Чтобы уловить, как же возникает то впечатление, которое возникает, надо попытаться увидеть в притче некие ключевые образы. Какой смысл рассуждать о том, кого символизируют девы и причем здесь вообще Церковь? Девы символизируют людей, ибо никого другого они символизировать не могут. Ошибкой будет пытаться толковать притчу, отталкиваясь от предположения о том, что Иисус хотел нам рассказать о «втором пришествии», причем по нескольким причинам это будет ошибкой. Во-первых, Иисус сразу сказал, что это притча о «Царстве Небесном» (а это не то же самое, что «второе пришествие»). Во-вторых, в оригинальном тексте даже нет в конце 12-го стиха слов «в который приидет Сын Человеческий» (там просто: «Не знаете ни дня, ни часа»). Наконец, в-третьих, для понимания смысла притчи вообще обращения к идее «второго пришествия» не требуется. Иисус брал образы для своих притч из окружающей Его действительности, а не конструировал их с мыслью о некоем далеком будущем. И всех этих дев надо понимать как образы не экстравагантные, а очень и очень «прозрачные», привычные и даже заземленные. Это нам по недомыслию может показаться, что поведение глупых дев крайне необычно: какой смысл брать светильники без масла? Разумеется, смысла в этом никакого нет, но вот здесь и надо понять, что этих дев, буквально носящихся со светильниками без масла, Иисус видел КАЖДЫЙ ДЕНЬ! И эти «глупые девы» имеют такое же отношение к «первому пришествию», как и ко «второму».
Наконец, невозможно рассуждать, что же символизирует масло, если начать с самого масла. Начинать, как я сказал, надо с ключевых образов. Ключевым образом здесь будет впечатляющий по своему содержанию образ СВЕТИЛЬНИКА БЕЗ МАСЛА. И понять этот образ можно только через его функцию: светильник без масла никому не нужен. Если светильник не может светить, то он лишается своей функции. Не надо отрывать «масло» от «светильника» и пытаться видеть в нем, «масле», указание на Духа Святого или на что-то иное в этом роде. Образ «работает» в его целостности («масло» отдельно никак «работать» не может). Кстати, попробуем заменить «масло» на «батарейки» или «аккумулятор». Останется ли желание видеть за этим образом Духа Святого?
Итак, мы выяснили, что самой притчи не существовало бы без этого центрального впечатляющего образа – «светильник без масла». «Девы» тоже важны, но, похоже, мало кто задумывается о том, что размышлять здесь надо не о существительном (девы), а о прилагательных (глупые и умные – в современном переводе). Поразительно то, что Иисус использует эпитеты, которые Церковь, похоже, выкинула из своего лексикона. Для нас сегодня глупость – не грех, а ум – не добродетель. И напрасно!
Иисус не называет дев «духовными» и «недуховными», «религиозными» и «нерелигиозными». Он называет их умными и глупыми!
И обратим внимание на то, как это «работает» вместе с центральным образом светильника без масла: носиться со светильником, который не может светить, – это ГЛУПОСТЬ.
И вот, наконец, еще одна догадка, которой я хочу поделиться: нас вводит в заблуждение собственная попытка толковать эту притчу в «религиозном», «клерикальном» духе – отсюда все эти неконструктивные рассуждения о девах как «Церкви» или «не-Церкви», о Святом Духе под видом масла и т. д. Глупость и ум – совершенно не религиозные и не клерикальные категории. Это категории универсальные и глобальные. И глубину этой притчи мы увидим тогда, когда постараемся понять ее универсально и глобально.
Проблема в том, что люди живут НЕРАЗУМНО. Иисус видел эту тотальную неразумность, этих дев, носящихся со светильниками, которые не могут светить. Кто такие книжник и фарисей? Это люди как бы и религиозные, как бы и благочестивые, но в этом благочестии нет никакого смысла. Кстати, если уж и говорить в связи с данной притчей о религии, то явно придется признать, что глупые девы, скорее, должны символизировать людей именно религиозных, но только здесь уже сама религия будет тем светильником, который лишен масла.
Наконец, невозможно рассуждать, что же символизирует масло, если начать с самого масла. Начинать, как я сказал, надо с ключевых образов. Ключевым образом здесь будет впечатляющий по своему содержанию образ СВЕТИЛЬНИКА БЕЗ МАСЛА. И понять этот образ можно только через его функцию: светильник без масла никому не нужен. Если светильник не может светить, то он лишается своей функции. Не надо отрывать «масло» от «светильника» и пытаться видеть в нем, «масле», указание на Духа Святого или на что-то иное в этом роде. Образ «работает» в его целостности («масло» отдельно никак «работать» не может). Кстати, попробуем заменить «масло» на «батарейки» или «аккумулятор». Останется ли желание видеть за этим образом Духа Святого?
Итак, мы выяснили, что самой притчи не существовало бы без этого центрального впечатляющего образа – «светильник без масла». «Девы» тоже важны, но, похоже, мало кто задумывается о том, что размышлять здесь надо не о существительном (девы), а о прилагательных (глупые и умные – в современном переводе). Поразительно то, что Иисус использует эпитеты, которые Церковь, похоже, выкинула из своего лексикона. Для нас сегодня глупость – не грех, а ум – не добродетель. И напрасно!
Иисус не называет дев «духовными» и «недуховными», «религиозными» и «нерелигиозными». Он называет их умными и глупыми!
И обратим внимание на то, как это «работает» вместе с центральным образом светильника без масла: носиться со светильником, который не может светить, – это ГЛУПОСТЬ.
И вот, наконец, еще одна догадка, которой я хочу поделиться: нас вводит в заблуждение собственная попытка толковать эту притчу в «религиозном», «клерикальном» духе – отсюда все эти неконструктивные рассуждения о девах как «Церкви» или «не-Церкви», о Святом Духе под видом масла и т. д. Глупость и ум – совершенно не религиозные и не клерикальные категории. Это категории универсальные и глобальные. И глубину этой притчи мы увидим тогда, когда постараемся понять ее универсально и глобально.
Проблема в том, что люди живут НЕРАЗУМНО. Иисус видел эту тотальную неразумность, этих дев, носящихся со светильниками, которые не могут светить. Кто такие книжник и фарисей? Это люди как бы и религиозные, как бы и благочестивые, но в этом благочестии нет никакого смысла. Кстати, если уж и говорить в связи с данной притчей о религии, то явно придется признать, что глупые девы, скорее, должны символизировать людей именно религиозных, но только здесь уже сама религия будет тем светильником, который лишен масла.
Но посмотрим и на нашу действительность. Люди озабочены ВИДИМОСТЬЮ, за которой очень часто ничего не стоит. С детства и юности человек учится тому, что в учебе важна оценка (то есть видимость). Потом он учится ИЗОБРАЖАТЬ ВИДИМОСТЬ работы, видимость семейного благополучия, видимость веры, видимость служения, видимость собственной добропорядочности, видимость жизни. И церковь может пытаться изображать видимость Церкви. И человек самым наивным образом привыкает полагаться на светильники, которые не могут светить.
Все это называется НЕУМНАЯ жизнь.
Но интересно, что глупые девы иногда все-таки начинают посматривать, вероятно с завистью, на дев умных. Именно в этом смысл диалога в притче между ними. Невозможно вечно обманываться по поводу своего бесполезного «светильника». И ответ умных дев не должен нас удивлять. Как можно поделиться маслом? Как можно научить кого-то ЖИТЬ РАЗУМНО? Как можно достучаться до человека, убивающего свою жизнь на ВИДИМОСТЬ? Если ты был настолько глуп, что полагался на светильник, который не может светить, то кто тебе поможет? Воистину, один у нас Учитель – Христос. Если от Него не научимся – никто не научит.
И есть смысл подумать о том, что когда говорится «притча о Царстве» – подразумевается, что она не о «религии», а о жизни…
P.S. К этой старой проповеди (ибо она написана несколько лет назад) я бы добавил сегодня следующее. О некоторых людях говорят: неплохой он человек, но чего-то ему не хватает. И всегда оказывается, что это неуловимое «чего-то» – не просто какая-то мелочь, а нечто принципиально важное, без чего всё остальное теряет смысл. Когда ночью девы проснулись, самое важное для них были горящие светильники. Но у некоторых они не горели. Светильники есть у всех. Всем дана жизнь и у всех в этой жизни есть предназначение. Светильник должен гореть. Лодка должна плавать. Врач должен лечить. Учитель должен учить. У всех есть какие-то таланты и какие-то способности. И в некие ключевые моменты требуется, чтобы то, что тебе дано, – «работало», причем правильно.
Зададим следующие риторические вопросы. Светильник должен светить или чадить и тухнуть? Лодка должна плавать или тонуть? Врач должен лечить или калечить? Учитель должен учить или оболванивать?
Наша притча – о Царстве Божьем. В Царстве Божьем всё работает правильно, чего нельзя сказать о царстве сатанинском, где те, кто должен служить народу и защищать его, – его угнетают и уничтожают, ибо извращено самое главное – замысел о порядке вещей и предназначение человека. Соответственно один из главных способов противостояния царству сатанинскому – выполнение своего предназначения в его неискаженной подлинности.
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Чат для обсуждений, вопросов и предложения материалов или видео для канала ⬇️
https://t.me/joinchat/DTL92FXUOaP7H9ovaZMFfA
Все это называется НЕУМНАЯ жизнь.
Но интересно, что глупые девы иногда все-таки начинают посматривать, вероятно с завистью, на дев умных. Именно в этом смысл диалога в притче между ними. Невозможно вечно обманываться по поводу своего бесполезного «светильника». И ответ умных дев не должен нас удивлять. Как можно поделиться маслом? Как можно научить кого-то ЖИТЬ РАЗУМНО? Как можно достучаться до человека, убивающего свою жизнь на ВИДИМОСТЬ? Если ты был настолько глуп, что полагался на светильник, который не может светить, то кто тебе поможет? Воистину, один у нас Учитель – Христос. Если от Него не научимся – никто не научит.
И есть смысл подумать о том, что когда говорится «притча о Царстве» – подразумевается, что она не о «религии», а о жизни…
P.S. К этой старой проповеди (ибо она написана несколько лет назад) я бы добавил сегодня следующее. О некоторых людях говорят: неплохой он человек, но чего-то ему не хватает. И всегда оказывается, что это неуловимое «чего-то» – не просто какая-то мелочь, а нечто принципиально важное, без чего всё остальное теряет смысл. Когда ночью девы проснулись, самое важное для них были горящие светильники. Но у некоторых они не горели. Светильники есть у всех. Всем дана жизнь и у всех в этой жизни есть предназначение. Светильник должен гореть. Лодка должна плавать. Врач должен лечить. Учитель должен учить. У всех есть какие-то таланты и какие-то способности. И в некие ключевые моменты требуется, чтобы то, что тебе дано, – «работало», причем правильно.
