Приветствую.
Здесь будут стихи Дезёрта: прошлые, настоящие и будущие. Гарант качества отсутствует, гарант активной деятельности — тоже. Надеюсь, они вас наведут на какие-то мысли или просто будут весьма приятны.
Иногда тут будут так называемые #сп — стихопасты о том, что не стихи, не выступления, но связано с поэзией / поэтическим движем

Правила поведения также прилагаются

Кошелёк для пожертвований: 2200154537096538 (альфа-банк)

Ссылки на основные работы:
Песочные часы
Глава 1: https://t.me/versepathy/109
Глава 2: https://t.me/versepathy/110
Глава 3: https://t.me/versepathy/22
Глава 4: https://t.me/versepathy/26
Глава 5: https://t.me/versepathy/42
Сказка о смысле
Часть 1 — "Безутешная зима": https://t.me/versepathy/31
Часть 2 — "Бесцарствие Ничейное": https://t.me/versepathy/32

Странник

С окон смешались вальсы и марши,
Запустелая грудь разбивала сонеты.
Сукон стародавние раны видавшей,
На рубашку в пыли нападали рассветы

"Для какого я дела живу-почиваю?
Подавал своим предкам я клятву священную:
Мечтать о великом, да к цели, за нею!...
Так кого я в себе провожаю?"

Деревья без крон по старым аллеям
Дрожат, трепетая под шквалом Борея.
Остатки прохожих, к каминам лелея,
Спешат, замерзая, к усадьбам скорее

"Все жаждут чего-то и что-то велят,
Стремятся у жизни узнать своё дело.
Но компас той жизни, будь он триклят,
Сломаться удумал, и рвение исчезло.

Громче Юпитера битых ударов
Взывает к себе опечаленный путник,
Тяжче славнейших броней у гетайров
Молвит степей запечатанный узник.

"Скажите, о почвы, где место той жизни,
Провожал я которую в пепел и прах?
Скажите, о травы, кто жертва капризов,
Кто дал душу вздорную, вывел кто крах?"

Степные просторы сменились рекой,
Мирной, спокойной и полной надежд
Пёстрый тростник шевелился рукой,
Весёлый, задорный , не знавший аскезы

"Святые о воды, почему без желаний
Мой разум метался, живёт до сих пор?
Могучий тростник, почему со старанием
Мечт всё и нет, а конец мой таков?

Резкие и буреватые гор очертания,
Сыпкие тропы средь камня громад,
Прытью в компании друга-отчаянья
Странник всё ходит, ступав наугад

"Скажите, о горы, души паралич что мне расстроит?
Уж не обрыва ли скального круче-положе?
Скажи мне, о небо, чего я как тело достоин?
Уж не жилища ли царства Аида пониже?"

Оснеженных и опустелых вершин,
В одиночестве гордом висящих,
Единственный их посетивший страшит
Видом очей, током ревящих

"Одинок человек без его отражения
В отраде теплейшей труда выражения!"
С возгласом сим он простился со светилом
Не видным только за своим занятием рутинным

Дезерт

И да. Пока здесь будут публиковаться старые стихи в случайном порядке, приближённом к порядку написания. Будут выкладываться раз в 3 дня.

***

Спокойной ночи.
И помните:
Луна без хитрости хохочет,
И дня тревожные несчастья
Оставит в тёмной комнате,
И все грядущие ненастья
Получат свой поклон шутливый.
Поток времён уж скачет от неё ретивый,
Она проводит в новый день:
Поёт Землице колыбель,
Пускает света тень
Своей красивою главой,
Усыпит звёздами постель,
И Солнце дразнит за собой.
Придёт его добро —
Уйдёт с улыбкой платья серебро.

Дезерт

Буду публиковать каждый день, не буду ждать

***

Душа родная,
Взгляни на здешнюю округу:
Сырую осень зная,
Забудем хладную старуху

Какое нам уже значение —
Деревья в сонном забытье
И солнца бледное свечение,
Как лета тень бледна в воде?

Страшно ли это? Есть другое:
Ярмо из будней душит веру,
И скука будит боль застоя,
Добро и зло бросая ветру.

Внутри-то нужно пробуждение,
Из силы отрадных идей
Несётся это просветление:
В творении, в труде, в мечте.

И есть же осень в рыжем уборе,
Где листья кружатся, землицу тая,
Бушуют грозы где в задоре:
Бегут на молниях в чужие края

А если вид осенний явно хмурый,
То пусть забытым будет дух понурый.
Но осень мрачная иль яркая останется ничьей,
Ведь счастье сбудется не в ней.
Пройдём в луче от пламенных очей
Среди бездумных серых дней,
И на заборе, под рассвет,
Оставим смелый мы "привет".

Дезерт

Мартовский сад

...Ты похож на новый март,
Где свободою веят поля,
Где над тьмою смеётся заря.
Ты похож на белый сад,
Где без мысли пройдут времена,
Где комар опьянеет, как будто с вина.

