— Как живёте, караси?
— Ничего себе, мерси

(Валентин Катаев, "Радиожираф")

А ты пиши мне письма мелким почерком,
Поскольку места мало в рюкзаке

(Леонид Дербенёв, "Кеды")

Северный олень рассказал лапландке всю историю Герды, но сначала рассказал свою собственную – она казалась ему гораздо важнее

(Ганс-Христиан Андерсен, "Снежная королева")

Доброта без ценника подворачивается очень нечасто, а если и попадается, то слишком уж ценна

(Томас Пинчон, "Внутренний порок")

Народ, создавший Стокгольм, лишь статистикой или муравьями может быть назван малым

(Илья Эренбург)

Умный человек в одиночестве найдет отличное развлечение в своих мыслях и воображении, тогда как даже беспрерывная смена собеседников, спектаклей, поездок и увеселений не оградит тупицу от терзающей его скуки

(Артур Шопенгауэр)

И он, солдат, убивает для того, чтобы приблизить день, когда на земле убивать друг друга не будут

(Николай Островский, "Как закалялась сталь")

Из мешка
На пол рассыпались вещи.
И я думаю,
Что мир —
Только усмешка,
Что теплится
На устах повешенного

(Велимир Хлебников, "Председатель земного шара")

Возле того забора навалено на сорок телег всякого мусора. Что за скверный город. Только поставь какой-нибудь памятник или просто забор — черт их знает, откудова и нанесут всякой дряни

(Николай Гоголь, "Ревизор")

Да говорите себе и делайте все, что вам угодно, а я отвечу словами прославленного Марга, которого в конце концов удостоили даже ПАМЯТНИКА!!! — и притом с великой помпой — официальной и парламентарной:
— Обрыдло мне все это!

(Поль Верлен)

Если вы хотите прочитать нечто более современное, чем свежий последний выпуск газеты, то можете взять Евангелие от Матфея — 24-ю главу, от Марка — 13-ю главу, от Луки — 21-ю главу. В этих главах Иисус говорит, что произойдет, когда мы подойдем к кульминационному пункту истории

(Билли Грэм, "Не вступайте с дьяволом даже в диалог")

— Что бы я делал без телефонного справочника! — засмеялся Моуди. — Величайшее изобретение после шотландского виски

( Сидни Шелдон, "Сорвать маску" )

Боже мой, я знаю, что это грех, что я пишу

(Любовь Шапорина, "Дневник")

Побывал на поле битвы под Аустерлицем с первым томом "Войны и мира" в руках. По-прежнему на спуске с Праценской горы близ разветвления двух дорог стоит одинокий заброшенный дом, у которого остановился Кутузов перед самым началом сражения. Где-то здесь недалеко лежал раненый князь Андрей

(Николай Раевский, "Пушкин и Александрина. Запретная любовь поэта")

Сначала малый-то боролся, да силенки было мало, он и стал просить: "Не убивай! Дай еще пожить, возьми все..." А потом как крикнет: "Пусть тебе за мою душу Бог отплатит, окаянный!" Тут я ремень еще подтянул, и он замолчал. Снял я с него часы и кошелек достал, а там всего-навсего сорок копеек. Посмотрел я на него, и такая, ваше благородие, меня жалость взяла!

(Иван Путилин, "40 лет среди грабителей и убийц")

Пристают, просят писать, писать о себе. Отказываю. Писать о себе плохо — не хочется. Хорошо — неприлично. Значит, надо молчать. К тому же я опять стала делать ошибки, а это постыдно. Это как клоп на манишке

(Фаина Раневская, "Судьба-шлюха")

Что мы, в сущности, знаем о других людях? В лучшем случае можем предполагать, что они похожи на нас

(Джон Стейнбек, "Зима тревоги нашей")

В этом недостаток телепатии -- связь на линии то и дело обрывается

(Джейн Смайли, "Тысяча акров")

Не будь плохих людей, не было бы и хороших адвокатов

(Чарльз Диккенс)

Когда нет настоящей жизни, то живут миражами. Все-таки лучше, чем ничего

(Антон Чехов, «Дядя Ваня»)

Здесь у нас школа, мистер Поттер, а не реальный мир

(Джоан Роулинг, "Гарри Поттер и Орден Феникса")