Приветствую.
Здесь будут стихи Дезёрта: прошлые, настоящие и будущие. Гарант качества отсутствует, гарант активной деятельности — тоже. Надеюсь, они вас наведут на какие-то мысли или просто будут весьма приятны.
Иногда тут будут так называемые #сп — стихопасты о том, что не стихи, не выступления, но связано с поэзией / поэтическим движем

Правила поведения также прилагаются

Кошелёк для пожертвований: 2200154537096538 (альфа-банк)

Ссылки на основные работы:
Песочные часы
Глава 1: https://t.me/versepathy/109
Глава 2: https://t.me/versepathy/110
Глава 3: https://t.me/versepathy/22
Глава 4: https://t.me/versepathy/26
Глава 5: https://t.me/versepathy/42
Сказка о смысле
Часть 1 — "Безутешная зима": https://t.me/versepathy/31
Часть 2 — "Бесцарствие Ничейное": https://t.me/versepathy/32

Странник

С окон смешались вальсы и марши,
Запустелая грудь разбивала сонеты.
Сукон стародавние раны видавшей,
На рубашку в пыли нападали рассветы

"Для какого я дела живу-почиваю?
Подавал своим предкам я клятву священную:
Мечтать о великом, да к цели, за нею!...
Так кого я в себе провожаю?"

Деревья без крон по старым аллеям
Дрожат, трепетая под шквалом Борея.
Остатки прохожих, к каминам лелея,
Спешат, замерзая, к усадьбам скорее

"Все жаждут чего-то и что-то велят,
Стремятся у жизни узнать своё дело.
Но компас той жизни, будь он триклят,
Сломаться удумал, и рвение исчезло.

Громче Юпитера битых ударов
Взывает к себе опечаленный путник,
Тяжче славнейших броней у гетайров
Молвит степей запечатанный узник.

"Скажите, о почвы, где место той жизни,
Провожал я которую в пепел и прах?
Скажите, о травы, кто жертва капризов,
Кто дал душу вздорную, вывел кто крах?"

Степные просторы сменились рекой,
Мирной, спокойной и полной надежд
Пёстрый тростник шевелился рукой,
Весёлый, задорный , не знавший аскезы

"Святые о воды, почему без желаний
Мой разум метался, живёт до сих пор?
Могучий тростник, почему со старанием
Мечт всё и нет, а конец мой таков?

Резкие и буреватые гор очертания,
Сыпкие тропы средь камня громад,
Прытью в компании друга-отчаянья
Странник всё ходит, ступав наугад

"Скажите, о горы, души паралич что мне расстроит?
Уж не обрыва ли скального круче-положе?
Скажи мне, о небо, чего я как тело достоин?
Уж не жилища ли царства Аида пониже?"

Оснеженных и опустелых вершин,
В одиночестве гордом висящих,
Единственный их посетивший страшит
Видом очей, током ревящих

"Одинок человек без его отражения
В отраде теплейшей труда выражения!"
С возгласом сим он простился со светилом
Не видным только за своим занятием рутинным

Дезерт

И да. Пока здесь будут публиковаться старые стихи в случайном порядке, приближённом к порядку написания. Будут выкладываться раз в 3 дня.

***

Спокойной ночи.
И помните:
Луна без хитрости хохочет,
И дня тревожные несчастья
Оставит в тёмной комнате,
И все грядущие ненастья
Получат свой поклон шутливый.
Поток времён уж скачет от неё ретивый,
Она проводит в новый день:
Поёт Землице колыбель,
Пускает света тень
Своей красивою главой,
Усыпит звёздами постель,
И Солнце дразнит за собой.
Придёт его добро —
Уйдёт с улыбкой платья серебро.

Дезерт

Буду публиковать каждый день, не буду ждать

***

Душа родная,
Взгляни на здешнюю округу:
Сырую осень зная,
Забудем хладную старуху

Какое нам уже значение —
Деревья в сонном забытье
И солнца бледное свечение,
Как лета тень бледна в воде?

Страшно ли это? Есть другое:
Ярмо из будней душит веру,
И скука будит боль застоя,
Добро и зло бросая ветру.

Внутри-то нужно пробуждение,
Из силы отрадных идей
Несётся это просветление:
В творении, в труде, в мечте.

И есть же осень в рыжем уборе,
Где листья кружатся, землицу тая,
Бушуют грозы где в задоре:
Бегут на молниях в чужие края

А если вид осенний явно хмурый,
То пусть забытым будет дух понурый.
Но осень мрачная иль яркая останется ничьей,
Ведь счастье сбудется не в ней.
Пройдём в луче от пламенных очей
Среди бездумных серых дней,
И на заборе, под рассвет,
Оставим смелый мы "привет".

