У ног Иисуса
Быт 18:1-10
Лк 10:38-42
Двигаясь дальше по хиастической структуре Евангелия от Луки, мы приходим в дом Марфы и Марии. И сразу же ответим на вопрос о том, какому же эпизоду в первой половине этого произведения соответствует данный эпизод. Оказывается, что сидящая у ног Иисуса Мария соответствует сидящему у Его ног человеку, из которого Христос изгнал легион бесов (гл. 8). Иными словами, позиция Марии при таком интересном сопоставлении оказывается НОРМАЛЬНОЙ, хотя вспомним, что женщина не могла сидеть у ног учителя: в этом даже следует усмотреть большой скандал, ведь у ног учителя могли сидеть только будущие УЧИТЕЛЯ, а эта роль была «зарезервирована» за мужчинами. Так что наш эпизод – очередной вызов традиции, а Марфа всего лишь пытается вежливо намекнуть на эту скандальность, ведь в ее глазах неприлично ведет себя не только сестра, но и сам Иисус (!), который такое допускает. Но Лука и ответом Иисуса, и композицией (сопоставление с эпизодом про «легион») утверждает и право Марии, и правоту Христа. А попытку с этим поспорить он в подтексте как бы сравнивает с поведением жителей Герасы, которые ужаснулись и просили Иисуса уйти из их мест. Сразу же зададимся вопросом: не оказываемся ли мы в позиции таких же «жителей Герасы», когда свои традиционные представления выдвигаем как оппозицию тем революционным преобразованиям, которые несет весть Христова?
Однако это еще не всё. Ведь сегодня в церкви история о Марфе и Марии читается вместе с историей Авраама и Трех Путников. А значит, заботящийся о большом угощении для них Авраам соотносится с заботящейся о большом угощении Марфой. Но Марфа названа Иисусом «суетящейся» (или беспокоящейся, причем оба возможных перевода весьма знаменательны). Если каждый из нас вчувствуется в эти две истории, мы все согласимся, что Авраама здесь нельзя назвать ни тем, ни другим словом, хотя текст очень подчеркивает его весьма деятельную заботу об этом угощении («поспешил», «побежал»). В чем же разница между ним и Марфой? А эту разницу мы подсознательно прекрасно улавливаем!
В том-то и дело, что если бы не вежливая реплика Марфы (которая лишь непонимающему исторический контекст человеку может показаться невежливой), то никакого упрека от Иисуса она не услышала бы. Оказывается, можно с одинаковым внешним усердием служить Богу. Но в один прекрасный момент у тебя возникает желание кого-то в чем-то упрекнуть (особенно в нарушении традиционных установлений!) – и вот именно тут в твой адрес должен прозвучать этот упрек от Господа. Можно суетиться о многом, но одним неосторожным движением души упустить то ОДНО, что обладает подлинной ценностью – само единение со Христом – выраженное будь то в фигуре Марии, сидящей у ног Иисуса, будь то в иконе Рублева, где Трое образуют собою и круг, и чашу, и образ этого совершенного единства…
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Быт 18:1-10
Лк 10:38-42
Двигаясь дальше по хиастической структуре Евангелия от Луки, мы приходим в дом Марфы и Марии. И сразу же ответим на вопрос о том, какому же эпизоду в первой половине этого произведения соответствует данный эпизод. Оказывается, что сидящая у ног Иисуса Мария соответствует сидящему у Его ног человеку, из которого Христос изгнал легион бесов (гл. 8). Иными словами, позиция Марии при таком интересном сопоставлении оказывается НОРМАЛЬНОЙ, хотя вспомним, что женщина не могла сидеть у ног учителя: в этом даже следует усмотреть большой скандал, ведь у ног учителя могли сидеть только будущие УЧИТЕЛЯ, а эта роль была «зарезервирована» за мужчинами. Так что наш эпизод – очередной вызов традиции, а Марфа всего лишь пытается вежливо намекнуть на эту скандальность, ведь в ее глазах неприлично ведет себя не только сестра, но и сам Иисус (!), который такое допускает. Но Лука и ответом Иисуса, и композицией (сопоставление с эпизодом про «легион») утверждает и право Марии, и правоту Христа. А попытку с этим поспорить он в подтексте как бы сравнивает с поведением жителей Герасы, которые ужаснулись и просили Иисуса уйти из их мест. Сразу же зададимся вопросом: не оказываемся ли мы в позиции таких же «жителей Герасы», когда свои традиционные представления выдвигаем как оппозицию тем революционным преобразованиям, которые несет весть Христова?
Однако это еще не всё. Ведь сегодня в церкви история о Марфе и Марии читается вместе с историей Авраама и Трех Путников. А значит, заботящийся о большом угощении для них Авраам соотносится с заботящейся о большом угощении Марфой. Но Марфа названа Иисусом «суетящейся» (или беспокоящейся, причем оба возможных перевода весьма знаменательны). Если каждый из нас вчувствуется в эти две истории, мы все согласимся, что Авраама здесь нельзя назвать ни тем, ни другим словом, хотя текст очень подчеркивает его весьма деятельную заботу об этом угощении («поспешил», «побежал»). В чем же разница между ним и Марфой? А эту разницу мы подсознательно прекрасно улавливаем!
