Moskau 2020

Алесь ДУБРОЎСКІ-САРОЧАНКАЎ
Цар Давід

1

Алей свяшчэнны вечнасць праліе
далёка не на кожнага ў гуморы…
І Самуіл прыйшоў у Віфлеем,
і доўга падыходзілі сямёра
сыноў Ясея, толькі не было
таго, каго надсветнае святло
шукала. Гэты выбар адмысловы:
так голас для сябе шукаюць словы,
так глеба выбірае кветак пах,
стагоддзі ў цемры так шукаюць шлях.
Малодшы сын, найменшы брат, пастух,
з вачыма, як празрыстыя азерцы,
яшчэ не ведаў, што шукае сэрца,
каб жыць у ім, бяздомны Божы Дух;
шукае ў запаветным Ханаане
душа Ізраіля сабе цара;
жыццё сабе шукае жыхара –
таго, хто ўмее чуць яго дыханне.
Няўладнае над тымі, хто жыве,
тысячагоддзяў велічнае века…
Так Бог шукаў адвеку чалавека,
які б шукаў Яго… Увесь свой век.

29 кастрычніка 2012

2

Дух Божы адступіўся ад цара,
а духі зла не слухаюць загадаў.
Так узыходзіла яго зара –
таго, на кім спыняюцца пагляды
анёлаў і людзей. І голас струн
пад пальцамі яго – для сэрца слодыч.
І грае апантанаму цару
цар будучы, напой яго мелодый
душу Саула сцішвае, скарае
благога духа. Гэтак гукі раю
ёсць слодыч для душы, для д’ябла – жах.
Хоць новы цар памазаны прарокам,
да трона ён ідзе павольным крокам,
бо цяжкія кароны на царах,
каштоўнасць іх – драбніца ў параўнанні
з прасторам пашы, сініх гор дыханнем,
калі ў далонях – цёплая трава
і ў струнах – таямніца хараства.

17 лістапада 2012

3

Авесалом, мой сын Авесалом!
Хацеў ты гэты трон і гэты дом,
карону гэтую і гэты гмах.
Ды цяжкія кароны на царах.

Ганец ляціць:
• Шалом, мой цар! Шалом!
• Ганец, дзе хлопчык мой Авесалом?
• Перамаглі, мой цар, перамаглі, –
і вочы ўніз, і тварам да зямлі.

Другі ганец:
• Шалом мой цар, шалом!
• Ганец, дзе хлопчык мой Авесалом?
• Хай будзе з кожным ворагам тваім,
што стала з ім!

……………………………………………

Авесалом, мой сын…
А трэба ўстаць,
з палаца выйсці, войска віншаваць…
Хай будзе кляты гэты трон і гмах,
бо цяжкія кароны на царах!

12 верасня 2019

Orthodox Old Believers russian home ceramic hand censer with cross. Hand built unique product with interesting design. This is the only copy (60$ ) от @colum_cille, boyarchuk.design@gmail.com

