Давным-давно в далёкой Галактике начали строить социализм. Без расстрела царской семьи и массового террора, без планов мировой революции, конфликта с Церковью и экспроприации парикмахерских, кафе и магазинчиков. Стали ли соседи относится лучше к такому государству? Или они всё равно мечтают его расчленить и разграбить?

Об этом фантастический цикл «Хартия мирного неба», который создают трое журналистов, начавших работать вместе ещё в городе Ленинграде, что в Советском Союзе. Первый том «Песня скорпионов» напечатан. Желающие могут приобрести книгу без торговых наценок и с автографами. Для этого следует писать на ura-ark@yandex.ru c пометкой "Заказ книги" , указав ФИО и адрес. Получив книги, мы отправим их вам. Здесь же публикуются отрывки и другое творчество авторов. На случай обрушения канала - его копия https://vk.com/club227803057

У НАС ДАЖЕ ВСЕЛЕННАЯ ИНАЯ

В одном из московских издательств [«Вече»] скоро выйдет фантастический роман «Песня скорпионов». Уже готово и должно выйти следом за ним продолжение. Всего в этой серии планируется несколько книг. Авторы — Юрий Нерсесов, Елена Прудникова и Алексей Щербаков. С одним из них (нашим постоянным автором) — ведём сегодня разговор в преддверье встречи читателей с книгой на прилавках.

— Творили ли вы вместе раньше?

— Мы работали вместе в «Новой газете», не в той московской, которая ныне иноагентская, а в другой, сугубо питерской. Её издавал в начале 90-х Александр Потехин – до того секретарь Ленинградского обкома ВЛКСМ, после вице-губернатор и руководитель Северо-Западного отделения ТАСС. Газета была лево-демократической, стояла на позициях примерно таких, как у президента Чили Сальвадора Альенде, свергнутого Пиночетом. Тогда и появился наш фантастический рассказ «Интервенция» о распаде России и оккупации её войсками НАТО, а затем и боевик на его базе…

Полный текст интервью и отрывок из книги опубликован в газете «Литературная Россия» https://litrussia.su/2025/11/15/jurij-nersesov-u-nas-dazhe-vselennaya-inaya/

Фрагмент первой части. Любые совпадения с событиями нашего мира случайны (или не очень).

«На этом дорожные приключения закончились, и когда колонна въезжала в порт, Ариэль самодовольно думал, что и вправду всё предусмотрел. А потом вошёл в зал ожидания и увидел окаменевшие лица людей, сгрудившихся у чёрного рупора точки эфирного радио. Микроволчки, возникающие в заполняющем атмосферу эфире под воздействием радиоволн, распространялись с той же сверхсветовой скоростью, что и их огромные собратья, несущие корабли. И точно также распадались, передавая последние слова президента Ндумо.

– …Я проиграл, потому что был плохим политиком, но моя совесть чиста. Все десять лет я старался сделать вашу жизнь хоть немного легче. Шахты вернулись государству, в них уже не работают дети, и доходы идут на помощь малоимущим…

«Ты восстановил против себя их бывших владельцев, а получающие подачки редко бывают благодарны, – мысленно продолжил племянник. И дополнил сам себя: – Если им постоянно не промывать мозги, внушая любовь к благодетелю».

– Женщинам даны равные права с мужчинами, а девушек никто не может продать мужу без их согласия…

«И на тебя обозлились, те, кто лишился возможности бить жён и торговать дочерьми, как моей матерью…»

– Моя смерть ничего не даст врагам. Товарищи из Народного Союза пришли на помощь Джамхире. Мы всё равно победим…

Взрыв гранаты. Грохот упавшей двери. Несколько секунд невнятного шума, злобный визг: «Добить?!» Вопли: «Пусть подыхает медленно!» «Выкинуть из окна!» «На кол!» И уверенный голос с лёгким иностранным акцентом: «Мы что, дикари? Добей!» Выстрелы. Тишина. Наверное, одна из пуль попала в микрофон.

Люди, собравшиеся в зале, смотрели на «скорпионов», те – на своего командира.

– Приказ президента не отменён, – хриплым, чужим голосом сказал Ариэль. – Задача прежняя: встречаем вендов и вместе с ними давим мятежников.

– Ндумо уже нет! Бегите, дураки! – визгливо заорал толстяк в мундире таможенника и упал с простреленной головой. Паника сдохла, не успев родиться, гвардейцы мгновенно разошлись на посты, а остальные словно испарились. Майор аккуратно дозарядил магазин и поднялся в центральную диспетчерскую. Ясно видные в огромное окно транспорты разворачивались над посадочным полем. Ари молча отодвинул дежурного диспетчера и склонился к микрофону.