В том-то и дело, что если бы не вежливая реплика Марфы (которая лишь непонимающему исторический контекст человеку может показаться невежливой), то никакого упрека от Иисуса она не услышала бы. Оказывается, можно с одинаковым внешним усердием служить Богу. Но в один прекрасный момент у тебя возникает желание кого-то в чем-то упрекнуть (особенно в нарушении традиционных установлений!) – и вот именно тут в твой адрес должен прозвучать этот упрек от Господа. Можно суетиться о многом, но одним неосторожным движением души упустить то ОДНО, что обладает подлинной ценностью – само единение со Христом – выраженное будь то в фигуре Марии, сидящей у ног Иисуса, будь то в иконе Рублева, где Трое образуют собою и круг, и чашу, и образ этого совершенного единства…
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Переночевал — и поспешай в вечность, где нужно будет дать ответ за прожитую на земле жизнь. Ничем земным, хотя бы и очень важным, не увлекайся — земля не место для жизни, а лишь место для подготовки к жизни вечной. Твердо усвой и то, что человеку на земле определено скорбеть, а не радоваться: В мире скорбны будете (Ин. 16:33). (с) Архиепископ Антоний Голынский "Путь умного делания"
«Преступление Адамово последовало не от другого чего, как от того, что он имел все блага в изобилии без труда»
«Почему Бог за преступление определил нам в поте лица своего снедать хлеб свой, пока умрем. Если же для настоящей жизни на всех людей наложена скудость, как естественное временное наказание, то всеми неправдами усиливающийся убежать из-под него попадет под вечное наказание»
«Потому что избежать скудости в настоящей жизни едва ли возможно без хищения, неправды и лихоимства; к тому же счастье и богатство естественно порождают гордость, источник всякого греха, а гордого, стремглав низвергши долу, берет в свою власть срамота, т. е. начинают господствовать над ним плотские страсти — порождения его неразумия и растления в нем здравого смысла»
Симеон Новый Богослов
«Почему Бог за преступление определил нам в поте лица своего снедать хлеб свой, пока умрем. Если же для настоящей жизни на всех людей наложена скудость, как естественное временное наказание, то всеми неправдами усиливающийся убежать из-под него попадет под вечное наказание»
«Потому что избежать скудости в настоящей жизни едва ли возможно без хищения, неправды и лихоимства; к тому же счастье и богатство естественно порождают гордость, источник всякого греха, а гордого, стремглав низвергши долу, берет в свою власть срамота, т. е. начинают господствовать над ним плотские страсти — порождения его неразумия и растления в нем здравого смысла»
Симеон Новый Богослов
Все дела нужно делать честно, без лицемерия и человекоугодия, дабы совесть ни в чем не укоряла и была чиста. Учись любить людей, во всех видеть своего ближнего, больного и расслабленного, прощай ему все обиды и оскорбления, им учиненные. Недоброжелателей своих почитай благодетелями. Так, всячески смиряя и укоряя себя, можно обрести любовь ко всем и не иметь врагов среди людей. В таком устроении следует проходить делание словесной молитвы Иисусовой, доколе не станет оно привычным.
Архиепископ Антоний Голынский "Путь умного делания"
Архиепископ Антоний Голынский "Путь умного делания"
Человек кающийся плодов молитвы не замечает. Так устраивается благодатью Божьей в тайне от человека для пользы его, ибо человек слишком падок на самомнение. Молящемуся кажется, что он стоит на месте, или кажется, что он становится еще хуже. Он снова молится и опять видит свои кажущиеся неуспехи. Помыслы вновь и вновь отгоняются молитвой, в результате ум обнаруживает их все больше, и человек в такой брани начинает смиряться, научается предавать себя в волю Божью, а это и есть именно то, что требуется.
Все, что спасительно для человека, устраивается благодатью в ответ на доброе произволение человека к спасению, на его самопринуждение к молитве, а по мере принуждения достигаются и успехи, как в молитве, так и вообще на пути спасения. Великое дело молитвы есть исполнение слов Христа: «Если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия» (Ин. 3,3), ибо молитвенное делание приводит к полному перерождению всего человека силой благодати. Человек лишь должен ни в коем случае не оставлять молитву.
Архиепископ Антоний Голынский "Путь умного делания"
Все, что спасительно для человека, устраивается благодатью в ответ на доброе произволение человека к спасению, на его самопринуждение к молитве, а по мере принуждения достигаются и успехи, как в молитве, так и вообще на пути спасения. Великое дело молитвы есть исполнение слов Христа: «Если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия» (Ин. 3,3), ибо молитвенное делание приводит к полному перерождению всего человека силой благодати. Человек лишь должен ни в коем случае не оставлять молитву.
Архиепископ Антоний Голынский "Путь умного делания"
Евангелие, которое удивляет
Лк 12:13-21
«Библия, которая удивляет» – так бы я назвал свою книгу, если бы стал составлять ее из этих текстов.
При чтении евангелий реакция удивления очень важна. Но проблема в том, что мы удивляемся не тому, чему удивлялись первые слушатели и читатели евангельских рассказов, а тому, что у них никакого удивления не вызывало. Мы удивляемся, что некто попросил Иисуса рассудить вопрос наследства, но современники Иисуса не могли удивиться этому – они удивились тому, что он отказался это сделать. Тот человек обратился к Иисусу как к «учителю», и самого этого титула Иисус не оспаривал, но учитель, то есть раввин, должен был в том числе разбирать судебные тяжбы. Здесь я отвлекусь и расскажу о том, как недавно услышал такое мнение: Иисус непременно был женат, потому что раввин обязан был быть женат. Я полностью опускаю историко-текстуальную аргументацию, почему я с этим не согласен, и хочу обратить внимание на другое: если бы Иисус всегда делал то, что от него ожидали окружающие, никакого христианства просто не было бы.
Вернемся к нашему эпизоду. «…Кто поставил Меня судить вас или разбирать ваши тяжбы?» – отвечает (в форме вопроса) Иисус. И это знаменательный ответ. То есть он опровергает легитимность представлений о том, «как должно быть». Мало ли чего ожидает от тебя «общественное мнение», традиция и т. д. и т. п.! Создается впечатление даже некой демонстративности отказа Иисуса. Разумеется, здесь можно всё свести к той специфической теме «презренного материального», о которой идет речь. И действительно, важно и продолжение этой истории, к которому мы сейчас обратимся, но и там мы столкнемся с несовпадением реакции нашей и современников Иисуса.
Для нас притча о неразумном богаче с его мечтаниями о новых амбарах (кстати, в ней немалый юмор) как бы вводит тему скучных и привычных назиданий о том, что материальное благополучие – тлен. И мы начинаем зевать. И совершенно напрасно, потому что и этим продолжением Иисус шокирует своих слушателей не меньше, чем отказом выполнять «свои обязанности раввина». Материальное благосостояние считалось знаком Божьего благоволения – именно поэтому в другом случае слушатели Иисуса удивляются, когда он говорит, что легче верблюду пройти в игольное ушко, чем богатому – в царство Божье.
Итак, мы зеваем там, где надо видеть революционность слов Иисуса, то есть разрушение им традиционных представлений и пресловутых «традиционных ценностей». Его несоответствие ожиданиям – принципиально важно. Я сказал, что никакого христианства не было бы, если бы он всегда эти ожидания оправдывал. Глядя на современное христианство, удивляешься другому – как оно вообще дожило до наших дней, а не зачахло в самом начале, ведь современная (псевдо)христианская идеология демонстрирует именно то, что от нее ожидают. Ну как же! Если сегодня Пасха или Рождество – местный архиепископ обязательно будет проповедовать о «семейных ценностях» и «современной развращенности». Это было бы забавно, если бы не было… правдой. Вся проповедь Христа – революция и потрясение, а проповедь современного христианства зачастую – предсказуемое словесное топтание на месте, где «предсказуемое» – ключевое слово.
