Итак, вот как перефразируется вопрос, заданный Иисусу: «Правда ли, что спасаемых так мало, как о том говорят наши духовные учителя?». А вот как перефразируется ответ Иисуса: «Спасаемых гораздо больше, чем можете помыслить вы и чем учат ваши учителя. Кроме того, вы будете удивлены, увидев среди спасаемых множество тех, о которых вы и помыслить подобного не могли».
Но этому радостному утверждению предшествует печальное предупреждение: те, которые уверены в собственном спасении (на основании принадлежности к избранному народу), жестоко заблуждаются. Причем в притче о некоем Хозяине дома Иисус очень откровенно говорит о Себе самом: то, что кто-то «ел и пил перед Ним» или что Он учил на чьих-то улицах, никакого спасения, разумеется, этим людям гарантировать не может, если они Его самого не приняли. И это суровое предупреждение может, конечно же, так напугать, что мы не заметим окончания речи Иисуса («придут от востока и запада, и севера и юга») и действительно подумаем, что спасаемых «мало», то есть – услышим нечто противоположное тому, что содержится в ответе Иисуса.
И, конечно же, смысл сказанного остается абсолютно актуальным и для нашего дня – когда и нынешние духовные лидеры учат о том, что спасение ограничено принадлежностью к той или иной религиозной группе (причем не смущаются и ее малочисленностью), и не думают о том, что придется увидеть среди спасаемых многих из тех, кто этими религиозными группами отвергается и презирается.
И на всякий случай напомню: «тесные врата» являются «тесными» не потому, что Бог пожелал сделать вход в Царство трудным, а потому, что эти врата – просто одни, а других нету. Ибо эти врата – Христос.

Rev. Dr. Ales Dubrouski

“Сын Божий пригвожден ко кресту; я не стыжусь этого, потому что этого должно стыдиться. Сын Божий и умер; это вполне вероятно, потому что это безумно. Он погребен и воскрес; это достоверно, потому что это невозможно”

Тертуллиан

International Day Commemorating the Victims of Acts of Violence Based on Religion or Belief

"К человеку следует относиться с огромным уважением. Не с тем сентиментальным «почитанием», которое говорит: жизнь драгоценна, жизнь следует охранять. Нет, это уважение простирается за пределы жизни, вплоть до смерти. Оно учит нас чтить достоинство тех, кто нас окружает, и принять ради них жизнь и смерть, страдание и победу, поражение и конечное воскресение. Такое отношение заставило человека очень мне близкого произнести: «Жив ты или умер — не имеет никакого значения ни для кого, важно — ради чего ты живешь и ради чего ты готов отдать жизнь». Вот совершенно другая мера, далекая от сентиментальности, мера глубины, сущностно важная в нашем отношении к каждому человеку. Но каждый человек — камушек в той цельной мозаике, которую составляет все человечество и весь мир, в котором мы живем.

То уважение, с которым Бог относится к человеческому достоинству, должна проявлять Церковь. И это должно идти очень далеко. Мы, христиане, и в странах, где есть преследования, и в свободных странах, непрестанно провозглашаем, что одно из прав человека — это искренность, свобода совести, право верить. Но если мы умеем уважать человека в его достоинстве, в его царственной свободе, которая стоит лицом к лицу со свободой Божией, мы должны уметь отстаивать и свободу не верить и не должны пользоваться постыдно (как делаем при любой возможности) ситуациями власти, чтобы отнять у других людей ту самую свободу, которой требуем для себя самих. Это непосредственно относится к тем странам, где христианство не гонимо, где оно продолжает доминировать — будь то на государственном уровне, или на уровне общественного мнения, или на уровне человеческого большинства"

митрополит Антоний Сурожский

Керамика, г. Ростов-на-Дону. Возможно заказать такие вот работы ⬇️ у @colum_cille

