— Ну, начинать! — сказал Долохов.
— Что же, — сказал Пьер, всё так же улыбаясь. — Становилось страшно. Очевидно было, что дело, начавшееся так легко, уже ничем не могло быть предотвращено, что оно шло само собою, уже независимо от воли людей, и должно было совершиться

(Лев Толстой, "Война и мир")

Мои друзья пошли дальше, а я остался один и, охваченный страхом, услышал несмолкаемый крик природы

(Эдвард Мунк)

Есть два рода дураков: одни не понимают того, что обязаны понимать все; другие понимают то, чего не должен понимать никто

(Василий Ключевский)

Англичане берут в рот дюжину односложных слов, жуют их, глотают их и выплевывают — и это называется английским языком

(Генрих Гейне)

В городе, где живет десять миллионов человек, не с кем поговорить по-настоящему

(Артур Кларк, "Город и Звезды")

– Что ты делаешь со мной? – со слезами в голосе спросил он у ворона.
– Учу тебя летать.
– Я не могу летать.
– Ты уже летишь.
– Я падаю.
– Каждый полет начинается с падения

(Джордж Мартин, "Игра престолов")

Всегда трудно договариваться. Но мы ведь с Рейганом смогли. Это тот Рейган, напомню, который называл нас "империей зла". Да даже с чертом надо договариваться, если есть такая возможность!

(Михаил Горбачев, интервью "Огоньку", 2.2.2015)

Разумеется, существует масса более или менее честных математиков. Но практически все они – конформисты. Сами они честны, но они терпят тех, кто таковыми не являются

(Григорий Перельман)

Революция — это наиболее наглядное напоминание о тех врожденных садомазохистских склонностях человека, которые были задавлены в обыденной «цивилизованной» действительности

(Владимир Булдаков, "Красная смута")

Люди не являются узниками судьбы, они — узники своего разума

(Франклин Делано Рузвельт)

Да и не вся ли наша современная история, блин, это история борьбы маленьких храбрых личностей против огромной машины?

(Энтони Бёрджесс, "Заводной апельсин")

Служить в органах могут или святые, или подлецы

(Феликс Дзержинский)

Пренебрежение здравым смыслом — верный путь к счастью

(Джейн Остин, "Гордость и предубеждение")

Я каждый день веду беседы со смертью, — тихо призналась Кэт. — Я с ней спорю. Каждое утро на рассвете я говорю ей:"Ну, пожалуйста, позволь мне прожить ещё один день. Всего лишь один". Все, что я делаю, я как будто делаю в последний раз. В последний раз вижу дождь, ем ананас, слушаю песню "Битлз"

(Сандра Браун, "Чужое сердце")

Если вы самый умный человек в комнате, то вы не в той комнате, где должны находиться

(Конфуций)

Мы приехали на озеро поиграть на гитарах, а какой-то придурок поджёг казино. Дым над водой! Огонь в небесах!

(Deep Purple)

Если задать вопрос, живем ли мы теперь в просвещенный век, то ответ будет: нет, но мы живем в век просвещения

(Иммануил Кант)

— Сеньор, — объявил Санчо, — я нахожу, что повелевать всегда приятно, хотя бы даже стадом баранов

(Сервантес, "Дон Кихот")

Фредерик Шопен, так мирно спящий на кладбище Парижа, неподалёку от Мюссе, Фредерик Шопен, чьи мазурки прозвенели по всей Европе, не представлял себе, как много горя причинит он Лёве Гойху из Одессы

(Вера Инбер, "Смерть луны")

Было ясно: Котик дурачилась. Кому, в самом деле, придет серьезно в голову назначать свидание ночью, далеко за городом, на кладбище, когда это легко можно устроить на улице, в городском саду?

(Антон Чехов, "Ионыч")

Люди всё то, что считается честным,
Жаждут принизить насмешкою злой,
Мысли высокой понять не умея

(Иоганн Гёте, "Фауст")