Весть Христа изначально совсем не подходила для обслуживания «традиционных ценностей» – по той простой причине, что она их дезавуировала. А его отказ выполнять функции, которые возлагала на него традиция, – хорошее напоминание нам о том, что вообще не надо пытаться заставлять Господа выполнять функции, удобные и нужные нам…
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Лк 12:13-21
«Библия, которая удивляет» – так бы я назвал свою книгу, если бы стал составлять ее из этих текстов.
При чтении евангелий реакция удивления очень важна. Но проблема в том, что мы удивляемся не тому, чему удивлялись первые слушатели и читатели евангельских рассказов, а тому, что у них никакого удивления не вызывало. Мы удивляемся, что некто попросил Иисуса рассудить вопрос наследства, но современники Иисуса не могли удивиться этому – они удивились тому, что он отказался это сделать. Тот человек обратился к Иисусу как к «учителю», и самого этого титула Иисус не оспаривал, но учитель, то есть раввин, должен был в том числе разбирать судебные тяжбы. Здесь я отвлекусь и расскажу о том, как недавно услышал такое мнение: Иисус непременно был женат, потому что раввин обязан был быть женат. Я полностью опускаю историко-текстуальную аргументацию, почему я с этим не согласен, и хочу обратить внимание на другое: если бы Иисус всегда делал то, что от него ожидали окружающие, никакого христианства просто не было бы.
Вернемся к нашему эпизоду. «…Кто поставил Меня судить вас или разбирать ваши тяжбы?» – отвечает (в форме вопроса) Иисус. И это знаменательный ответ. То есть он опровергает легитимность представлений о том, «как должно быть». Мало ли чего ожидает от тебя «общественное мнение», традиция и т. д. и т. п.! Создается впечатление даже некой демонстративности отказа Иисуса. Разумеется, здесь можно всё свести к той специфической теме «презренного материального», о которой идет речь. И действительно, важно и продолжение этой истории, к которому мы сейчас обратимся, но и там мы столкнемся с несовпадением реакции нашей и современников Иисуса.
Для нас притча о неразумном богаче с его мечтаниями о новых амбарах (кстати, в ней немалый юмор) как бы вводит тему скучных и привычных назиданий о том, что материальное благополучие – тлен. И мы начинаем зевать. И совершенно напрасно, потому что и этим продолжением Иисус шокирует своих слушателей не меньше, чем отказом выполнять «свои обязанности раввина». Материальное благосостояние считалось знаком Божьего благоволения – именно поэтому в другом случае слушатели Иисуса удивляются, когда он говорит, что легче верблюду пройти в игольное ушко, чем богатому – в царство Божье.
Итак, мы зеваем там, где надо видеть революционность слов Иисуса, то есть разрушение им традиционных представлений и пресловутых «традиционных ценностей». Его несоответствие ожиданиям – принципиально важно. Я сказал, что никакого христианства не было бы, если бы он всегда эти ожидания оправдывал. Глядя на современное христианство, удивляешься другому – как оно вообще дожило до наших дней, а не зачахло в самом начале, ведь современная (псевдо)христианская идеология демонстрирует именно то, что от нее ожидают. Ну как же! Если сегодня Пасха или Рождество – местный архиепископ обязательно будет проповедовать о «семейных ценностях» и «современной развращенности». Это было бы забавно, если бы не было… правдой. Вся проповедь Христа – революция и потрясение, а проповедь современного христианства зачастую – предсказуемое словесное топтание на месте, где «предсказуемое» – ключевое слово.
Весть Христа изначально совсем не подходила для обслуживания «традиционных ценностей» – по той простой причине, что она их дезавуировала. А его отказ выполнять функции, которые возлагала на него традиция, – хорошее напоминание нам о том, что вообще не надо пытаться заставлять Господа выполнять функции, удобные и нужные нам…
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Второе пришествие или просто пришествие?
Лк 12:35-48
«Да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи. И вы будьте подобны людям, ожидающим возвращения господина своего с брака, дабы, когда придет и постучит, тотчас отворить ему. Блаженны рабы те, которых господин, придя, найдет бодрствующими; истинно говорю вам, он препояшется, и посадит их, и, подходя, станет служить им. И если придет во вторую стражу, и в третью стражу придет, и найдет их так, то блаженны рабы те. Вы знаете, что если бы ведал хозяин дома, в который час придет вор, то бодрствовал бы и не допустил бы подкопать дом свой. Будьте же и вы готовы, ибо, в который час не думаете, приидет Сын Человеческий. Тогда сказал Ему Петр: Господи! к нам ли притчу сию говоришь, или и ко всем? Господь же сказал: кто верный и благоразумный домоправитель, которого господин поставил над слугами своими раздавать им в свое время меру хлеба? Блажен раб тот, которого господин его, придя, найдет поступающим так. Истинно говорю вам, что над всем имением своим поставит его. Если же раб тот скажет в сердце своем: «не скоро придет господин мой», и начнет бить слуг и служанок, есть и пить и напиваться, то придет господин раба того в день, в который он не ожидает, и в час, в который не думает, и рассечет его, и подвергнет его одной участи с неверными. Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много. А который не знал, и сделал достойное наказания, бит будет меньше. И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут».
Следует признать, что этот отрывок весьма загадочен, хотя полагаю, что многие христиане не считают его таковым. Эти христиане видят в данном эпизоде поучение о том, что нужно бодрствовать в ожидании второго пришествия. Однако сразу возникает вопрос о том, почему такая простая мысль требует таких многословных поучений, с повторами и сложными вариациями. Кроме того, что означает странный вопрос Петра и еще более странный ответ Иисуса?
Николас Томас Райт высказал скандальную и крамольную мысль о том, что Иисус о втором пришествии, скорее всего, вообще ничего не говорил и все соответствующие тексты в евангелиях надо понимать иначе. (Правда, насколько я понял Райта, он, видимо, полагает, что представление о втором пришествии всё же возникло в Церкви довольно рано и оказалось зафиксированным в Новом Завете.) В целом мне нравится предположение Райта, и я думаю, что если дело обстоит именно так, то это снимает массу вопросов к библейскому тексту, возникающих в связи с традиционным представлением о втором пришествии, якобы восходящем к самому Иисусу.
Далее я не буду пересказывать Райта, а изложу свое видение прочитанного отрывка.