На обеде у фарисея

Лк 14:1-24

Для начала хочу сказать, что сам приход Иисуса к фарисею знаменателен. Иисус не собирался обделять своим присутствием идеологических противников, а то, что атмосфера на этом обеде была весьма напряженной – явствует из самого текста. Иисус мог пировать с «грешниками», а мог пировать и с теми, кто их этими «грешниками» обзывал. А ведь застолье – важный символ, о чем мы также скажем.
Текст Луки учит нас читать большими фрагментами. Весь обед у фарисея должен прочитываться полностью. Если мы разобьем на четыре отдельных эпизода, смысл потеряется, по крайней мере тот смысл, который передает весь этот эпизод в его целостности.
Напомним: первый эпизод – исцеление больного водянкой в субботу под неодобрительное молчание книжников и фарисеев; второй эпизод – притча о том, как надо занимать места на пиру; третий эпизод – обращение к фарисею с наставлением о том, что надо звать не друзей и родню, а бедных и увечных; четвертый эпизод – притча о Господине, устроившем пир.
А теперь посмотрим на связь между этими эпизодами. Эпизоды 2, 3 и 4 – о пире, но как это связано с исцелением в субботу, кроме того, что и само исцеление произошло на пиру? Важная подсказка заключается буквально в одном слове, которое читатель обычно не замечает: «Иисус наблюдал за тем, как гости выбирали себе лучшие места, и рассказал им притчу…» (ст. 7). Оказывается, это была притча! А мы воспринимаем содержание 8–11 стихов как поучение в духе ветхозаветной литературы мудрости, поучение вполне бытового плана: занимайте последние места, а не первые, чтобы был вам почет, а не позор, если придется пересесть. Но притча в евангельском смысле подразумевает некое иносказание. Это не просто приземленный совет или нравоучение. Так в чем же иносказание? В предыдущей главе говорилось: «Придут с востока и с запада, с севера и с юга и усядутся за пиршественный стол в Царстве Бога. Тогда те, которые сейчас последние, станут первыми, а первые станут последними» (10:29-30).
Иисус на обеде у фарисея исцеляет в субботу больного, и те, которые считают себя первыми, неодобрительно молчат. Это учителя Закона и фарисеи – духовная элита. Они уже видят себя на первых местах на пиру в Царстве Бога. Кстати, некий мудрый гость между третьим и четвертым эпизодами говорит важные слова (см. 14:15), которые для нас тоже являются «маячком»: «Счастлив тот, кто будет пировать в Царстве Бога». И есть еще один «маячок» – в 8-м стихе: «…когда ты будешь позван кем на брак…». В переводе В. Н. Кузнецовой – просто «пир», и совершенно напрасно, ибо теряется важный нюанс, а именно – ассоциация с брачным пиром Агнца, ведь в этой притче речь идет не просто о каком-то пире, а о пире эсхатологическом.
В сущности, эпизоды со второго по четвертый – это всё притчи, причем притчи о Царстве. Это притчи о том, что в Царство входят вовсе не те, кто уже застолбил себе там лучшие места. Для Луки темы пира и «первых и последних» вообще очень важны. Обед у фарисея должен восприниматься на фоне трапез Иисуса с мытарями и блудницами, которые, как известно, входят в Царство «впереди» фарисеев.
Итак, второй эпизод – укоризна не просто тем, кто занимал лучшие места на пиру в буквальном смысле, а тем, кто уже видел себя на лучших местах на пиру в Царстве Бога, но при этом был так далек от Бога, что умудрялся осуждать Христа за исцеление в субботу.
С третьим эпизодом тоже не все просто. Мне очень сильно кажется, что, говоря «не зови ни друзей, ни братьев… позови лучше бедных, увечных, калек и слепых», Иисус достаточно прозрачно намекает на собственное провозвестие, которое именно что отвергалось и братьями, и «богатыми соседями» (то есть, в том числе, духовной элитой иудейского общества), но принималось бедными, увечными (а мы бы добавили – мытарями и блудницами).