Зададим следующие риторические вопросы. Светильник должен светить или чадить и тухнуть? Лодка должна плавать или тонуть? Врач должен лечить или калечить? Учитель должен учить или оболванивать?
Наша притча – о Царстве Божьем. В Царстве Божьем всё работает правильно, чего нельзя сказать о царстве сатанинском, где те, кто должен служить народу и защищать его, – его угнетают и уничтожают, ибо извращено самое главное – замысел о порядке вещей и предназначение человека. Соответственно один из главных способов противостояния царству сатанинскому – выполнение своего предназначения в его неискаженной подлинности.
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Чат для обсуждений, вопросов и предложения материалов или видео для канала ⬇️
https://t.me/joinchat/DTL92FXUOaP7H9ovaZMFfA
Ассоциация христианских евхаристических общин (нем. Vereinigung der eucharistischen christlichen Gemeinden) появилась в 2014 году. Движение альтернативного православия, вышедшее в публичное поле на постсоветском пространстве после установления свободы совести предоставило возможность осуществить реформы административного управления и литургической практики Церкви, соответствующие ее Преданию доконстантиновского периода и отвечающие потребностям современной, постконстантиновской эпохи.
В своем видении мы преемствуем взглядам священноисповедника Глеба Якунина, который выступал за свободу Церкви от опеки государства и вмешательства спецслужб в ее жизнь, отстаивал необходимость возрождения женатого епископата, хозяйственной и административной независимости поместных общин и установления женского священства.
Многие взгляды отца Глеба опережали свое время, за что он подвергался обвинению в протестантизме, хотя все отстаиваемые им принципы и решения лежат в русле традиции и не противоречат православной вере. Двигаясь по пути обновления, мы приняли радикально экуменическое и либеральное вероучение, сформировав нашу Церковь как свободный союз самоуправляемых общин, объединенных общими основами веры, взаимным признанием и евхаристической Чашей.
Непосредственными основателями Ассоциации стали священники и лидеры общин Виталий Рысев, Илья Рывкин, Дмитрий Хабаров, Илья Морозов и Виктор Гусляков. Вскоре после принятия в качестве автономного диоцеза под омофор Кельтской церкви Германии и первой епископской хиротонии к нам присоединились Александр Дубровский, Александр Хмелев и Ассоциация обрела свое уникальное лицо и узнаваемый голос в христианском сообществе на территории бывших союзных республик и в эмигрантской русскоязычной среде Европы.
Отличительными особенностями нашей екклесиологической модели являются кафолическое апостольское преемство рукоположений, экстерриториально-поместный характер общин и осуществление некоторых идей движения «Появляющейся церкви» (Emerging church). В частности, мы отдаем приоритет нарративному богословию перед схоластическим, принципу инклюзивности перед формальным членством, многообразию литургических форм и богословских школ перед тоталитарным единомыслием и обрядовой унификацией.
Принимая переход к постконстантиновской эпохе истории Церкви как волю Божью, мы вновь обретаем свободу и гибкость общественно-религиозного движения, каким и было раннее христианство до его интеграции в машину империи, сохраняем плоды различных стилей и школ благочестия и богомыслия, созревшие за 2000 лет на ветвях единого древа жизни во Христе и уповаем на водительство Духа Святого в следовании Пути Господа Иисуса Христа.
В своем видении мы преемствуем взглядам священноисповедника Глеба Якунина, который выступал за свободу Церкви от опеки государства и вмешательства спецслужб в ее жизнь, отстаивал необходимость возрождения женатого епископата, хозяйственной и административной независимости поместных общин и установления женского священства.
Многие взгляды отца Глеба опережали свое время, за что он подвергался обвинению в протестантизме, хотя все отстаиваемые им принципы и решения лежат в русле традиции и не противоречат православной вере. Двигаясь по пути обновления, мы приняли радикально экуменическое и либеральное вероучение, сформировав нашу Церковь как свободный союз самоуправляемых общин, объединенных общими основами веры, взаимным признанием и евхаристической Чашей.
Непосредственными основателями Ассоциации стали священники и лидеры общин Виталий Рысев, Илья Рывкин, Дмитрий Хабаров, Илья Морозов и Виктор Гусляков. Вскоре после принятия в качестве автономного диоцеза под омофор Кельтской церкви Германии и первой епископской хиротонии к нам присоединились Александр Дубровский, Александр Хмелев и Ассоциация обрела свое уникальное лицо и узнаваемый голос в христианском сообществе на территории бывших союзных республик и в эмигрантской русскоязычной среде Европы.
Отличительными особенностями нашей екклесиологической модели являются кафолическое апостольское преемство рукоположений, экстерриториально-поместный характер общин и осуществление некоторых идей движения «Появляющейся церкви» (Emerging church). В частности, мы отдаем приоритет нарративному богословию перед схоластическим, принципу инклюзивности перед формальным членством, многообразию литургических форм и богословских школ перед тоталитарным единомыслием и обрядовой унификацией.
Принимая переход к постконстантиновской эпохе истории Церкви как волю Божью, мы вновь обретаем свободу и гибкость общественно-религиозного движения, каким и было раннее христианство до его интеграции в машину империи, сохраняем плоды различных стилей и школ благочестия и богомыслия, созревшие за 2000 лет на ветвях единого древа жизни во Христе и уповаем на водительство Духа Святого в следовании Пути Господа Иисуса Христа.
"Der Geist ist die Freiheit, die Freiheit des Seins, wie es ist. Diese Freiheit bedeutet insbesondere eine Unberechenbarkeit mittels des Wortes. Das Wort begleitet das Sein, schreitet ihm aber nicht voraus. Es sagt das Sein nicht voraus, sondern erklärt es. Das Sein des Seins bleibt frei." (Fr. Raimon Panikkar)
Vereinigte Apostolische Gemeinden bestehen aus Gläubigen an unseren Herrn und Erlöser Jesus Christus abgesehen von ihrem Wohnort.
Die Quelle unseres Glaubens ist die Offenbarung Gottes im Heiligen Geist durch die Bücher der Heiligen Schrift des Alten und Neuen Testamentes und der Tradition der Kirche: ihre historische Erfahrung, theologische und liturgische Erbe und sakramentale Leben.
Die kanonischen Bücher der Heiligen Schrift enthalten das Evangelium in seiner Fülle und Authentizität, sind der Stimmgabel der Kirchentradition, ihr organisches Teil, jedoch gelesen außerhalb der Tradition, können sie Urteile und Praktiken rechtfertigen, die mit dem Geist der Liebe und der Freiheit unvereinbar und deswegen unchristlich sind.
Die Kirchentradition ist das Leben des Heiligen Geistes in der Kirche, die selbst die Erfahrung des Lebens im Geiste des Evangeliums ist und durch die heiligen Menschen Gottes vom Herzen zu Herzen in der Gemeinschaft und in den Sakramenten übertragen wird. Diese Erfahrung, je nach kulturellen und historischen Gegebenheiten, findet sich in Formen der dogmatischen Lehren, asketischen Praktiken, liturgische Texten und theologische Systemen zum Ausdruck.
Wir erkennen sowohl westliche als auch östliche theologische und liturgische Erbe und glauben fest daran, dass keine menschliche Erfahrung und kein menschliches Urteil unumstreitbar und vollständig ist, und dass der Herr über sich selbst auf jeder beliebiger Weise Zeugnis ablegen kann.
So erkennen wir, dass nach seiner lebensrettenden Auferstehung und Himmelfahrt zum Vater offenbart sich unser Herr durch die von ihm gegründete Kirche weiter und das das wahre Erkenntnis über ihn selbst wird die Tradition der Kirche genannt. Gerade wegen seiner Geschichtlichkeit und Offenheit kann die Kirchentradition nicht eine unbestreitbare Autorität sein, und kann nicht die entgültige Antworten auf verschiedene Fragen enthalten. Darüber hinaus viel von dem, was heutzutage als die Kirchentradition genannt wird, sind nichts anderes, als eine Reihe von folksgebunden kulturellen Besonderheiten, Bräuchen oder sogar Aberglauben, die sowohl implizit als auch offen den grundlegenden Prinzipien des christlichen Glaubens und dem Geist des Evangeliums widersprechen können. So halten wir uns an gemeinsame und pragmatische Annäherung an die Tradition, die jene Elemente zu aktualisieren vermag, die in einer bestimmten Zeit und Ort dazu verhelfen können effektiv Gott und dem Nächsten zu dienen.
Als Fundamente der Kirchenlehre bekennen wir zwei historische Kirchenbekenntnisse, den Apostolischen und den Nicäno-Konstantinopolitanum, und Glaubensstatute der ersten vier ökumenischen Konzilien (Nicäa, Konstantinopel, Ephesus und Chalcedon). Dabei bedenken wir aber, dass jeder wahrer theologischer Urteil zeigt nur in die Richtung des Geheimnis, der lebendigen Erfahrung der Kirche, ersetzt sie aber nicht. Es gibt aber eine Sprache den Gläubigen und der Kirche Christi, sperrt sie aber nicht in den Grenzen ihrer eigenen Ausdruck ein. Wir glauben, dass die Lehre und Praxis der Nicht-Chalcedonischen apostolischen Kirchen unsere gemeinsame Hoffnung an den Herrn Jesus Christus, den Sohn Gottes, den vollkommenen Gott und vollkommenen Mensch, der Glaube an seine Menschwerdung, Leiden, Tod und Auferstehung zum Ausdruck bringt und ist der Würde nach gleich der Chalcedonischen Tradition ist.
Im Hinblick auf das obengenannte sind wir offen für eine Gemeinschaft in Gebet und Eucharistie mit anderen christlichen Kirchen, und glauben, dass keine historische, kulturelle und theologische Unterschiede die Verbindung in der Liebe Kinder Gottes stören können. Wir verkünden, dass der Dialog die Arbeit des Königreichs ist.
Vereinigte Apostolische Gemeinden bestehen aus Gläubigen an unseren Herrn und Erlöser Jesus Christus abgesehen von ihrem Wohnort.
Die Quelle unseres Glaubens ist die Offenbarung Gottes im Heiligen Geist durch die Bücher der Heiligen Schrift des Alten und Neuen Testamentes und der Tradition der Kirche: ihre historische Erfahrung, theologische und liturgische Erbe und sakramentale Leben.
Die kanonischen Bücher der Heiligen Schrift enthalten das Evangelium in seiner Fülle und Authentizität, sind der Stimmgabel der Kirchentradition, ihr organisches Teil, jedoch gelesen außerhalb der Tradition, können sie Urteile und Praktiken rechtfertigen, die mit dem Geist der Liebe und der Freiheit unvereinbar und deswegen unchristlich sind.