– Я, майор Ариэль Ираклис, согласно приказу президента, являюсь его полномочным преемником. Мы готовы встретить наших вендских братьев. К высадке всё подготовлено».

Алексей Щербаков и Елена Прудникова на сайте «Лаборатория Фантастики»

https://fantlab.ru/autor9742

https://fantlab.ru/autor11538/alleditions

Фантастический боевик Алексея Щербакова «Интервенция» вышел в 2009 году в издательстве «Крылов». Его предшественником стал одноимённый рассказ, который написали 17 годами, раньше будущие соавторы Алексея. Маленький безумный постапокалипсис опубликовали сразу несколько ультралевых и ультраправых газет. От анархистского «Нового Света» до националистического «Русского сопротивления».

Интервенция-1

Роскошный плавучий госпиталь “Санта-Барбара” впервые покинул американские воды и отправился в Европу. В обратный путь его сопровождали два эсминца, атомная подводная лодка и эскадрилья истребителей. Внутри корабль был нашпигован агентами ЦРУ и санитарами с военной выправкой. Всё это делалось для одного-единственного пассажира – сержанта воздушно-десантных войск Бэзила Буслаеффа. Он был единственным, оставшимся в живых из 500-тысячного ограниченного контингента войск ООН, высадившихся в России в Санкт-Петербурге весной 2000 года.

Глава правительственной комиссии, не став дожидаться прибытия “Санта-Барбары” в Штаты, самолично прилетел в Гамбург, чтобы побеседовать с везучим сержантом. Встретивший его психиатр с сомнением покачал головой.

- Не знаю, не знаю, - сказал он. – Я уже говорил с ним. Впрочем, судите сами…

Высокопоставленный чиновник беседовал с Буслаеффым весь остаток дня и ночь до рассвета. В то, что он услышал, было трудно поверить…

“Я был в составе десанта, сброшенного в районе аэропорта “Пулково” за шесть часов до подлёта транспортных самолётов. Высадка прошла без проблем. Аэропорт опустел ещё во время прошлогодних столкновений между местным населением и прибывающими отовсюду беженцами, и сейчас здесь не было никого, кроме одичавших собак и чаек. Очистив взлётно-посадочные полосы от мусора и прошлогодних трупов, десант выставил охрану и стал ждать своих. Радиосвязь с высадившимися в гавани морскими пехотинцами была устойчивой. Через каждые полчаса они сообщали, что у них тоже всё о'кей.

И вот он наступил, великий и долгожданный миг! Над аэропортом, заходя на посадку, сделал круг первый транспортный самолёт. Наконец-то цивилизация пришла и на эту землю! Ещё пять минут, ещё минута… С волнением и восторгом смотрели мы, как колёса гигантской машины коснулись бетона полосы. Командир обернулся, чтобы ещё раз хозяйским взглядом окинуть аэродром – и дико закричал. Посреди посадочной полосы стоял огромный ржавый бульдозер.

Пока мы разбирали обломки самолёта и вытаскивали обгорелые трупы, спецгруппа обыскивала каждый квадратный дюйм взлётного поля в поисках диверсанта. Долго искать не пришлось. В десяти шагах от бульдозера, в траве, обнаружился спящий небритый субъект с расстёгнутой ширинкой. Когда задержанного подвели к лейтенанту, он икнул и открыл мутные глаза.

- Ты партизан? – бесцветным голосом осведомился лейтенант.

- Я… Вася! – ответил тот, и мы закачались от его дыхания.

- Что ты здесь делаешь? – почти шёпотом спросил Коллинз, судорожно расстёгивая кобуру.

- А чё? Все так делают. Мне до сортира на бульдозере не доехать – там ступеньки…

Трясущейся рукой Коллинз разрядил в него всю обойму. Последнее, что я запомнил, были синие буквы на мёртвой руке: "ВАСЯ".

(Продолжение следует)

Идеи, изложенные в работе «Достоевский против Пакта Молотова-Риббентропа» сыграли важную роль в «Хартии мирного неба».

https://zavtra.ru/blogs/dostoevskij_protiv_pakta_molotova-ribbentropa_chast_1

https://zavtra.ru/blogs/dostoevskij_protiv_pakta_molotova-ribbentropa_chast_2

Интервенция -2

Миротворцы ООН оккупируют распавшуюся Россию. Кажется им никто особенно не сопротивляется. Но именно «кажется».