Мф 5:17-37

Начало той части Нагорной проповеди, где говорится о Законе, некоторые готовы понимать именно в ЗАКОННИЧЕСКОМ ключе: им кажется, что Христос закон ЗАЩИЩАЕТ: «Не думайте, что Я пришел отменить Закон или Пророков. Не отменить Я пришел, а исполнить. Говорю вам: пока не исчезли земля и небо, даже мельчайшая буква, даже черточка не исчезнет в Законе». Изолированное прочтение этих слов может даже создать впечатление противоречия с контекстом всего Нового Завета. Но читать изолированно вообще нельзя. Ведь что происходит дальше? А дальше происходит неслыханное, ибо Иисус ПРОТИВОПОСТАВЛЯЕТ Закону нечто, а именно себя и свои слова. «Вы знаете, что предкам вашим было сказано… А Я говорю вам…». «Предкам было сказано» – удивительная формулировка, которая должна лишь формально смягчить то, что должно было бы звучать как ужасное кощунство: Закон говорит то-то и то-то, а Я говорю иное. Поэтому предыдущие слова о том, что Иисус закон «не отменяет», следует воспринимать как парадоксальное вступление и предупреждение. Он как бы говорит: «То, что я скажу, действительно МОЖНО воспринять как неслыханное посягательство на Закон». И если бы это не было таким неслыханным посягательством, то и такое вступление не потребовалось бы.
В этом вступлении чрезвычайно важны и слова о фарисеях и учителях Закона: «…если вы не будете исполнять волю Бога лучше, чем фарисеи и учителя Закона, не войдете в Царство Небес». Но ведь позиция фарисеев и учителей Закона считалась нормативной. Ведь это же «профессионалы» в исполнении Закона. Как же можно исполнить его лучше, чем они?
Дальше Иисус отвечает на этот напрашивающийся вопрос. Отвечает теми самыми противопоставлениями (повторенными шесть раз), которые для фарисеев и учителей Закона иначе как кощунственными представляться не могут: «Закон говорит одно, а Я говорю другое (и если вы не будете исполнять то, что говорю Я, в Царство не войдете)». Всё это следует подчеркивать, ибо воистину сегодня есть читатели, которые уверовали в то, что Евангелие от Матфея очень «законническое» и якобы противоречит другим новозаветным текстам.
Тому, что известно («сказано предкам»), противопоставляется НЕСЛЫХАННОЕ («Я говорю вам»). И это «Я» здесь – самое поразительное. Именно это «Я» – самое главное. Положения Закона пропускаются через это «Я». Или же просвечиваются им. Это «Я» становится неким новым и революционным критерием.
Разумеется, это «Я» Того, Кто в другом месте назван господином субботы, а значит, мы можем назвать Его господином и Закона как такового. Но весь этот разговор ни в коем случае нельзя растворить в христологическом дискурсе. Иными словами, нельзя рассуждать таким образом: будучи Сыном Божьим, Христос просто ужесточает Закон, ибо Он властен делать с этим Законом все что угодно. Это слишком плоское рассуждение. Однако упоминание о Сыне Божьем – очень кстати. Ибо нельзя забывать, чем оканчиваются эти шесть противопоставлений: «Вы знаете, что было сказано: “Люби ближнего и ненавидь врага!” А Я говорю вам: любите своих врагов, молитесь за тех, кто преследует вас. Только так станете вы СЫНАМИ СВОЕГО НЕБЕСНОГО ОТЦА…».
В том-то и дело, что тому обезличенному и обездушенному Закону, каковым он был в сознании книжников и фарисеев, противопоставляется не только «Я» Сына Божьего, но «Я» всех сынов Божьих. Букве, которая будет названа апостолом Павлом ветхой и смертоносной буквой, противопоставляется личность. И это личность того брата, на которого ты гневаешься, это личность той жены, которую можно было выгнать (именно так надо понимать «развод» в той культуре), это личность и того, кто тебя обижает и преследует.
В законническом отношении к Закону есть одна проблема: здесь никогда не задается вопрос, зачем, собственно, все это исполнять. Зачем отцеживать всех этих комаров? (И зачем всё тем же самым занимаются сегодня те религиозные структуры, которые почему-то называют себя христианскими церквами?) Исполнение буквы оказывается самодостаточным. Но всё провозвестие Христа буквально вопиет о несамодостаточности буквы. И здесь следует вспомнить и все эти «субботние» эпизоды, и многое другое.