А пока в разнородном миру
Душно-серого роя людей,
В безотчётной забавы пиру
Говорим у извечных гостей.

Бородатые темы веков
Разрослись по собранию лиц:
Их поклонных несметных полков.
Те заставят попадать их ниц.

Праздный слух не волнует души,
Анекдот плесневелый улыбки не даст,
Хватит всей обязательной лжи.
Тошнотворна всего из того даже малая часть.

Есть отчаянья бедный порыв,
Бессловесная мысль в плену,
Как случится внезапный отлив,
Где забудется всё. И начну:

"Растворись, безответная даль,
Да уйди, опустенье вокруг:
Ваш ответ — необьятна печаль,
И с молчанием взгляды — мученье, недуг;

Пусть минутное слово падёт" —
И года, месяца, даже миг —
Всё застынет, как воск и как лёд,
Где раскатистый шум озадачен, поник.

Зуд умолкнет больной головы,
И покой расцветёт на глазах,
Да не станет жеманной молвы
На уставших, на бледных устах.

И наступит пора для Него:
Для мгновения воли святой,
Нет сравнения: с чем, о каком?
Или всё же... постой.

Ты похож на чуткий такт,
Ты похож на сердца клад,
И крапива осядет золой,
Естество обернётся тобой.
И в ночи нам девица-луна
На забвение сна отдана;
В мир прекрасный вернётся опять,
Обратив усложнения вспять.
Ты похож на новый март,
Ты похож на белый сад

Дезерт

Согласие

О даль небес,
Ты гонишь облака
И будишь сильный интерес.
Души река,
Поток ты свой веди
Среди туманов тучных;
Оставишь позади
Ты голос бесов звучных.
О солнца лик,
Своей живою красотой
В моё нутро проник,
Наполнил света густотой.
О мать-земля,
С тобою много сил,
И я, огнём своим веля,
Трудился и творил.
Ведомый миром этим,
Веду его под духом крепким

Дезерт

Покинутый город

Я слышу смех —
Идёт родной через помех
Тот ворох...
Взорвавшийся, будто бы порох.
Тут улица стоит
Моя родная
Cреди убитых плит.
Ни звука, знаю...
Но голоса светом,
Качели звуков скрежетом,
Пекарни свежим приветом
И детством изнеженным —
Всем этим пряно
Сейчас отдаётся, право!
Но всё ушло,
И в прежнем виде замерло.
Всего былого изваянье
Покажет вновь
Ума ушедшего старанье
И сердца мёртвого любовь.
И ты в застывшей муке
Покажешь в памяти моей
Тот домик в разрухе
Без той заботы от людей;
Былую жизнь в любом конце
Покажешь только мне.

Дезерт

Был у меня период с января по август: не писать стихи. Только различные шуточные переделки песен делал, да один перевод. Была только пара проектов, с которыми не управился ввиду ожидаемого масштаба, до стихотворения про крышу (кто знает — тот знает. Позже выложу тут). Как раз нашёл один. Пускай хотя бы так будет.

Неспешный шаг всё гонит идею,
Глухая ночь не даст ответ.
И город пуст. Но полон Ею,
И есть Её, безликой, свет.

И даже этот камень неба —
Любовь у многих в сердце;
Дороже им чем ломоть хлеба
Прощанье в ночи дверце
У горизонта дальше нас,
Оставив дух в рутине. В новый раз.

Стены стояли безмолвно,
Скроется рой — покинет потом;
И воздух тихий ходит ровно,
Высится в сумерках дом.
Кровать, свободный сон,
Родной мне вид и счастья звон.

Стелилась степь. Свобода воли.
И конь ретивый, не терпи.
Резвись же буйно в диком поле.
И легче всех душа в степи.
Покоя нет пока мы живы,
Пока бушуют страстные порывы.

Но чувство бурное уходит рано;
Меж тем тревога есть внутри,
Что кто-то рядом... странно.
Как будто есть засада на пути...
Волки, безумны звери,
Вдали идут в бесплодной вере.

Виднелся хутор, хутор старый,
Без тихой жизни в денный час:
Земля пылала в миг тот жаркий,
Спекая кровь, и без прикрас,
В костьми осыпанной земле,
Царила смерть в его столе

В стекле побитом было видно:
В щеках, в висках все красные места,
В лице сидели монолитно
Мои багровые уста.

Будильник взял высокий тон;
Разрушил всё ехидный звон
За те мешки под глазами,
Упрятав за ночи часами...

Незакончивший Дезерт

О погибшем на войне

Дождь из июня резвится опять,
Лёгкими каплями вид оросив.
В глазе — Парижа далёкого рябь,
Слёзный войны перелив.