Продолжение. Начало - https://t.me/vendskayapravda/8

Похоронив погибших, мы двинулись к центру Петербурга. Население отнеслось к нашему приходу на удивление равнодушно. С той же лёгкостью, что и аэропорт мы захватили мэрию, горсовет, Большой Дом. В полуразрушенном телецентре обломки аппаратуры ещё хранили память о слепой ярости толпы. Впрочем, даже если бы техника чудом и сохранилась, пользы от неё не было бы никакой: в городе не было света.

Кое-как, с помощью аварийной электростанции, обеспечили электричеством здание мэрии и приступили к наведению элементарного порядка. Отдел пропаганды отпечатал сто тысяч листовок с обращением генерала Крамера к населению. Генерал призывал туземцев к сотрудничеству. Этот же призыв каждый час повторялся по армейскому вещанию. Следующим этапом было умиротворение вооружённых группировок. Политическая жизнь эпохи постперестройки оставила нам в наследство огромное количество враждующих друг с другом группировок. Правда, большинство перебило друг друга, и всё же их оставалось достаточно для того, чтобы ребята не скучали в казармах.

Несмотря на изрядный боевой опыт, воевать эти придурки совершенно не умели. Их выкуривали из разрушенных домов, как тараканов. Наши потери от огня боевиков были ничтожны. Гораздо больше наших ребят нашло свою смерть под развалинами домов, которые не выдерживали топота армейских ботинок и привычки открывать двери ногами. Лейтенант Коллинз погиб от свалившегося сквозь гнилые перекрытия унитаза. Всё моё отделение провалилось с третьего этажа в подвал, затопленный водой. Но надо мной, казалось, взяла шефство какая-то сила, удерживавшая от визитов в опасные места. В реальность этой силы я почти поверил после одной переделки, в которой чудом остался жив.

Мы преследовали небольшую банду анархо-фашистов. Они долго метались по проходным дворам, но в конце концов всё-таки привели нас к своему логову – огромному полуразрушенному дому в Свечном переулке. После короткой перестрелки мы ворвались в дом. Я бежал последним и, запнувшись на секунду, не успел захватить тяжёлую дверь, украшенную смачными надписями, где единственным цензурным словом было “Вася”. С размаху она заехала мне по каске, отшвырнув метра на четыре. Оглушённый, ничего не соображая, я, словно во сне, увидел, как дом медленно обрушился внутрь себя хороня всех находившихся там.

Как единственно уцелевшего, меня оставили на месте происшествия, чтобы опознать трупы. Голова болела, двигаться почти не было сил, но оставаться безучастным наблюдателем было ещё тяжелее. Я включился в работу.

Сапёры уже собирались уходить на обед, когда из-под развалин послышался выстрел. Аппетит у парней мгновенно улетучился. Все заработали в бешеном темпе, надеясь, что это кто-то из наших.

Но мы ошиблись. Этот человек вообще не имел отношения к армии. В углу за упавшей балкой скорчилась девчонка лет пятнадцати в изорванной кожаной куртке, с наполовину выбритой головой и с разряженным пистолетом в руках.

Должно быть, лицо у меня было нехорошим, потому что командир сапёров сказал: “Иди-ка ты, парень, спать. И заодно эту доставь в штаб.”

(Продолжение следует)

А не замахнуться ли нам друзья на Фёдора нашего Достоевского?

Нормальные

В конце ноября, в оттепель и метель одновременно – только в Петербурге такое и бывает – в десятом часу вечера к богатому дому на Невском подъехали сани. Двое мужчин – один высокий, худощавый, белокурый с бородкой и в куньей шубе, второй сильно постарше, крупный и дурно выбритый, с красным носом завзятого выпивохи и в шинели с куньим же воротником – распахнули меховую полость и вытащили третьего. Товарищ их казался пьяным в хлам, и еле перебирал ногами, но рост имел небольшой, и грузностью не отличался. Потому тащить его оказалось не так сложно.

– Эк, вас, батюшка, сегодня развезло-с! – Приговаривал красноносый. – Ну-ка извольте ножку-с поставить вот сюда, вторую туда, а мы сейчас позвоним-с!

Дверь открылась и в проёме показалась высокая дивной красоты дама с глубокими тёмными глазами. Взгляд их манил и заставлял трепетать сердце, но сейчас был кроток и нежен.

– Озябли? – С участием спросила хозяйка.

– Никоим образом! – Живо возразил блондин. – Шуба, которой одарил меня после нашей первой встречи супруг ваш, сносу не имеет! Да и у Лукьяна Тимофеевича шинель добрая!

