ДОКУМЕНТ О ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ БРАТСТВЕ
В ПОЛЬЗУ МИРА И СОСУЩЕСТВОВАНИЯ Во имя Бога, сотворившего всех людей равными в правах, обязанностях и достоинстве, призвавшего их жить вместе, словно братья и сестры, дабы населяли землю и распространяли по ней ценности добра, любви и мира;
Во имя невинной души человеческой, которую Бог запретил убивать, сказав, что каждый убивающий человека подобен тому, кто убивает всё человечество, а каждый спасающий человека подобен тому, кто спасает всё человечество;
Во имя бедных, живущих в нищете, оставленных на краю общества и самых нуждающихся, помогать которым заповедал Бог, дав это в обязанность всем людям, особенно богатым и распределяющим средства;
Во имя сирот, вдов, беженцев и изгнанных из собственного дома и страны; во имя всех жертв войн, преследований и несправедливости; во имя слабых, тех, кто живет в страхе, военнопленных и пытаемых на любом конце земли, без разницы;
Во имя народов, лишившихся безопасности, мира и возможности жить вместе, ставших жертвами истреблений, катастроф и войн;
Во имя человеческого братства, объемлющего всех людей, объединяющего их и делающего их равными;
Во имя братства, разорванного политикой экстремизма и разделения, системой вольного сыска либо враждебно настроенными идеологиями, манипулирующими деятельностью и будущим женщин и мужчин;
Во имя свободы, которой Бог наделил всех людей, сделав их свободными и обделив их сим даром;
Во имя справедливости и милосердия как основа благоденствия и краеугольный камень веры;
Во имя всех людей доброй воли во всех концах земли;
Во имя Бога и всего сказанного доселе; Аль-Азхар аль-Шариф и мусульмане Востока и Запада, вместе с Католической Церковью и католиками Востока и Запада, провозглашают принятие культуры диалога в качестве пути; взаимного сотрудничества в качестве кодекса чести; взаимной договоренности в качестве метода и стандарта.
Мы, верующие в Бога и в грядущую встречу с Ним и Его судом, опираясь на нашу религиозную и моральную ответственность, а также на сей документ, взываем к самим себе, к правителям мира, а также к зиждителям международной политики и мировой экономики, дабы усиленно старались распространять культуру толерантности и мирного сосуществования; вмешиваться так быстро, насколько это возможно, дабы остановить пролитие невинной крови и положить конец войнам, конфликтам, общественной деградации, а также нравственному и культурному упадку, какие ныне переживает мир.
Взываем к интеллектуалам, философам, религиозным деятелям, артистам, представителям СМИ, а также деятелям культуры во всех концах земли, дабы заново открыли ценности мира, справедливости, доброты, красоты, братства и человеческого сосуществования, дабы укрепить значимость сих ценностей в качестве основы спасения всех людей и распространять их всюду.
Сия декларация, исходя из глубокого осознания нашей современной действительности, оценивая ее достижения и будучи солидарной страданиям, бедам и катаклизмам, глубоко убеждена в том, что одной из главных причин кризиса современного мира является усыпленная человеческая совесть, отход от религиозных ценностей, а также преобладающий индивидуализм, которому сопутствует философия материализма, обожествляющая человека и ставящая преходящие и материальные ценности на место высших и трансцендентных принципов.
Признавая положительные прогрессы нашей современной цивилизации в области науки, техники, медицины, промышленности и социальной опеки, особенно в развитых странах, хотим подчеркнуть, что помимо сих великих и ценных исторических достижений, каковыми они и являются, существует также и нравственная испорченность, влияющая на международное сотрудничество, а также ослабевание духовных ценностей и ответственности. Всё это становится причиной общего ощущения фрустрации, изоляции и отчаяния, что приводит многих в водоворот атеистического и агностического экстремизма, либо же к слепому экстремизму и фундаментализму, ведущему человека к видам зависимости и самоуничтожения или индивидуального, или массового.