Die Kirchentradition ist das Leben des Heiligen Geistes in der Kirche, die selbst die Erfahrung des Lebens im Geiste des Evangeliums ist und durch die heiligen Menschen Gottes vom Herzen zu Herzen in der Gemeinschaft und in den Sakramenten übertragen wird. Diese Erfahrung, je nach kulturellen und historischen Gegebenheiten, findet sich in Formen der dogmatischen Lehren, asketischen Praktiken, liturgische Texten und theologische Systemen zum Ausdruck.
Wir erkennen sowohl westliche als auch östliche theologische und liturgische Erbe und glauben fest daran, dass keine menschliche Erfahrung und kein menschliches Urteil unumstreitbar und vollständig ist, und dass der Herr über sich selbst auf jeder beliebiger Weise Zeugnis ablegen kann.
So erkennen wir, dass nach seiner lebensrettenden Auferstehung und Himmelfahrt zum Vater offenbart sich unser Herr durch die von ihm gegründete Kirche weiter und das das wahre Erkenntnis über ihn selbst wird die Tradition der Kirche genannt. Gerade wegen seiner Geschichtlichkeit und Offenheit kann die Kirchentradition nicht eine unbestreitbare Autorität sein, und kann nicht die entgültige Antworten auf verschiedene Fragen enthalten. Darüber hinaus viel von dem, was heutzutage als die Kirchentradition genannt wird, sind nichts anderes, als eine Reihe von folksgebunden kulturellen Besonderheiten, Bräuchen oder sogar Aberglauben, die sowohl implizit als auch offen den grundlegenden Prinzipien des christlichen Glaubens und dem Geist des Evangeliums widersprechen können. So halten wir uns an gemeinsame und pragmatische Annäherung an die Tradition, die jene Elemente zu aktualisieren vermag, die in einer bestimmten Zeit und Ort dazu verhelfen können effektiv Gott und dem Nächsten zu dienen.
Als Fundamente der Kirchenlehre bekennen wir zwei historische Kirchenbekenntnisse, den Apostolischen und den Nicäno-Konstantinopolitanum, und Glaubensstatute der ersten vier ökumenischen Konzilien (Nicäa, Konstantinopel, Ephesus und Chalcedon). Dabei bedenken wir aber, dass jeder wahrer theologischer Urteil zeigt nur in die Richtung des Geheimnis, der lebendigen Erfahrung der Kirche, ersetzt sie aber nicht. Es gibt aber eine Sprache den Gläubigen und der Kirche Christi, sperrt sie aber nicht in den Grenzen ihrer eigenen Ausdruck ein. Wir glauben, dass die Lehre und Praxis der Nicht-Chalcedonischen apostolischen Kirchen unsere gemeinsame Hoffnung an den Herrn Jesus Christus, den Sohn Gottes, den vollkommenen Gott und vollkommenen Mensch, der Glaube an seine Menschwerdung, Leiden, Tod und Auferstehung zum Ausdruck bringt und ist der Würde nach gleich der Chalcedonischen Tradition ist.
Im Hinblick auf das obengenannte sind wir offen für eine Gemeinschaft in Gebet und Eucharistie mit anderen christlichen Kirchen, und glauben, dass keine historische, kulturelle und theologische Unterschiede die Verbindung in der Liebe Kinder Gottes stören können. Wir verkünden, dass der Dialog die Arbeit des Königreichs ist.
Wir glauben, dass trotz aller historischen Trennung der Kirche Christi in seiner Vielfalt vereint ist, da "ein HERR, ein Glaube, eine Taufe; ein Gott und Vater unser aller, der da ist über euch allen und durch euch alle und in euch allen". Wir glauben, dass unsere Gemeinden Teil der universalen Kirche sind - des Leibes Christi.
Im historischen Streit um den Vorrang: des Papstes, des kollektiven Papstes (Konzil), eine Einrichtung des Schriftes oder der Tradition – setzen wir uns stark für das Primat des Gewissens, nach dem Wort des heiligen Augustinus: "Liebe Gott und tun, was Sie wollen!"
Wir glauben und bekennen, dass die Grundlage aller Sakramente das Geheimnis des Glaubens ist, das die Gläubigen in Gemeinschaft mit Gott und miteinander ermöglicht. Als die perfekte Ausführung des Geheimnisses des Glaubens erkennen die heilige Eucharistie an. Sie ist die Quelle und Erfüllung aller Gaben der Gnade in der Kirche, die Verwirklichung der Ewigkeit, der Himmel auf Erden. Da zu verschiedener Zeit verschiedener Anzahl der Sakramente in der Kirche genannt wurde, akzeptieren wir, ohne darüber zu streiten, sieben traditionellen Sakramente (Taufe, Firmung, Eucharistie, Buße, Priestertum, heilige Salbung, Heirat) leugnet aber nicht den Wert des Sakraments der Annahme der Mönchsgelübde. Wir erinnern uns daran, dass der Geist nie aufhört, neue Formen zu schaffen, und dass, historisch gesehen, "das Christentum erst am Anfang ist" (Fr Alexander Men).
Wir glauben, dass wir die apostolische Sukzession durch die fortgesetzte Weihe von Bischöfen selbst von den Aposteln Christi haben. Wir akzeptieren drei Stufen des Priestertums (Bischof, Presbyter, Diakon) als gleich der Würde und der Gnade nach, aber verschieden in ihrer Zielen des Dienstes. Eingedenk der Tatsache, dass die Wahrheit von Herz zu Herz übergeben wird, und einzig wahre Hierarchie in der Kirche die Hierarchie des Vertrauens ist, legen wir aufeinander keinen Last auf, mit Ausnahme einer Bitte dem Gott auf irgendeiner Weise mit den gegebenen Gaben, Talente und Kräfte zu dienen. Wie es im ersten Jahrhundert der apostolischen Predigt war, bleiben wir in einer gewissen Unterschied unserer theologischen Ansichten und ergänzen und gegenseitig damit.
Da wir das Primat des Gewissens bekennen, glauben wir, dass niemand in Christi unterdrückt oder privilegiert auf Grund seiner Herkunft, sozialen Status, Rasse, Geschlechtes oder sexueller Orientierung sein kann.
Wir üben Respekt gegenüber allen Manifestationen der Liebe zwischen den Menschen, als eines großen Geschenkes Gottes und lehnen das Eingreifen in die Privatsphäre anderer Leuten vor allem unter dem Deckmantel der Religion entschieden ab. Im Anschluss an die Tradition des östlichen Christentums glauben wir, dass die Barmherzigkeit über das Gericht triumphiert, akzeptieren eine Ehe für Geschieden und zelebrieren eine Eheschließung zwischen einem Manne und einer Frau.
Wir lassen eine Frauenordination für den kirchlichen Dienst zu, praktizieren wie die zölibatäre als auch verheiratete Geistlichkeit im bischöflichen Dienst einschließlich.
Wir verzichten von jedem finanziellen Vorteil aus dem christlichen Dienst und erinnern uns daran dass man nicht Gott und dem Mammon gleichzeitig dienen kann.
Wir glauben, dass dank der Vorsehung Gottes unser Gemeinschaft selbst der Selbstverwaltung der Gemeinden dient. Jede Gemeinde ist absolut frei in allen ihren inneren Angelegenheiten und entscheidet selbst, nach welchem Ritus und in welcher Sprache sie den Gottesdienst feiert.
Vereinigung der eucharistischen christlichen Gemeinden 2015
Im historischen Streit um den Vorrang: des Papstes, des kollektiven Papstes (Konzil), eine Einrichtung des Schriftes oder der Tradition – setzen wir uns stark für das Primat des Gewissens, nach dem Wort des heiligen Augustinus: "Liebe Gott und tun, was Sie wollen!"
Wir glauben und bekennen, dass die Grundlage aller Sakramente das Geheimnis des Glaubens ist, das die Gläubigen in Gemeinschaft mit Gott und miteinander ermöglicht. Als die perfekte Ausführung des Geheimnisses des Glaubens erkennen die heilige Eucharistie an. Sie ist die Quelle und Erfüllung aller Gaben der Gnade in der Kirche, die Verwirklichung der Ewigkeit, der Himmel auf Erden. Da zu verschiedener Zeit verschiedener Anzahl der Sakramente in der Kirche genannt wurde, akzeptieren wir, ohne darüber zu streiten, sieben traditionellen Sakramente (Taufe, Firmung, Eucharistie, Buße, Priestertum, heilige Salbung, Heirat) leugnet aber nicht den Wert des Sakraments der Annahme der Mönchsgelübde. Wir erinnern uns daran, dass der Geist nie aufhört, neue Formen zu schaffen, und dass, historisch gesehen, "das Christentum erst am Anfang ist" (Fr Alexander Men).
Wir glauben, dass wir die apostolische Sukzession durch die fortgesetzte Weihe von Bischöfen selbst von den Aposteln Christi haben. Wir akzeptieren drei Stufen des Priestertums (Bischof, Presbyter, Diakon) als gleich der Würde und der Gnade nach, aber verschieden in ihrer Zielen des Dienstes. Eingedenk der Tatsache, dass die Wahrheit von Herz zu Herz übergeben wird, und einzig wahre Hierarchie in der Kirche die Hierarchie des Vertrauens ist, legen wir aufeinander keinen Last auf, mit Ausnahme einer Bitte dem Gott auf irgendeiner Weise mit den gegebenen Gaben, Talente und Kräfte zu dienen. Wie es im ersten Jahrhundert der apostolischen Predigt war, bleiben wir in einer gewissen Unterschied unserer theologischen Ansichten und ergänzen und gegenseitig damit.
Da wir das Primat des Gewissens bekennen, glauben wir, dass niemand in Christi unterdrückt oder privilegiert auf Grund seiner Herkunft, sozialen Status, Rasse, Geschlechtes oder sexueller Orientierung sein kann.
Wir üben Respekt gegenüber allen Manifestationen der Liebe zwischen den Menschen, als eines großen Geschenkes Gottes und lehnen das Eingreifen in die Privatsphäre anderer Leuten vor allem unter dem Deckmantel der Religion entschieden ab. Im Anschluss an die Tradition des östlichen Christentums glauben wir, dass die Barmherzigkeit über das Gericht triumphiert, akzeptieren eine Ehe für Geschieden und zelebrieren eine Eheschließung zwischen einem Manne und einer Frau.
Wir lassen eine Frauenordination für den kirchlichen Dienst zu, praktizieren wie die zölibatäre als auch verheiratete Geistlichkeit im bischöflichen Dienst einschließlich.
Wir verzichten von jedem finanziellen Vorteil aus dem christlichen Dienst und erinnern uns daran dass man nicht Gott und dem Mammon gleichzeitig dienen kann.
Wir glauben, dass dank der Vorsehung Gottes unser Gemeinschaft selbst der Selbstverwaltung der Gemeinden dient. Jede Gemeinde ist absolut frei in allen ihren inneren Angelegenheiten und entscheidet selbst, nach welchem Ritus und in welcher Sprache sie den Gottesdienst feiert.
