Здание.

Внутри прохладно. Всё просторно
Стекло стоически блестит вокруг,
А стены блеклые стоят упорно,
И лишь голубки слышен звук

Здесь только офиса остатки:
ПК, блокноты, ручки, чек —
И календарный листик шаткий:
"Да здравствует двадцать второй век!"

Второй этаж. На стенах надпись:
"Больной, конец твой близок!
Расслабьтесь, улыбайтесь" —
И там же кличек список

Но тут, однако, ни души:
Давно не был тут человек
И как же это опиши?
"Да здравствует двадцать второй век!"

И вот я выше. Кабинеты, кабинеты!
Здесь письмо нашлось в одном,
Там дают жене приветы,
Велят хранить объятых... криогенным сном.

Ушёл я в спешке.
Удачно слово вот увидел, хех...
И сгнил орёл, и стёрлась решка
"Да здравствует двадцать второй век!"

Путь — на крышу. Пропускаю этажи
На них разбитые мечты,
Мир фантастов, да его миражи —
Надежды пройденной версты

Себя, дурак, сманил бездумно
В желании старый мир забыть,
Его презревши бурно.
Как быть?

Снаружи свежесть. Тесен мир.
Ведь это царство Флоры, Фауны,
Над хомо сапиенс победный пир!
Лишь мне он траурный

Я прохожу: и там голубки
Здесь мирный дух
Но я впитал обиду, словно губкой,
Огонь потух

Восславить будущее! Такое?
Я мог ли знать, отвергнув скуку,
Отдав бессилье дней покоя
И любопытства муку?

Бортик-бортик, я не соскользну,
И мне не страшно глянуть вниз:
Изрядно вымучен каприз!
Пьянят ветры, как будто бриз,
Уже обещан приз...
Но я поверил сну?

В глазах — бетона джунгли,
И я растерян. За чем иду я?
И мне как будто подмигнули:
Отбрось безумье!
Как будто стал теперь всему единосущен,
Но взгляд опущен...

И видно было с высоты:
Прощенья взор — главой в асфальт,
И милость — в тяжесть плеч,
Лохмотья — дар судьбы
Там человек. Не веришь ты?
В душе — мажором альт
Пора бежать, нельзя мне лечь:
Я слышу стон мольбы

Движенье — выстрел. Я спускаюсь,
Смешалось всё в сомненья тень —
Я разрываю тень и каюсь:
Снаружи ярок день!

Столкнулись мы. Какая встреча...
И мы, как будто бы знакомы,
Сближались вновь. Нет дара речи,
И всё ж, друг другу кто мы?

— Живой? И даже целый? — спросила та
— Ага. Из старых я времён
— Как я. Забавно, да?
И дух восторга так силён.

Голубина и зелень, миг тот лих:
Встречались влажные глаза;
Обнять — и ветер стих,
Забыта вредная лоза

И мы ушли. Прощай, эпоха,
Надежды глас звучит, победа:
Хоть с кем-то жить не так уж плохо
Удача, жизнь ты эту мне поведай...

Дезерт

Розы и птицы

Поле всё в цветах,
Поле всё в ребятах!

Так исчез вдруг Вася, стиснув зубы —
Никто и не заметил:
Вдаль шагает он от группы,
Своё себе наметил

Чтобы без глупых девчонок,
Без скучных вожатых;
От шумных разливных речонок,
От этих смешков раскатных

Слепой зрачок задорный шаг
Устремил во мрак

Он слепой с рождения —
Хоть жажды жизни не лишён  —
Слепой он десять лет.
Любопытство гения
Ребяческих времён
Передаёт привет

Ветер треплет волос,
Дух цветков несёт!
Только есть одна беда:
Ногу заденет в икры места
Шип иной. И голос:
"Вот дерёт!"

А он — пинает, вперёд!
Хрясь — всё! Нет их
Так им и надо: напополам!
Ветер будто утих
Чу! Что там?
Кто-то идёт

Уж осталось на перстах —
В красных всё нарядах!

— Вася, Вася! Ушёл почему?
— Простите, Дарья Иванна!
— Эх, нервы и боль!
И чем обидели розы?
— А что в них классно?
Запах - ну запах! И ко всему
Только иголки и слёзы
— Ах, скорей в лагерь! Я Колю...

И все подробности опущены,
Дороги им поручены

— А всё же, розы — это прекрасно!
В них столько романтики,
Они разгоняют любые душевные тучи...
— Тю, сорняки колючие!...
В лагерь вернулись, где безопасно,
Красная майка и чёрные бантики

И поле всё в цветах,
Как ты оттуда себя не гони...
Остались в тусклых мечтах
Они одни, без образа, они.