Дезерт

Мартовский сад

...Ты похож на новый март,
Где свободою веят поля,
Где над тьмою смеётся заря.
Ты похож на белый сад,
Где без мысли пройдут времена,
Где комар опьянеет, как будто с вина.

А пока в разнородном миру
Душно-серого роя людей,
В безотчётной забавы пиру
Говорим у извечных гостей.

Бородатые темы веков
Разрослись по собранию лиц:
Их поклонных несметных полков.
Те заставят попадать их ниц.

Праздный слух не волнует души,
Анекдот плесневелый улыбки не даст,
Хватит всей обязательной лжи.
Тошнотворна всего из того даже малая часть.

Есть отчаянья бедный порыв,
Бессловесная мысль в плену,
Как случится внезапный отлив,
Где забудется всё. И начну:

"Растворись, безответная даль,
Да уйди, опустенье вокруг:
Ваш ответ — необьятна печаль,
И с молчанием взгляды — мученье, недуг;

Пусть минутное слово падёт" —
И года, месяца, даже миг —
Всё застынет, как воск и как лёд,
Где раскатистый шум озадачен, поник.

Зуд умолкнет больной головы,
И покой расцветёт на глазах,
Да не станет жеманной молвы
На уставших, на бледных устах.

И наступит пора для Него:
Для мгновения воли святой,
Нет сравнения: с чем, о каком?
Или всё же... постой.

Ты похож на чуткий такт,
Ты похож на сердца клад,
И крапива осядет золой,
Естество обернётся тобой.
И в ночи нам девица-луна
На забвение сна отдана;
В мир прекрасный вернётся опять,
Обратив усложнения вспять.
Ты похож на новый март,
Ты похож на белый сад

Дезерт

Согласие

О даль небес,
Ты гонишь облака
И будишь сильный интерес.
Души река,
Поток ты свой веди
Среди туманов тучных;
Оставишь позади
Ты голос бесов звучных.
О солнца лик,
Своей живою красотой
В моё нутро проник,
Наполнил света густотой.
О мать-земля,
С тобою много сил,
И я, огнём своим веля,
Трудился и творил.
Ведомый миром этим,
Веду его под духом крепким

Дезерт

Покинутый город

Я слышу смех —
Идёт родной через помех
Тот ворох...
Взорвавшийся, будто бы порох.
Тут улица стоит
Моя родная
Cреди убитых плит.
Ни звука, знаю...
Но голоса светом,
Качели звуков скрежетом,
Пекарни свежим приветом
И детством изнеженным —
Всем этим пряно
Сейчас отдаётся, право!
Но всё ушло,
И в прежнем виде замерло.
Всего былого изваянье
Покажет вновь
Ума ушедшего старанье
И сердца мёртвого любовь.
И ты в застывшей муке
Покажешь в памяти моей
Тот домик в разрухе
Без той заботы от людей;
Былую жизнь в любом конце
Покажешь только мне.

Дезерт

Был у меня период с января по август: не писать стихи. Только различные шуточные переделки песен делал, да один перевод. Была только пара проектов, с которыми не управился ввиду ожидаемого масштаба, до стихотворения про крышу (кто знает — тот знает. Позже выложу тут). Как раз нашёл один. Пускай хотя бы так будет.

Неспешный шаг всё гонит идею,
Глухая ночь не даст ответ.
И город пуст. Но полон Ею,
И есть Её, безликой, свет.

И даже этот камень неба —
Любовь у многих в сердце;
Дороже им чем ломоть хлеба
Прощанье в ночи дверце
У горизонта дальше нас,
Оставив дух в рутине. В новый раз.

Стены стояли безмолвно,
Скроется рой — покинет потом;
И воздух тихий ходит ровно,
Высится в сумерках дом.
Кровать, свободный сон,
Родной мне вид и счастья звон.

Стелилась степь. Свобода воли.
И конь ретивый, не терпи.
Резвись же буйно в диком поле.
И легче всех душа в степи.
Покоя нет пока мы живы,
Пока бушуют страстные порывы.

Но чувство бурное уходит рано;
Меж тем тревога есть внутри,
Что кто-то рядом... странно.
Как будто есть засада на пути...
Волки, безумны звери,
Вдали идут в бесплодной вере.