Vereinigung der eucharistischen christlichen Gemeinden 2015
«Новое таинство»
Мф 25:31-46
Когда придет Сын Человеческий во славе Своей и с Ним все Его ангелы, сядет Он на Свой царский престол, и будут собраны перед Ним все народы, и Он отделит их друг от друга, как пастух отделяет овечье стадо от козьего. Он поставит овец по правую, а козлов по левую сторону. И скажет Царь стоящим справа от Него: „Придите все, кого благословил Отец Мой! Владейте Царством, приготовленным для вас от сотворения мира. Ибо Я был голоден — и вы дали Мне есть, жаждал — и вы дали Мне пить, пришлым был — и вы приютили Меня, был наг — и вы одели Меня, болен был — и вы посетили Меня, в тюрьме был — и вы навестили Меня“. Тогда праведные спросят Его: „Господи! Когда мы видели Тебя голодным и накормили? Когда жаждавшего Тебя напоили мы? Когда мы видели Тебя пришлым и приютили или нагого одели Тебя? Когда мы навещали Тебя больного или в тюрьме посетили Тебя?“ И ответит им Царь: „Скажу Я вам, сделав это одному из братьев Моих меньших, вы сделали это Мне“. А тем, кто по левую сторону, скажет Он: „Уйдите прочь от Меня, проклятье на себя навлекшие. Ступайте в вечный огонь, приготовленный дьяволу и ангелам его! Ибо Я был голоден — вы не дали Мне есть, жаждал — вы не напоили Меня, пришлым был — вы не приютили Меня, нагим Я был — вы не одели Меня, был болен и был в тюрьме — вы не навестили Меня“. Они же спросят Его: „Господи, когда же мы видели Тебя голодным, жаждущим, пришлым, нагим, больным или в тюрьме — и не позаботились о Тебе?“ Тогда Он ответит им: „Скажу Я вам, не сделав этого для одного из Моих меньших братьев, вы не сделали этого и для Меня“. И пойдут они прочь: удел таковых — наказание вечное, а праведных — вечная жизнь».
В это воскресенье западная церковь празднует торжество Христа – Царя Вселенной.
Знаменательно, что Сын Человеческий в прочитанной притче называется Царем. В современной культуре раздаются голоса, провозглашающие устаревание библейского языка. Некоторые сегодня с напряжением воспринимают наименование Бога Отцом, а Христа – Царем. Предполагается, что это древний патриархальный язык, вводящий современного человека в заблуждение. Сразу скажу, что я не из тех людей, кто может хоть как-то возмутиться чьим-то желанием называть Бога не Отцом, а Матерью. Отношусь к этому более чем спокойно. Кроме того, чисто теоретически устаревание тех или иных способов языкового выражения действительно может происходить. Вопрос в том, действительно ли библейский язык настолько радикально устарел, что нужно предпринимать какие-то из ряда вон выходящие шаги для его обновления.
Действительно ли наш современник не сможет извлечь из эпитета «Царь» в приведенном отрывке ничего актуального? Покажем, что это не так.
Названный эпитет вообще имеет принципиальное значение именно в данной притче. Для современников Иисуса это слово звучало в таком контексте вызывающе и парадоксально. (И мы увидим, что и для наших современников ничто не изменилось.) Царь – носитель некоей самоценной власти, а служение царю – служение ему именно «исходя из» самоценности и «самозаданности» этой власти. Парадоксальность образности притчи в том, что Иисус показывает: служение Господу – это служение слабым, униженным, обиженным, нуждающимся. Получается, что подлинное служение Господу как Царю – это КАК БЫ вообще служение не Ему, а этим обездоленным. И те, кто стоит по правую руку от Него, и те, кто по левую, одинаково удивляются. Подлинное служение Господу осуществляется там, где никакого Царя, со всеми царскими атрибутами, как бы не видно!
Эта притча Иисуса, как и многие другие, рассчитана на своеобразный слом стереотипов. Где вы видели царя, который говорит: «Служение мне – это служение НЕ мне, не моему величию, не моей власти, а униженным и обездоленным»?
Мф 25:31-46
Когда придет Сын Человеческий во славе Своей и с Ним все Его ангелы, сядет Он на Свой царский престол, и будут собраны перед Ним все народы, и Он отделит их друг от друга, как пастух отделяет овечье стадо от козьего. Он поставит овец по правую, а козлов по левую сторону. И скажет Царь стоящим справа от Него: „Придите все, кого благословил Отец Мой! Владейте Царством, приготовленным для вас от сотворения мира. Ибо Я был голоден — и вы дали Мне есть, жаждал — и вы дали Мне пить, пришлым был — и вы приютили Меня, был наг — и вы одели Меня, болен был — и вы посетили Меня, в тюрьме был — и вы навестили Меня“. Тогда праведные спросят Его: „Господи! Когда мы видели Тебя голодным и накормили? Когда жаждавшего Тебя напоили мы? Когда мы видели Тебя пришлым и приютили или нагого одели Тебя? Когда мы навещали Тебя больного или в тюрьме посетили Тебя?“ И ответит им Царь: „Скажу Я вам, сделав это одному из братьев Моих меньших, вы сделали это Мне“. А тем, кто по левую сторону, скажет Он: „Уйдите прочь от Меня, проклятье на себя навлекшие. Ступайте в вечный огонь, приготовленный дьяволу и ангелам его! Ибо Я был голоден — вы не дали Мне есть, жаждал — вы не напоили Меня, пришлым был — вы не приютили Меня, нагим Я был — вы не одели Меня, был болен и был в тюрьме — вы не навестили Меня“. Они же спросят Его: „Господи, когда же мы видели Тебя голодным, жаждущим, пришлым, нагим, больным или в тюрьме — и не позаботились о Тебе?“ Тогда Он ответит им: „Скажу Я вам, не сделав этого для одного из Моих меньших братьев, вы не сделали этого и для Меня“. И пойдут они прочь: удел таковых — наказание вечное, а праведных — вечная жизнь».
В это воскресенье западная церковь празднует торжество Христа – Царя Вселенной.
Знаменательно, что Сын Человеческий в прочитанной притче называется Царем. В современной культуре раздаются голоса, провозглашающие устаревание библейского языка. Некоторые сегодня с напряжением воспринимают наименование Бога Отцом, а Христа – Царем. Предполагается, что это древний патриархальный язык, вводящий современного человека в заблуждение. Сразу скажу, что я не из тех людей, кто может хоть как-то возмутиться чьим-то желанием называть Бога не Отцом, а Матерью. Отношусь к этому более чем спокойно. Кроме того, чисто теоретически устаревание тех или иных способов языкового выражения действительно может происходить. Вопрос в том, действительно ли библейский язык настолько радикально устарел, что нужно предпринимать какие-то из ряда вон выходящие шаги для его обновления.
Действительно ли наш современник не сможет извлечь из эпитета «Царь» в приведенном отрывке ничего актуального? Покажем, что это не так.
Названный эпитет вообще имеет принципиальное значение именно в данной притче. Для современников Иисуса это слово звучало в таком контексте вызывающе и парадоксально. (И мы увидим, что и для наших современников ничто не изменилось.) Царь – носитель некоей самоценной власти, а служение царю – служение ему именно «исходя из» самоценности и «самозаданности» этой власти. Парадоксальность образности притчи в том, что Иисус показывает: служение Господу – это служение слабым, униженным, обиженным, нуждающимся. Получается, что подлинное служение Господу как Царю – это КАК БЫ вообще служение не Ему, а этим обездоленным. И те, кто стоит по правую руку от Него, и те, кто по левую, одинаково удивляются. Подлинное служение Господу осуществляется там, где никакого Царя, со всеми царскими атрибутами, как бы не видно!
Эта притча Иисуса, как и многие другие, рассчитана на своеобразный слом стереотипов. Где вы видели царя, который говорит: «Служение мне – это служение НЕ мне, не моему величию, не моей власти, а униженным и обездоленным»?
Оказывается, использование эпитета «Царь» в притче – принципиально важно. Потому что это один из тех эпизодов, где Царство Божье и царство века сего противопоставляются. Для земного царя вполне «нормально» требовать такого служения себе, которое не только не подразумевает заботу о несчастных, но предполагает и всяческое унижение и уничтожение этих несчастных. И остюда – отличие подлинного Царя, то есть Христа, и лжецарей, то есть антихристов, которые ради своей власти вполне способны дойти до невиданного цинизма в деле попрания человеческой жизни и человеческого достоинства, что мы и наблюдаем.
Однако это еще не всё. Дело в том, что весь контекст христианского вероучения заставляет нас задуматься о том, что в этой притче мы имеем дело не просто с удачным риторическим построением. Отождествление Христом себя со страждущими – не риторический прием. Для начала я бы хотел сказать, что важно именно отождествление во СТРАЖДУЩИМИ. Царь Вселенной видит себя в них, а не в ком-то еще (например, не в носителях земной власти и не в обладателях земного благополучия). И это непосредственно связано с вопросом о том, почему вообще такое отождествление возможно и почему здесь нечто большее, чем риторический прием.
Боговоплощение – это нисхождение. Это не триумфальный въезд в мир людей на небесной колеснице. Это рождение в хлеву и проживание подлинной человеческой жизни. Это нисхождение до глубин нищеты человеческого бытия, до глубин смерти и глубин ада. Поэтому отождествление с жаждущими, алчущими, больными и заключенными в тюрьму – принципиально.
И столь же принципиально то, что принятие или отвержение этих несчастных есть подлинное (а не фигуральное) принятие или отвержение Христа. Здесь происходит то же, что происходит в таинстве: в Причастии мы принимаем хлеб и вино, которые выглядят именно как хлеб и вино, но при этом мы подлинно встречаемся со Христом. Больной и заключенный выглядят как больной и заключенный, а не как восседающий на троне царь. Но здесь происходит такая же подлинная встреча со Христом.
Мы видим сегодня в Беларуси, что люди буквально возжаждали помогать – голодному, больному, заключенному… А возжаждали, в том числе, потому что во всей полноте узрели глубину антихристова цинизма, требующего во имя своей власти отвержения (и самоотвержения) всего человеческого в человеке. Стремление нашего современника к голодному, жаждущему, обиженному – это неосознанное (в большом числе случаев именно неосознанное) стремление к Богу. Люди религиозные молились и мечтали о духовном пробуждении Беларуси, но мыслили это пробуждение в категориях именно религиозных. Но произошло нечто большее. Произошло «новое таинство», таинство, не описанное в учебниках по литургическому богословию. Не все понимают, как всё происходящее соотносится с историей Христа. Не все понимают, с КЕМ они встречаются в лице страдающих и нуждающихся. Не так скоро это будет осознанно в религиозных категориях. Но то, что происходит, – подлинное таинство, созидающее народ как духовное сообщество.