Потом и вечер сменяет день
Закат уходит за старый пень

-- Николай Дмитриевич!
-- Я! --
Встретились вожатые у пня
-- Не следил ты чего за детьми?
Ушёл слепой, умер бы -- мы в ответе...
-- Бр, не уследишь за всеми на свете...
Другой в птицу кидал камни,
Третьего чуть не задев,
Разбирались!... а с ним...
Правда, могли вы сами?
-- А я, чуть не сгорев
С водителем нашим за перепалкой,
Тебя попросила!
И мне птицу жалко,
Но с Васей... оставила сила —
Взгляд с тоской
Пал на вожатого,
Чуть-чуть розоватого.
Будто по сердцу косой...
И нет покоя —
С юности вольностью вскоре
Покинул милую тишь.
Покинул день,
Оставлен пень.

Закрывайте вы глаза,
Под глазами — чудеса!

Очнулся. Как холодно...
За хворостом?
Темень кромешная
Лагерной ночи,
Ночь непотешная:
Страшно тут очень!

Резал ветер щёки
Ветер резали птицы
По лицу — лепестки
И клювы-убийцы;
Они как упрёки,
Они кровопийцы —
Те листки,
Те птицы

Играйся, шути,
Играйся с крупицами роз,
Не зная пути,
Не видя ты собственных слёз

Любит — не любит; любит — не любит
Дышит — не дышит; дышит — не дышит
Очнусь — проверит, признаюсь — пошутит,
Не видит — смеётся, но слышит, но слышит!

Проснулся. Теперь хоть взаправду!
Где Даша? Снаружи ночь...
А ну покажись, меня порадуй,
Блудного сына, блудная дочь

Расходится в груди
Мечта далёкого пути

Звёздное небо... со мной
И я одна сейчас
В траве запряталась с луной
В печальный бессонный час

В этих светлых неба переливах
Звучит свобода;
Чётко с нею слышится в мотивах
Минорная нота

И что прекрасного внутри?
Один лишь гнев, одна печаль.
За что себя люби?
Люби одну ты неба даль...

Траву сминает тихо обувь,
Узнай в ночи, попробуй

Нашлись, не видя снов,
Усталые птенцы;
Говорят, ничуть не пугаясь совы,
Уйдя от лишних слов
Ногами в разные концы,
Голова у головы

...Слеза прокатилась в палатке.
"Мне показалось, я не увидел" —
Рассвета туманного раньше
Вася очнулся. В полном порядке.
Просто беспомощный зритель,
Который надеется дальше.

И всё же теплится надежда
Увидеть тот цветочек нежный

— ...смотришь на звёзды?...
— ...уронила зеркало — разлетелось, разбилось...
— ...какие-какие сказала — угрозы?...
— ...расскажи о своей охоте, молю...
— ...ох, мне такое снилось...
— ...ты бы знал, как я тебя люблю!...

Совушка — злится,
И духом мелиссы
Сводятся близко
Спокойные лица,
И песня зарницы
Им позже приснится
И даст пробудиться:
О розе и птице

Дезерт

Глава 3. Мать.

Грязь, лист — глядь вниз.
Утро вчерашнего не лучше,
Даже с квартиры если рассеять туманный каприз,
Свесившись к улице тушей.

Работа — работой.
Всё же не можем в труде без зевоты.
Забота — заботой.
Чуден мне вечер поющей свободы

Вопрос витает над столом:
Какое, всё же, мне значенье,
Когда увидел свет и дом,
В каком часу я жду рожденья?

С вопроса — на тортика огонёк.
В нём что-то знакомое...
Кусок — и в четырнадцать лет на денёк
Мама и папа, и чувство весомое

И я... но тогда.
Сейчас один
Один кусок, одна свеча-звезда,
Один — мой тихий чин

Невзначай набираю номер —
Пальцы налиты свинцом —
Телефон замер, телефон отмер
Ну вот, связался с отцом

Алло? Привет, привет.
Да, верно, звонил давно.
Не устаю, конечно, нет.
Живу, пойдёт оно.
Больно грустен ты,
Стряслось что?...
Мгм. "Со среды"?
А, в июле... потом?
Как? Правда? Правда?...
Господи... не верю.
Приехать? Приехать... надо...
Да ведь так поздно, да про такую потерю!
Прости. Я обязательно приеду.
Мгм... ага...
Всё ещё веришь в эту примету?
Не ругаю! Прости. Хорошо, пока.

Голова в печали,
Душа обрушилась в колени,
И плечи вдруг затосковали,
Пока искра ушла из вены

Свеча-звезда мерцала так,
Как будто всхлипа и не слышно:
Пускай, окей, неважно, хах.
А капли наливались пышно

И вниз. Падал груз.
Вот так: забыл я про часы.
Чуден сладкий вкус
С крупицей солёной слезы.

Умерла! —
Неблагодарный сын —
Ждала! —
Как человек, но свин.

"Забыла облик мой",
Забыл я фамилию,
Забыли тогда пригласить.
Но вот и помер бой,
Открыли Бастилию.
И как пустое внутри усмирить?