И четвертый эпизод венчает всю эту историю. Когда гости отказываются прийти, слуга зовет «бедных, калек, слепых и увечных» (ст. 21), – то есть мы видим здесь дословное повторение предыдущего наставления Иисуса, что лишний раз подчеркивает и его притчевый характер. А далее один из переводов предлагает такое прочтение 23-го стиха: «Выйди из города и пройди по проселочным дорогам и вдоль изгородей… и убеди людей прийти». На пиру окажутся не те, кто уже видел себя там на первых местах (но на деле отверг приглашение), а те, кто был отвержен, причем выход слуги «из города» вообще расценивается как приглашение язычникам.
Как видим, при целостном прочтении вырисовываются такие глобальные смыслы, в свете которых уже просто не захочется, например, недоумевать: «неужели мне на день рождения и родственников не позвать, а только бомжей?!». Иисус звал всех, да не все приняли приглашение…

Rev. Dr. Ales Dubrouski

Революция сознания

Втор 30:15-20
Флм 1-20
Лк 14:25-33

Современный человек пытается приблизить к себе Христа, представив Его в каком-либо понятном, актуальном для сегодняшнего дня облике. Нередко Христа представляют как революционера. О революционности Его вести мы будем сегодня говорить, но вот только с привычным обликом революционера в его нынешнем понимании Иисус, конечно же, не имеет ничего общего. Революционеров во времена Иисуса было достаточно, но Он не только не соглашался с ними, но и пророчествовал о той катастрофе, к которой эти революционеры приведут Израиль. Вокруг этого пророчества – о 70-м годе, о разрушении Храма – выстраивается много разных смыслов Евангелия. Даже в загадочном отрывке Лк 14:25-33 мы слышим это пророчество.
Иисус говорит пугающие и радикальные слова об отречении от всего и сопровождает их двумя странными притчами – о строительстве башни и о царе, собирающемся на войну. А ведь притчи эти указывают на вполне конкретные события. Какое помпезное строительство велось во времена Иисуса? Строительство Храма! И закончилось оно незадолго перед его разрушением. Какая война подразумевается – война, которая должна плачевно закончится для тех, кто не рассчитал силы своего войска? Да та самая, иудейская, которая и окончилась разрушением Храма и полным крахом Израиля. Речь опять все о том же 70-м годе.
Революционеры призывают к восстаниям. Иисус же пророчествует об ужасных последствиях будущего восстания. А вот к чему Он призывает – об этом и поговорим.
«Кто приходит ко Мне, но любит Меня не больше, чем любит отца, мать, жену, детей, братьев, сестер, не больше, чем саму свою жизнь, – тот не может быть Моим учеником. Кто не несет свой крест, идя за Мной, тот не может быть Моим учеником. <…> …Никто из вас не может стать Моим учеником, пока не отречется от всего, чем владеет» (Лк 14: 26-27, 33).
Дословный Синодальный перевод шокирует читателя в этом месте утверждением, что родных и свою жизнь надо «возненавидеть». Однако в еврейском языке нет степеней сравнения, и там нельзя было выразить мысль о том, что кого-то или что-то надо любить больше, а кого-то или что-то меньше, иначе кроме как при помощи антонимов – возлюбить, возненавидеть. И современные переводчики не переводят дословно, в чем совершенно правы (хотя надо признать, что текст, вероятно, теряет лаконичность и выразительность). Однако и современный перевод явно кого-то смутит. Ибо человек опасается полюбить Господа больше, чем то, что он привык любить. Просто опасается.
Разумеется, такая опаска свидетельствует о том, что человек еще не понял, кто же такой Господь. Ибо тот, кто понял, понимает и то, что вера в Господа не может подразумевать никакого иного вывода и никакой иной любви, чем та, о которой говорит здесь Иисус.
Однако слова Иисуса – не просто голословное авторитарное требование, ни на чем не основанное, кроме как на статусе Господа как Господа. Эти слова основаны на неких важных законах, заложенных в саму природу бытия, природу человека и природу Бога.
Когда человек любит привычное ему – будь то люди или вещи – не бывает ли так, что это еще не совсем та любовь, которая могла бы быть в идеале?.. Вот простой пример: родители, которые на основании своей любви к детям деспотически подавляют саму жизнь этих детей. Они говорят: «Раз я люблю тебя и если ты любишь меня, поступай так, как я говорю». И происходит диктат, оправдываемый высоким чувством любви.
А не потому ли это происходит, что в этой любви что-то не так?