Виднелся хутор, хутор старый,
Без тихой жизни в денный час:
Земля пылала в миг тот жаркий,
Спекая кровь, и без прикрас,
В костьми осыпанной земле,
Царила смерть в его столе

В стекле побитом было видно:
В щеках, в висках все красные места,
В лице сидели монолитно
Мои багровые уста.

Будильник взял высокий тон;
Разрушил всё ехидный звон
За те мешки под глазами,
Упрятав за ночи часами...

Незакончивший Дезерт

О погибшем на войне

Дождь из июня резвится опять,
Лёгкими каплями вид оросив.
В глазе — Парижа далёкого рябь,
Слёзный войны перелив.

И грянул гром... И я в окопе.
Орудий гром то был
Или небес?
Ловлю малька на храбром слове:
"Готов служить, немерен пыл" —
И что же ты, балбес?
Идёшь на первый подвиг: на раздоре
Великих сил, разгневанных верзил.
Ты патриотом в битву лез?
Достойно действовать сполна;
Герой проснулся,
Но битва та, что павшие в могилах содрогнутся:
Великая война...

Опомнился: то вихрь жизнетворный,
Не гул от града разрывного.
Я слышу голос беспокойный
И горесть сердца молодого

"Всё хорошо? Нога не беспокоит?"
"Милая, оно терпимо,
Вниманья оное не стоит"
(Хоть то непоправимо)
"Меня пугает вид печальный;
Тяжёлый, мертвенный твой взгляд
И облик твой страдальный!"
"То временный наряд"
И я надеюсь сам о том:
Сойдёт броня,
Предстану в первом лике: молодцом,
Себя браня.

Судьба друзей даёт легко,
Легко их так же забирает:
Уйдёт в небесное окно
И за собою закрывает...

Мы были на пути ко фронту,
Везли дорогою небрежной
Юнцов добротную когорту.
А мысль только шла о битве неизбежной.
Одни на всё смотрели хмуро, дурно,
Другие бойко "Марсельезу" пели в даль
И чувства излагали бурно,
Иные всяко ждали.

Но был особым мой сосед:
Он, тихой радостью объятый,
Держал уверенный хребет
В шинели мятой.
О разном говорили с ним
За серой скукою дорожной,
И понял я, что был щадим
Фортуною всемощной.

Эльзасский парень, он
Вильгельмом будучи щемим,
Не заимев приставки "фон",
Был мало уж ценим.
В рассвете юношеских лет
Сбежал с обидою оттуда,
Хранил в себе мечты секрет,
И ждал он чуда.

И вот, пришла пора,
И в дом его идёт свобода;
Восходит славная заря,
Собрата рота.
И он в прорыва острие
Стремится к ней: мечте своей.

Примерно так он свой рассказ
Поведал мне.
Затем пошёл приказ
Сойти с коней.

Построились на штурм
Позиций ради.
И вот — бежим в кошмар.
На нас — пулемёта хладный шум,
А офицер погонит сзади,
Сводя с ума;
Артиллеристам не до скуки,
Однако лишь в одном задача:
Расчётливой указкой
Вести обстрел до муки,
Чтоб было мрачно
Под каждой каской.

Но нас вели не крики офицеров,
Не пули звон,
Тела умерших,
Не речи лицемеров,
А только он,
Душа смелейших.
С его мы рвеньем воспевали
Нашу победу близкую
На белом свете,
И чудом только выживали
На милость высшую
Под шквалом смерти

Но кончен бой. Так незаметно
Он оборвался, право, вдруг.
И в здравии заветном
Бессмертный друг!
Мы ликовали, наш конец
Пришёл счастливый.
Но лавровый венец —
Кровью облитый.
Как было и всегда, конечно,
Но мы прозрели не мгновенно.

До битвы горевавшие —
Считали души павшие,
А те, кто рвались вперёд —
Болью наелись невпроворот.
Однако, и тут была черта,
Делившая понурых и безумных.
В благословение судьбы иль за горем по пятам
Вело героев юных?

И сели мы на табуреты,
Столкнув немецкие тела,
В игре побитые валеты.
Простых парней игра смела!
А мы курили. Были тихи.
"Ну как?" — спросил я.
Молчал уж долго красноликий,
Сказал: "Ничто, пока молился"

И так солдаты Т. и А.
Сидели в ожидании
В течении тугого бытия,
В своём страдании.

В барак свело уж время,
Сказал себе я:
"Ну, по первой такое бремя
Уж будет тяжелее,
Но долг такой на нас всех пал —
Нам всем и счастье, и печаль".