– Истинно так! – Подтвердил владелец шинели, благоухая водочным ароматом. – Выиграл я процесс для Зайдлера, так на гонорар и купил-с. Двести рублей заплатил-с между прочим! Куда прикажете главу семейства нести?

Супруга не успела дать указание, как звонок снова задребезжал, да так, словно на него давил безумец. В открытую дверь, влетел некто запорошенный снегом с ног до головы.

– Тысячу извинений! Срочное дело! Где сам?! – Возопил снежный человек. Блондин улыбнулся. – Он перед вами, но боюсь до утра говорить с ним бесполезно! Лучше бы вам Гаврила Ардальонович зайти завтра.

– Какое завтра?! – Истошно взвыл Гаврила Ардальонович. – Торги на Владивостокской бирже вот-вот начнутся! Там уже девять с лишним часов как завтра! Ошибёмся – мильёны в огне сгорят! Ах ты, Господи, что же делать-то?!

Услышав про миллионы, Лукьян Тимофеевич до того тоже, казалось, готовый заснуть, тряхнул головой и, собрав пару горстей снега с пальто Гаврилы, начал решительно тереть им уши перебравшего собутыльника. Едва снег растаял, сбегал наружу за новыми горстями…

– Какого чёрта?! – Натираемый очнулся. Его мутный взгляд свирепо скользнул по лицам вокруг. Затем натолкнулся на Гаврилу и стал осмысленным. – Чего случилось?

– Китайские акции подскочили в цене с 53 до 72 рублей за штуку! Торги с минуты на минуту объявят! – Завопил тот. – Покупать?! Продавать?!!

– Ждать пока не дойдут до 90 и продавать все! – Решительно сказал хозяин. – В семь утра с докладом!

После чего снова закрыл глаза и захрапел. Гаврила Ардальонович ошалело глянул на него и выбежал вон.

Друзья владельца особняка отнесли причмокивающее во сне тело на диван. Приложились к ручке супруги. И побрели сквозь пургу к ожидающему их извозчику.

Дама глядела им вслед и улыбалась. В семь, когда она ещё сладко спит, муж уже будет в кабинете. Потом утренние газеты взахлёб заспорят о том, сколько он заработал на китайских акциях. Вечером они отправятся в театр, и по дороге заедут в Гостиный, где небольшой, но ценный подарок ей обеспечен. Ну, а ночью… Недаром говорят, что мужчины маленького роста бывают в постели настоящими тиграми! Добыча того стоит: кто увидев такую талию скажет что её обладательница родила уже троих? Причём старшенький уже в третий класс гимназии ходит!

Впрочем, порой нужно отдохнуть и от подобного совершенства. Даже купцу-миллионщику Парфёну Семёновичу Рогожину, который каждый год в этот день встречается в отдельном кабинете ресторана с князем Мышкиным и отставным чиновником, адвокатом Лебедевым. Где торжественно напивается, вспоминая тот день, когда они втроём случайно встретились в холодном вагоне поезда Петербургско-Варшавской железной дороги. Настасья Филипповна Рогожина, в девичестве Барашкова, понимает и не препятствует. Она же нормальная женщина, а не идиотка.

https://litrussia.su/2025/08/18/normalnye/

Альтернативная история Демьяна Бедного

Питер воистину культурная столица! Где ещё можно спуститься в метро и найти на полу почти неизвестную поэму Демьяна Бедного в жанре антиутопии. Изданную только один раз в 1921 году с предисловием секретаря исполкома Коминтерна Карла Радека. Волею автора, власть большевиков пала и в России возродилась монархия, а просоветские литераторы мгновенно перекрасились.

Недавно воспевавший Совнарком московский
Поэт-футурист Ятаковский
Теперь сочинил героико-эпическую мистерию
«Жизнь за империю,
За Русь православную, исконную,
Стопятидесятимиллионную»…

Представление началось прологом
Удостоивши публику своего лицезрения,
Сам поэт Ятаковский торжественным слогом
Произнёс что-то вроде приветственного стихотворения:
– «Милостивые государыни и милостивые государи!
Революции смыты у мира с хари
В России расфеерился царственный ствол.
На этой сцене,
На бывшей Сахаре,
Сегодня
Небывалое торжество
Здрам-жлам-Ваш-Ин-пер-Вли-чес-ство!!»

Про остальных героев поэмы и возможное её влияние на творчество Герберта Уэллса здесь.

https://litrussia.su/2024/10/12/alternativnaya-istoriya-demyana-bednogo/

Интервенция-3

Прибыв в оккупированный Петербург, эксперты Международного Валютного Фонда встретились с адским поездом.