Процитированные слова Христа находятся в многочисленных смысловых связях с другими его же словами и с другими текстами Священного Писания. Ближайшая параллель – в той же главе: «Когда устраиваешь завтрак или обед, не зови ни друзей, ни братьев, ни родню… позови лучше бедных, увечных, калек и слепых» (14:12). А ведь это горький намек на приглашение Христа на Пир Господень – приглашение, которое именно отвергали ближние его, но принимали бедные, увечные, калеки и слепые. «…Враги человеку – домашние его», – говорится в другом месте (Мф 10:36), и смысл здесь практически тот же самый: принятие Благой Вести человеком может отвратить от него даже родных. Но есть и другие слова. Христос не был против того, чтобы люди любили друг друга, в том числе и своих родных: Он соглашается с тем, что надо любить ближнего, как самого себя, и что это наибольшая заповедь, которая, правда, в полном виде начинается с призыва любить Господа, что существенно. Наконец, такие слова: «…всякий, кто оставил дом, братьев, сестер, мать, отца, детей, поля ради Меня и ради Радостной Вести, получит теперь, в этом веке, во сто раз больше домов, братьев, сестер, матерей, детей, полей, но и преследований тоже, а в Веке будущем – вечную жизнь» (Мк 10:29-30).
Мы вернемся к этой мысли, но сначала одно замечание, которое требуется в связи с «преследованиями». В 14-й главе Евангелия от Луки есть еще одна языковая трудность: когда Иисус говорит о несении своего креста, современный читатель понимает это излишне метафорически: мой крест – это моя работа, мои проблемы, моя жена, мои дети и т. д. Ничего подобного! В словах Иисуса это не метафора, а метонимия. Здесь крест – конкретное орудие казни и несение креста – готовность к преследованиям и даже смерти.
Иными словами, призывы Христа действительно пугающи. Но дело в том, что они реалистичны. Это не утопичные призывы тех самых революционеров, с которых мы и начали. Иисус просто говорит о реальности.
Призыв возлюбить Господа больше всего остального – здрав, разумен и реалистичен. Призыв отречься от всего, что имеешь, – здрав, разумен и реалистичен.
Но это действительно призыв к революции. Но к революции в сознании. И именно эта революция приведет к вполне осязаемым изменениям во всей жизни. И Послание к Филимону – яркая иллюстрация к сказанному.
Заметим, что апостол Павел тоже не бросался абстрактными революционными лозунгами. Они могли бы звучать так: «Господа, освобождайте своих рабов! Рабы, освобождайтесь от своих господ!». Но Павел пишет очень конкретное послание к конкретному человеку по конкретному поводу. А конкретика заключается в том, что Филимон обратился к Господу и Онисим обратился к Господу, а раз так, то сложная и неприятная ситуация, связанная с побегом раба Онисима от его господина Филимона, уже не может быть разрешена неким привычным способом. И Павел просто обращает внимание Филимона на то, что ситуация эта должна быть решена способом революционным. Если Филимон принял Христа, то из этого непосредственно должно следовать то, что теперь он примет Онисима как своего брата. Того самого брата, о котором говорил Иисус: «…получит теперь, в этом веке, во сто раз больше домов, братьев, сестер…». У Филимона есть прекрасная возможность – приобрести брата. Это гораздо ценнее, чем раб. Вероятно, раз он брат, то его уже надо освободить от рабства. Для людей того времени это звучало точно так же шокирующе, как призыв Христа «отречься от всего, что имеешь». Раб – ценный объект собственности…
Но тогда возникает вопрос о ценностях. Действительно, кто ценнее – раб или брат? И, возвращаясь к трудным словам о том, что Господа надо возлюбить больше жизни, – что ценнее – жизнь без Господа или жизнь с Господом, ведь Он сам – жизнь?
И вот здесь мы вспоминаем древние слова Второзакония: «Вот, я предлагаю вам ныне жизнь и благо – или же смерть и горе. Ибо ныне я повелеваю вам любить Господа, Бога вашего. <…> В Нем – ваша жизнь…» (Втор 30:15-16, 20).

