказалось, эта храбрая девочка решила во время прогулки искупаться в ручье. План был смелый, но, похоже, не до конца продуманный. Хорошо, что она смогла выбраться на берег, и что её заметили.

К счастью, хозяева нашлись и маленькая путешественница вернулась домой.

Мы даже немного успели к ней привязаться, было жаль расставаться. Хотя наши питомцы, честно говоря, были совсем не в восторге от неожиданной гостьи.

Но главное — у этой истории хороший конец: отважная купальщица снова дома, в своей семье.