Огни на улице... всё злей...
И бой часов мне кажется из тёмного алей.

Дезерт

Огонёк

Тихий мороз будто вечерний;
Сонный невольник-восток.
Церкви тот звон слышится мерный —
Парки потом, как и каток.

Сегодня встречали мы праздник святой,
Ставили свечи на вечный покой,
Да всё ж поминая молений грядой
В день православный такой.

Юродивый старец Трофимыч погиб —
Имя забыли, но духу в века от нас не уйти.
Надежда, наверно, и мне, и ему увидеть дороги изгиб...
Пламя моё догорало в пути.

Пламя свечи —
Воска росток.
Стужа молчит,
Меркнет поток.

Светоч кричит, светоч горит —
буйный, разбойничий свет!
Слышно — гудит, словом сорит,
Льётся безумный совет:

"...Ногу — вперёд, руки — к боям
С жизнью, со смертью, с зарёй!
Мирный — пустой, будет им храм:
Сонный очнётся золой!

Знай! Огонь разойдётся,
Ведя языки по лугам.
Гордость наша даётся
Только борьбой: на рога!

Ты вышел из церкви —
Я вышел из тюрьмы
И жизни миг первый
Вижу без горя чумы.

Я верю, что не верю в небо,
Я знаю: я хочу величия —
Не стихнуть, глядя за хлебом
Причастия-неприличия!

В прекрасном будущем я больше,
В мечте далёкой я широк,
Как солнце вечным быть подольше
Хотел бы хотя бы чуток!

В моей мельчайшей жизни
Нет радости от бытия!
И славы мне, и тризны
Желаю Я..."

Ветра задули. Лишь момент —
И вот, огонь остыл.
Я что-то слышал, нет?
Наверно, ветер был.

Нога за ногу, лишь беспокойство
Сжимает мне воздух в груди —
Или задорно, или расстройство?
Мне хочется дальше идти.

Дороги — на каток;
Утро — вечный мученик-восток!

Светлые локоны
Малость запудрил снежок,
Глазоньки сотканы
Словно любовный стишок!

Опять коньки бегут по льду —
Иной разляжется в полотно, —
Глаза с лазурью светлой ждут
И ищут всё кого-то

Сначала были скука, утомленье,
Потом ушло — ещё не старость! —
Вернулось быстро умиленье
Душе на радость.

И миг этот мой —
Остаться не жалко,
И с Нею домой
Хотел бы на санках...

Шептали ветра —
Всё глупое, верно,
В одно лишь поверю:
Восток — это вечно

Дезерт

Идиот

"Идиот, идиот!" —
Слышится за углом.
Нёсся миг, поворот —
И ушло соколом

"Убирай, швабра — там
Побыстрей, половчей" —
Седина — всё же не по годам —
Плакала и звала палачей

Вот и мой труд честной —
В офисе отмывать
К пахнущей зеленой
Сумме той... в двадцать пять.

Грязный пол, мокрый пол
Отразит дураком.
Шёпот лишь — кто-то зол,
Шутит он кулаком...

И мечтал ропотом,
Вымывав комнаты,
Слыша, как рокотом
Губы те сомкнуты

Да идёт при делах:
Не познав, не признать.
Будто бы на балах
Ты лакей, а не знать...

Дома дух. Вижу я
Тридцать три в площади,
Парочка — для меня ближняя.
Столик мой, милый друг, дай зайти

На листе строченька:
"Жили там, были там
Папенька, доченька,
И вокруг — шум и гам..."

Тот рассказ отклонён
В сотый раз — первый раз
Делать что? Я пленён
Грубостью прежних фраз

Я люблю, я творю,
Только вот без толку
Мысли я воздуху говорю,
Взгляд дарю совестно потолку

В новый день был смешком
Грозен так тот кулак,
Только вот кубарьком
Пролетел на полах

Материл да ругал
Бес меня с пластиком,
Где завод начертал:
"Берегись — мокрый пол"

Губы те — да не так —
Слова звук пересёк:
— Жалко вас, это да
— Глупости! Знаю всё

Говорим. И странна:
Всё узнал, не был прав.
Я писал глупости, а она
И прочтёт — что же, так? Милый нрав

Уходил. Вольница!
Целый мир на руках,
Дождь в руках колется
Холодом в дураках

Телефон передал:
Восхищён голосок
Выслушал... град похвал.
Тух седой волосок

И тепло обольёт
Глубь души в сивый век.
Я ведь не идиот!
Я живой! Человек.

Дезерт

Глава 4. Нет времени...

Битое вдребезги утро,
Путая складно,
Сыпалось пудрой.
Дома прохладно

Часы? Песочные?
В кладовку, возможно,
Пески те проточные
Убрать позабыл я (нарочно?)