Смотрели солнце и луна,
Как смело бились день и ночь;
На нашу мощь,
Как с повеленья колдуна.
Однако, выдержка нашей души
Не возразит металлу.
Удачи только нас лиши —
Её забрали.

Мы были в обороне,
Войне полгода,
Конца не видно ей.
А море белое на поле —
Верна зиме погода, —
В окопе явно холодней.
А мы сидим в неволе;
Орудий нота
Звучала всё сильней.
За нами падает в погоне
Врага продрогшая пехота,
Срывая снег под марш частей.
Но в миг ушёл от нас весь мир,
В материи дыру мой ум рванулся,
И гул затих, вокруг эфир...
Но я вернулся.

Обняли меня крепко
Матрас и плед;
Лекарства пели терпко,
И свечки нежил свет.
Я приподнялся было малость,
Да вновь упал; не мог.
Бурила тело слабость,
И глаз окутал плотный смог.
Донёсся тихий "Ох",
И я увидел медсестру,
С небес ангелок,
Да каждый мил к её кресту!

"Очнулся, к счаcтью, наконец!
Из всех один..."
"Любой другой мертвец?"
О жнец, ты битвы властелин.
"Одни пока не дрогнут веком,
Иным и так не суждено.
О, и так уж меньше человеком..."
"Людьми!... за нас всё решено!"
Мне дурно стало больно,
Я видел в пол сознания
Больницы грусть... но полно,
Потом — врачей старания.

Я ждал чужого пробужденья,
И месяц теплилась надежда,
Собрата ждал я появленья,
В кровати не было мне места.
Как я узнал, вина - в ударе,
Снаряд смертельный их орудий!
Он выжить даст из двух отрядов паре,
И я уж в ней. Везучий?
Но я себя крепил терпеньем.
Судьба решилась провиденьем

Лежал я только с горькой мыслью,
Что каждого я больше не увижу;
Задорный парень ляжет пылью,
Которой - лишь землицы нишу.
А ведь подлец стоял горой,
Смеялся он - гроза во штиле,
Вставал заутренней порой,
И верен младой силе
Он пел отважно, сочиняя на ходу,
Любил поспорить без причины,
Ругал снабженья слаботу,
Кричал за битвой: "Молодчины!"
Но это образ романтичный -
От бытовой отличный.

Конечно, кончился добрей
Недолгий в койке перерыв.
Вернулась часть других живей
Палаты жизнью осенив.
Я встал с кроватей, даже мы,
Но был подавлен фактом сим:
В собраньи жертв потерь тюрьмы
По братцу А. теперь грустим.

Я долго был среди огней,
Да ими выжженных полей,
Плакатов явственных теней,
Среди потерянных аллей.
Но битва душу не страшила,
И силы не было для гнева.
Мне тихо в голову твердила
Пепельная частица посева:
"Ты не очнулся, милый,
Всё это просто лишь игра!
Оставь ты буйства отклик сивый,
Исправят всё войны ветра".
Мне был противен шёпот,
Я шёл ему наперекор:
Отдал свой слух на пушек рокот
И вражий ревностный огня напор.

Летело время средь него,
Три года без измены,
Осталось ровно ничего,
Разбили все мы стены
Врага идущего,
Но я, ура снаряду
Окопы-проволки минувшего,
Вкусил опять ранений яду.
Я ногу сильно повредил,
Черствей вышел прежнего,
Вниманье и леченье оценил,
Домой отправили с медалью уцелевшего.
Но что медаль, когда меня и друга
До смерти оградила стенкою разлука?

Давно иду домой, веду под руку
(Или ведёт она меня)
Мою дрожащую голубку
Под тонкий голосок дождя.
Завидую приятелю,
Его желанье выше всех смертей.
Ну что же он к создателю...
Судьба, ты явно всех подлей.
Батальи жернова
Мололи яростно меня,
Кустишки терновы
Душонку резали любя.
Не вижу мира проявленье
Глазами теми, как тогда,
Когда я был душой поэтом,
Своим о пламенным рассветом,
И даже в луже отраженье
Как будто только пустота.

Нет... там просто молодость,
Тревога юного ума,
Томление непонимания.
Войны стальная холодность
Её густая тьма -
Первые мои страдания.
Взросления стоимость -
С глаз моих туман
Коварного мечтания.
Найду в себе я новое,
Не страшно, право,
Отброшу сожаление суровое,
Приму я то, что стало.
С поэтом я прощусь теперь
Стихом, в его манере.