В ПОЛЬЗУ МИРА И СОСУЩЕСТВОВАНИЯ Во имя Бога, сотворившего всех людей равными в правах, обязанностях и достоинстве, призвавшего их жить вместе, словно братья и сестры, дабы населяли землю и распространяли по ней ценности добра, любви и мира;
Во имя невинной души человеческой, которую Бог запретил убивать, сказав, что каждый убивающий человека подобен тому, кто убивает всё человечество, а каждый спасающий человека подобен тому, кто спасает всё человечество;
Во имя бедных, живущих в нищете, оставленных на краю общества и самых нуждающихся, помогать которым заповедал Бог, дав это в обязанность всем людям, особенно богатым и распределяющим средства;
Во имя сирот, вдов, беженцев и изгнанных из собственного дома и страны; во имя всех жертв войн, преследований и несправедливости; во имя слабых, тех, кто живет в страхе, военнопленных и пытаемых на любом конце земли, без разницы;
Во имя народов, лишившихся безопасности, мира и возможности жить вместе, ставших жертвами истреблений, катастроф и войн;
Во имя человеческого братства, объемлющего всех людей, объединяющего их и делающего их равными;
Во имя братства, разорванного политикой экстремизма и разделения, системой вольного сыска либо враждебно настроенными идеологиями, манипулирующими деятельностью и будущим женщин и мужчин;
Во имя свободы, которой Бог наделил всех людей, сделав их свободными и обделив их сим даром;
Во имя справедливости и милосердия как основа благоденствия и краеугольный камень веры;
Во имя всех людей доброй воли во всех концах земли;
Во имя Бога и всего сказанного доселе; Аль-Азхар аль-Шариф и мусульмане Востока и Запада, вместе с Католической Церковью и католиками Востока и Запада, провозглашают принятие культуры диалога в качестве пути; взаимного сотрудничества в качестве кодекса чести; взаимной договоренности в качестве метода и стандарта.
Мы, верующие в Бога и в грядущую встречу с Ним и Его судом, опираясь на нашу религиозную и моральную ответственность, а также на сей документ, взываем к самим себе, к правителям мира, а также к зиждителям международной политики и мировой экономики, дабы усиленно старались распространять культуру толерантности и мирного сосуществования; вмешиваться так быстро, насколько это возможно, дабы остановить пролитие невинной крови и положить конец войнам, конфликтам, общественной деградации, а также нравственному и культурному упадку, какие ныне переживает мир.
Взываем к интеллектуалам, философам, религиозным деятелям, артистам, представителям СМИ, а также деятелям культуры во всех концах земли, дабы заново открыли ценности мира, справедливости, доброты, красоты, братства и человеческого сосуществования, дабы укрепить значимость сих ценностей в качестве основы спасения всех людей и распространять их всюду.
Сия декларация, исходя из глубокого осознания нашей современной действительности, оценивая ее достижения и будучи солидарной страданиям, бедам и катаклизмам, глубоко убеждена в том, что одной из главных причин кризиса современного мира является усыпленная человеческая совесть, отход от религиозных ценностей, а также преобладающий индивидуализм, которому сопутствует философия материализма, обожествляющая человека и ставящая преходящие и материальные ценности на место высших и трансцендентных принципов.
Признавая положительные прогрессы нашей современной цивилизации в области науки, техники, медицины, промышленности и социальной опеки, особенно в развитых странах, хотим подчеркнуть, что помимо сих великих и ценных исторических достижений, каковыми они и являются, существует также и нравственная испорченность, влияющая на международное сотрудничество, а также ослабевание духовных ценностей и ответственности. Всё это становится причиной общего ощущения фрустрации, изоляции и отчаяния, что приводит многих в водоворот атеистического и агностического экстремизма, либо же к слепому экстремизму и фундаментализму, ведущему человека к видам зависимости и самоуничтожения или индивидуального, или массового.
История показывает, как религиозный экстремизм, экстремизм народный, а также нетерпимость породили в мире нечто, будь то на Востоке или на Западе, что можно даже назвать признаком «частичной третьей мировой войны». В некоторых частях света и при различных трагических ситуациях сии знаки стали болезненно видны, так же как в случаях, когда неизвестно точное количество жертв, вдов и сирот. Более того, мы видим, как появляются различные регионы, готовящиеся стать сценами новых конфликтов, где рождаются очаги напряженности и где копится оружие и боеприпасы, и всё это происходит на фоне глобальной обстановки, поглощенной неуверенностью, разочарованием, опасениями за будущее и подкрепляемой кратковременными экономическими интересами.
Заявляем также, что серьезные политические кризисы, проявления несправедливости и отсутствие добросовестного распределения натуральных ресурсов – которыми пользуется лишь богатое меньшинство во вред большинства населения планеты – образовали и всё дальше создают большое число людей бедных, больных и умирающих. Это приводит к катастрофически кризисным ситуациям, жертвами которых становятся различные страны, не смотря на принадлежащие им запасы ресурсов и предприимчивость молодых людей. Во время таких кризисов, приводящих к голодной смерти миллионов детей, истощенных от нищеты и голода, – на международном уровне царит молчание, с которым нельзя смириться.
В этом контексте является очевидным то, что семья, как основная ячейка общества и всего человечества, необходима для рождения детей, ухода за ними и обеспечения им достойного нравственного воспитания и заботы семьи. Покушение на институт семьи, пренебрежительное отношение к ней либо сомнение в ее важной роли – это одно из опаснейших несчастий нашей эпохи.