Чай разбавляет графин:
Резкий и дикий поток.
Чай одурачит, словно морфин,
В сонный и слабый глоток

Вьются клубы за окном —
Дыханье завода.
Вшито сукном
На счастье народа...

И я не могу в стекле
Лицо увидеть в тихом зле

Пал вздох — поток.
В душе потушит мне душу,
Ломит времени замок...
Может, нарушу?

Зеркальце, скажи решенье
Вопроса деликатного:
Как не ударить своё отраженье
Чуда, вечно предзакатного?

Чуда блудного,
Искавшего счастье,
крича: "свобода!"
Без творчества нудного,
Без всякого ценного...
от людского рода

Чуда бессмысленного,
Близких привязанных круг
Рвавшего ссорою с мышцы нагой,
Решившего каяться вдруг

Ты где вчера был
и позавчера,
Когда мать умирала?
Одно желанье было —
разрезана черта
Ты здесь. Хочется с начала?...

Достану джин —
Забвение сознания вершин —
И пусть. Не поменяешь ничего,
Себе подставься левою щекой

Мда, горько...
В этой квартирке несчастья
И только!
На улице тесней
В руках у всевластья
Потерянных дней

И что сказать? Я потянусь
Налить второй стакан
И — ...ой
Своей нечаянно рукой
Задел часы забытые.
Эх, мысли разбитые!
Очисть от вольного песка
Умерь утраты грусть

Повеление... нужда...
В одних ушах болеют порядки
Из этих слов.
Время... начало и конец...
В этих часах — одно и то же.
Усталость, скука и вражда!
Мы день и ночь играем в прятки
Под хохот сов.
И вот, испуганный птенец,
Тебе вставать с окисшей рожей.

О чудо рабское... Заране
Та сверхсистемы темница
Построена злобой впотьмах
В знакомейших синих стенах,
В миру в пустые те лица
Ты смотришь, словно на экране

Стекло в мусорке. Однако
Приму хоть ценное невольно
Спустя годов вереницу
И я покину темницу
Про время забуду. Довольно!
Прощусь со смутой знаком

Меня не остановит разум
Прощай, разбуревать заразу!

Подсобка, листик, запись —
Упал, смеюсь и плачу
И шаг за дверь — покаясь,
Прохожих озадачу
Вопросы все дождались:
За город наудачу!

Дезерт

33 врага словесности

Ш!
Кто
Да чьё?
Чьё слово,
Родимые?
А знал ли ты, друг,
Что словечко то ложь?
Достаньте долото!
Смывайте слово ручьём
Ударов понад улова
В лексиконы нелюдимые!
Мы за чистоту, мы не за недуг
Для словаря разумных патриотов
Слог запада абсурд, каприз обормотов!

За наш язык, за наше слово да алфабит!
Наш укладец хотя сложен и пущай завит,
Но другое будет важнее, правда только:
Рюрик — Рарог, Петька — падаль!
Кто закатит же о желаньи нашем колко,
Тот уж гадость, злобы задал
Говорите чисто и речисто на своём!

А то хайпует кринж безликий в волю —
Сказать иного нечего. Доколе?!
И в поле русское никто нейдёт
А кинет вон только переплёт
И скажет бунташно парень:
"Хвалёная вечность!
Велика ценность?"
Ты слышал то?
Согласен?!
Постой!
Ты...
Ш!

Маяковский Дезерт

Под небом

Гуляла улица за горизонт,
Сливки облаков лились над головой,
И тротуар пошаркал белый зонт —
С ним бессменный одинокий городовой

Растекались трещины
Заброшенных дорог,
В них давно замешаны
Пылинки и песок

Один, бывало, говорит:
"дороже мне домой!"
И вот, как все, бьёт шагом ритм —
Городовой как будто бы немой...

И дверью стук! Один ты в поле, воин,
И небо светит лучисто-непокорно
И вместе ждут, и он уже спокоен,
И развернёт свой зонтик претопорно

И улетит, смотря на край сидящих,
Тоску ловя всю в облаков дурмане,
И мир, как бесконечно необъятный ящик:
Любовь одна с огнём в кармане

Свернёт газету он в громкоговоритель
И декламирует стихи от Велимира —
Задёрнут шторы. И так надёжен зритель!
Продолжит петь и рисовать тапира.

Врезаясь вниз, глядит к чужому горю...
Телеэфир, набитый подзавязку,
Обучит криками беднягу дядю Борю,
А тётю Машу — сплетнями в припляску

В другом стекле скандалила старушка:
Её внучок опять мечтал о маме,
Спустя секунду вдруг ломается игрушка:
"Я говорила! Теперь мы сами"

От голоска в прыжке многоэтажки!
Что слышут все в газете у небес:
"Закрытых вы трагедий персонажи!
Хочу составить... момент-ликбез

Панель домов сковала вашу волю,
Но не одни вы каждый у несчастья,
И лучше вместо раны с солью
Пустить вам хлеб и чуть участья

Пускай дорога вся наполнится смехами
А смехачи пожмутся все руками!"