Но нельзя не сказать и о тех, кто по другую сторону от трона. В притче снискавшими проклятие называются те, что просто не помог несчастным. А что мы скажем о тех, кто совершенно сознательно несчастных преследовал? Причем, вполне возможно, что выполнение этих профессиональных обязанностей по издевательству над несчастными привычно сочеталось с посещением церкви по воскресеньям и с религиозными словесами… Мы слишком долго слушали фразы типа «ну вы же всё понимаете». Нет, в определенный момент глубина нравственного падения оказывается недоступной для понимания здоровым сознанием. С другой стороны, хотя понять это зачастую невозможно, но посочувствовать (хоть в каком-то значении этого слова) людям, дошедшим до такой степени беспамятства, нужно постараться. Посочувствовать в смысле осознания той меры зла, которую они сами выбрали как свой удел, свою судьбу. И здесь уже иначе начинаешь воспринимать всякие рассуждения о «наказании вечном». Человек выбирает то, что он выбирает…
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Однако это еще не всё. Дело в том, что весь контекст христианского вероучения заставляет нас задуматься о том, что в этой притче мы имеем дело не просто с удачным риторическим построением. Отождествление Христом себя со страждущими – не риторический прием. Для начала я бы хотел сказать, что важно именно отождествление во СТРАЖДУЩИМИ. Царь Вселенной видит себя в них, а не в ком-то еще (например, не в носителях земной власти и не в обладателях земного благополучия). И это непосредственно связано с вопросом о том, почему вообще такое отождествление возможно и почему здесь нечто большее, чем риторический прием.
Боговоплощение – это нисхождение. Это не триумфальный въезд в мир людей на небесной колеснице. Это рождение в хлеву и проживание подлинной человеческой жизни. Это нисхождение до глубин нищеты человеческого бытия, до глубин смерти и глубин ада. Поэтому отождествление с жаждущими, алчущими, больными и заключенными в тюрьму – принципиально.
И столь же принципиально то, что принятие или отвержение этих несчастных есть подлинное (а не фигуральное) принятие или отвержение Христа. Здесь происходит то же, что происходит в таинстве: в Причастии мы принимаем хлеб и вино, которые выглядят именно как хлеб и вино, но при этом мы подлинно встречаемся со Христом. Больной и заключенный выглядят как больной и заключенный, а не как восседающий на троне царь. Но здесь происходит такая же подлинная встреча со Христом.
Мы видим сегодня в Беларуси, что люди буквально возжаждали помогать – голодному, больному, заключенному… А возжаждали, в том числе, потому что во всей полноте узрели глубину антихристова цинизма, требующего во имя своей власти отвержения (и самоотвержения) всего человеческого в человеке. Стремление нашего современника к голодному, жаждущему, обиженному – это неосознанное (в большом числе случаев именно неосознанное) стремление к Богу. Люди религиозные молились и мечтали о духовном пробуждении Беларуси, но мыслили это пробуждение в категориях именно религиозных. Но произошло нечто большее. Произошло «новое таинство», таинство, не описанное в учебниках по литургическому богословию. Не все понимают, как всё происходящее соотносится с историей Христа. Не все понимают, с КЕМ они встречаются в лице страдающих и нуждающихся. Не так скоро это будет осознанно в религиозных категориях. Но то, что происходит, – подлинное таинство, созидающее народ как духовное сообщество.
Но нельзя не сказать и о тех, кто по другую сторону от трона. В притче снискавшими проклятие называются те, что просто не помог несчастным. А что мы скажем о тех, кто совершенно сознательно несчастных преследовал? Причем, вполне возможно, что выполнение этих профессиональных обязанностей по издевательству над несчастными привычно сочеталось с посещением церкви по воскресеньям и с религиозными словесами… Мы слишком долго слушали фразы типа «ну вы же всё понимаете». Нет, в определенный момент глубина нравственного падения оказывается недоступной для понимания здоровым сознанием. С другой стороны, хотя понять это зачастую невозможно, но посочувствовать (хоть в каком-то значении этого слова) людям, дошедшим до такой степени беспамятства, нужно постараться. Посочувствовать в смысле осознания той меры зла, которую они сами выбрали как свой удел, свою судьбу. И здесь уже иначе начинаешь воспринимать всякие рассуждения о «наказании вечном». Человек выбирает то, что он выбирает…
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Чат для обсуждений, вопросов и предложения материалов или видео для канала ⬇️
https://t.me/joinchat/DTL92FXUOaP7H9ovaZMFfA
https://t.me/joinchat/DTL92FXUOaP7H9ovaZMFfA
Ис 63:16–64:8
«Для чего, Господи, Ты попустил нам совратиться с путей Твоих, ожесточиться сердцу нашему…»
В читаемом в первое воскресенье Адвента отрывке из Книги пророка Исаии мое внимание обратил на себя процитированный отрывок из 17-го стиха 63-й главы. «Для чего, Господи, Ты попустил» – это ведь вообще часто задаваемый вопрос. Но этот вопрос в устах великих пророков и в устах людей, поверхностно (или вообще крайне скептически) относящихся к Богу и вере в Него, имеет совершенно разное продолжение. Вторая из названных категорий формулирует вопрос так: для чего, Господи, Ты допустил ту или иную беду, для чего Ты позволил тем или иным людям так грешить? А великий пророк спрашивает то, о чем нам и в голову не приходит спросить: для чего Ты НАМ позволил так грешить?
Удивительно, что в подавляющем большинстве случаев люди задают подобные вопросы по отношению к чему угодно и кому угодно, но только не к себе и своим грехам. Человек верующий должен пересмотреть смысл и содержание подобного вопрошания. Если задавать этот вопрос не о чьих-то грехах, а о своих, то и смысл появится.
Ибо когда речь идет о КАКИХ-ТО ДРУГИХ людях с их грехами, то и сам вопрос – чистая риторика. Но если спрашивать о себе, вопрос перестает быть риторическим. И смысл уже не только в том, чтобы задать вопрос, но и в том, чтобы услышать ответ. А жизнь показывает, что этот ответ должен быть.
Сегодня многие белорусы могли бы задавать вопрос о том, для чего Бог допустил такие страдания для нашего народа. Я рискую навлечь на себя обвинения в крайней нескромности и в крайнем превозношении, но должен сказать, что мне почему-то не приходит в голову этот вопрос задавать. И вот почему.
Мне было 17 лет в 1994-м году, я смотрел на взрослых людей, которые голосовали на тех выборах (я еще не мог голосовать по «малолетству») и думал: люди, что вы делаете? Я уже тогда был в церкви. И среди этих людей, которые так меня изумляли, были и христиане. И в последующие годы и даже десятилетия я видел, как верующие люди демонстрировали всё то же духовное ослепление, называя черное белым и продолжая поддерживать и защищать это черное. Да, я говорю здесь о верующих, о христианах. Не потому, что о «всех прочих и говорить нечего». Отчего же? Можно говорить и о всех прочих. И ниже я о них скажу. Но ведь эти христиане претендовали на «крайнюю духовность», на знание «Слова Божьего».
Теперь о всех прочих.
На самом деле, если задавать вопрос о том, для чего Господь попустил грешить и заблуждаться НАМ (а не кому-то другому), то ответы не заставляют себя ждать. После 1991 года свобода свалилась на людей, для которых она совершенно не была никакой ценностью. Поколение, рожденное в рабстве, совершенно не понимало, для чего эта свобода нужна. То же самое касается, кстати, и суверенитета. А следует, кстати, сказать, что именно в контексте христианского учения свобода – ценность фундаментальная. И если кто-то захотел бы с этим поспорить, я сразу скажу, что такой человек имеет самое превратное представление о том, что такое христианство. Вкратце напомню, что христианство – учение о том, как человеку быть человеком (это не строгое научное определение христианства, а его неотъемлемая содержательная составляющая). Никакого подлинного бытия человека в качестве человека без свободы и осознания ее ценности нет и быть не может.
Поэтому ответ на вопрос о том, как Бог попустил НАМ так заблуждаться, напрашивается сам собой. Народ должен был пройти через такие события, которые бы привели его к пониманию того, что свобода – подлинная ценность. Если бы ошибочный выбор не был сделан в 1994 году, он был бы сделан на десять или пятнадцать лет позже. А чтобы ни такие ошибки, ни такие трагедии не повторялись, свобода должна быть выстрадана.
«Для чего, Господи, Ты попустил нам совратиться с путей Твоих, ожесточиться сердцу нашему…»
В читаемом в первое воскресенье Адвента отрывке из Книги пророка Исаии мое внимание обратил на себя процитированный отрывок из 17-го стиха 63-й главы. «Для чего, Господи, Ты попустил» – это ведь вообще часто задаваемый вопрос. Но этот вопрос в устах великих пророков и в устах людей, поверхностно (или вообще крайне скептически) относящихся к Богу и вере в Него, имеет совершенно разное продолжение. Вторая из названных категорий формулирует вопрос так: для чего, Господи, Ты допустил ту или иную беду, для чего Ты позволил тем или иным людям так грешить? А великий пророк спрашивает то, о чем нам и в голову не приходит спросить: для чего Ты НАМ позволил так грешить?
Удивительно, что в подавляющем большинстве случаев люди задают подобные вопросы по отношению к чему угодно и кому угодно, но только не к себе и своим грехам. Человек верующий должен пересмотреть смысл и содержание подобного вопрошания. Если задавать этот вопрос не о чьих-то грехах, а о своих, то и смысл появится.
Ибо когда речь идет о КАКИХ-ТО ДРУГИХ людях с их грехами, то и сам вопрос – чистая риторика. Но если спрашивать о себе, вопрос перестает быть риторическим. И смысл уже не только в том, чтобы задать вопрос, но и в том, чтобы услышать ответ. А жизнь показывает, что этот ответ должен быть.
Сегодня многие белорусы могли бы задавать вопрос о том, для чего Бог допустил такие страдания для нашего народа. Я рискую навлечь на себя обвинения в крайней нескромности и в крайнем превозношении, но должен сказать, что мне почему-то не приходит в голову этот вопрос задавать. И вот почему.
Мне было 17 лет в 1994-м году, я смотрел на взрослых людей, которые голосовали на тех выборах (я еще не мог голосовать по «малолетству») и думал: люди, что вы делаете? Я уже тогда был в церкви. И среди этих людей, которые так меня изумляли, были и христиане. И в последующие годы и даже десятилетия я видел, как верующие люди демонстрировали всё то же духовное ослепление, называя черное белым и продолжая поддерживать и защищать это черное. Да, я говорю здесь о верующих, о христианах. Не потому, что о «всех прочих и говорить нечего». Отчего же? Можно говорить и о всех прочих. И ниже я о них скажу. Но ведь эти христиане претендовали на «крайнюю духовность», на знание «Слова Божьего».
Теперь о всех прочих.