Vétéran Désert

Здание.

Внутри прохладно. Всё просторно
Стекло стоически блестит вокруг,
А стены блеклые стоят упорно,
И лишь голубки слышен звук

Здесь только офиса остатки:
ПК, блокноты, ручки, чек —
И календарный листик шаткий:
"Да здравствует двадцать второй век!"

Второй этаж. На стенах надпись:
"Больной, конец твой близок!
Расслабьтесь, улыбайтесь" —
И там же кличек список

Но тут, однако, ни души:
Давно не был тут человек
И как же это опиши?
"Да здравствует двадцать второй век!"

И вот я выше. Кабинеты, кабинеты!
Здесь письмо нашлось в одном,
Там дают жене приветы,
Велят хранить объятых... криогенным сном.

Ушёл я в спешке.
Удачно слово вот увидел, хех...
И сгнил орёл, и стёрлась решка
"Да здравствует двадцать второй век!"

Путь — на крышу. Пропускаю этажи
На них разбитые мечты,
Мир фантастов, да его миражи —
Надежды пройденной версты

Себя, дурак, сманил бездумно
В желании старый мир забыть,
Его презревши бурно.
Как быть?

Снаружи свежесть. Тесен мир.
Ведь это царство Флоры, Фауны,
Над хомо сапиенс победный пир!
Лишь мне он траурный

Я прохожу: и там голубки
Здесь мирный дух
Но я впитал обиду, словно губкой,
Огонь потух

Восславить будущее! Такое?
Я мог ли знать, отвергнув скуку,
Отдав бессилье дней покоя
И любопытства муку?

Бортик-бортик, я не соскользну,
И мне не страшно глянуть вниз:
Изрядно вымучен каприз!
Пьянят ветры, как будто бриз,
Уже обещан приз...
Но я поверил сну?

В глазах — бетона джунгли,
И я растерян. За чем иду я?
И мне как будто подмигнули:
Отбрось безумье!
Как будто стал теперь всему единосущен,
Но взгляд опущен...

И видно было с высоты:
Прощенья взор — главой в асфальт,
И милость — в тяжесть плеч,
Лохмотья — дар судьбы
Там человек. Не веришь ты?
В душе — мажором альт
Пора бежать, нельзя мне лечь:
Я слышу стон мольбы

Движенье — выстрел. Я спускаюсь,
Смешалось всё в сомненья тень —
Я разрываю тень и каюсь:
Снаружи ярок день!

Столкнулись мы. Какая встреча...
И мы, как будто бы знакомы,
Сближались вновь. Нет дара речи,
И всё ж, друг другу кто мы?

— Живой? И даже целый? — спросила та
— Ага. Из старых я времён
— Как я. Забавно, да?
И дух восторга так силён.

Голубина и зелень, миг тот лих:
Встречались влажные глаза;
Обнять — и ветер стих,
Забыта вредная лоза

И мы ушли. Прощай, эпоха,
Надежды глас звучит, победа:
Хоть с кем-то жить не так уж плохо
Удача, жизнь ты эту мне поведай...

Дезерт

Розы и птицы

Поле всё в цветах,
Поле всё в ребятах!

Так исчез вдруг Вася, стиснув зубы —
Никто и не заметил:
Вдаль шагает он от группы,
Своё себе наметил

Чтобы без глупых девчонок,
Без скучных вожатых;
От шумных разливных речонок,
От этих смешков раскатных

Слепой зрачок задорный шаг
Устремил во мрак

Он слепой с рождения —
Хоть жажды жизни не лишён  —
Слепой он десять лет.
Любопытство гения
Ребяческих времён
Передаёт привет

Ветер треплет волос,
Дух цветков несёт!
Только есть одна беда:
Ногу заденет в икры места
Шип иной. И голос:
"Вот дерёт!"

А он — пинает, вперёд!
Хрясь — всё! Нет их
Так им и надо: напополам!
Ветер будто утих
Чу! Что там?
Кто-то идёт

Уж осталось на перстах —
В красных всё нарядах!

— Вася, Вася! Ушёл почему?
— Простите, Дарья Иванна!
— Эх, нервы и боль!
И чем обидели розы?
— А что в них классно?
Запах - ну запах! И ко всему
Только иголки и слёзы
— Ах, скорей в лагерь! Я Колю...