Иисус отвечает, ЗАЧЕМ исполнять то, что исполнять должно: чтобы быть сынами Бога. Но чтобы исполнить хоть что-то лучше, чем это исполняется книжническим и фарисейским религиозным сознанием, следует надо всем видеть ЛИЧНОСТЬ.
Шесть противопоставлений (как шесть дней творения нового мира) оканчиваются, собственно, чем? Заповедью любви! В шестой день сотворен человек, личность, образ и подобие Бога. А мы не дочитали до конца: «Только так вы станете сынами своего Небесного Отца, ПОТОМУ ЧТО ОН велит всходить солнцу и над добрыми, и над злыми…». С Бога надо брать пример. Увы, сегодня и некоторые христиане воспринимают Его неким автоматом. Для таковых христиан и их законническое исполнение неких заповедей вполне нормально видится чем-то автоматическим, бездумным, ради самой буквы.
Тема Закона в провозвестии Христа – это тема поиска смысла там, где люди перестали этот смысл искать. Это разговор о необходимости задавать вопрос «зачем?». Это призыв выйти из автоматизма религии, ибо, если из него не выйти, то к Богу войти нельзя…

Rev. Dr. Ales Dubrouski

"Библия вызывает на диалог, она начинается с диалога. Уже с первых страниц Книги Бытия она об одном и том же рассказывает по-разному. Сначала там написано, что были сотворены мужчина и женщина, потом — что вначале мужчина, а после женщина. Неужели авторы не заметили противоречия, неужели были настолько невнимательными? Нет, они хотели сказать: смотри, об этом можно рассказать так, а можно вот так. Они, быть может, хотели сказать, что мужчина и женщина равны экзистенциально, но социально в патриархальном обществе они не равны, поэтому мужчину поставили на первое место. Могут быть и другие объяснения. Текст взывает к читателю: «Почитай меня, подумай и обсуди».
https://gorky.media/context/zachem-nuzhno-perevodit-bibliyu-zanovo-i-pochemu-nikto-ee-ne-chitaet/?fbclid=IwAR3dR0SG1a1aKb3ABHhI3QL_H4aw2Ezyg5GhyRSuxUZtvLJa8Xa7D9qqkDY

Мераб Мамардашвили - Смерть не после жизни ⬆️

«Если неповиновение одного сделало множество людей грешниками, то повиновение одного сделает множество людей праведниками» (Рим 5:19). Эти слова апостола Павла подтверждают правомерность сопоставления искушения в Эдемском саду и искушения Христа. Данное сопоставление должно открыть нам некоторые важные истины относительно искушения как такового, в частности относительно его целей и механизмов.
Уолтер Брюггеман совершенно справедливо указывает на то, что по некоей иронии, читая историю грехопадения Адама, мы совершенно напрасно концентрируем все внимание на ЗАПРЕТЕ (есть от дерева познания добра и зла), упуская то важное, что было перед этим запретом. Этот автор пишет: «Перед Богом человеческие существа определяются ПРИЗЫВОМ, РАЗРЕШЕНИЕМ И ЗАПРЕТОМ». Имеется в виду, что в Быт 2:15-17 сначала говорится о том, что человек ДОЛЖЕН возделывать сад (это поразительно яркий образ, говорящий об участии человека в Божьем творении), потом – о том, что он МОЖЕТ есть плоды любого дерева, и наконец – что он НЕ ДОЛЖЕН есть плоды с дерева познания добра и зла. Результатом греха стало то, что человек уже не смог возделывать сад, ибо был оттуда изгнан. Отсюда возникает важная догадка: не является ли подлинной целью сатанинского искушения увести человека от выполнения его предназначения? Иными словами, отдельно взятый грех – не самоцель искушения.
И, переходя к искушению Христа (Мф 4:1-11), мы видим, что целью сатаны было то, чтобы Иисус отказался от своего предназначения – быть подлинно Человеком и быть Мессией. Причем интересно обратить внимание на первый аспект: превращать камни в хлеб и демонстрировать эффектные прыжки с крыла Храма – было бы поведением супермена, но не подлинно человека. А это важный момент, ведь подлинность человечности Христа принципиальна (древнейшей и зловреднейшей ересью является докетизм, предполагающий, что Иисус лишь казался человеком). Вспомним здесь о том, что предназначение человека в первую очередь – быть подлинно человеком, поэтому Христос должен был быть искушен и в этом.
Цель сатаны была неразделима: искушение не быть подлинно Человеком практически одновременно означает искушение не быть Мессией. Вспомним в связи с этим, что после абсурдного искушения с предложением Господу поклониться сатане последний лишь до времени отошел от Христа. В Мф 16:22-23 устами Петра Христу предлагается отказаться от крестного пути, и сам текст явно заставляет нас вернуться к искушению в пустыне (в особенности посредством самого слова «сатана», которое почему-то здесь смущает некоторых читателей). А в Мф 27:40 нам еще раз предлагается вспомнить об искушении в пустыне, причем опять посредством словесной аллюзии: «Спаси себя, ЕСЛИ ТЫ – СЫН БОГА. Сойди с креста!».
Когда Адам и Ева потеряли возможность выполнять свое подлинное предназначение – возделывать сад, – их внимание греховным образом сконцентрировалось на самих себе – именно таков глубинный смысл фразы о том, что они увидели свою наготу. Разумеется, это никакого отношения не имеет к сексу. Это еще один яркий образ: человек начинает заботиться о защите собственной телесности; для него становится проблемой то, что проблемой не было. Возникает из ниоткуда некая лжецель, которая отныне будет довлеть над человеком. Этот образ был бы даже комичен, если бы не был трагичен: человек начинает заниматься каким-то шитьем белья из фиговых листьев, вместо того чтобы возделывать Божий сад (а кто тебе сказал, что ты наг и что это вообще проблема?). Трагедия грехопадшего человека в том, что он воистину обречен заниматься бессмыслицей, которая поглощает все его существование, предназначенное вовсе не на это.
Логика рассказов об искушении Христа – та же: предлагается 1) сконцентрироваться на себе (накорми СЕБЯ, спаси СЕБЯ самого); 2) предлагается заняться бессмыслицей (бросься с Храма ради некоего эффекта); 3) предлагается, наконец, и откровенный АБСУРД, ибо довести жизнь до абсурда – великое желание сатаны (Господу предлагается поклониться сатане ради обретения некоей власти над царствами мира).

