* * *
Манхэттен. Солнце, не выдержав нагрузки,
Плюхнулось на небоскрёбы, распласталось на брюхе.
Сваленные в кучу, как битые моллюски,
Темнеют бездомные. К ним ластятся мухи,
Лижут им лица, мурлычут, клянчат,
Ходят кругами, тычутся мордой
В позеленевшие блюдца фонтанчиков.
Сабвей приливает электричками к городу.
Вспыхивают осколки стеклянных офисов.
Закат. Манхэттен объят пожаром.
Жёлтых такси обозлённые осы
Несутся, сигналя пронзительным жалом.
Кричат воробьи, взрываются лужи,
Брызги прожигают всё, как сигареты,
И одежды пытаются спасти свои души,
На которые с утра они были надеты.

* * *
Безлошадный топтатель обочин,
Попаданец из позавчера, —
Хорошо августовские ночи
Вот с таким коротать у костра.

Хорошо, бестревожно, не стыдно
Прижиматься спиною ко дну.
И, пока ещё лето ликвидно,
Он меня не оставит одну.

Хворостиной огонь расшурует,
Отпустив золотые бразды,
И к рассвету, глядишь, расшифрует
«Чёрный ящик» упавшей звезды…

* * *
Город кишит ночными привычками.
На столах бутербродов разложен пасьянс.
Выгибаясь, саламандры с горгоновыми косичками
Включают светофоры ядовитых глаз,
Зазывая в переулки – заводи эрогенных
Зон, где отбывает свой срок плоть.
Фонари с добавками галлюциногенов
Высвечивают бродячих собак лохмотья.
На люках призраками фиолетовыми
Мощи странников греются. Между нищими
Шуршат промасленными газетами
Древние читатели остатков пищи.
Деревья разбрасывают листовки, требуя
Социальных свобод для беспризорного мусора.
В одиночке из небоскрёбов чахлое небо
Ждёт второго пришествия Пруста.
Город неспящих, свихнувшихся гамлетов,
Фаустов, чацких, старух-процентщиц,
С облавами бедных на богатых
(Одних всё больше, других всё меньше).
От старого театра пожарная лестница
Уносится сточной канавы руслом.
- В такую погоду хорошо повеситься*... -
Бормочет дядя Ваня на ломаном русском.
__
* реплика Войницкого из «Дяди Вани»

29 августа в рамках IX Пензенского фестиваля поэзии и авторской песни «Часовые любви» в Лермонтовке состоится презентация четвёртого номера литературного журнала «Сура». Не пропустите! Начало — 15:00.

Авторы журнала — не только пензенские авторы, но и писатели и поэты из других городов России и даже стран.

Сегодня мы предлагаем вашему вниманию цикл стихов Веры Зубаревой «Свеча», посвящённый трагическим событиям, произошедшим в Одессе 2 мая 2014 года. Вера Зубарева — поэт, учёный-филолог, главный редактор журнала «Гостиная». Она живёт в США и преподаёт в Пенсильванском университете. http://liblermont.ru/index.php?page=news&id=1329

***
Белые банты над степью летят —
В школу попал реактивный снаряд.

Племя, начитанное страшилками,
Лупит по целям советскими «Шилками».

Су-27 соревнуются с МиГами.
Окна от взрывов заложены книгами.

Кто виноват, что начальство уехавши?
Пушкин да старая библиотекарша.

Бровки политики слелали домиком.
Мечут поэтов — томик за томиком —

В печку из бочки, чтоб не пивасиком
Грелись в осаде, а русскими классиками.

Просят ответа у неба херсонского
Хлопцы с глазами Андрея Болконского.

И, помешавшись от голода, горя ли,
Ищет Аксинья в санчасти Григория.

Воздух-земля голосит над Авдеевкой...
Дети в подвале играют в Фадеева.

22 августа 1919 г. в Харькове родился Михаил Кульчицкий. 19 января 1943 г. погиб в бою под селом Трембачёво Луганской области.

Я вижу красивых вихрастых парней,
Что чехвостят казенных писак.
Наверно, кормильцы окопных вшей
Интендантов честили так.