Человек опасается полюбить Бога больше чем то, что он привык любить. Но призыв Христа реалистичен, разумен и здрав: Христос просто знает, что, когда человек возлюбит Бога, это преобразит человека так, что в результате он сможет и ближнего своего любить уже любовью более совершенной. Если вдруг мы еще в этом сомневаемся – давайте вспомним то, что мы говорили о порабощающей любви некоторых родителей к своим детям и сопоставим это с историей господина, отпускающего на свободу своего беглого раба…
Наконец, обратим внимание на то, что революционность содержания сочетается с парадоксальностью формы. Говорится о строителе башни, что он должен посчитать ресурсы, имеющиеся у него для этого строительства. Говорится о царе, который, идя на войну, также должен посчитать имеющиеся ресурсы. Мы ожидаем, что Иисус скажет: «Точно так же, если вы хотите стать Моими учениками, вы должны убедиться, что у вас есть для этого способности, средства, силы и т. д.». А Он говорит противоположное: вы должны признать, что у вас ничего нет. «Отречься от всего, чем владеешь» – это не приглашение в монастырь. Это приглашение в «революцию сознания». Грехопадший человек отождествляет свое бытие с тем, чем он владеет. А освобождающее слово Евангелия призывает человека просто стать человеком, перестать быть функцией накопления собственности, статусности и т. п., перестать быть машиной по обслуживанию всего этого. Нищие блаженны. Это не «благоглупость», это трезвый взгляд на человека в его реальной наготе. Но только в этой наготе – он подлинно человек.

Rev. Dr. Ales Dubrouski

Не думайте, что если вам встретится подлинно смиренный человек, вы распознаете в нём то, что в наши дни люди принимают за смирение.

Он не будет вкрадчивым и елейным, не будет говорить о своём ничтожестве. Вероятно, на вас он произведёт впечатление человека весёлого и умного, живо интересующегося тем, что вы говорили ему.

Если он вам не понравится, то только потому, что вы почувствуете лёгкую зависть к человеку, который так легко радуется жизни.

Он, этот человек, не будет думать о смирении, он вообще не будет думать о себе.

Если кто-то желает стать смиренным, я полагаю, что могу подсказать ему, как сделать первый шаг. А первый шаг – это осознать свою гордость. И шаг этот самый важный. Во всяком случае, прежде этого вообще ничего нельзя сделать.

Если вы думаете, что вы не тщеславны, значит на самом деле вы тщеславны.

Клайв Стейплз Льюис

9 сентября 1990 года был убит священник Александр Мень — а днём раньше он заявил: "Только близорукие люди думают, что христианство уже состоялось. Евангельская стрела нацелена в вечность»