И все подробности опущены,
Дороги им поручены

— А всё же, розы — это прекрасно!
В них столько романтики,
Они разгоняют любые душевные тучи...
— Тю, сорняки колючие!...
В лагерь вернулись, где безопасно,
Красная майка и чёрные бантики

И поле всё в цветах,
Как ты оттуда себя не гони...
Остались в тусклых мечтах
Они одни, без образа, они.

Потом и вечер сменяет день
Закат уходит за старый пень

-- Николай Дмитриевич!
-- Я! --
Встретились вожатые у пня
-- Не следил ты чего за детьми?
Ушёл слепой, умер бы -- мы в ответе...
-- Бр, не уследишь за всеми на свете...
Другой в птицу кидал камни,
Третьего чуть не задев,
Разбирались!... а с ним...
Правда, могли вы сами?
-- А я, чуть не сгорев
С водителем нашим за перепалкой,
Тебя попросила!
И мне птицу жалко,
Но с Васей... оставила сила —
Взгляд с тоской
Пал на вожатого,
Чуть-чуть розоватого.
Будто по сердцу косой...
И нет покоя —
С юности вольностью вскоре
Покинул милую тишь.
Покинул день,
Оставлен пень.

Закрывайте вы глаза,
Под глазами — чудеса!

Очнулся. Как холодно...
За хворостом?
Темень кромешная
Лагерной ночи,
Ночь непотешная:
Страшно тут очень!

Резал ветер щёки
Ветер резали птицы
По лицу — лепестки
И клювы-убийцы;
Они как упрёки,
Они кровопийцы —
Те листки,
Те птицы

Играйся, шути,
Играйся с крупицами роз,
Не зная пути,
Не видя ты собственных слёз

Любит — не любит; любит — не любит
Дышит — не дышит; дышит — не дышит
Очнусь — проверит, признаюсь — пошутит,
Не видит — смеётся, но слышит, но слышит!

Проснулся. Теперь хоть взаправду!
Где Даша? Снаружи ночь...
А ну покажись, меня порадуй,
Блудного сына, блудная дочь

Расходится в груди
Мечта далёкого пути

Звёздное небо... со мной
И я одна сейчас
В траве запряталась с луной
В печальный бессонный час

В этих светлых неба переливах
Звучит свобода;
Чётко с нею слышится в мотивах
Минорная нота

И что прекрасного внутри?
Один лишь гнев, одна печаль.
За что себя люби?
Люби одну ты неба даль...

Траву сминает тихо обувь,
Узнай в ночи, попробуй

Нашлись, не видя снов,
Усталые птенцы;
Говорят, ничуть не пугаясь совы,
Уйдя от лишних слов
Ногами в разные концы,
Голова у головы

...Слеза прокатилась в палатке.
"Мне показалось, я не увидел" —
Рассвета туманного раньше
Вася очнулся. В полном порядке.
Просто беспомощный зритель,
Который надеется дальше.

И всё же теплится надежда
Увидеть тот цветочек нежный

— ...смотришь на звёзды?...
— ...уронила зеркало — разлетелось, разбилось...
— ...какие-какие сказала — угрозы?...
— ...расскажи о своей охоте, молю...
— ...ох, мне такое снилось...
— ...ты бы знал, как я тебя люблю!...

Совушка — злится,
И духом мелиссы
Сводятся близко
Спокойные лица,
И песня зарницы
Им позже приснится
И даст пробудиться:
О розе и птице

Дезерт

Глава 3. Мать.

Грязь, лист — глядь вниз.
Утро вчерашнего не лучше,
Даже с квартиры если рассеять туманный каприз,
Свесившись к улице тушей.

Работа — работой.
Всё же не можем в труде без зевоты.
Забота — заботой.
Чуден мне вечер поющей свободы

Вопрос витает над столом:
Какое, всё же, мне значенье,
Когда увидел свет и дом,
В каком часу я жду рожденья?

С вопроса — на тортика огонёк.
В нём что-то знакомое...
Кусок — и в четырнадцать лет на денёк
Мама и папа, и чувство весомое

И я... но тогда.
Сейчас один
Один кусок, одна свеча-звезда,
Один — мой тихий чин

Невзначай набираю номер —
Пальцы налиты свинцом —
Телефон замер, телефон отмер
Ну вот, связался с отцом

Алло? Привет, привет.
Да, верно, звонил давно.
Не устаю, конечно, нет.
Живу, пойдёт оно.
Больно грустен ты,
Стряслось что?...
Мгм. "Со среды"?
А, в июле... потом?
Как? Правда? Правда?...
Господи... не верю.
Приехать? Приехать... надо...
Да ведь так поздно, да про такую потерю!
Прости. Я обязательно приеду.
Мгм... ага...
Всё ещё веришь в эту примету?
Не ругаю! Прости. Хорошо, пока.

