О наших книжках рассказали на национальном карельском телевидении (ГТРК Карелия / Вести 1)

В нашем магазинчике небольшое обновление: стикеры (на автомобиль в том числе).

https://vepslaine.ru/shop/category/souvenirs/

https://t.me/addemoji/FinnoUgric_and_others_fl_by_TgEmojis_bot

Эмодзи с флагами

мы немного улучшили бота @vepslainebot

1. Ответьте (reply) на любое сообщение в групповом чате, где есть наш бот

2. Упомяните бота: @vepslainebot

3. Укажите направление перевода (Например, vep-ru или ru-vep. Если направление не указано, то кириллица воспринимается русским, а латиница вепсским.)

В нашем магазинчике появились значки води, ижоры и республики Карелия.

https://vepslaine.ru/shop/category/souvenirs/

(И небольшие скидки)

https://omamedia.ru/mediacenter/learn-lang/

Интерактивные курсы для самостоятельного изучения языков с нуля.

- Собственно Карельский
- Ливвиковский
- Вепcский

МÁМОЙ

Вепсское mam, mamoi (mam + суффикс -oi), карельское moamo, moamoi, muamo 'мать' заимствованы из русского мама.

Изначальное прибалтийско-финское название матери – emä сохраняется в таких словах как вепс. emäg 'хозяйка' (с развитием в 'Богородица', ср. Emaganpäi 'Успенье'), emäč 'самка', обозначения женских особей животных (emä(č)- + название животного) – emäčhebo 'кобыла', emäkaži 'кошка (самка)', emäkondi 'медведица', emämecoi 'глухарка' и даже emäkala 'самка рыбы'.

В свою очередь, в финском исконное emä (при наличии диалектного и известного по рунам maamma) было заменено древним германизмом – äiti < прагерманское *aiþį‌ 'мать', откуда готское 𐌰𐌹𐌸𐌴𐌹 (aiþei) 'мать' и исландское eiða 'мать' (поэтическое). Карельскому это слово знакомо по рунической поэзии.

Однако, этот германизм в эстонском изменил значение – эст. eit 'пожилая женщина'.

Аналогичная история произошла с русским мáма > мамáша (как обращение к пожилой женщине). Идея подхвачена вепсским языком: рус. мамáша > вепс. mamš 'старуха'.

Замена исходных слов в данном случае определялась большей престижностью прагерманского языка по сравнению с праприбалтийско-финским, русского — с вепсским (что, однако, не означало мгновенного языкового перехода). Также и русское батя, тятя под влиянием дворянских кругов, хорошо знакомых с французским papa, было заменено на папа.

Однако, обедневшие оятские дворяне («боляре») в XIX веке вместо французского maman употребляли обратное заимствование из вепсского в русский – мáмой. Это объясняется как вепсскими нянями, так и общением с местными крестьянскими детьми. Часть дворян и сама имела вепсское происхождение.

http://www.finnougriccomics.com/ru/

Комиксы на финно-угорских языках, в том числе вепсском.

Стирка белья. Вепсы (1938.
Корвальский сельсовет, Капшинский район Ленинградской области.
Фотограф: Волков Н.Н.

ВЕПССКИЙ МОСТИК МЕЖДУ БАЛТИКОЙ И ПОВОЛЖЬЕМ

Вепсский язык благодаря своему положению на востоке бассейна Балтийского моря (Присвирье и Обонежье) даже в относительно недавнее историческое время распространялся на примыкающие участки бассейна Белого моря (западные притоки оз. Лача) и бассейна Волги (верховья Андоги, Суды, Белозерье).

Уникальность такого положения – на пути из Балтики в Поморье и Поволжье очень наглядно подтверждают географические данные. Уникальная точка сочленения трёх водосборных систем – Атлантического, Северного Ледовитого океанов и Каспийского моря находится на Андомской возвышенности в Вытегорском районе Вологодской области. По первым буквам названий океанов и моря образовано слово «Атлека». Такое название получил заказник, охраняющий ключевую точку водораздела.