Действительно, на сегодняшний день мне слабо верится в то, что Иисус мог так много речей сказать ради обоснования, в сущности, мифологемы ради мифологемы, ибо именно этим – самодостаточной мифологемой – стало учение о втором пришествии в традиционалистском прочтении. Кроме того, как я уже намекал, в богословии утвердилась выдуманная проблема «отсроченного» второго пришествия, что якобы стало большой неприятностью для ранней церкви, которая это пришествие ожидала при жизни первого поколения христиан и якобы верила, что именно об этом говорил Иисус. В связи с этим последний раз сошлюсь на Райта: он полагает, что Иисус говорил не об этом, а, во-первых, о метафорическом возвращении Господа на Сион (идея «близкого Бога» в моей терминологии в противовес представлению о Боге «далеком», то есть «забывшем» о своем народе, реально не действующем в истории и позволяющем, чтобы и о Нем так же «забыли») и, во-вторых, о некоей грядущей катастрофе (которая действительно разразилась в 70-м году).
Кстати, я не хочу настаивать на том, что в прочитанном отрывке ни в коем случае нельзя увидеть разговор о втором пришествии. Но вдруг это не первичный и не главный смысл? Вдруг при более глубоком прочтении мы увидим нечто большее, чем самодостаточную мифологему?
Лк 12:35-48
«Да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи. И вы будьте подобны людям, ожидающим возвращения господина своего с брака, дабы, когда придет и постучит, тотчас отворить ему. Блаженны рабы те, которых господин, придя, найдет бодрствующими; истинно говорю вам, он препояшется, и посадит их, и, подходя, станет служить им. И если придет во вторую стражу, и в третью стражу придет, и найдет их так, то блаженны рабы те. Вы знаете, что если бы ведал хозяин дома, в который час придет вор, то бодрствовал бы и не допустил бы подкопать дом свой. Будьте же и вы готовы, ибо, в который час не думаете, приидет Сын Человеческий. Тогда сказал Ему Петр: Господи! к нам ли притчу сию говоришь, или и ко всем? Господь же сказал: кто верный и благоразумный домоправитель, которого господин поставил над слугами своими раздавать им в свое время меру хлеба? Блажен раб тот, которого господин его, придя, найдет поступающим так. Истинно говорю вам, что над всем имением своим поставит его. Если же раб тот скажет в сердце своем: «не скоро придет господин мой», и начнет бить слуг и служанок, есть и пить и напиваться, то придет господин раба того в день, в который он не ожидает, и в час, в который не думает, и рассечет его, и подвергнет его одной участи с неверными. Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много. А который не знал, и сделал достойное наказания, бит будет меньше. И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут».
Следует признать, что этот отрывок весьма загадочен, хотя полагаю, что многие христиане не считают его таковым. Эти христиане видят в данном эпизоде поучение о том, что нужно бодрствовать в ожидании второго пришествия. Однако сразу возникает вопрос о том, почему такая простая мысль требует таких многословных поучений, с повторами и сложными вариациями. Кроме того, что означает странный вопрос Петра и еще более странный ответ Иисуса?
Николас Томас Райт высказал скандальную и крамольную мысль о том, что Иисус о втором пришествии, скорее всего, вообще ничего не говорил и все соответствующие тексты в евангелиях надо понимать иначе. (Правда, насколько я понял Райта, он, видимо, полагает, что представление о втором пришествии всё же возникло в Церкви довольно рано и оказалось зафиксированным в Новом Завете.) В целом мне нравится предположение Райта, и я думаю, что если дело обстоит именно так, то это снимает массу вопросов к библейскому тексту, возникающих в связи с традиционным представлением о втором пришествии, якобы восходящем к самому Иисусу.
Далее я не буду пересказывать Райта, а изложу свое видение прочитанного отрывка.
Действительно, на сегодняшний день мне слабо верится в то, что Иисус мог так много речей сказать ради обоснования, в сущности, мифологемы ради мифологемы, ибо именно этим – самодостаточной мифологемой – стало учение о втором пришествии в традиционалистском прочтении. Кроме того, как я уже намекал, в богословии утвердилась выдуманная проблема «отсроченного» второго пришествия, что якобы стало большой неприятностью для ранней церкви, которая это пришествие ожидала при жизни первого поколения христиан и якобы верила, что именно об этом говорил Иисус. В связи с этим последний раз сошлюсь на Райта: он полагает, что Иисус говорил не об этом, а, во-первых, о метафорическом возвращении Господа на Сион (идея «близкого Бога» в моей терминологии в противовес представлению о Боге «далеком», то есть «забывшем» о своем народе, реально не действующем в истории и позволяющем, чтобы и о Нем так же «забыли») и, во-вторых, о некоей грядущей катастрофе (которая действительно разразилась в 70-м году).
Кстати, я не хочу настаивать на том, что в прочитанном отрывке ни в коем случае нельзя увидеть разговор о втором пришествии. Но вдруг это не первичный и не главный смысл? Вдруг при более глубоком прочтении мы увидим нечто большее, чем самодостаточную мифологему?
Для начала найдем тот текст в Евангелии от Луки, который должен быть параллельным к нашему отрывку по закону хиазма. Думаю, справедливо утверждают, что параллель надо искать в 7-й главе. Начнем с одной яркой лексико-тематической переклички. В 12-й главе говорится о господине и слугах, а в 7-й – о сотнике и его слуге, которым он дорожил (!) и который был болен (!). Но этого мало. Далее сам сотник говорит о своих подчиненных и слугах, которым он отдает приказы, а те его слушаются. Напомню, что эта речь сотника даже приятно удивила Иисуса, так что он сказал: «…и в Израиле не нашел Я такой веры». Заметим, что упоминание Израиля здесь никак не может быть случайным, а при сопоставлении с 12-й главой придется вспомнить о том, что образ господина и слуг традиционно понимался как метафора Яхве и Израиля. (А это значит, в том числе, что это Израиль «проецируется» на слугу, который болен и которым дорожит господин.)
Не здесь ли разгадка странного вопроса Петра: «…к нам ли притчу сию говоришь, или и ко всем?». Смысл ответа Христа будет таков: да, ко всем (то есть подразумевается весь Израиль), но есть те, которым нечто открыто, и с них больше спросится. (В связи с нашей темой так и хочется перефразировать вопрос: о втором ли пришествии говоришь или о чем-то более глобальном?)
Вернемся к седьмой главе. После эпизода воскресения сына вдовы следуют, как оказывается, удивительные слова, непосредственно влияющие на понимание текста 12-й главы. Во-первых, это 16-й стих: «И всех объял страх, и славили Бога, говоря: великий пророк восстал между нами, и Бог ПОСЕТИЛ народ Свой». Во-вторых, вопрос Иоанна Крестителя: «Ты ли Тот, Который должен ПРИЙТИ, или ОЖИДАТЬ нам другого?». Кого еще нужно ждать, когда уже сам Бог здесь? Когда еще нужно ждать, если Он здесь уже СЕЙЧАС?
