Не следует изображать на сцене переход от счастья к несчастью людей хороших, так как это не страшно и не жалко, а возмутительно

(Аристотель, "Поэтика")

Там, в этом переписыванье, ему виделся какой-то свой разнообразный и приятный мир. Наслаждение выражалось на лице его; некоторые буквы у него были фавориты, до которых если он добирался, то был сам не свой: и подсмеивался, и подмигивал, и помогал губами, так что в лице его, казалось, можно было прочесть всякую букву, которую выводило перо его

(Николай Гоголь, "Шинель")

Он знает: надо смеяться над тем, что тебя мучит, иначе не сохранишь равновесия, иначе мир сведет тебя с ума

(Кен Кизи, "Над кукушкиным гнездом")

Желание стать писателем — самый обыкновенный эгоизм: стремление стать кукловодом и тем самым отделить себя от остальных марионеток. С той же целью женщины прибегают к косметике

(Кобо Абэ, "Женщина в песках")

В воздухе замелькали бранные прозвища, упрёки и сосиски. Швырялись обиды, тарелки и воспоминания

(Меир Шалев, "Фонтанелла")

Плохо то, что, если я целуюсь с девчонкой, я всегда думаю, что она умная. Никакого отношения одно к другому не имеет, а я все равно думаю

(Джером Д. Сэлинджер, "Над пропастью во ржи")

Графини Вишни укоряли юного графа:
— Ты вечно болеешь, потому что слишком много думаешь! Перестань думать — меньше будет расходов на лекарства

(Джанни Родари, "Приключения Чиполлино")

Я был ребенком, ни в чем не знавшим отказа, и потому вырос не знающим пощады

(Мюриэль Барбери, "Лакомство")

Чем постыднее жизнь человека, тем сильнее он за нее цепляется

(Оноре де Бальзак, "Блеск и нищета куртизанок")

Жизнь — это топтание в кругу, центр которого повсюду, а окружность — нигде

(Хулио Кортасар, "Игра в классики")

Мудрость, которую приписывают "морским котикам": Медленно значит эффективно. Эффективно значит быстро. Медленно значит быстро

(Скотт Келли, "Стойкость. Мой год в космосе")

Если бы люди были способны снова исполниться нетерпимостью юности, то пришли бы в ярость, увидев, во что они превратились

(Андре Жид, "Фальшивомонетчики")

Если смотреть на людей сверху, ясно осознаешь, что люди — шагающие животные. кажется даже, что они не столько шагают, сколько, борясь с земным притяжением, усердно тащат свой мешок из мяса, набитый внутренностями

(Кобо Абэ, "Сожженная карта")

Да, любовь — это испытание. Но испытание, которое делает вас сильными

(Анхель де Куатьэ, "Исповедь Люцифера")

Тоска по пониманию, — вдруг подумал Перец. — Вот чем я болен – тоской по пониманию

(Аркадий и Борис Стругацкие, "Улитка на склоне")

Это единственная из моих книг, мораль которой я знаю. Не думаю, что эта мораль какая-то удивительная, просто случилось так, что я ее знаю: мы как раз то, чем хотим казаться, и потому должны серьезно относиться к тому, чем хотим казаться

(Курт Воннегут, "Мать тьма")

Империя штука хорошая, но обязательно разваливается — потому, что наступает бардак. И демократия штука хорошая, но там всегда бардак — и она тоже разваливается

(Олег Дивов, "Стрельба по тарелкам")

Телефонный звонок перемешал пыль, висящую в темноте

(Харуки Мураками, "Заводная птица и женщины в пятницу")

Искусство не просто отображает мир с мертвенной автоматичностью зеркала — превращая образы мира в знаки, оно насыщает мир значениями

(Юрий Лотман, "Семиотика кино и проблемы киноэстетики")

Чтобы овладеть хорошим юмором, надо дойти до крайнего пессимизма, заглянуть в мрачную бездну, убедиться, что и там ничего нет, и потихоньку возвращаться обратно. След, оставляемый этим обратным путем, и будет настоящим юмором

(Фазиль Искандер)

Еще со времен войны я знал: важное, значительное не может успокоить нас… Утешает всегда мелочь, пустяк…

(Эрих Мария Ремарк, "Три товарища")