И стихи, что могли б прокламацией стать
И свистеть, как свинец из винта,
Превратятся в пропыленный инвентарь
Орденов, что сукну не под стать.

Золотая русская сторона!
Коль снарядов окончится лязг,
Мы вобьем в эти жерла свои ордена,
Если в штабах теперь не до нас.

Что-то вспыхнуло и заколыхалось во мгле,
Словно демон зажёг свечу на столе
И гривастым пламенем львиным
Осветил неживые оскалы машин.
Корабли приставали,
И пирс их душил
Отплывающих пёстрой лавиной.
Провода замыкало. Свет падал на дно
Развороченных люков,
Где влажно, темно.
Ветер в урнах с поспешностью рылся.
И бродяга смотрел и качал головой,
И обрывок газеты взлетал, как живой.
А под ним – удивлённая крыса.
Пламя с тьмою сживались как contra и pro,
И граффитчик качался под рокот метро
И писал по бетонным скрижалям.
Звон тарелок и вилок раскалывал сквер,
И мутировал город химерой химер
Под свечи полыхающим жалом.
____
Брейгель Старший. Безумная Грета спускается в Ад.

***
Долог август, природа предтленна,
Лес готовится к сходу листвы,  
Отделяя слои постепенно,
Как сползает платок с головы.

Нагота предъявляет резоны, -
Так из выползня лезет змея.
Безмятежно, небольно, сезонно
От себя избавляюсь и я.

Ничего не пропустит Раститель –
Будет золото вам, будет медь.
Только что' красота? Загуститель,
Растворимая в сладком камедь.

Весла высушат птичьи триремы,
Годовая сожмется спираль.
Красота – это память Эдема,
Нагота – выдворенья мораль.

На погост проберешься понурый, 
Загребая покров желто-бурый,
Совлеченный, как ветхий Адам...
Все готово к большим холодам: 

И деревьев скрипучий акафист,
И оградка на ржавой скобе,
И железнодорожный анапест
С заиканьем на третьей стопе.

БЕССМЕРТНОЙ МУЗЫКИ ХВАЛА

День памяти Георгия Иванова.    Он, может быть, как никто из эмигрантов 1-й волны демонстрирует эволюцию грандиозного феномена Серебряного века и движение трагедии рассеяния к общему знаменателю и единству  контекста русской литературы ХХ века. В полной безнадежности, без малейшего шанса на  прочтение соотечественниками Георгий Владимирович до конца нес крест русского Поэта.

***
Над облаками и веками
Бессмертной музыки хвала -
Россия русскими руками
Себя спасла и мир спасла.

Сияет солнце, вьётся знамя,
И те же вещие слова:
"Ребята, не Москва ль за нами?"
Нет, много больше, чем Москва!
Май, 1945

* * *
Дети ближе нас к небытию,
Все еще с оглядкой, на краю
Сладкого провала, но спиною
К бездне безответной — не лицом,
В тяжбе меж началом и концом,
Меж безмолвием и тишиною.

И дитя пугает образ сна,
В одурь впавший взрослый, чья вина
Первородна и ясна лишь Богу,
Из-под спуда выпроставший ногу,
Коей неживая желтизна
Вызывает смутную тревогу.

Двигать стул или истошно петь,
Об пол бить мячом, дверьми скрипеть,
Размыкать пельменные зеницы
Пальцами, чтоб только добудиться,
Гнев навлечь, — пускай! — но убедиться,
Что еще не смерть, еще не смерть...

В этот день начала осени 1836 года Пушкин написал одно из самых горьких своих и одно из самых грандиозных стихотворений русской поэзии — ПАМЯТНИК. Гораций, Ломоносов и Державин пригорюнились в уголке.
«Веленью Божию, о Муза, будь послушна», —  это о свободе творчества. Никакой другой нет и не бывает, что Александр Сергеевич усвоил всесторонне.
«И не оспоривай глупца», — это о свободе от суда человеческого.
Сиять солнцу русской поэзии оставалось менее 5 месяцев — далее везде.