— Умеешь плавать? — спросил он на лету.
Умеет ли она плавать? Интересный вопрос, если учесть, что они уже летят в воду

(Джулия Гарвуд, "Опасные забавы")

Любил налево и направо
Он в зимний вечер прометнуть,
Четвёртый куш перечеркнуть,
Рутёркой понтирнуть со славой,
И талью скверную порой
Запить Цимлянского струёй
(Михал Лермонтов, "Тамбовская казначейша")

PS. Речь идёт о карточной игре штосс, которую плохо знают сейчас, и поэтому многие лермонтовские и пушкинские строки современному читателю остаются непонятными. В штосс играли Германн в "Пиковой даме" Пушкина и Арбенин из "Маскарада" Лермонтова

Суть игры в том, что один из двух игроков держал банк; он назывался банкомётом. Другой игрок (понтёр) из своей колоды выбирал карту и делал ставку (куш). Банкомёт начинает промётывать свою колоду направо и налево. Если карта понтёра легла налево от банкомёта, то выиграл понтёр, если направо — то банкомёт. Один розыгрыш назывался талья. Руте — игра на скромных ставках, чтобы много не проиграть

(тема от @fuckyouthatswhy)

Про владельца "Жигулей", конечно, никто не скажет, что у него светлая голова, зато уж точно скажут, что золотые руки

(Сергей Мостовщиков, "Машина порока")

Нельзя назвать случайным совпадением то, что марксизм, в течение полувека безрезультатно блуждавший по Западной Европе, задержался и впервые пустил свои корни именно в России. Только в этой стране, которая никогда не знала дружественного соседства или поистине устойчивого равновесия независимых сил — ни внутренних, ни внешних, могло получить отклик это учение, утверждающее, что экономические конфликты общества не могут быть разрешены мирным путем

(Джордж Кеннан, "Длинная телеграмма")

Россия некогда называлась Сарматией. Название свое переменила она (по мнению некоторых) от раздробления на разные мелкие, но самостоятельные области, независимые и неподвластные одна другой, ибо слово "роз" на языке русском значит то же, что разъединить или разделить

(Джайлс Флетчер, "О государстве Русском")

Я зол на нее из-за наших эстетствующих болванов. "Я люблю во Флоренции только треченто..." А сам родился в Белеве и во Флоренции был всего одну неделю за всю жизнь

(Иван Бунин, "Генрих")

— Parle français, — сказал он с чуть слышным "а?" на конце, являвшемся, по-видимому, среди жителей Нейи сленговым эквивалентом для обращения: "Ты, тупой английский кретин"

(Стефан Кларк, "Боже, спаси Францию!")

Грех, который тяготеет над физиками, — то, что они не могут утратить своих знаний

(Роберт Оппенгеймер)

Старлинг внимательно посмотрела на Крофорда и тихо спросила:
— Ганнибал стал каннибалом?
— Увы, да.
— Хорошо. Счастлива, что предоставился такой шанс. Но вы должны знать, что меня беспокоит вопрос: почему выбор пал именно на меня?

(Томас Харрис, "Молчание ягнят")

Через три года Тамара родила девочку — по Отто Вайнингеру (которого Герман считал тогда солиднейшим философом ) создание "без чувства логики, без памяти, аморальное, не что иное, как сосуд секса"

(Исаак Башевис Зингер, "Враги. История любви")

— Меня зовут Маки.
— Это рыба такая?
— Да, мой отец был рыбаком.
— А меня — Джек. Отец меня бросил, а матери было лень думать над именем

(фильм"Медовый месяц в Лас-Вегасе", 1992)

Пока я плыл по Амуру, у меня было такое чувство, как будто я не в России, а где-то в Патагонии или Техасе; не говоря уже об оригинальной, не русской природе, мне все время казалось, что склад нашей русской жизни совершенно чужд коренным амурцам,что Пушкин и Гоголь тут непонятны и потому не нужны, наша история скучна. И мы, приезжие из России, кажемся иностранцами

(Антон Чехов, "Остров Сахалин")

Тургенев -- один из лучших людей прошлого поколения; определить, как он смотрит на нас и почему он смотрит на нас так, а не иначе, значит найти причину того разлада, который замечается повсеместно в нашей частной семейной жизни; того разлада, от которого часто гибнут молодые жизни и от которого постоянно кряхтят и охают старички и старушки, не успевающие обработать на свою колодку понятия и поступки своих сыновей и дочерей

(Дмитрий Писарев, "Базаров")

Как дело измены, как совесть тирана,
Осенняя ночка черна...
Черней этой ночи встает из тумана
Видением мрачным тюрьма

(Иван Гольц-Миллер, "Слу-шай!")

И слишком стар, чтоб знать одни забавы,
И слишком юн, чтоб вовсе не желать

(Иоганн Вольфганг Гёте, "Фауст")

Я по натуре добряк, умница, люблю музыку, рыбную ловлю, кошек. И вдруг такого натворю, что хоть плачь

(Евгений Шварц, "Обыкновенное чудо")

Вне всяких сомнений, обожествление власти — один из худших видов человеческого идолопоклонства, пережиток времен угнетения и рабства. Обожествление власти порождено страхом — эмоцией, которую справедливо презирают

(Карл Поппер, "Открытое общество и его враги")

Все окна в доме были открыты. В неожиданных углах комнат горело солнце. Ветерок перелистывал валявшийся на подоконнике первоапрельский (уже старый) номер журнала с фотографией найденных рук Милосской Венеры

(Владимир Набоков, "Король, дама, валет")

Нас победят, и по праву: ведь любит победа старанье

(Гай Валерий Катулл)

Был ты нежный, с ясными очами,
Были кудри, как под солнцем рожь.
А теперь бессонными ночами
Ты тоску свою запоем пьешь

(Аста Галла, "Письмо от матери")

Он думает головой своего начальства, живет мнениями своего начальства. Люди, поступающие так – духовные плебеи

(Генрик Ибсен, "Враг народа")