А теперь возвращаемся к началу прочитанного отрывка из 12-й главы и с удивлением видим, как меняется его восприятие в свете всего сказанного. Если не зацикливаться на ВТОРОМ пришествии и допустить «крамольную» (а на самом деле – логичную) мысль о том, что здесь говорится о пришествии Господа как таковом (без всяких числительных), то получается следующее. Странный образ господина, который препоясывается и служит своим рабам, прекрасно соотносится не с каким-то мифологическим будущим, а с уже осуществляющимся и осуществившимся служением Христа. Нужно ли напоминать принципиально важный эпизод из 13-й главы Евангелия от Иоанна, когда Иисус препоясался и омыл ноги ученикам?
В чем суть? Невозможно представить себе Иисуса, создающего «эсхатологическую мифологию» ради нее самой (или, что почти то же самое, ради удовлетворения чьего-то любопытства). Традиционное христианское ожидание Царства («в будущем») не должно подавить собою ясное провозглашение Иисусом Царства, которое «уже среди вас». Традиционное ожидание некоего будущего пришествия не должно затмить тот потрясающий смысл, который вырастает из прочтения евангелия в его собственном контексте, и который, вероятно, можно выразить следующим образом.
Во-первых, самое главное пришествие Господа уже состоялось, но при этом вызвало собою трагедию, заключавшуюся в том, что далеко не все слуги Его были готовы Его встретить. То есть, конечно же, Христос в первую очередь говорил о смыслах, актуальных в тот момент: эта был не тот случай, чтобы благодушно создавать умозрительную эсхатологию далекого будущего.
Во-вторых, пришествие Господа, возвращение Господа в глубинном смысле всё равно оказывается грандиозной метафорой, за которой стоит революционное и принципиально важное провозглашаемое Христом переосмысление жизни как таковой. Та жизнь, к которой он призывает, – это бодрствование перед лицом Бога, который не где-то далеко и «весьма задерживается», а который именно БЛИЗКО. В предельно сжатом виде весть Христа – это весть о близком Боге, а из этой вести следует совсем иное отношение к жизни, чем то, которое мы видим у человечества, воистину находящегося в состоянии, прекрасно описанном Иисусом в притче: «…раб тот скажет в сердце своем: “не скоро придет господин мой”, и начнет бить слуг и служанок, есть и пить и напиваться».
Не здесь ли разгадка странного вопроса Петра: «…к нам ли притчу сию говоришь, или и ко всем?». Смысл ответа Христа будет таков: да, ко всем (то есть подразумевается весь Израиль), но есть те, которым нечто открыто, и с них больше спросится. (В связи с нашей темой так и хочется перефразировать вопрос: о втором ли пришествии говоришь или о чем-то более глобальном?)
Вернемся к седьмой главе. После эпизода воскресения сына вдовы следуют, как оказывается, удивительные слова, непосредственно влияющие на понимание текста 12-й главы. Во-первых, это 16-й стих: «И всех объял страх, и славили Бога, говоря: великий пророк восстал между нами, и Бог ПОСЕТИЛ народ Свой». Во-вторых, вопрос Иоанна Крестителя: «Ты ли Тот, Который должен ПРИЙТИ, или ОЖИДАТЬ нам другого?». Кого еще нужно ждать, когда уже сам Бог здесь? Когда еще нужно ждать, если Он здесь уже СЕЙЧАС?
А теперь возвращаемся к началу прочитанного отрывка из 12-й главы и с удивлением видим, как меняется его восприятие в свете всего сказанного. Если не зацикливаться на ВТОРОМ пришествии и допустить «крамольную» (а на самом деле – логичную) мысль о том, что здесь говорится о пришествии Господа как таковом (без всяких числительных), то получается следующее. Странный образ господина, который препоясывается и служит своим рабам, прекрасно соотносится не с каким-то мифологическим будущим, а с уже осуществляющимся и осуществившимся служением Христа. Нужно ли напоминать принципиально важный эпизод из 13-й главы Евангелия от Иоанна, когда Иисус препоясался и омыл ноги ученикам?
В чем суть? Невозможно представить себе Иисуса, создающего «эсхатологическую мифологию» ради нее самой (или, что почти то же самое, ради удовлетворения чьего-то любопытства). Традиционное христианское ожидание Царства («в будущем») не должно подавить собою ясное провозглашение Иисусом Царства, которое «уже среди вас». Традиционное ожидание некоего будущего пришествия не должно затмить тот потрясающий смысл, который вырастает из прочтения евангелия в его собственном контексте, и который, вероятно, можно выразить следующим образом.
Во-первых, самое главное пришествие Господа уже состоялось, но при этом вызвало собою трагедию, заключавшуюся в том, что далеко не все слуги Его были готовы Его встретить. То есть, конечно же, Христос в первую очередь говорил о смыслах, актуальных в тот момент: эта был не тот случай, чтобы благодушно создавать умозрительную эсхатологию далекого будущего.
Во-вторых, пришествие Господа, возвращение Господа в глубинном смысле всё равно оказывается грандиозной метафорой, за которой стоит революционное и принципиально важное провозглашаемое Христом переосмысление жизни как таковой. Та жизнь, к которой он призывает, – это бодрствование перед лицом Бога, который не где-то далеко и «весьма задерживается», а который именно БЛИЗКО. В предельно сжатом виде весть Христа – это весть о близком Боге, а из этой вести следует совсем иное отношение к жизни, чем то, которое мы видим у человечества, воистину находящегося в состоянии, прекрасно описанном Иисусом в притче: «…раб тот скажет в сердце своем: “не скоро придет господин мой”, и начнет бить слуг и служанок, есть и пить и напиваться».
Да, можно поверить, что некое буквалистское понимание тех или иных слов Христа распространилось уже в первой церкви, однако такой тонкий писатель, как Лука, не зря включает в свое повествование слова, в том числе направленные и против обессмысливающего буквализма (и даже, как бы мы сегодня сказали, мифологизма): «…не ваше дело знать времена или сроки» (Деян 1:7). О каких временах может идти речь перед лицом тех смыслов, которые являются вневременными? О каком «отсроченном» пришествии Господа может идти речь перед лицом того факта, что Господь уже при дверях (да и всегда был там), что не мешает нерадивым слугам «есть и пить и напиваться»?...