...Ленивый глаз катился по округе:
В чужих глазах свои он вдруг увидел
И неуверенные ранее друг в друге,
Вдруг осознали, что волки не у дел

Под небом он, смешной городовой,
Такой дурак... и вдруг мудрец.
И по дороженьке, по древности кривой,
Шагает вдаль... марш сердец...

А дождя стук играет по порогу,
Мешая спать герою-журналисту.
Добрее утра нет беспламенному богу
Своих статей, газет кисту

То утро мягкою улыбкой осветилось —
Он удивлён: какая милость!
Он точно знает, что сегодня написать...
И зонт нашёл дождю подстать

Дезерт

Ожидание

Ожидается, что выпадет град
Из цепких ежовых рукавиц,
Придвинется немедленно лад
Лукавых далёких синиц

Ожидается влажность в глазах,
Ждущих родные носы —
Так и сбудется в мыслях и снах,
Что их ждут юнцы

Ожидается градус: триста шестьдесят —
Путь вникуда второпях.
Честных ребят весёлый отряд
Тонет, кружась, в болотных краях

Ожидается: диктор устанет от слов
И выйдет с эфира прямо на закат;
Придвинутся дали, и в воздухе — зло —
Синицы сказали: "диктат".

Синицы кричали: "диктат!"
Синицы шептали: "диктат..."

Вперёдсидящий Дезерт

Шутка

Весело-весело
Дурачиться вслух!
"Чего ты нос повесило,
Как будто делать нечего,
Умнообразно месиво?" —
И собеседничек потух!

Улыбки и песни,
В серьёзном тесно!

Открою вам тайну:
Всем побывать в дураках!
Мы оглядим окраину,
Забросим мы нирвану,
Сдадимся каравану,
Пыль на дорогах впитает наш прах!

Шутки и слёзы,
Мы — стрекозы!

Я пошутил о добром,
Забавно всё: небытие!
Не будьте, друже, снобом —
Окатит вас ознобом,
И назову микробом...
Название — тебе!

Обман и вершки,
Люди — смешки!

Хлёсткое слово,
Обман — благодать,
Гнев и рыданье — всё не ново,
Ложь — это ловко!
Лишь собеседник тонко
Мне воскрикнул: "замолчать!"

Может, он прав,
Что я ни о чём;
Может, ручьём,
А может, ружьём
Точно сочтём,
Серьёзность украв,
Кто же точен
Средь обочин,
Осторожен...

Впрочем, миру — мир
Шутка — войны!
Шутка — бойня!
Эй, чего?!
Я не мишень!...
И тут не тир!

Шутовской Дезерт

Сказка о смысле

Часть 1. Безутешная зима

Весной сказал тот слово первый раз,
Однажды летом обнял тот диплом
И вот, хромой, всю осень пашет. Без прикрас!
Зовёт декабрь. Скорее праздник! Милый дом!

Жизнь проходит облаками вдоль.
Всем покойник — эпилога роль

Приехал внук-философ,
Спросил: "Старче, скажи,
От смерти много ли вопросов
Будут без ответа?
А с ответом, безо лжи?
Что ждёшь с того-то света?"

"О, Антоша, к чему о таком думать?
Ничегошеньки не придумать!
Я труженик голодных да холодных времён:
В подобных темах не силён,
Но что тебе я обещаю..." —
Сказал, тянувшись к чаю:
"Скажу, как помру, обо всём:
О боге, о Петре, о том, о сём..."

Усмехнулся Антоша.
Расскажет? Смешная мыслишка!
Гибель уж ноша,
Без речи излишка.

Но что сказать старику?
Окей, мы будем все на чеку!

И месяц после спущен дух:
Удар сердечный — враг-инфаркт!
Простой мужчина вмиг потух —
Судьбы безвольной трудный факт

А облака шагали дальше
Антоша плыл на парах, вписках,
И суета варилась в каше
Людских пороков, в глазках-мисках

Собирались. Вечер энергичный!
Готовы спать? Таких не ждут на кухне:
Разговор идёт у Них приличный
Пускай хоть полночь к людям рухнет!

Полагают: смысл в жизни есть:
В чудо верь, люби людей, гладь котов...
Ну так что? Такой мысли лесть
Выдать друг радушно, правда, не готов:

"Ваня, Лёша! Вик, Люсь!
Пара минуток внимания вашему бреду:
Я над вами смеюсь!
Истина ваша — дорога по жёлтому следу..."