И грянул гром... И я в окопе.
Орудий гром то был
Или небес?
Ловлю малька на храбром слове:
"Готов служить, немерен пыл" —
И что же ты, балбес?
Идёшь на первый подвиг: на раздоре
Великих сил, разгневанных верзил.
Ты патриотом в битву лез?
Достойно действовать сполна;
Герой проснулся,
Но битва та, что павшие в могилах содрогнутся:
Великая война...

Опомнился: то вихрь жизнетворный,
Не гул от града разрывного.
Я слышу голос беспокойный
И горесть сердца молодого

"Всё хорошо? Нога не беспокоит?"
"Милая, оно терпимо,
Вниманья оное не стоит"
(Хоть то непоправимо)
"Меня пугает вид печальный;
Тяжёлый, мертвенный твой взгляд
И облик твой страдальный!"
"То временный наряд"
И я надеюсь сам о том:
Сойдёт броня,
Предстану в первом лике: молодцом,
Себя браня.

Судьба друзей даёт легко,
Легко их так же забирает:
Уйдёт в небесное окно
И за собою закрывает...

Мы были на пути ко фронту,
Везли дорогою небрежной
Юнцов добротную когорту.
А мысль только шла о битве неизбежной.
Одни на всё смотрели хмуро, дурно,
Другие бойко "Марсельезу" пели в даль
И чувства излагали бурно,
Иные всяко ждали.

Но был особым мой сосед:
Он, тихой радостью объятый,
Держал уверенный хребет
В шинели мятой.
О разном говорили с ним
За серой скукою дорожной,
И понял я, что был щадим
Фортуною всемощной.

Эльзасский парень, он
Вильгельмом будучи щемим,
Не заимев приставки "фон",
Был мало уж ценим.
В рассвете юношеских лет
Сбежал с обидою оттуда,
Хранил в себе мечты секрет,
И ждал он чуда.

И вот, пришла пора,
И в дом его идёт свобода;
Восходит славная заря,
Собрата рота.
И он в прорыва острие
Стремится к ней: мечте своей.

Примерно так он свой рассказ
Поведал мне.
Затем пошёл приказ
Сойти с коней.

Построились на штурм
Позиций ради.
И вот — бежим в кошмар.
На нас — пулемёта хладный шум,
А офицер погонит сзади,
Сводя с ума;
Артиллеристам не до скуки,
Однако лишь в одном задача:
Расчётливой указкой
Вести обстрел до муки,
Чтоб было мрачно
Под каждой каской.

Но нас вели не крики офицеров,
Не пули звон,
Тела умерших,
Не речи лицемеров,
А только он,
Душа смелейших.
С его мы рвеньем воспевали
Нашу победу близкую
На белом свете,
И чудом только выживали
На милость высшую
Под шквалом смерти

Но кончен бой. Так незаметно
Он оборвался, право, вдруг.
И в здравии заветном
Бессмертный друг!
Мы ликовали, наш конец
Пришёл счастливый.
Но лавровый венец —
Кровью облитый.
Как было и всегда, конечно,
Но мы прозрели не мгновенно.

До битвы горевавшие —
Считали души павшие,
А те, кто рвались вперёд —
Болью наелись невпроворот.
Однако, и тут была черта,
Делившая понурых и безумных.
В благословение судьбы иль за горем по пятам
Вело героев юных?

И сели мы на табуреты,
Столкнув немецкие тела,
В игре побитые валеты.
Простых парней игра смела!
А мы курили. Были тихи.
"Ну как?" — спросил я.
Молчал уж долго красноликий,
Сказал: "Ничто, пока молился"

И так солдаты Т. и А.
Сидели в ожидании
В течении тугого бытия,
В своём страдании.

В барак свело уж время,
Сказал себе я:
"Ну, по первой такое бремя
Уж будет тяжелее,
Но долг такой на нас всех пал —
Нам всем и счастье, и печаль".

Смотрели солнце и луна,
Как смело бились день и ночь;
На нашу мощь,
Как с повеленья колдуна.
Однако, выдержка нашей души
Не возразит металлу.
Удачи только нас лиши —
Её забрали.

Мы были в обороне,
Войне полгода,
Конца не видно ей.
А море белое на поле —
Верна зиме погода, —
В окопе явно холодней.
А мы сидим в неволе;
Орудий нота
Звучала всё сильней.
За нами падает в погоне
Врага продрогшая пехота,
Срывая снег под марш частей.
Но в миг ушёл от нас весь мир,
В материи дыру мой ум рванулся,
И гул затих, вокруг эфир...
Но я вернулся.

Обняли меня крепко
Матрас и плед;
Лекарства пели терпко,
И свечки нежил свет.
Я приподнялся было малость,
Да вновь упал; не мог.
Бурила тело слабость,
И глаз окутал плотный смог.
Донёсся тихий "Ох",
И я увидел медсестру,
С небес ангелок,
Да каждый мил к её кресту!