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Ассоциация христианских евхаристических общин (Association of Christian Eucharistic Congregations) входит в состав Кельтской церкви Германии в качестве независимого диоцеза. Координацию служения в деноминации выполняет епископ (епископы) ACEC. Кельтская церковь Германии находится в полном евхаристическом общении с нашими общинами. Кроме этого, существует межцерковное и экуменическое сотрудничество, в том числе в рамках Всемирного Совета Церквей.
ACEC является деноминацией сакраментальной традиции, в которую могут входить общины и группы, придерживающиеся разнообразных практик служения.
Церковным уставом ACEC признается право общин избирать традицию своих богослужений, безусловно придерживаясь открытого, миссионерского характера и принципов христианского экуменизма. В Кельтской церкви Германии в соответствии с исторической традицией существует возможность рукоположения женщин. В ACEC возможно как брачное, так и целибатное духовенство, а также принятие временных или постоянных монашеских обетов.
ACEC, являясь экстерриториальной деноминацией, приглашает к общению и совместному служению тех, кто чувствует призвание к миссионерской деятельности, основанию общин и каритативному служению в любой стране мира. В качестве священников и диаконов мы ищем людей, имеющих или желающих получить теологическое образование и практику в этих сферах, для ординации, совместных служения и общения.
Для начала процесса ординации кандидат должен иметь минимум среднее образование и опыт христианского служения. Безусловно, приоритет отдается людям с высшим теологическим (а также светским) образованием либо кандидатам, желающим получить таковое. Кандидаты, имеющие рукоположение (ординацию) от одной из других деноминаций, проходят специальное собеседование и предоставляют достоверные сведения и документы.
Контакты викариата: rysev@web.de
ACEC является деноминацией сакраментальной традиции, в которую могут входить общины и группы, придерживающиеся разнообразных практик служения.
Церковным уставом ACEC признается право общин избирать традицию своих богослужений, безусловно придерживаясь открытого, миссионерского характера и принципов христианского экуменизма. В Кельтской церкви Германии в соответствии с исторической традицией существует возможность рукоположения женщин. В ACEC возможно как брачное, так и целибатное духовенство, а также принятие временных или постоянных монашеских обетов.
ACEC, являясь экстерриториальной деноминацией, приглашает к общению и совместному служению тех, кто чувствует призвание к миссионерской деятельности, основанию общин и каритативному служению в любой стране мира. В качестве священников и диаконов мы ищем людей, имеющих или желающих получить теологическое образование и практику в этих сферах, для ординации, совместных служения и общения.
Для начала процесса ординации кандидат должен иметь минимум среднее образование и опыт христианского служения. Безусловно, приоритет отдается людям с высшим теологическим (а также светским) образованием либо кандидатам, желающим получить таковое. Кандидаты, имеющие рукоположение (ординацию) от одной из других деноминаций, проходят специальное собеседование и предоставляют достоверные сведения и документы.
Контакты викариата: rysev@web.de
"Церковь далеко отстала не только от эпохи, но прежде всего - от своей собственной задачи. В очень многом она, согласно суждениям друзей и врагов, не следовала примеру Того, на Кого она постоянно ссылается. Поэтому сегодня виден странный контраст между интересом к самому Иисусу и равнодушием к церкви. Повсюду, где церковь вместо служения человеку осуществляет власть над людьми, повсюду, где её институты, учения и законы становятся самоцелью, повсюду, где её представители выдают личные мнения и стремления за божественные заповеди и предписания, там предают задачу церкви, там церковь удаляется как от Бога, так и от людей, там она оказывается в состоянии кризиса"
Ханс Кюнг "Христианский вызов"
Ханс Кюнг "Христианский вызов"
Forwarded from Nuntiare et Recreare
РБК
Россия попала в список преследующих христиан стран впервые за семь лет
Международная правозащитная христианская организация Open Doors опубликовала свой ежегодный список стран, в которых чаще всего преследуют христиан и нарушают их права из-за вероисповедания. ...
Очередное попрание «ценностей»
Лк 12:49-53
Огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся! Крещением должен Я креститься; и как Я томлюсь, пока сие совершится! Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? нет, говорю вам, но разделение; ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться, трое против двух, и двое против трех: отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери, и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови своей.
Буквально сегодня мне на глаза попались замечательные слова украинского автора Михаила Черенкова: «Особенность постсекулярности в том, что религия вернулась (или ее вернули) без своего заряда, без соли и света. Вернулась, чтобы стать одной из “структур закрытого мира” (по Тейлору) или “духовной” “скрепой” для духless-мира. При секуляризме религию боялись, вытесняли. А теперь оказалось, что боялись зря. Она и сама давно уже пристроилась к закрытому миру и просится стать его скрепой. Религия больше не связывает человека с Богом. Она связывает людей без Бога в велико-инквизиторский постсекулярно-религиозный порядок. Скрепы крепят, закрепляют, превращают людей в крепостных, прикрепляют к православию и самодержавию намертво. Нет никакой вертикали и нет никакой глубины, земля снова плоская и даже не вертится, скрепы не дают».
Многое, что мы слышим сегодня от религиозных деятелей, противоположно по своему воздействию на аудиторию по сравнению с тем, что люди слышали от Христа. Провозвестие современных религиозных идеологий воистину объединяет людей в их косности, обывательской консервативности, мировоззренческой примитивности. Более того – в их самых низких качествах, таких как стадное чувство, гордыня от принадлежности к большинству, враждебность ко всякому отличию от общей серости. И следует пойти дальше и сказать, что религия объединяет сегодня людей и против Бога.
А вот Иисус не выдвигал никаких лозунгов о подобном самодовольном «всеобщем единстве». Наоборот – Он ясно сказал о том, что его весть несет разделение. Почему так?
Не потому ли, что Божья весть вообще всегда очень далека от того, чтобы потакать привычкам пресловутой человеческой «традиционности» и ласкать слух обывателям? О «традиционных ценностях» больше всего говорят те, которые не поняли, что главная человеческая традиция – это традиция насилия. О «христианских ценностях» больше всего говорят те, кто Библию в руках не держал и ничего в христианстве не понял. О «семейных ценностях»… А вот о них абсолютно шокирующие вещи говорил Иисус, причем не только в прочитанном отрывке, ибо в евангелиях хватает эпизодов, которые должны всячески смущать любителей этого третьего популярного ныне словосочетания.
В связи с этим будут уместны некоторые текстуальные наблюдения.