Стужа — друг гордецов.
Неинтересно слушать им безбожника!
Вывел на кухне круг мудрецов:
Вера в неверие это неверно
(И глупо, наверное).
На холодке Антоша: роль — заложника

"Ладно уж, время рушит любую надежду" —
Шепчут семь пядей, кутаясь в панцирь-одежду

Дезерт

2 часть. Бесцарствие Ничейное

День за днём
Слова превращались в пыль:
В сажу их разлагал
Спор развязным огнём.
Что сказано — не быль!
"Нет" — наш вечный накал!

Опять и опять повторять:
"Что же, не прав ни один" —
Вот итог их слов.
Лет спустя так пять
Скажет Антон: "О, кретин!" —
И молчит. Лишь глядь на сов —
И всё. Вот тебе и годы.
Кому в угоду?

Бездомный стал кто, кто кассир,
А наш друг — профессор!
К Антону на "вы", хоть "мессир".
Антоша — тоскующий ментор

Он слушает студентов,
Их изречения заумной пустоты,
И нету чуда прецедентов:
Всё однозначно: часы — скоты...

В безумный миг, в тот поздний вечер,
Когда былые оппоненты только знали:
Холод, голод, зло на улице мечет —
А у него бездумных мыслей звуки
В идей беззвучных арсенале.
За голову хватались руки

— Жизнь, в целом, бесстрастна...
— Конец бесконечно конечен...
— Очнись, смерть всевластна.
— Вопрос тот был не отвечен!...
— Тебя ожидает Ничто!
— Тебя переманит Ничто!

Он встанет от сомнения
И холодка от снов сбежавшей головы.
Ещё миг, где осенение?...
Почти уж май. Без сил. "Где же вы?"

Он подумал и написал в заметки,
Что к могиле будет звучать метко.
К чему бы?

От головной боли до головной боли,
Молчат в безденежье врачи,
И по ночам слышно: "доколь, до-коле?"
Тебе не знать. Молчи.

Врачи прозрели от монет:
"У вас, товарищ, рак. Спасенья нет".

Последний день весны,
И стали тише сны,
И он услышал тень
В такой прекрасный день!

Достанет он блокнот,
Словечко зачеркнёт,
Слова новее гравию
Найдёт на эпитафию

И тихий вздох,
В моменте — стон,
И мирный сон:
Антон издох.

Соберутся через неделю
Все спорщики, мечтатели —
Узнают вдруг про потерю.
В надгробие впечатали

Такие вот слова...
Итак, шесть по два:

Морали нет.
Ответа нет.
И титров нет!
Итога нет.
Спасенья нет.
Морали нет.

Дезерт

Что ж, обсуждение я добавил. Всех с началом мая, друзья

НЬЮ-СТNКС

Спуск вниз —
Злой путь.
Слышен горький бриз —
Бьётся звук о грудь.
Низ — муть...
О прошлый я,
за этот путь
не обессудь!

"Добро проваливать!" —
Приветствие-описка
Шутливо честное, из моды писка.
Плакат раскалывать
На грязь и чувство риска.

На слякоть, бетон, кирпичи,
Лампы, опилки. Снаружи грачи.
В ноги — стёкла, заточки-мечи.
Отдых. Пей, молись и кричи!

Табло настойчиво светило:
"Оставьте память всяк сюда входящий:
НЬЮ-СТNКС — секундного мерило".
Шальной поточек, всякого манящий
Бурлением азарта от игры в ящик.

"А нас когда? Ну полно!" —
Сидят вальяжные на нервах:
Переправы им охота больно!
Как у дороги, взглядами на зебрах:
Зевают, но волнуются — во-первых.

Берега мрак, берега кошмар:
Субстанция из людей.
Путей со свободы — никуда
Ничто не выловишь,
как рыбку из пруда:
Деву цапнул парень, будто бы омар,
За момент протянутой руки —
сочувствия вреда

А дальше лодки плыли вскользь.
Чарами вид любовного чуда:
Классика глаз, классика поз
Из утренних пений и лунных грёз,
В венцах одуванчика слёз,
Там, где разбился утёс...
Человек да овёс.
А под ним...
Глазёнышки
Расколошматит
Бесчеловеческая,
Многотелесная груда...

Зрачки к верхам, дальше,
Позже, выше и свободней,
И вот услуга переправы краше.
Билет цифровой уплачен,
И сердцу верится охотней:
Нас что-то ждёт, там что-то наше

Перебинтованные вёсла —
Закрыла древесину ткань —
По людям в головы бьёт, а после
Взмывает, словно горная лань.
Сзади — брань и брань.

На носу робот
Марка Х-12
Весло внизу — возмущения рокот
Вёсла сверху — отвлечения шёпот.
Всё работника закаркать

Меж тем там забывают быстро:
"Удар? Какой удар? А, этот..."
Да всё ж важнее быть артистом:
Карабкаться, душить,
глядеть, как беркут,
Кого не обсудили,
разливая пот, как вермут?
Надумали раденья новый метод?