На самом деле, если задавать вопрос о том, для чего Господь попустил грешить и заблуждаться НАМ (а не кому-то другому), то ответы не заставляют себя ждать. После 1991 года свобода свалилась на людей, для которых она совершенно не была никакой ценностью. Поколение, рожденное в рабстве, совершенно не понимало, для чего эта свобода нужна. То же самое касается, кстати, и суверенитета. А следует, кстати, сказать, что именно в контексте христианского учения свобода – ценность фундаментальная. И если кто-то захотел бы с этим поспорить, я сразу скажу, что такой человек имеет самое превратное представление о том, что такое христианство. Вкратце напомню, что христианство – учение о том, как человеку быть человеком (это не строгое научное определение христианства, а его неотъемлемая содержательная составляющая). Никакого подлинного бытия человека в качестве человека без свободы и осознания ее ценности нет и быть не может.
Поэтому ответ на вопрос о том, как Бог попустил НАМ так заблуждаться, напрашивается сам собой. Народ должен был пройти через такие события, которые бы привели его к пониманию того, что свобода – подлинная ценность. Если бы ошибочный выбор не был сделан в 1994 году, он был бы сделан на десять или пятнадцать лет позже. А чтобы ни такие ошибки, ни такие трагедии не повторялись, свобода должна быть выстрадана.
Собственно, следует ведь понимать и то, что даже формулировка о том, что Бог «допустил» духовную слепоту, – весьма условна. Эта духовная слепота народа, не понимавшего ценности свалившейся на него свободы, исходила уж точно не от Бога. Бог этой слепотой никого не наказывал. Эта слепота была мила тем, кого она постигла. Поэтому и здесь в прямом смысле обвинить Бога никак не получится. Однако при правильной формулировке вопроса «для чего?» и ответ вполне можно получить.
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Мк 1:1-8
«Начало Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия, как написано у пророков: «вот, Я посылаю Ангела Моего пред лицом Твоим, который приготовит путь Твой пред Тобою». «Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему». Явился Иоанн, крестя в пустыне и проповедуя крещение покаяния для прощения грехов. И выходили к нему вся страна Иудейская и Иерусалимляне, и крестились от него все в реке Иордане, исповедуя грехи свои. Иоанн же носил одежду из верблюжьего волоса и пояс кожаный на чреслах своих, и ел акриды и дикий мёд. И проповедовал, говоря: идёт за мною Сильнейший меня, у Которого я недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Его. Я крестил вас водою; а Он будет крестить вас Духом Святым».
Этот отрывок заставил меня вспомнить две картинки и одну цитату. О цитате скажу позже. Картинки же вот какие. На одной человек впихивает Бога в коробку с надписью «Теология», приговаривая: «Давай, Боже, влезай сюда». На другой человек впихивает Бога в Библию со словами: «Давай, Боже, Тебе надо просто сюда вписаться». Смысл обеих картинок в том, что Бог не помещается ни туда, ни туда. Он слишком ВЕЛИК.
Вспомнил я эти картинки в связи со словами Иоанна Крестителя: «Идёт за мною Сильнейший меня, у Которого я недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Его». Лаконичность Евангелия от Марка такова, что вся проповедь Иоанна здесь представлена только этим утверждением о том, что Мессия сильнее, то есть БОЛЬШЕ самого пророка. Напомню, что Иоанн был очень популярен у народа и воспринимался в качестве действительно кого-то великого. Считалось, что это первый пророк после перерыва в несколько столетий. Но здесь мы видим, что его проповедь сводится к тому, что Миссия – гораздо величественнее. Причем не просто величественнее Иоанна, но величественнее всех пророков, ибо пророки мыслились как обладающие Духом Божьим, а Миссию Иоанн представляет как того, кто будет Духом Божьим крестить. Иными словами, Иоанн как бы говорит: Мессия величественнее всех, о ком вы когда-либо слышали. Он величественнее, чем вы можете себе представить.
Вот и связь с нашими картинками. Церковные люди готовы попытаться вместить Бога в ограниченное пространство, будь то пространство церковной догматики или даже Библии. А смысл проповеди величайшего пророка (ибо так о нем сказал Иисус) сводится к тому, что Господь БОЛЬШЕ. Он просто БОЛЬШЕ. Никакое пространство Его вместить не может, в том числе смысловое пространство.
Церковь должна брать пример с пророков. Пророк не заменяет собой Господа. Он указывает на Господа. Церковь должна указывать за пределы самой себя. Церковь должна указывать на Господа, но указание на Господа – это и есть указание ЗА ПРЕДЕЛЫ, то есть за границы всего того, что человеку привычно.
Но мы знаем и другую церковь – ту, которая проповедует СЕБЯ, которая ставит в центр себя, со всеми своими амбициями, в том числе со своей пресловутой «непогрешимостью».
Я обещал сказать и об одной цитате. Я вспомнил цитату из Д. Боша (со ссылкой на Г. Кюнга): «В… своем… служении церковь заявляет о своей собственной предварительности и необязательности». В цитате подразумевалось: «должна заявлять». И, кстати, я наблюдал форменную истерику, которая случилась от этой цитаты с одним религиозным человеком, воспитанным в соответствующей религиозной субкультуре. Мне же в этой цитате всё нравится, в особенности слово «предварительность». Иоанн ПРЕДТЕЧА тоже ПРЕДВАРЯЛ. Цель церкви не в самой церкви. И цель провозвестия церкви не в том, чтобы адресаты присоединились к церкви. Подлинная цель выходит в том числе и за эти границы. Всё величие церкви, вся пышность ее вероучения, вся пышность «одежды из верблюжьего волоса» – легкий намек на подлинное величие Бога. И церковь будет правильно делать, если позволит людям осознавать этот намек именно в качестве намека, а вовсе не в качестве огромной коробки с истинами в последней инстанции, хотя последнее как-то привычнее…
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Чат для обсуждений, вопросов и предложения материалов или видео для канала ⬇️
https://t.me/joinchat/DTL92FXUOaP7H9ovaZMFfA
«Начало Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия, как написано у пророков: «вот, Я посылаю Ангела Моего пред лицом Твоим, который приготовит путь Твой пред Тобою». «Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему». Явился Иоанн, крестя в пустыне и проповедуя крещение покаяния для прощения грехов. И выходили к нему вся страна Иудейская и Иерусалимляне, и крестились от него все в реке Иордане, исповедуя грехи свои. Иоанн же носил одежду из верблюжьего волоса и пояс кожаный на чреслах своих, и ел акриды и дикий мёд. И проповедовал, говоря: идёт за мною Сильнейший меня, у Которого я недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Его. Я крестил вас водою; а Он будет крестить вас Духом Святым».
Этот отрывок заставил меня вспомнить две картинки и одну цитату. О цитате скажу позже. Картинки же вот какие. На одной человек впихивает Бога в коробку с надписью «Теология», приговаривая: «Давай, Боже, влезай сюда». На другой человек впихивает Бога в Библию со словами: «Давай, Боже, Тебе надо просто сюда вписаться». Смысл обеих картинок в том, что Бог не помещается ни туда, ни туда. Он слишком ВЕЛИК.
Вспомнил я эти картинки в связи со словами Иоанна Крестителя: «Идёт за мною Сильнейший меня, у Которого я недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Его». Лаконичность Евангелия от Марка такова, что вся проповедь Иоанна здесь представлена только этим утверждением о том, что Мессия сильнее, то есть БОЛЬШЕ самого пророка. Напомню, что Иоанн был очень популярен у народа и воспринимался в качестве действительно кого-то великого. Считалось, что это первый пророк после перерыва в несколько столетий. Но здесь мы видим, что его проповедь сводится к тому, что Миссия – гораздо величественнее. Причем не просто величественнее Иоанна, но величественнее всех пророков, ибо пророки мыслились как обладающие Духом Божьим, а Миссию Иоанн представляет как того, кто будет Духом Божьим крестить. Иными словами, Иоанн как бы говорит: Мессия величественнее всех, о ком вы когда-либо слышали. Он величественнее, чем вы можете себе представить.
Вот и связь с нашими картинками. Церковные люди готовы попытаться вместить Бога в ограниченное пространство, будь то пространство церковной догматики или даже Библии. А смысл проповеди величайшего пророка (ибо так о нем сказал Иисус) сводится к тому, что Господь БОЛЬШЕ. Он просто БОЛЬШЕ. Никакое пространство Его вместить не может, в том числе смысловое пространство.
Церковь должна брать пример с пророков. Пророк не заменяет собой Господа. Он указывает на Господа. Церковь должна указывать за пределы самой себя. Церковь должна указывать на Господа, но указание на Господа – это и есть указание ЗА ПРЕДЕЛЫ, то есть за границы всего того, что человеку привычно.
Но мы знаем и другую церковь – ту, которая проповедует СЕБЯ, которая ставит в центр себя, со всеми своими амбициями, в том числе со своей пресловутой «непогрешимостью».
Я обещал сказать и об одной цитате. Я вспомнил цитату из Д. Боша (со ссылкой на Г. Кюнга): «В… своем… служении церковь заявляет о своей собственной предварительности и необязательности». В цитате подразумевалось: «должна заявлять». И, кстати, я наблюдал форменную истерику, которая случилась от этой цитаты с одним религиозным человеком, воспитанным в соответствующей религиозной субкультуре. Мне же в этой цитате всё нравится, в особенности слово «предварительность». Иоанн ПРЕДТЕЧА тоже ПРЕДВАРЯЛ. Цель церкви не в самой церкви. И цель провозвестия церкви не в том, чтобы адресаты присоединились к церкви. Подлинная цель выходит в том числе и за эти границы. Всё величие церкви, вся пышность ее вероучения, вся пышность «одежды из верблюжьего волоса» – легкий намек на подлинное величие Бога. И церковь будет правильно делать, если позволит людям осознавать этот намек именно в качестве намека, а вовсе не в качестве огромной коробки с истинами в последней инстанции, хотя последнее как-то привычнее…
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Чат для обсуждений, вопросов и предложения материалов или видео для канала ⬇️
https://t.me/joinchat/DTL92FXUOaP7H9ovaZMFfA
Episcopal Letter of Christmas 24.12.2020
"Light in the dark"
Dear sisters and brothers,
Christ was born, God truly became man, the light of the world came into the world to illuminate it in the darkest hour. Because light does not fear darkness, because it makes everything what it is, into light, into enlightenment and into peace.
Every year we hear the Christmas story and even many non-believers are well aware of the Christmas story. But in 2020 it will be a completely different Christmas.
The first Christmas, the birth of Jesus, was a simple, simple and almost unspectacular event. Many knew that he was being born and yet only a few were directly present.
Jesus was born in the closest circle, as a small, fragile, protection-seeking and innocent child he came into the world. Not as a finished, mature, adult King of the world, but as a child of God, God himself became man and came closer to us than ever before and as never afterwards, as a child, as Son of Man, as true man and true God and yet as little baby.