О чужой радости и моей вере

Лк 15

Иногда складывается впечатление, что самые знаменитые притчи Христа остаются непонятыми не только отдельными читателями, но и Церковью как таковой. Притча о блудном сыне явно в этом числе.
Я живо помню те времена, когда я в этой притче видел только самого блудного сына и его отца, то есть мое внимание даже не доходило до того, ради чего притча рассказывалась, то есть до старшего брата. Но дело в том, что эту притчу надо читать и рассматривать в контексте всей 15-й главы Евангелия от Луки, ибо там три притчи, которые сливаются в нерасторжимое единство.
Начинается глава с того, что «все сборщики податей и прочие грешники приходили к Иисусу, чтобы послушать Его», а «фарисеи и учителя Закона возмущались и говорили: “Этот человек принимает грешников и даже ест с ними!”». (На упоминание совместного принятия пищи здесь надо обратить внимание, тем более, что глава оканчивается «откормленным теленком»).
Именно как ответ на возмущение религиозных лидеров и говорит Иисус притчу о потерянной овце, притчу о потерянной драхме и притчу о блудном сыне.
То, что их объединяет мотив потерянного и найденного, говорить излишне. Но можно не заметить другие общие нюансы. Еще один важный повторяющийся мотив – радость. Человек, нашедший потерянную овцу, радуется и зачем-то созывает друзей и соседей, чтобы они порадовались вместе с ним. Это должно нас заинтриговать! Так же поступает и женщина, нашедшая потерянную драхму.
Сразу отметим, что приглашение друзей и соседей весьма похоже на приглашение на пир. Хотя и не говорится, что они стали есть и пить, но в восточной культуре, если ты созвал людей «порадоваться» вместе, странно бы смотрелось, если бы ты их не накормил. И здесь вспомним, что религиозным лидерам не нравилось, что Иисус ест с маргиналами. Вспомним, конечно же, и о том, что, когда блудный сын возвращается к отцу, тот устраивает грандиозный пир, по поводу которого, собственно, старший сын и возмущается.
Дело в том, что эти образы пира в евангельском контексте, конечно же, несут идею всеобщего эсхатологического пира спасенных перед лицом Божьим. Поэтому нас особенно должны заинтересовать образы тех, кто оказывается «недоволен пиром», то есть образы фарисеев и книжников, а также, разумеется, старшего брата из притчи, который их и символизирует.
Отец говорит старшему брату: «Тебе бы надо радоваться и веселиться, что он, твой брат, был мертв и ожил, пропадал и нашелся». Как видим, мотив радости появляется в заключительной фразе притчи, да и всего этого фрагмента.
Лука, таким образом, показывает некую духовную патологичность, ненормальность позиции брезгливого недовольства книжников и фарисеев. Евангелист трижды повторяет, что обретение потерянного должно естественным образом вызывать радость и только радость. Причем обратим внимание и на слова о «радости на небесах». Это означает, что в центре всеобщей радости находится радующийся Бог. Тот, кто не входит на этот пир радости, оказывается вне Божьего присутствия.
«Пищевые» мотивы особенно усилены в третьей притче. Младший сын проел имущество, в стране начался сильный голод, младший сын готов был есть стручки, которыми кормили свиней, работники у отца едят «до отвала», он сам – «погибает с голоду». Когда сын возвращается, отец велит зарезать теленка и устраивает пир. Старший брат также предъявляет отцу «пищевые» претензии: он то ли строит из себя человека, живущего впроголодь у своего отца, то ли и на самом деле таковым является: «…ты ни разу не дал мне даже козленка, чтобы я мог повеселиться с друзьями». Отец отвечает ему: «…всё, что есть у меня, твое».
Зависть и недовольство старшего брата описаны так реалистично, что их трудно перевести на язык богословских абстракций. А что, если не надо переводить? Что, если подлинное понимание притчи предполагает не столько формализацию до понятийного языка, сколько «вхождение» в рассказываемую историю?

Вот что я имею в виду. Допустим, мы увидели все нюансы, о которых было сказано. Означает ли это, что мы полностью поняли притчу? Если все эти книжники и фарисеи остаются для нас только фигурами глубокой древности, если эта притча не кажется нам актуальной в нашей ситуации, – я думаю, мы не можем еще говорить о подлинном понимании.
Но давайте погрузимся в реалистичность описания: неужели недовольство старшего брата настолько архаично? Не с похожими ли реакциями мы сталкиваемся слишком часто?
Ты пребываешь в своем мрачном «благочестии», «смирении» (что бы под этим ни понималось), в своей строгой «ортодоксии», а тебе рассказывают о том, что по всему миру (о ужас!) есть миллионы христиан, которые верят не так, как ты, принадлежат совершенно к другим конфессиям, а зачастую (к твоему великому изумлению) еще и имеют совершенно иные обычаи, поведенческие привычки и т. д. и т. п. Но это полбеды. Совсем беда, когда до тебя доходит, что все эти люди еще и смеют радоваться! Радоваться во Христе. И я уже просто молчу о том, что с тобой будет, если тебе рассказать, что где-то в церквах перед лицом Господним радуются люди, у которых «не та» ориентация…
И вот здесь начинаются все эти стоны о том, что тебе-то и «козленка не дали», что ты, оказывается, недоедал у своего Отца. Так чем же ты питался? Разве не милостью Божьей? Или ты не вкусил и не познал, как благ Господь?
Бог устраивает один пир на всех. Ни о каких отдельных комнатах для ВИП-персон на этом пиру нам ничего не известно. Если твоя «вера» при виде чужой радости в Господе рождает в тебе досаду, недовольство, зависть и раздражение – надо подумать о том, что это за «вера».

Rev. Dr. Ales Dubrouski

Париж. Кафедральный собор экзархата православных русских церквей в Западной Европе на улице Дарю. 14 сентября 2019 года. Вот бы мать Мария (Скобцова) удивилась.