Таким образом, (древне)вепсский язык с довольно раннего времени имел возможность распространения:

в Заволочье, где он располагался очагами, а отдельные вепсские группы контактировали с коми. Разумеется, языковой состав Заволочья был достаточно мозаичным и не исчерпывался вепсско-коми контактами;

в Поволжье, где имелись контакты с волжско-финским населением (в том числе с мерянским).

Являясь источником балтизмов в волжско-финских языках, вепсский и сам накапливал волжско-финскую лексику. Она же частично присутствует в русских говорах Белозерья, южного и восточного Обонежья. Что характерно, ее концентрация возрастает при движении с запада на восток (от Присвирья к Белозерью).

Так, наиболее показательным примером подобной лексики является вепс. sohring ‘болотина (заболоченное место)’, соответствующее марийскому шӱргӧ ‘лес’. Слово ушло далеко на восток – в Сибирь (рус. диал. согра ‘болотистое кочковатое место, поросшее мелколесьем, кустарником’, коми согра, сöгра ‘болотистое кочковатое место с корявым ельником’).

Близкие к волжско-финским истоки имеет, возможно, и следующая вепсская и русская лексика:

kuhr ‘небольшая яма в лесу, на болоте’, рус. каргопольск., пудожск., плесецк. кугра ‘яма с водой в лесу, на болоте’;

šaim ‘болото с мелким лесом’, рус. диалектное, начиная с череповецк. шайма ‘болотистое пространство, покрытое чахлым березовым лесом’ (на юге) и заканчивая пудож. шайма ‘топкое место на болоте’ (на севере);

čuhu ‘конёк крыши’, ‘чердак’;

uhring ‘родник’, ‘топкое, вязкое место в лесу’.

Некоторые поволжские слова благодаря попаданию в тайные языки проделали впечатляющий путь с востока на запад. 

Так, русский арготизм куба ‘женщина’, возводимый к волжско-финскому материалу (ср. марийское куба ‘старуха, женщина пожилого возраста’, ‘жена, супруга’) отмечалось в арго ладвинских стеклодувов (в основном – обрусевших вепсов), калужских прасолов (торговцев рыбой), нищих Рязанской, Могилёвской, Харьковской и Черниговской губерний.

Волжские «импульсы» нашли отражение в особенностях вепсской духовной и материальной культуры, а также окружающего русского и карельского населения.

Волжское влияние проявилось в «поволжском» способе стирки белья, который распространен у вепсов, южных карелов и русского населения Белозерья, Присвирья и Обонежья.

Кроме того, В.В. Пименов отмечал следующие культурные аналогии у вепсов и народов Поволжья:

расположение дома боком к дороге у белозерских вепсов (как у мордвы-каратаев);

вмазанный в пристроенную к печи печурку котел, в котором варят пойло для скота (как у тюркоязычных народов Поволжья);

пережитки быта на полу у южных вепсов (хозяйка прядет на полу, вошедщий гость присаживается на пол);

использование деревянных брусков-лопаточек, которые посыпали песком, для точки косы (как у тюркских и финноязычных народов Поволжья);

использование длинных подушек, которыми могли пользоваться сразу несколько человек;

заплетение косы в пряди «без числа» (чаще всего шесть);

приверженность вепсов к лошадям («бог вдохнул в лощадь душу»);

схожие мотивы деревянной резьбы у вепсов, южных карелов и мордвы.

С использованием публикаций И.И. Муллонен, С.А. Мызникова, В.В. Пименова.

Друзья, в выставочном зале "Смольный" открыта выставка "Великая повседневность" с фотографиями фотохудожника Павла Аплетина и предметами крестьянской утвари из коллекции музеев - филиалов Музейного агентства. Об авторской фотографии, миссии куратора, особом взгляде на музейные вещи в подкасте радио Фонтанный Дом.

PS выставка продолжит работу до конца февраля 2026 года// ВЗ "Смольный", Санкт-Петербург, ул.Смольного 3А