He was born in a stable, or in a cave, in Bethlehem and Mary gave birth to him in the simplest of circumstances. No royal palace, no golden walls, golden taps, no super beautiful architecture or worthy of a king, in silk, velvet, or expensive cloths.
He was born in the straw, in the hay. Also symbolic of Jesus' later parables of wheat, the seed, the harvest, God's connection to creation and nature. In a stable with animals and not a huge cheering crowd of people who praised him, gave him thousands of expensive gifts, or who worshiped him from the start and immediately believed.
Jesus, in these simple circumstances, lets us, especially this year, take a look at what is really important in our life. The love, devotion and mercy, faith, hope and the light that we should follow.
Christmas is a birthday, God's birthday on earth. And because it's a birthday, there are gifts.
God gave himself to us. A way to himself and he gave the light of the world, which can and will overcome all darkness, all evil, the devil, hatred, exclusion, bullying, falsehood, lies, slander and everything dark.
But we also know that shortly after birth, shepherd boys came to the stable and began to see and worship Jesus as the Messiah of the world.
What did you bring? Gifts? Yes, the best, most beautiful and purest gifts they had.
Your heart, your faith and your dedication.
Christmas today is a family celebration where it is mostly about presents for children, new cell phones, tablets, game consoles or other things that were addressed in the numerous letters to Santa Clause.
But: this year there were more wishes on the wish list that you can't buy. Happiness, health, wishes for the future, for family, friends, relatives, acquaintances or the whole world and all people.
When we celebrate Jesus' birthday, it is almost normal for us to bring a present for the birthday child. And what can that be?
Gold, frankincense, myrrh, like the three wise men from the east? As a sign of the child's true royal dignity? Or other material things?
No: Christmas is the birth of Jesus into the world and since then we have had the chance of Jesus to be born into our hearts every year.
If Jesus finds a place in our hearts, if we let him in, then he, as the light of the world, can illuminate the darkness of our hearts.
The darkness in us and around us, the severe blows of fate, the fears, hardships, tribulations and worries that we had to endure and still have to endure, especially this year, the required social distance to protect ourselves and others can be us, in the light of Jesus , but bring them closer again emotionally and spiritually.
We think of those we cannot see. Let us think of friends, relatives, acquaintances and colleagues whom we would have liked to visit, or our loved ones whom we cannot see because of Corona. Perhaps use other means, letters, social media, or chat to connect with them spiritually.
"Light in the dark"
Dear sisters and brothers,
Christ was born, God truly became man, the light of the world came into the world to illuminate it in the darkest hour. Because light does not fear darkness, because it makes everything what it is, into light, into enlightenment and into peace.
Every year we hear the Christmas story and even many non-believers are well aware of the Christmas story. But in 2020 it will be a completely different Christmas.
The first Christmas, the birth of Jesus, was a simple, simple and almost unspectacular event. Many knew that he was being born and yet only a few were directly present.
Jesus was born in the closest circle, as a small, fragile, protection-seeking and innocent child he came into the world. Not as a finished, mature, adult King of the world, but as a child of God, God himself became man and came closer to us than ever before and as never afterwards, as a child, as Son of Man, as true man and true God and yet as little baby.
He was born in a stable, or in a cave, in Bethlehem and Mary gave birth to him in the simplest of circumstances. No royal palace, no golden walls, golden taps, no super beautiful architecture or worthy of a king, in silk, velvet, or expensive cloths.
He was born in the straw, in the hay. Also symbolic of Jesus' later parables of wheat, the seed, the harvest, God's connection to creation and nature. In a stable with animals and not a huge cheering crowd of people who praised him, gave him thousands of expensive gifts, or who worshiped him from the start and immediately believed.
Jesus, in these simple circumstances, lets us, especially this year, take a look at what is really important in our life. The love, devotion and mercy, faith, hope and the light that we should follow.
Christmas is a birthday, God's birthday on earth. And because it's a birthday, there are gifts.
God gave himself to us. A way to himself and he gave the light of the world, which can and will overcome all darkness, all evil, the devil, hatred, exclusion, bullying, falsehood, lies, slander and everything dark.
But we also know that shortly after birth, shepherd boys came to the stable and began to see and worship Jesus as the Messiah of the world.
What did you bring? Gifts? Yes, the best, most beautiful and purest gifts they had.
Your heart, your faith and your dedication.
Christmas today is a family celebration where it is mostly about presents for children, new cell phones, tablets, game consoles or other things that were addressed in the numerous letters to Santa Clause.
But: this year there were more wishes on the wish list that you can't buy. Happiness, health, wishes for the future, for family, friends, relatives, acquaintances or the whole world and all people.
When we celebrate Jesus' birthday, it is almost normal for us to bring a present for the birthday child. And what can that be?
Gold, frankincense, myrrh, like the three wise men from the east? As a sign of the child's true royal dignity? Or other material things?
No: Christmas is the birth of Jesus into the world and since then we have had the chance of Jesus to be born into our hearts every year.
If Jesus finds a place in our hearts, if we let him in, then he, as the light of the world, can illuminate the darkness of our hearts.
The darkness in us and around us, the severe blows of fate, the fears, hardships, tribulations and worries that we had to endure and still have to endure, especially this year, the required social distance to protect ourselves and others can be us, in the light of Jesus , but bring them closer again emotionally and spiritually.
We think of those we cannot see. Let us think of friends, relatives, acquaintances and colleagues whom we would have liked to visit, or our loved ones whom we cannot see because of Corona. Perhaps use other means, letters, social media, or chat to connect with them spiritually.
The same goes for the relationship with God himself. Pray, think of him and his birth, his miracles and things that he has done for all of us in the world: He wishes and gives us true peace if we follow him .
We can offer God in our hearts our own, simple, simple and yet priceless great stable, in which he will be born in our hearts.
It is a feast of the family, also of the Holy Family, which we follow as an example and just as Joseph and Mary cared for, cared for and as they loved Jesus and he loved them, we should also love one another, because this is love Part of the light of the world.
Expensive gifts, presents, material values and purchasable goods can bring joy to people; they can be used as a token of love, appreciation and relationship, but what is behind gifts is not affordable, namely true love, affection, appreciation, thank you and a Sign of togetherness.
We can give that to each other this year and with it we and also to God, this little baby Jesus in the stable, that what is actually the most precious thing is our own heart.
Through this gift and the birth of Jesus in our hearts we ourselves become light and can give light and hope to other people in their own darkness, in need, worry, affliction and negative-destructive thoughts.
The love of God is the greatest gift that he gave us in Christ Jesus himself and so we, too, by loving him, others and ourselves, give this love back and thus increase it.
Christmas is not just a moment, a point in time that passes and then has passed and that is only remembered later. Christmas is a process, a course, a steady story, a steady process that can take place in our hearts and in the world.
Like Mary and Joseph, we must also go back to our personal Bethlehem, our personal simple manger, and the simple, non-commercial, to start the Christmas process. We have to be open like the stable and ready to receive God's guests like the shepherd children and like the three wise men we have to honor Jesus as King, as our Lord and Creator, who shows us the way to the Father, the Creator, with the Holy Spirit.
Just as the three wise men followed the star of Bethlehem, we must follow the light of the world and this path is all of life, not just a moment, it is a journey to Christ with Christ by our side.
We can trust God that he will bring us to this light, that we will embed this light in our hearts, that we will let this light come into our hearts and thereby allow us to be changed in such a way that we become a beacon of faith for others who Have not found their way yet because they are in the dark.
To this end, the process calls to Christmas and the long Christmas season of the Church and this is what I wish for us and all of us: That we let Jesus in our hearts, to let his light shine in us, to become a light for others.
And a warm: A very marry Christmass and Happy Birthday to our Savior and King and only Lord: Jesus Christ.
Primas & ++ Erzbischof SKK/KKD
Pater Thomas Andrew (OBSE)
We can offer God in our hearts our own, simple, simple and yet priceless great stable, in which he will be born in our hearts.
It is a feast of the family, also of the Holy Family, which we follow as an example and just as Joseph and Mary cared for, cared for and as they loved Jesus and he loved them, we should also love one another, because this is love Part of the light of the world.
Expensive gifts, presents, material values and purchasable goods can bring joy to people; they can be used as a token of love, appreciation and relationship, but what is behind gifts is not affordable, namely true love, affection, appreciation, thank you and a Sign of togetherness.
We can give that to each other this year and with it we and also to God, this little baby Jesus in the stable, that what is actually the most precious thing is our own heart.
Through this gift and the birth of Jesus in our hearts we ourselves become light and can give light and hope to other people in their own darkness, in need, worry, affliction and negative-destructive thoughts.
The love of God is the greatest gift that he gave us in Christ Jesus himself and so we, too, by loving him, others and ourselves, give this love back and thus increase it.
Christmas is not just a moment, a point in time that passes and then has passed and that is only remembered later. Christmas is a process, a course, a steady story, a steady process that can take place in our hearts and in the world.
Like Mary and Joseph, we must also go back to our personal Bethlehem, our personal simple manger, and the simple, non-commercial, to start the Christmas process. We have to be open like the stable and ready to receive God's guests like the shepherd children and like the three wise men we have to honor Jesus as King, as our Lord and Creator, who shows us the way to the Father, the Creator, with the Holy Spirit.
Just as the three wise men followed the star of Bethlehem, we must follow the light of the world and this path is all of life, not just a moment, it is a journey to Christ with Christ by our side.
We can trust God that he will bring us to this light, that we will embed this light in our hearts, that we will let this light come into our hearts and thereby allow us to be changed in such a way that we become a beacon of faith for others who Have not found their way yet because they are in the dark.
To this end, the process calls to Christmas and the long Christmas season of the Church and this is what I wish for us and all of us: That we let Jesus in our hearts, to let his light shine in us, to become a light for others.
And a warm: A very marry Christmass and Happy Birthday to our Savior and King and only Lord: Jesus Christ.
Primas & ++ Erzbischof SKK/KKD
Pater Thomas Andrew (OBSE)
Ис 9:2-4, 6-7
«Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий; на живущих в стране тени смертной свет воссияет. Ты умножишь народ, увеличишь радость его. Он будет веселиться пред Тобою, как веселятся во время жатвы, как радуются при разделе добычи. Ибо ярмо, тяготившее его, и жезл, поражавший его, и трость притеснителя его Ты сокрушишь, как в день Мадиама. <…> Ибо младенец родился нам – Сын дан нам; владычество на раменах Его, и нарекут имя Ему: Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира. Умножению владычества Его и мира нет предела на престоле Давида и в царстве его, чтобы Ему утвердить его и укрепить его судом и правдою отныне и до века. Ревность Господа Саваофа соделает это».