Оказывается, Иисус приводит здесь цитату (причем трансформирует ее!) из пророка Михея. В оригинале Михей ужасается: «Сын позорит отца, дочь восстает против матери, невестка – против свекрови, и враги человеку его домочадцы» (Мих 7:7, современный перевод РБО). А вот в двух евангелиях мы читаем следующее. У Матфея мы читаем: «Я пришел разделить! Разделить “сына с отцом, с матерью дочь, со свекровью невестку. И враги человеку его домочадцы”» (Мф 10:35-36). Иными словами: «вы еще не видели подлинного разделения; это Я пришел его принести». Но наиболее революционная трансформация цитаты – именно у Луки. Ведь у Михея – вполне «традиционное» восстание «низшего против высшего»: сына против отца, дочери против матери, невестки против свекрови. А у Луки – принципиально иное (и это легко пропустить, легко не заметить самое главное): «отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери, и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови своей». У Михея вполне «традиционно» «бунтовщиком» оказывается только «низший». А в евангелии мы видим, во-первых, что «низший» и «высший» как бы уравниваются. А во-вторых, Иисус заявляет, что это разделение принес Он сам, а следовательно – всякие причитания о попрании семейных ценностей в их привычном звучании уже неуместны.
Что же это значит?
Лк 12:49-53
Огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся! Крещением должен Я креститься; и как Я томлюсь, пока сие совершится! Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? нет, говорю вам, но разделение; ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться, трое против двух, и двое против трех: отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери, и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови своей.
Буквально сегодня мне на глаза попались замечательные слова украинского автора Михаила Черенкова: «Особенность постсекулярности в том, что религия вернулась (или ее вернули) без своего заряда, без соли и света. Вернулась, чтобы стать одной из “структур закрытого мира” (по Тейлору) или “духовной” “скрепой” для духless-мира. При секуляризме религию боялись, вытесняли. А теперь оказалось, что боялись зря. Она и сама давно уже пристроилась к закрытому миру и просится стать его скрепой. Религия больше не связывает человека с Богом. Она связывает людей без Бога в велико-инквизиторский постсекулярно-религиозный порядок. Скрепы крепят, закрепляют, превращают людей в крепостных, прикрепляют к православию и самодержавию намертво. Нет никакой вертикали и нет никакой глубины, земля снова плоская и даже не вертится, скрепы не дают».
Многое, что мы слышим сегодня от религиозных деятелей, противоположно по своему воздействию на аудиторию по сравнению с тем, что люди слышали от Христа. Провозвестие современных религиозных идеологий воистину объединяет людей в их косности, обывательской консервативности, мировоззренческой примитивности. Более того – в их самых низких качествах, таких как стадное чувство, гордыня от принадлежности к большинству, враждебность ко всякому отличию от общей серости. И следует пойти дальше и сказать, что религия объединяет сегодня людей и против Бога.
А вот Иисус не выдвигал никаких лозунгов о подобном самодовольном «всеобщем единстве». Наоборот – Он ясно сказал о том, что его весть несет разделение. Почему так?
Не потому ли, что Божья весть вообще всегда очень далека от того, чтобы потакать привычкам пресловутой человеческой «традиционности» и ласкать слух обывателям? О «традиционных ценностях» больше всего говорят те, которые не поняли, что главная человеческая традиция – это традиция насилия. О «христианских ценностях» больше всего говорят те, кто Библию в руках не держал и ничего в христианстве не понял. О «семейных ценностях»… А вот о них абсолютно шокирующие вещи говорил Иисус, причем не только в прочитанном отрывке, ибо в евангелиях хватает эпизодов, которые должны всячески смущать любителей этого третьего популярного ныне словосочетания.
В связи с этим будут уместны некоторые текстуальные наблюдения.
Оказывается, Иисус приводит здесь цитату (причем трансформирует ее!) из пророка Михея. В оригинале Михей ужасается: «Сын позорит отца, дочь восстает против матери, невестка – против свекрови, и враги человеку его домочадцы» (Мих 7:7, современный перевод РБО). А вот в двух евангелиях мы читаем следующее. У Матфея мы читаем: «Я пришел разделить! Разделить “сына с отцом, с матерью дочь, со свекровью невестку. И враги человеку его домочадцы”» (Мф 10:35-36). Иными словами: «вы еще не видели подлинного разделения; это Я пришел его принести». Но наиболее революционная трансформация цитаты – именно у Луки. Ведь у Михея – вполне «традиционное» восстание «низшего против высшего»: сына против отца, дочери против матери, невестки против свекрови. А у Луки – принципиально иное (и это легко пропустить, легко не заметить самое главное): «отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери, и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови своей». У Михея вполне «традиционно» «бунтовщиком» оказывается только «низший». А в евангелии мы видим, во-первых, что «низший» и «высший» как бы уравниваются. А во-вторых, Иисус заявляет, что это разделение принес Он сам, а следовательно – всякие причитания о попрании семейных ценностей в их привычном звучании уже неуместны.
Что же это значит?
Отвлечемся еще на одну цитату. «Христианского брака быть не может и никогда не было, как никогда не было и не может быть ни христианского богослужения (Мф. VI, 5–12; Иоан. IV, 21), ни христианских учителей и отцов (Мф. XXIII, 8–10), ни христианской собственности, ни христианского войска, ни суда, ни государства» (Л. Н. Толстой). Эти слова интересны тем, что с ними крайне трудно спорить, хотя они принадлежат человеку, в целом довольно плохо понимавшему христианство и демонстрировавшему это свое плохое понимание в различных текстах, в том числе в послесловии к «Крейцеровой сонате», откуда они и взяты. Но дело в том, что Толстой не мог не уловить одну важную вещь: весь пафос евангелий действительно не имеет ничего общего с пафосом официальных идеологий – религиозных, государственных и т. д. Не улавливать этого могут воистину те, кто евангелие не читает, хотя и называет себя христианином, а познания о «христианских ценностях» черпает «из телевизора». Толстой же евангелия читал (о причинах многочисленных заблуждений Льва Николаевича по поводу смысла прочитанного здесь рассуждать нет возможности)…
Христова весть – не служанка институтов человеческой цивилизации. Хотя многие профессионалы от религии самым кощунственным образом присвоили эту роль Евангелию. Именно этот трагический механизм и разглядел Толстой (правда, это слишком очевидные вещи, чтобы их не разглядеть). Профессионалы от религии и Библию цитировать умеют. Правда, они цитируют не так, как это делал Христос («власть имеющий»). Они лишают тексты той жизни, которая в них была, в то время как Христос давал им новую жизнь, как и в разобранном случае.