Голова в печали,
Душа обрушилась в колени,
И плечи вдруг затосковали,
Пока искра ушла из вены

Свеча-звезда мерцала так,
Как будто всхлипа и не слышно:
Пускай, окей, неважно, хах.
А капли наливались пышно

И вниз. Падал груз.
Вот так: забыл я про часы.
Чуден сладкий вкус
С крупицей солёной слезы.

Умерла! —
Неблагодарный сын —
Ждала! —
Как человек, но свин.

"Забыла облик мой",
Забыл я фамилию,
Забыли тогда пригласить.
Но вот и помер бой,
Открыли Бастилию.
И как пустое внутри усмирить?

Огни на улице... всё злей...
И бой часов мне кажется из тёмного алей.

Дезерт

Огонёк

Тихий мороз будто вечерний;
Сонный невольник-восток.
Церкви тот звон слышится мерный —
Парки потом, как и каток.

Сегодня встречали мы праздник святой,
Ставили свечи на вечный покой,
Да всё ж поминая молений грядой
В день православный такой.

Юродивый старец Трофимыч погиб —
Имя забыли, но духу в века от нас не уйти.
Надежда, наверно, и мне, и ему увидеть дороги изгиб...
Пламя моё догорало в пути.

Пламя свечи —
Воска росток.
Стужа молчит,
Меркнет поток.

Светоч кричит, светоч горит —
буйный, разбойничий свет!
Слышно — гудит, словом сорит,
Льётся безумный совет:

"...Ногу — вперёд, руки — к боям
С жизнью, со смертью, с зарёй!
Мирный — пустой, будет им храм:
Сонный очнётся золой!

Знай! Огонь разойдётся,
Ведя языки по лугам.
Гордость наша даётся
Только борьбой: на рога!

Ты вышел из церкви —
Я вышел из тюрьмы
И жизни миг первый
Вижу без горя чумы.

Я верю, что не верю в небо,
Я знаю: я хочу величия —
Не стихнуть, глядя за хлебом
Причастия-неприличия!

В прекрасном будущем я больше,
В мечте далёкой я широк,
Как солнце вечным быть подольше
Хотел бы хотя бы чуток!

В моей мельчайшей жизни
Нет радости от бытия!
И славы мне, и тризны
Желаю Я..."

Ветра задули. Лишь момент —
И вот, огонь остыл.
Я что-то слышал, нет?
Наверно, ветер был.

Нога за ногу, лишь беспокойство
Сжимает мне воздух в груди —
Или задорно, или расстройство?
Мне хочется дальше идти.

Дороги — на каток;
Утро — вечный мученик-восток!

Светлые локоны
Малость запудрил снежок,
Глазоньки сотканы
Словно любовный стишок!

Опять коньки бегут по льду —
Иной разляжется в полотно, —
Глаза с лазурью светлой ждут
И ищут всё кого-то

Сначала были скука, утомленье,
Потом ушло — ещё не старость! —
Вернулось быстро умиленье
Душе на радость.

И миг этот мой —
Остаться не жалко,
И с Нею домой
Хотел бы на санках...

Шептали ветра —
Всё глупое, верно,
В одно лишь поверю:
Восток — это вечно

Дезерт

Идиот

"Идиот, идиот!" —
Слышится за углом.
Нёсся миг, поворот —
И ушло соколом

"Убирай, швабра — там
Побыстрей, половчей" —
Седина — всё же не по годам —
Плакала и звала палачей

Вот и мой труд честной —
В офисе отмывать
К пахнущей зеленой
Сумме той... в двадцать пять.

Грязный пол, мокрый пол
Отразит дураком.
Шёпот лишь — кто-то зол,
Шутит он кулаком...

И мечтал ропотом,
Вымывав комнаты,
Слыша, как рокотом
Губы те сомкнуты

Да идёт при делах:
Не познав, не признать.
Будто бы на балах
Ты лакей, а не знать...

Дома дух. Вижу я
Тридцать три в площади,
Парочка — для меня ближняя.
Столик мой, милый друг, дай зайти

На листе строченька:
"Жили там, были там
Папенька, доченька,
И вокруг — шум и гам..."