Подтверждаем также значимость возрождения религиозного сознания и необходимость восстановления сего сознания в сердцах молодых поколений посредством здравого образования и обращения к нравственным ценностям и грамотному изучению религии. Таким образом мы можем противостоять индивидуалистским, эгоистическим и конфликтогенным тенденциям, а также слепому радикализму и экстремизму во всех его формах и проявлениях.
Приоритетной и наиважнейшей целью религии является вера в Бога, Его прославление, а также призыв к людям, дабы уверовали, что эта вселенная зависит от Бога, управляющего ею. Он есть Творец, образовавший нас Своей божественной премудростью и наделивший нас даром жизни, дабы мы сами хранили сей дар. Она является даром, никто не вправе ее уничтожать, угрожать ей и манипулировать ею ради собственного удовольствия. На самом деле каждый обязан оберегать сей дар жизни от его зачатия и до его естественного конца. Посему мы осуждаем всяческие практики, являющиеся угрозой для жизни, такие как геноцид, террористические акты, принудительное выселение, торговля человеческими органами, аборт, эвтаназия. Таким же образом мы осуждаем любую политическую деятельность, пропагандирующую подобные практики.
Заявляем также, что серьезные политические кризисы, проявления несправедливости и отсутствие добросовестного распределения натуральных ресурсов – которыми пользуется лишь богатое меньшинство во вред большинства населения планеты – образовали и всё дальше создают большое число людей бедных, больных и умирающих. Это приводит к катастрофически кризисным ситуациям, жертвами которых становятся различные страны, не смотря на принадлежащие им запасы ресурсов и предприимчивость молодых людей. Во время таких кризисов, приводящих к голодной смерти миллионов детей, истощенных от нищеты и голода, – на международном уровне царит молчание, с которым нельзя смириться.
В этом контексте является очевидным то, что семья, как основная ячейка общества и всего человечества, необходима для рождения детей, ухода за ними и обеспечения им достойного нравственного воспитания и заботы семьи. Покушение на институт семьи, пренебрежительное отношение к ней либо сомнение в ее важной роли – это одно из опаснейших несчастий нашей эпохи.
Подтверждаем также значимость возрождения религиозного сознания и необходимость восстановления сего сознания в сердцах молодых поколений посредством здравого образования и обращения к нравственным ценностям и грамотному изучению религии. Таким образом мы можем противостоять индивидуалистским, эгоистическим и конфликтогенным тенденциям, а также слепому радикализму и экстремизму во всех его формах и проявлениях.
Приоритетной и наиважнейшей целью религии является вера в Бога, Его прославление, а также призыв к людям, дабы уверовали, что эта вселенная зависит от Бога, управляющего ею. Он есть Творец, образовавший нас Своей божественной премудростью и наделивший нас даром жизни, дабы мы сами хранили сей дар. Она является даром, никто не вправе ее уничтожать, угрожать ей и манипулировать ею ради собственного удовольствия. На самом деле каждый обязан оберегать сей дар жизни от его зачатия и до его естественного конца. Посему мы осуждаем всяческие практики, являющиеся угрозой для жизни, такие как геноцид, террористические акты, принудительное выселение, торговля человеческими органами, аборт, эвтаназия. Таким же образом мы осуждаем любую политическую деятельность, пропагандирующую подобные практики.
Более того, мы решительно заявляем, что религия никоим образом не должна призывать к войне, ненависти, вражде и экстремизму, а также не должна склонять к насилию и кровопролитию. Сии трагические реалии являются последствием отступления от изучения религии. Они вытекают из политической манипуляции религией, а также из толкований таких религиозных групп, которые на протяжении истории злоупотребляли силой религиозного чувства в сердцах людей, чтобы склонить их к действиям, не имеющим ничего общего с религиозной истиной. Подобное происходит в целях достижения определенных политических, экономических, долгосрочных и краткосрочных интересов. Посему мы призываем всех, кто с этим связан, прекратить использовать религию в целях разжигания ненависти, насилия, экстремизма и слепого фанатизма, прекратить использовать имя Бога с целью оправдания убийства, геноцида, терроризма и ущемления прав. Мы просим этого, опираясь на нашу общую веру в Бога, Который не сотворил людей, чтобы убивали или боролись друг с другом, и не для того, чтобы их мучили и унижали на протяжении их жизни и существования. Всемогущий Бог не нуждается ни в чьей защите и не желает, чтобы Его имя использовалось с целью терроризировать человека.