Ужас — это тайный пассажир,
Судёнышко в его власти.
''НЬЮ-СТNКС - животное бесстрастье!"
Меж людей провода (социальный жир),
А петелька из них...
зубцы у ноосферы пасти.

Вода с реки ушла давно.
НЬЮ-СTNКС - членовредителей панно...

Из реки выпрыгнул мальчонка
Взглянуть ему — это изнурённо,
В шуме сплетен душу рвёт звонко.
Словечки подбирал топорно:
"Можно ведь, милые, в лодку?"

Веселее вместе идти над людьми!
Так же решил робот-гребец,
Писком взрывая лодки конец.
НЬЮ-СТNКС — это песня в груди
В звук метрономов-сердец.

Качается волнами словесный хлам,
На нём и лодка туда-сюда,
Но в мозге ни звука. Великий храм
Среди открытий мига, малых драм.
Обходят это машин суда:
Пловцам ни пряника, хоть кнута...

Солнца нет,
Фонарь у нас.
Хоть он не знал, который час,
Но подсказал, что не обед,
А глубочайшей ночи недосвет.
Овцы даже забегали: вот раз...

Во сне гляжу я к ворону,
Слышится скромный блюз —
При вони ругани огромный плюс —
С прибытием на новую на сторону.
Нашёл я то, за чем я шлюсь!

Уединённая...
Годами восхвалённая...
Нью-Стикс ни разу тебя не достиг!
Неразозлённая...
Покоем подслащённая
Гора Тарсиз. Глас нутра утих

Я поднимаюсь...
Я занимаюсь...
Я принимаюсь...
Я унимаюсь...

И просыпаюсь.
НЬЮ-СТNКС — дороги жалость

Дезерт

Хотел ещё прикрепить картинку, склепанную по-быстрому в фоторедакторе, но встал нюанс

Там, где тебя нет

Я проходил там,
Где тебя нет.
Взорвался шум, гам.
Дым сигарет.
И где-то солнечно,
Янтарно-огненно,
Такой рассвет...

Стучусь я в лето,
Где тебя нет.
Смотрю в либретто —
И потух свет.
И как-то горестно,
За что-то совестно...
Не то я осенью, не то весной
Заметил девочку. Или то парень был?
И что-то колет упорно тыл.
Я что-то забыл...

Дни трудовые,
Ленятся вновь.
Зол не впервые,
Режется бровь —
Отражено у глазочек призм.
Но обернулся вдруг
И задеваю круг,
И я спросил: "Где мой оптимизм?"

Смотрю всё фильмы.
Дряни деньки!
Во снах всё зи‌мы,
В снеге очки.
Лицо не рассмотреть,
Лишь только разглядеть,
Что на глазах — холодны зрачки.

В них — ни блеска любви.
Снег — и лёд на крови.
Миг — с диванчика скок.
Ночь — бессмысленно-нелепый урок

Нараспашку на балконе
Мысли миру перегонит:
Я в плену и я расстроен,
Здесь — не ты, я не спокоен.

Потерянное место тонет,
Потерянное чувство скиснет,
Потеряна секунда виснет,
Но, может быть, ты снова придёшь?

Amore mio, умирая,
Приплыву к другому краю
На вскипевшей ртути в дождь.
Ты ко мне тогда придёшь?

Безвольные мысли —
Горе для пульса.
Безропотно вышли
Без всякого вкуса

Глубокой ночью
Стук у колёс
И разум в клочья
Чей-то пёс.
Спросонья сознаю
В боль полугрёзную,
Что я узнал надежду свою:
Это идти,
Это ползти
Хоть на Урал,
Хоть на Аляски вал,
И я не буду там,
Где тебя нет,
Приду к мечтам,
Где тебя есть

Колёсный стук.
Я разорвал круг?

Дезерт

Левиафан

В густой боязни тонут руки,
Оцепеняет сумрак тело,
Недели жмутся в ум как сутки.
Я ощущаю: что-то прело

Вбивалось в душу, как заноза,
Чувство: близко есть угроза...
Молча открою окно —
Рвётся рядом сукно
Обоев. Тиран...
Левиафан.

Хотелось плакать — всё, и только:
Конец событий этой пьесы
На город ляжет горько-горько.
Закрыло море града сердце

У волн смутьян в пыль сносит стены —
Свыше свет — в пучину —
Надежды смерть у пены.
Нежданно я смеюсь,
Бью в лицо кручину
В хладный бюст —
И гнётся...
Жгёт нам Бог лучину —
Армада звёзд внутри зажгётся

И Левиафан чуть
На вид уже слаб.
Таков перелом: жуть
Узнала, что раб
Эмоций упадка своих,
Восставши улыбкою вмиг
Непобедим.
Почти Херувим,
Он прыгает в бездну.
И змей как пылинка,
Остался пятном.
Где он — неизвестно!