Продолжение. Предыдущая часть - https://t.me/vendskayapravda/11

“Доставить в штаб” означало, в зависимости от обстановки, либо поставить к ближайшей стенке, либо вывести в переулок и дать хорошего пинка. Исполнив требуемое по второму варианту, я поплёлся в казарму. По пути зашёл к командиру роты, доложил обстановку, потом отвёл душу, устроив скандал у дверей закрытой столовой, и получил-таки котелок с овсянкой. У дверей казармы свернулось в клубок что-то живое, плохо различимое в сумерках. Это была та самая девка. Дальнейшее происходило как в тумане. Почему-то я отдал ей половину своего ужина, а посмотрев как она ест, и всё остальное. Покончив с едой, она стала раздеваться. Зрелище было не слишком-то аппетитное, но в постели эта драная кошка оказалась бесподобной. Девочки боевиков по интимной части были вышколены хорошо, а эта превосходила всякие ожидания. После такого дня она быстро меня вымотала. Засыпая, я спросил её: “Как тебя зовут, маленькая дрянь?”

- Василиса, - ответила она. - Для друзей – просто Вася.

Васька привязалась ко мне, как собачонка. Она была почти совсем голая, по крайней мере, то, что было на ней, одеждой считаться могло только в Петербурге. Я раздобыл самый маленький комплект армейского обмундирования, и этот солдат-недоносок сопровождал меня днём и ночью. “Днём в деле, вечером в постели” – как каламбурят наши армейские остряки. Впрочем, дисциплина расшаталась, и на сверхштатного рядового все смотрели сквозь пальцы.

Итак, из всего взвода я остался один. Как особо опытного и для поправки здоровья меня временно перевели в охранную роту, предназначенную для сопровождения начальства и высоких гостей. Работы было не много. Крамер, фаталист, ветеран Вьетнама и ещё десятка “горячих точек”, считал не приличным для боевого генерала ходить с охраной, подобно старому пердуну из Вашингтона. Прочее начальство брало с него пример. А пердуны что-то задерживались.

Но наконец-то и мы дождались своего часа. Нас почтили визитом эксперты Международного Валютного фонда, которые должны были решить, что делать с этим городом, который всё ещё считался памятником архитектуры, хотя был им всё меньше и меньше.

В комиссию входили сплошь пердуны – четыре банкира и консультант из Гарварда с русской фамилией. Он без меры суетился, а когда вся компания садилась в автомобиль, я услышал, как эта старая жаба говорит одному из банкиров: “Увидите – это не самая худшая из ваших колоний!”

Московский проспект был проходим только для танков, поэтому их повезли к центру уцелевшими улицами с более-менее приличным асфальтом. Ох, как мне всегда не нравился этот маршрут! Ни одного жилого дома, только пустыри да заброшенные производственные корпуса непонятного назначения. Русские называли это место “promzona”.

Террористов здесь не водилось, и ребята из сопровождавших комиссию БТРов немного расслабились. Никто не ждал беды от заброшенного железнодорожного переезда. Головной БТР пересёк полуразрушенные пути, дав для порядка несколько очередей по близко подступавшим сараям. Всё было тихо. “Форд” с комиссией двинулся вслед, на малой скорости перебираясь через рельсы.

И тут из-за поворота вылетел поезд – огромный чёрный паровоз и десятка полтора вконец раздолбанных вагонов. Прежде чем кто-либо успел шевельнуться, от машины с экспертами осталось мокрое место. Из вздыбленных обломков, как мяч, выскочила лысая голова консультанта и аккуратно нанизалась на острый сук высохшего дерева.

Мы пришли в себя, когда последняя платформа утянулась за поворот. Наш БТР остановился, а задний выехал на пути, встав рядом с тем, что ещё минуту назад было автомашиной с людьми. Охранники бессмысленно, но упорно палили вслед поезду. И тут он появился снова – всё тот же лязгающий паровоз, всё те же вагоны, сквозь которые просвечивало небо. Через мгновение БТР постигла судьба “форда”, а поезд растворился в зоне.

На следующий день всех уцелевших вызвали к генералу. Генерал выглядел кисло. Но присутствовавшие в кабинете штатские были возбуждены, как гончие псы. Снова и снова они переспрашивали: “Ребята, вы уверены, что поезд развернулся? Что обратно он шёл не задним ходом?” Ещё бы, этот грязный дымящий паровоз я не забуду до конца дней.

(Продолжение следует)