Из рассмотренных рассказов можно сделать важный вывод и о механизмах искушения. Вероятно, один из главных механизмов – ложь о Боге, явленная как на уровне идей, так и на уровне самих ситуаций. Начнем со второго момента. Сама ситуация, когда змей разговаривает с Евой о Боге, как об ОТСУТСТВУЮЩЕМ, – очень красноречива. Как будто Бог не слышит и не видит этого разговора, в котором о Нем же произносится ложь («Правда, что Бог не разрешает вам есть никаких плодов в этом саду?»). Представить Бога отсутствующим – важный механизм искушения. Предложить некую ложь о Нем – еще один важный механизм. Особенно важно представить Его запрещающим, злым и т. п.
В истории искушения Христа ложь о Боге несколько завуалирована, но она присутствует: сатана цитирует якобы Слово Божье, а его логика также подразумевает лживые идеи о Боге («если Ты – Сын Бога, то…»).
Итак, представить Бога либо отсутствующим, либо не таким, каков Он есть, – такова «тактика сатаны» в искушении, цель же его – увести человека от его подлинного предназначения. Эти выводы действительно важны ввиду того, что приземленное религиозное сознание обычно увлекается бесплодными рассуждениями о том, что является, а что не является грехом, вместо того чтобы смотреть в корень самой проблемы искушения.

Rev. Dr. Ales Dubrouski

"Священник - только помощник для возрождения и развития духовности. Не надо думать, что священник может вам передать эту духовность. Это не вещь, которую можно вынуть из кармана и подарить. Она есть в каждом из вас, и надо вернуться именно к себе, найти это в себе, потому что Бог близок к каждому из нас. Тайна живет в нас самих...".

