Еще со времен войны я знал: важное, значительное не может успокоить нас… Утешает всегда мелочь, пустяк…

(Эрих Мария Ремарк, "Три товарища")

Говорят, что любящие супруги со временем становятся похожи друг на друга, как Лужков и Батурина

(Андрей Рубанов, "Стыдные подвиги")

Видимо, у панов одно было на уме ― веселье; казалось, вся Ржечь Посполитая беззаботно пировала

(Алексей Толстой, "Петр Первый")

Ко всему привыкаешь…- Я — нет. Я никогда ни к чему не привыкаю. А кто привыкает, тому спокойно можно умирать

(Трумен Капоте, "Завтрак у Тиффани")

Ты пословицы брось, они оружие идиотов

(Александр Громов, "Властелин пустоты")

Одного человека впервые привели в зоопарк и показали ему жирафа. Он посмотрел на него молча, а потом сказал: "Не верю"

(Дороти Ли Сэйерс, "Под грузом улик")

И я заметил одну странную вещь. Либо то, что я читал, было — гипноз, либо — наркоз. Гипноз понуждал меня действовать, будто я чья-то вещь, а под наркозом я сам собой не владел

(Михаил Анчаров, "Записки странствующего энтузиаста")

И сему провидению препоручаю я вас, дети мои, и заклинаю: остерегайтесь выходить на болото в ночное время, когда силы зла властвуют безраздельно

(Артур Конан Дойл, "Собака Баскервилей")

Народ вымирает, привык к своему вымиранию, среди него образовались приемы жизни, свойственные вымиранию, — умирание детей, сверхсильная работа женщин, недостаток пищи для всех, особенно для стариков. И так понемногу приходил народ в это положение, что он сам не видит всего ужаса его и не жалуется на него

(Лев Толстой, "Воскресение")

— Приготовьтесь. Мы почистим тут и сбросим вам трос. Сможете забраться по нему в машину?
— А у меня есть выбор?
— Нет.
— Значит, смогу

(Наталья Игнатова, "Последнее небо")

Ад населен, несомненно, лишь самыми лучшими людьми

(Томас Манн, "Иосиф и его братья")

Я дал им право на долгую жизнь — а они кончают с собой. В подпольных, грязных, заблеванных паузных зонах или просто на улицах. Потому что они, видите ли, не бессмертны

(Анна Старобинец. "Живущий")

С крыши, разумеется, звезды видны лучше, чем из окон, и поэтому можно только удивляться, что так мало людей живет на крышах
(Астрид Линдгрен. "Малыш и Карлсон, который живёт на крыше")

В тихой однообразной жизни всегда так бывает: каждый отдельный день бесконечно долог, но месяцы и годы мчатся с непостижимой быстротой, словно проваливаются
(Леонид Соловьев, "Повесть о Ходже Насреддине")

Живя в век науки, мы уже с трудом понимаем, как вообще могли существовать знахари, если ничего из того, что они предлагали, не действовало или действовало очень слабо
(Ричард Фейнман, "Наука самолетопоклонников")

Космос не так уж далек. До него всего час езды, если ваш автомобиль способен ехать вертикально вверх
(Фред Хойл)

— ...Надо бы заранее знать, какими байками они собираются кормить присяжных, если их позовут свидетелями на процесс. И попробуйте выяснить, кто из них пьет горькую или бьет жену: свидетель, который пьет или бьет жену, считается не заслуживающим доверия.
— Довольно гнусные методы, вам не кажется?
— На войне как на войне, Гольдман. Буш соврал всему народу, чтобы напасть на Ирак, но это было необходимо: гляньте, Саддам получил под зад, иракцев освободили, и с тех пор мир чувствует себя намного лучше

(Жоэль Диккер, "Правда о деле Гарри Квеберта")

Каждое мгновение времени — это прошлое бесконечного множества других мгновений

(Пол Андерсон)

Идет Ганс в стойло, выкалывает всем телятам и овцам глаза и кидает их в лицо Гретель. Рассердилась тут Гретель, вырвалась и убежала, а была ведь невестою Ганса

(Братья Гримм, "Смышленый Ганс")

Спросить – это все равно что открыть дверь и выйти навстречу урагану. Полученные ответы способны аннулировать сам вопрос и уничтожить того, кто его задал

(Энн Райс, "Вампир Лестат")