Повторим: Михей сетует на то, что «низшие» противятся «высшим», а Иисус говорит, что (немного «расширим» текст) власть этих «высших» точно так же направлена на противление «низшим» и потому вовсе не может рассматриваться как власть подлинно легитимная. Если сын принял Христа, а отец не принял, дочь приняла, а мать нет, невестка приняла, а свекровь нет – естественно ожидать, что со стороны этих «высших» последуют соответствующие репрессии. Власть этих высших – вполне традиционна. Семья в тот исторический момент и в той культуре рассматривалась как институт гораздо более священный, чем, например, государство (что несколько отличается от наших реалий).
В заключение скажем о том, что выходит за рамки провозвестия Христа, но явно согласуется с ним. Позитивная роль цивилизационных институтов (семьи, государства и т. д.) может заключаться в том, чтобы НЕ препятствовать свободному развитию, самосозиданию и самопроявлению личности. Но эта позитивная роль, выражающаяся через частицу НЕ, почему-то более трудновыполнима, чем «самовыполняемая» роль репрессивной силы, подчиняющей личность интересам безличной «традиции».
Христос приносит разделение не только потому, что он дезавуирует авторитет традиции, но и потому что всегда явно или в подтексте подразумевает подлинную ценность Личности, причем ценность перед лицом Бога. Нужно ли еще добавлять, что говорить о какой-то ценности перед Его лицом человеческих традиций и институтов по меньшей мере смешно?
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Христова весть – не служанка институтов человеческой цивилизации. Хотя многие профессионалы от религии самым кощунственным образом присвоили эту роль Евангелию. Именно этот трагический механизм и разглядел Толстой (правда, это слишком очевидные вещи, чтобы их не разглядеть). Профессионалы от религии и Библию цитировать умеют. Правда, они цитируют не так, как это делал Христос («власть имеющий»). Они лишают тексты той жизни, которая в них была, в то время как Христос давал им новую жизнь, как и в разобранном случае.
Повторим: Михей сетует на то, что «низшие» противятся «высшим», а Иисус говорит, что (немного «расширим» текст) власть этих «высших» точно так же направлена на противление «низшим» и потому вовсе не может рассматриваться как власть подлинно легитимная. Если сын принял Христа, а отец не принял, дочь приняла, а мать нет, невестка приняла, а свекровь нет – естественно ожидать, что со стороны этих «высших» последуют соответствующие репрессии. Власть этих высших – вполне традиционна. Семья в тот исторический момент и в той культуре рассматривалась как институт гораздо более священный, чем, например, государство (что несколько отличается от наших реалий).
В заключение скажем о том, что выходит за рамки провозвестия Христа, но явно согласуется с ним. Позитивная роль цивилизационных институтов (семьи, государства и т. д.) может заключаться в том, чтобы НЕ препятствовать свободному развитию, самосозиданию и самопроявлению личности. Но эта позитивная роль, выражающаяся через частицу НЕ, почему-то более трудновыполнима, чем «самовыполняемая» роль репрессивной силы, подчиняющей личность интересам безличной «традиции».
Христос приносит разделение не только потому, что он дезавуирует авторитет традиции, но и потому что всегда явно или в подтексте подразумевает подлинную ценность Личности, причем ценность перед лицом Бога. Нужно ли еще добавлять, что говорить о какой-то ценности перед Его лицом человеческих традиций и институтов по меньшей мере смешно?
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Sunday. August 18, 2019.
The Collect.
Almighty God, who hast given thy only Son to be unto us both a sacrifice for sin and also an example of godly life: Give us grace that we may always most thankfully receive that his inestimable benefit, and also daily endeavor ourselves to follow the blessed steps of his most holy life; through the same thy Son Jesus Christ our Lord, who liveth and reigneth with thee and the Holy Spirit, one God, now and for ever. Amen.
The Collect.
Almighty God, who hast given thy only Son to be unto us both a sacrifice for sin and also an example of godly life: Give us grace that we may always most thankfully receive that his inestimable benefit, and also daily endeavor ourselves to follow the blessed steps of his most holy life; through the same thy Son Jesus Christ our Lord, who liveth and reigneth with thee and the Holy Spirit, one God, now and for ever. Amen.
«В любом случае, те, кто уже здесь, на земле, получил возможность заранее пригубить вкуса Небес, смогли получить некоторое представление о том, каково будет там. Теперь каждый может получить этот опыт. Вот всё, что ему нужно сделать:
1) Исповедаться искренне и тщательно, с глубоким сожалением за свои грехи и твёрдым намерением изменить свою жизнь. И внезапно вы почувствуете такой мир и счастье, по сравнению с которыми все чувства, все суетные удовольствия этого мира становятся отвратительными мучениями.
2) С глубоким стремлением прийти и принять Иисуса в Святой Евхаристии, соответственно приготовившись.
3) Никогда не позволять своей душе оставаться во грехе, но очищать её немедленно.
4) Мужественно выполнять свой долг.
5) Смирено и часто возносить молитвы к Божьему престолу, особенно через руки Пренепорочной Девы.
6) Приветствовать своих братьев и сестёр милосердным сердцем, смиренно перенося ради Бога страдания и трудности жизни.
7) Делать добро всем, включая врагов, исключительно из любви к Богу, а не для того, чтобы получить похвалу или благодарность от людей.
И тогда он придёт к пониманию, что значит познать предвкушение рая; и, возможно, он ещё не раз найдёт мир и радость даже среди бедности, страдания, унижения или болезни».
Максимилиан Кольбе
1) Исповедаться искренне и тщательно, с глубоким сожалением за свои грехи и твёрдым намерением изменить свою жизнь. И внезапно вы почувствуете такой мир и счастье, по сравнению с которыми все чувства, все суетные удовольствия этого мира становятся отвратительными мучениями.
2) С глубоким стремлением прийти и принять Иисуса в Святой Евхаристии, соответственно приготовившись.
3) Никогда не позволять своей душе оставаться во грехе, но очищать её немедленно.
4) Мужественно выполнять свой долг.
5) Смирено и часто возносить молитвы к Божьему престолу, особенно через руки Пренепорочной Девы.
6) Приветствовать своих братьев и сестёр милосердным сердцем, смиренно перенося ради Бога страдания и трудности жизни.
7) Делать добро всем, включая врагов, исключительно из любви к Богу, а не для того, чтобы получить похвалу или благодарность от людей.
И тогда он придёт к пониманию, что значит познать предвкушение рая; и, возможно, он ещё не раз найдёт мир и радость даже среди бедности, страдания, унижения или болезни».
Максимилиан Кольбе