Отвага — искринка,
Ей маршем шёл слом

Магистраль

Одинокий каменный путь,
Кругом темно.
Пасмурно. Не суть?
Всё будто глупое кино...

Отбивает ритм шаг
Без чувств и ощущений.
Я один большой башмак
В пыли бензиновых течений.

В тумане битом, мятом
Навстречу мне — мгла.
Звучит и правда рядом:
Невеста пришла

Чудесная, курчавая, стокрылая
Закрытая, минорная, но премилая

Она. Оно. Она. Оно. Оно...

Одинокий каменный путь.
Пустовато, холодно и лгут.
Осознать хоть на чуть-чуть,
Почему я снова всё же неизбежно тут?

Опять бросаю робкий шаг.
До тельца, хворого снаружи и внутри.
Фата, у призраков на зрелище аншлаг,
На эту муку не смотри...

Да не смотри ты, чудище, прошу:
Ты меньше и меньше похожа на Неё.
На магистрали ложь не выношу —
Душит когтем-петлёй

Сгнившая, тощая, серая
Чуждая, злобная, но верная

Она. Оно. Она. Оно. Оно...

Одинокий каменный путь.
Запело радио, помехами
Ударяя в грудь,
Усеяв лёгкие прорехами.

Мои ноги царапает ветер,
Пуская пыль в лицо.
Тянул мозг вниз, как будто бы центнер
Давил на плечи наглецом.

Отчаянное отражение
В стёклышке разбитой фары.
Видно в нём смутно раздражение
Грубого сердечка пары

Пустой, блёклой, щуплой
Чужой, чёрствой да грубой

Её. Вот этого? Её. Вот этого...

Одинокий каменный путь.
Устал в терпеливом ожидании чуда.
Так забытым путь же будет пусть,
Хочу поскорее мир покоя, уюта!

Радио сломал. Взрыв.
Хрустнул в шаг фарой. Треск.
Сжёг кругом бензин. Всплыв,
Бросил любовь вмиг. Блеск.

Я повернул без сил вбок
Туда, где бурьян и больше ничего.
Я — искалеченный игрок
И проиграл свой азарт. И нелегко

Вброд, вплавь: реву.
Вверх, вспять. Наяву...

Тик. Писк. Тик. Писк. Писк...

Просыпаюсь в койке вдруг.
Подскажи, врачебный друг...
Без ответов интуиция.
Что забыл в больнице я?

Смятение — то ужас.
За пару долгих лет
Я в коме, беспробудный,
Искал союз жены и мужа,
Уничтоженный в момент
Фортуною распутной

В день брака ждали рестораном,
В руках руль, в сердцах победа,
В чужом желудке алкоголь...
И тот пробил наш мир тараном,
И лбом хрясь — убрал валета,
А дама плачет. К ранам соль

И так пару горестных лет
Шла вновь и вновь
Звёздочка. Привет!
Не дрогнет личика бровь...

Не забудешь о мне,
Так часто навещая,
И, пока брожу во сне,
Выпьешь, спирт с дымом умещая

Скандал с родными громкий:
Призыв порвать ткут,
И только в август этот ломкий
"Пока" жениху

Рассветавшее, заливавшее, холодящее,
Сокрушительно, поразительно... освобождающе

Звучит. Молчит. Звучит. Молчит. Идёт...

Я записал внутри истории мольбы —
Вольно поют в унисон.
И возрождён. Я знаю, доктор, путь борьбы,
В нём оглушающий звон:

"Убей себя того; терпи, убив того,
Что в грусть пасть — ну риск".

Дурь. Глупо. Мерзотность. Полоумно. Отвратительно!

Солнечный праздник вольницы!
Безответные звонки —
Это смех моей бессонницы
И пробежные пинки:

Сверкают пятки под ливнем,
Адрес горит в уме,
Как глазки: светло-синим,
Как лето в госте зимнем,
Как жизнь на слове "лишнем".
Шаг под окном шумел

А скрипка там расстроена
И на мотив раскована

— ...И-истории э-пилог:
Я не могу это терпеть,
Разбивая посуду вновь,
Наливав бурбон опять,
Истории последний слог:
Я...
                                         — Мы!
— Мы?
— Мы нарисуем картину, на треть —
Где страдали и пили свою же кровь,
И на треть — где без сил сопят
Голоса наши
А на треть — где мы бросили это,
Простив друг друга, обнявши.
Да здравствует лето...
                                                  Навсегда!
Навсегда...
                          Навсегда!
                          Навсегда!

...и шифона падал лоскут
На спокойный каменный путь...

Дезерт

Доброго времени суток, мои дорогие, сегодня у меня предложение, от которого нельзя отказаться (как и я не мог отказаться от возможности взаимной рекламы :'] )
У моей знакомой есть занятный канал с любопытными стихами, что иногда смотрю. Исходя из творческой солидарности рекомендую
https://t.me/Mary_De_Li