Тит 2:11-14
«…Явилась благодать Божия, спасительная для всех человеков, научающая нас, чтобы мы, отвергнув нечестие и мирские похоти, целомудренно, праведно и благочестиво жили в нынешнем веке, ожидая блаженного упования и явления славы великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, Который дал Себя за нас, чтобы избавить нас от всякого беззакония и очистить Себе народ особенный, ревностный к добрым делам».
Лк 2:1-14
«В те дни вышло от кесаря Августа повеление сделать перепись по всей земле. Эта перепись была первая в правление Квириния Сириею. И пошли все записываться, каждый в свой город. Пошёл также и Иосиф из Галилеи, из города Назарета, в Иудею, в город Давидов, называемый Вифлеем, потому что он был из дома и рода Давидова, записаться с Мариею, обручённою ему женою, которая была беременна. Когда же они были там, наступило время родить Ей; и родила Сына Своего Первенца, и спеленала Его, и положила Его в ясли, потому что не было им места в гостинице. В той стране были на поле пастухи, которые содержали ночную стражу у стада своего. Вдруг предстал им Ангел Господень, и слава Господня осияла их; и убоялись страхом великим. И сказал им Ангел: не бойтесь; я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь. И вот вам знак: вы найдёте Младенца в пеленах, лежащего в яслях. И внезапно явилось с Ангелом многочисленное воинство небесное, славящее Бога и взывающее: Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!»
Первый из прочитанных отрывков, будучи воспринятым авторами Нового Завета в качестве пророчества о Христе, напоминает нам о том, что первые христиане вообще умели во множестве текстов Священного Писания Ветхого Завета видеть Христа. Современный читатель может лишь удивляться тому, как в том или ином тексте тот или иной автор смог разглядеть указание на Мессию. Но первые христиане были правы. Ведь для верующего Библия – не мертвый текст. Почему мы можем говорить о том, что видим и слышим в ней слово, обращенное к нам? Это возможно потому, что в древних текстах мы узнаём свою ситуацию. Первые христиане тоже узнавали в этих древних текстах свою «ситуацию», то есть событие Христа. Но мы должны сделать «расширительный» вывод из сказанного: для христианина нормально видеть в Библию то, что актуально для конкретной ситуации его жизни.
Поэтому я ничего шокирующего не скажу, если признаюсь, что вижу Беларусь в словах: «народ, ходящий во тьме, увидит свет великий; на живущих в стране тени смертной свет воссияет. <…> Ибо ярмо, тяготившее его, и жезл, поражавший его, и трость притеснителя его Ты сокрушишь…». Я ничего удивительного не скажу, если признаюсь, что вижу белорусов в тексте, говорящем о Христе, который желает «избавить нас от всякого беззакония и очистить Себе народ особенный, ревностный к добрым делам».
Видеть в Библии нечто СВОЁ – нормально, если под «своим» понимать свою реальную жизненную ситуацию, в которой, и только в которой, Бог обращается ко мне, ибо Он вообще обращается исключительно в конкретной ситуации, а отнюдь не в безвоздушном пространстве «смысловой пустоты», как, возможно, это себе представляют некоторые.
«Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий; на живущих в стране тени смертной свет воссияет. Ты умножишь народ, увеличишь радость его. Он будет веселиться пред Тобою, как веселятся во время жатвы, как радуются при разделе добычи. Ибо ярмо, тяготившее его, и жезл, поражавший его, и трость притеснителя его Ты сокрушишь, как в день Мадиама. <…> Ибо младенец родился нам – Сын дан нам; владычество на раменах Его, и нарекут имя Ему: Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира. Умножению владычества Его и мира нет предела на престоле Давида и в царстве его, чтобы Ему утвердить его и укрепить его судом и правдою отныне и до века. Ревность Господа Саваофа соделает это».
Тит 2:11-14
«…Явилась благодать Божия, спасительная для всех человеков, научающая нас, чтобы мы, отвергнув нечестие и мирские похоти, целомудренно, праведно и благочестиво жили в нынешнем веке, ожидая блаженного упования и явления славы великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, Который дал Себя за нас, чтобы избавить нас от всякого беззакония и очистить Себе народ особенный, ревностный к добрым делам».
Лк 2:1-14
«В те дни вышло от кесаря Августа повеление сделать перепись по всей земле. Эта перепись была первая в правление Квириния Сириею. И пошли все записываться, каждый в свой город. Пошёл также и Иосиф из Галилеи, из города Назарета, в Иудею, в город Давидов, называемый Вифлеем, потому что он был из дома и рода Давидова, записаться с Мариею, обручённою ему женою, которая была беременна. Когда же они были там, наступило время родить Ей; и родила Сына Своего Первенца, и спеленала Его, и положила Его в ясли, потому что не было им места в гостинице. В той стране были на поле пастухи, которые содержали ночную стражу у стада своего. Вдруг предстал им Ангел Господень, и слава Господня осияла их; и убоялись страхом великим. И сказал им Ангел: не бойтесь; я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь. И вот вам знак: вы найдёте Младенца в пеленах, лежащего в яслях. И внезапно явилось с Ангелом многочисленное воинство небесное, славящее Бога и взывающее: Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!»
Первый из прочитанных отрывков, будучи воспринятым авторами Нового Завета в качестве пророчества о Христе, напоминает нам о том, что первые христиане вообще умели во множестве текстов Священного Писания Ветхого Завета видеть Христа. Современный читатель может лишь удивляться тому, как в том или ином тексте тот или иной автор смог разглядеть указание на Мессию. Но первые христиане были правы. Ведь для верующего Библия – не мертвый текст. Почему мы можем говорить о том, что видим и слышим в ней слово, обращенное к нам? Это возможно потому, что в древних текстах мы узнаём свою ситуацию. Первые христиане тоже узнавали в этих древних текстах свою «ситуацию», то есть событие Христа. Но мы должны сделать «расширительный» вывод из сказанного: для христианина нормально видеть в Библию то, что актуально для конкретной ситуации его жизни.
Поэтому я ничего шокирующего не скажу, если признаюсь, что вижу Беларусь в словах: «народ, ходящий во тьме, увидит свет великий; на живущих в стране тени смертной свет воссияет. <…> Ибо ярмо, тяготившее его, и жезл, поражавший его, и трость притеснителя его Ты сокрушишь…». Я ничего удивительного не скажу, если признаюсь, что вижу белорусов в тексте, говорящем о Христе, который желает «избавить нас от всякого беззакония и очистить Себе народ особенный, ревностный к добрым делам».
Видеть в Библии нечто СВОЁ – нормально, если под «своим» понимать свою реальную жизненную ситуацию, в которой, и только в которой, Бог обращается ко мне, ибо Он вообще обращается исключительно в конкретной ситуации, а отнюдь не в безвоздушном пространстве «смысловой пустоты», как, возможно, это себе представляют некоторые.
И сегодняшний отрывок из Евангелия от Луки буквально требует, чтобы на его примере мы научились видеть в тексте свою ситуацию. Ибо при невнимательном прочтении может показаться, что и перепись населения в Римской империи не имеет к нам никакого отношения, и эпизод с явлением ангелов пастухам – всего лишь излишняя подробность. Но Лука удивительный писатель. Надо четко понимать, что буквально в нескольких стихах, в некоем минимальном контексте он всегда демонстрирует глубочайший подтекст, создаваемый каким-нибудь довольно простым композиционным решением.
Итак, как следует прочитывать эти несколько стихов?
Один земной властитель захотел узнать, сколько у него подданных, ибо земные властители вообще любят цифры, а иногда даже любят делать с этими цифрами всякие сложные манипуляции. История с пастухами случайно оказывается по соседству с этим сообщением? У Луки ничего случайного не бывает. Напоминаю, что пастухи – представители презренной профессии. Это можно сравнить с тем, как ангел, сообщающий о рождении Царя, посылается Богом к группе ассенизаторов.
Далее, каково само сообщение ангела? «…Я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь». Напоминаю, что Спаситель и Господь – титулы того самого императора, который пожелал посчитать своих подданных. Но ангел говорит пастухам, что «ИМ» («вам») родился подлинный Царь, Спаситель и Господь. Зачем читателю знать, что эта весть была сообщена именно пастухам? Да потому что сразу же, в подтексте, нам сообщают о самой сущности Царства Христа, о его подлинных ценностях. Император хочет знать цифры, за которыми для него стоит безликая масса рабов. Но настоящий Царь обращает свой взор на тех, кто олицетворяет собой самые презираемые слои общества. Для нечестивого земного правителя даже его царедворец – «плюс-минус» к искомой цифре. Для подлинного Царя даже пастух – достойный адресат ангельской вести о величайшем событии человеческой истории.
Наконец, остается оценить и финал этого эпизода: «И внезапно явилось с Ангелом многочисленное воинство небесное, славящее Бога и взывающее: Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!». Многочисленное! Снова всплывает такая категория, как число! Император хотел знать число своего «воинства», а Бог посылает сонмы ангелов горстке пастухов!
Вся эта маленькая история могла бы быть названа странной, если бы не являла собою впечатляюще стройное повествование, способное на минимальном отрезке текста выразить ключевые истины о природе Царства Божьего…
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Итак, как следует прочитывать эти несколько стихов?
Один земной властитель захотел узнать, сколько у него подданных, ибо земные властители вообще любят цифры, а иногда даже любят делать с этими цифрами всякие сложные манипуляции. История с пастухами случайно оказывается по соседству с этим сообщением? У Луки ничего случайного не бывает. Напоминаю, что пастухи – представители презренной профессии. Это можно сравнить с тем, как ангел, сообщающий о рождении Царя, посылается Богом к группе ассенизаторов.
Далее, каково само сообщение ангела? «…Я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь». Напоминаю, что Спаситель и Господь – титулы того самого императора, который пожелал посчитать своих подданных. Но ангел говорит пастухам, что «ИМ» («вам») родился подлинный Царь, Спаситель и Господь. Зачем читателю знать, что эта весть была сообщена именно пастухам? Да потому что сразу же, в подтексте, нам сообщают о самой сущности Царства Христа, о его подлинных ценностях. Император хочет знать цифры, за которыми для него стоит безликая масса рабов. Но настоящий Царь обращает свой взор на тех, кто олицетворяет собой самые презираемые слои общества. Для нечестивого земного правителя даже его царедворец – «плюс-минус» к искомой цифре. Для подлинного Царя даже пастух – достойный адресат ангельской вести о величайшем событии человеческой истории.
Наконец, остается оценить и финал этого эпизода: «И внезапно явилось с Ангелом многочисленное воинство небесное, славящее Бога и взывающее: Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!». Многочисленное! Снова всплывает такая категория, как число! Император хотел знать число своего «воинства», а Бог посылает сонмы ангелов горстке пастухов!
Вся эта маленькая история могла бы быть названа странной, если бы не являла собою впечатляюще стройное повествование, способное на минимальном отрезке текста выразить ключевые истины о природе Царства Божьего…
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Николай Карпицкий. Как связана религиозная вера с фанатизмом? ⬆️