Если я и очаровательна, Гарриет, это ещё не причина выйти замуж, тут надобно счесть очаровательными других - по крайне мере, одного.

Жизнь - это первый и единственный опыт старения, и, следовательно, все, что я чувствую в связи с этим, я чувствую впервые. Если бы нечто подобное со мной уже было, я бы мог лучше и правильнее понять, что, собственно, происходит. Но, повторюсь, и я сам, и этот мир - для меня впервые.

Если я злюсь, я направляю эту злость против себя. Если я в чем-то раскаиваюсь, я использую эту возможность, чтобы стать лучше.

Думаю, что большинству людей моя персона несимпатична. Пожалуй, на многих - и вероятно, даже на очень многих - я произвожу сильное впечатление, но нравлюсь я очень мало кому. Да и кому понравится (или будет симпатичен) бескомпромиссный тип, который, как только у него появляются проблемы, прячется в шкаф?

Так уж устроена школа. Самая важная вещь, которую мы там узнаём, заключается в том, что всё самое важное мы узнаём не там.

Есть такой известный афоризм: "Истинный джентельмен никогда не говорит о женщинах, с которыми расстался, и о налогах, которые заплатил". Понятное дело, что это всё враньё. Да и афоризм этот я только что сам придумал. Виноват, простите.

Вот, скажем, вы бежите и думаете: "Тяжело-то как. Всё, больше не могу". То, что вам тяжело, - это факт, от него никуда не деться. А вот можете вы больше или не можете, решаете только вы сами. Это, понимаете ли, остаётся полностью на ваше усмотрение.

Страдания - мой личный выбор - позволили мне кое-что для себя самого уяснить. И хотя это знание вряд ли сгодится для широкого употребления, но, как бы то ни было, именно оно делает меня мною.

Душевная боль - вот та цена, которую мы платим за свою независимость.

Не дай ублюдкам себя доконать.