Протоиерей Александр Мень

Пока длится день

Ин 9

Автор четвертого евангелия любит тему света, тему столкновения света и тьмы и постоянно возвращается к этим темам. Вспомним первую главу: «Он был источником жизни, и жизнь была светом для людей. Свет сияет во тьме, и тьма его поглотить не смогла. <…> Этот свет был истинный свет, освещающий всех, кто рождается в мир» (Ин 1:4-5, 9). Также для понимания девятой главы нам потребуется вспомнить третью главу: «Ведь Бог послал Сына в мир не для того, чтобы Он мир осудил, но для того, чтобы мир через Него был спасен. <…> Вот в чем суд состоит: в мир пришел свет, но люди предпочли свету тьму, потому что злы их дела» (Ин 3:17, 19). И вот какой отголосок этому в девятой главе: «…Я пришел в этот мир для суда, чтобы те, кто не видят, видели, а зрячие чтобы стали слепыми» (Ин 9:39). Поговорим об этом.
Кто-то может подумать, что «возлюбивший тьму» – это обязательно человек развратный, погрязший в примитивных и «вопиющих» пороках. Однако девятая глава Евангелия от Иоанна (да и не только она) говорит иное. Снова и снова оказывается (к нашему удивлению), что возлюбившие тьму – это, в первую очередь, люди РЕЛИГИОЗНЫЕ. В девятой главе ничего не говорится о том, что все эти фарисеи будто бы развратничали, пьянствовали, воровали, убивали и т. д. – все то, что наивное религиозное сознание готово понимать под «любовью к тьме». Отнюдь! Оказывается, они всего лишь вели «богословские дискуссии», чего вполне хватило для того, чтобы Иисус изрек им суровый приговор. И это поразительно! Они просто мирно рассуждали о том, кто грешник, а кто не грешник. И реакция Христа на эти мирные рассуждения – жесткое обличение и отвержение. Не должно ли это нас предостеречь?
Ибо о чем любят рассуждать религиозные люди? Разумеется, о многом, но темы наподобие «за что людей постигло то-то и то-то» всегда особенно их привлекают. Равно и тема грехов (причем чужих) также их очень интересует.
Забавно, что первыми, кто любопытствует о чужих грехах, в этом эпизоде изображены даже не фарисеи, а ученики Иисуса, ибо следует понимать, что в этом плане они ничем не отличаются: «Рабби, почему он родился слепым? – спросили Его ученики. – Кто согрешил: он сам или его родители?» (Ин 9:2). Боюсь, что мы не вникаем до конца в ответ Иисуса: «Не согрешил ни он, ни родители… Слепота его для того, чтобы благодаря ей стали явными дела Божьи» (ст. 3). В сущности, это ведь очень резкий ответ. Что значит «не согрешил ни он, ни родители»? Ведь все же понимают, что нет праведного ни одного и все согрешили. Но если вслушаться в саму интонацию ответа Иисуса (а, зная некоторые законы устной коммуникации, мы имеем такую возможность, хотя сами мы этого ответа и не слышали), можно понять, что в сущности ответ означает только одно – «ОТСТАНЬТЕ!». Это не странное утверждение чьей-то безгрешности, это резкое «отстаньте!». Иисус на корню отвергает банальные религиозные штампы о том, что в зле надо видеть Божье наказание. Более того, эти банальные религиозные штампы оскорбляют Бога. В зле надо видеть зло. Во тьме надо видеть тьму. В страдании надо видеть страдание. В болезни надо видеть болезнь. БОГА НАДО ВИДЕТЬ В СВЕТЕ!
И если ты копаешься в чужих грехах, а уж тем более в постоянном выяснении того, «кому и за что данное наказание», – было бы странно ожидать, что ты придешь к видению Бога.
Как это случилось, что христиане впали в такое заблуждение, что за каждым злом, за каждым страданием «видят» Бога? Читаемые тексты говорят иное: страдание относится к Богу только в том смысле, что в страдании может явиться Божья слава («слепота его для того, чтобы благодаря ей стали явными дела Божьи»). Евангелие не рисует Бога источником зла, болезни и страдания. Оно изображает Его победителем всего этого. Это очевидные вещи, но почему-то они для кого-то сегодня звучат как нечто революционное.