Тот рассказ отклонён
В сотый раз — первый раз
Делать что? Я пленён
Грубостью прежних фраз

Я люблю, я творю,
Только вот без толку
Мысли я воздуху говорю,
Взгляд дарю совестно потолку

В новый день был смешком
Грозен так тот кулак,
Только вот кубарьком
Пролетел на полах

Материл да ругал
Бес меня с пластиком,
Где завод начертал:
"Берегись — мокрый пол"

Губы те — да не так —
Слова звук пересёк:
— Жалко вас, это да
— Глупости! Знаю всё

Говорим. И странна:
Всё узнал, не был прав.
Я писал глупости, а она
И прочтёт — что же, так? Милый нрав

Уходил. Вольница!
Целый мир на руках,
Дождь в руках колется
Холодом в дураках

Телефон передал:
Восхищён голосок
Выслушал... град похвал.
Тух седой волосок

И тепло обольёт
Глубь души в сивый век.
Я ведь не идиот!
Я живой! Человек.

Дезерт

Глава 4. Нет времени...

Битое вдребезги утро,
Путая складно,
Сыпалось пудрой.
Дома прохладно

Часы? Песочные?
В кладовку, возможно,
Пески те проточные
Убрать позабыл я (нарочно?)

Чай разбавляет графин:
Резкий и дикий поток.
Чай одурачит, словно морфин,
В сонный и слабый глоток

Вьются клубы за окном —
Дыханье завода.
Вшито сукном
На счастье народа...

И я не могу в стекле
Лицо увидеть в тихом зле

Пал вздох — поток.
В душе потушит мне душу,
Ломит времени замок...
Может, нарушу?

Зеркальце, скажи решенье
Вопроса деликатного:
Как не ударить своё отраженье
Чуда, вечно предзакатного?

Чуда блудного,
Искавшего счастье,
крича: "свобода!"
Без творчества нудного,
Без всякого ценного...
от людского рода

Чуда бессмысленного,
Близких привязанных круг
Рвавшего ссорою с мышцы нагой,
Решившего каяться вдруг

Ты где вчера был
и позавчера,
Когда мать умирала?
Одно желанье было —
разрезана черта
Ты здесь. Хочется с начала?...

Достану джин —
Забвение сознания вершин —
И пусть. Не поменяешь ничего,
Себе подставься левою щекой

Мда, горько...
В этой квартирке несчастья
И только!
На улице тесней
В руках у всевластья
Потерянных дней

И что сказать? Я потянусь
Налить второй стакан
И — ...ой
Своей нечаянно рукой
Задел часы забытые.
Эх, мысли разбитые!
Очисть от вольного песка
Умерь утраты грусть

Повеление... нужда...
В одних ушах болеют порядки
Из этих слов.
Время... начало и конец...
В этих часах — одно и то же.
Усталость, скука и вражда!
Мы день и ночь играем в прятки
Под хохот сов.
И вот, испуганный птенец,
Тебе вставать с окисшей рожей.

О чудо рабское... Заране
Та сверхсистемы темница
Построена злобой впотьмах
В знакомейших синих стенах,
В миру в пустые те лица
Ты смотришь, словно на экране

Стекло в мусорке. Однако
Приму хоть ценное невольно
Спустя годов вереницу
И я покину темницу
Про время забуду. Довольно!
Прощусь со смутой знаком

Меня не остановит разум
Прощай, разбуревать заразу!

Подсобка, листик, запись —
Упал, смеюсь и плачу
И шаг за дверь — покаясь,
Прохожих озадачу
Вопросы все дождались:
За город наудачу!

Дезерт

33 врага словесности

Ш!
Кто
Да чьё?
Чьё слово,
Родимые?
А знал ли ты, друг,
Что словечко то ложь?
Достаньте долото!
Смывайте слово ручьём
Ударов понад улова
В лексиконы нелюдимые!
Мы за чистоту, мы не за недуг
Для словаря разумных патриотов
Слог запада абсурд, каприз обормотов!

За наш язык, за наше слово да алфабит!
Наш укладец хотя сложен и пущай завит,
Но другое будет важнее, правда только:
Рюрик — Рарог, Петька — падаль!
Кто закатит же о желаньи нашем колко,
Тот уж гадость, злобы задал
Говорите чисто и речисто на своём!

А то хайпует кринж безликий в волю —
Сказать иного нечего. Доколе?!
И в поле русское никто нейдёт
А кинет вон только переплёт
И скажет бунташно парень:
"Хвалёная вечность!
Велика ценность?"
Ты слышал то?
Согласен?!
Постой!
Ты...
Ш!

Маяковский Дезерт