Нынешний документ в согласии с предыдущими международными документами, подчеркивающими значение роли религии в построении мира во всём мире, подтверждает следующее:
– Твердое убеждение в том, что грамотное изучение религии помогает нам утвердиться в ценности мира; стоять на страже ценностей взаимопонимания, человеческого братства и гармоничного сосуществования; поддерживать мудрость, справедливость и любовь; а также пробуждать религиозное чувство в молодом поколении, дабы предохранить будущие поколения от попадания в ментальность и образ мысли материализма, а также от опасной политики, необузданной алчности и безразличия, опирающихся на закон силы, но не на силу закона;
– Свобода – это право каждого человека: каждый вправе пользоваться свободой веры, совести, слова и деятельности. Плюрализм и различие в религии, цвете кожи, поле, расах и языках является выражением премудрости Божьей воли, с какой Бог создал человека. Сия Премудрость Божия является источником права на свободу веры и свободу быть разными. Посему не принимаются никакие попытки вынудить человека принять ту или иную религию, культуру, а также никакое навязывание единой модели цивилизации, не принимаемой другими;
– Справедливость, опирающаяся на милосердии – это путь, который следует пройти, дабы достичь достойной жизни, право на которую имеет каждый человек;
– Диалог, компромисс и распространение культуры толерантности, принятия других и мирного сосуществования способны в значительной степени сократить множество экономических, социальных, политических и экологических проблем, какие мучат человеческий род;
– Диалог между верующими означает встречу на огромном поле общих духовных, человеческих и общественных ценностей – и на основе этого означает обмен высших моральных ценностей, к каким стремится религия. Это также означает избежание неплодотворных дискуссий;
– Защита культовых мест – синагог, церквей и мечетей – является обязанностью, соблюдаемой через религию, человеческие ценности, закон, а также международные конвенции. Всяческие попытки атаковать культовые места либо угрожать им терактами, взрывами и уничтожением является извращением религиозного учения, а также явным надругательством над международным правом;
Нынешний документ в согласии с предыдущими международными документами, подчеркивающими значение роли религии в построении мира во всём мире, подтверждает следующее:
– Твердое убеждение в том, что грамотное изучение религии помогает нам утвердиться в ценности мира; стоять на страже ценностей взаимопонимания, человеческого братства и гармоничного сосуществования; поддерживать мудрость, справедливость и любовь; а также пробуждать религиозное чувство в молодом поколении, дабы предохранить будущие поколения от попадания в ментальность и образ мысли материализма, а также от опасной политики, необузданной алчности и безразличия, опирающихся на закон силы, но не на силу закона;
– Свобода – это право каждого человека: каждый вправе пользоваться свободой веры, совести, слова и деятельности. Плюрализм и различие в религии, цвете кожи, поле, расах и языках является выражением премудрости Божьей воли, с какой Бог создал человека. Сия Премудрость Божия является источником права на свободу веры и свободу быть разными. Посему не принимаются никакие попытки вынудить человека принять ту или иную религию, культуру, а также никакое навязывание единой модели цивилизации, не принимаемой другими;
– Справедливость, опирающаяся на милосердии – это путь, который следует пройти, дабы достичь достойной жизни, право на которую имеет каждый человек;
– Диалог, компромисс и распространение культуры толерантности, принятия других и мирного сосуществования способны в значительной степени сократить множество экономических, социальных, политических и экологических проблем, какие мучат человеческий род;
– Диалог между верующими означает встречу на огромном поле общих духовных, человеческих и общественных ценностей – и на основе этого означает обмен высших моральных ценностей, к каким стремится религия. Это также означает избежание неплодотворных дискуссий;
– Защита культовых мест – синагог, церквей и мечетей – является обязанностью, соблюдаемой через религию, человеческие ценности, закон, а также международные конвенции. Всяческие попытки атаковать культовые места либо угрожать им терактами, взрывами и уничтожением является извращением религиозного учения, а также явным надругательством над международным правом;
– Терроризм является прискорбной реальностью, которая угрожает людям, будь то на Востоке или на Западе, на Юге или на Севере, и сеет панику, террор и пессимизм, однако его причиной не является религия, даже в тех случаях, когда террористы инструментально прикрываются ею. Скорее всего это является следствием сбора ошибочных интерпретаций религиозных текстов, а также политикой, связанной с голодом, нищетой, социальной несправедливостью, ущемлением прав и невежеством. Посему является обязательным прекращение поддержки террористических движений посредством финансирования, снабжения оружием и стратегией, а также прекращение попыток оправдать эти движения, даже через масс медиа. Всё сие следует считать международными преступлениями, угрожающими безопасности и миру во всём мире. Такой терроризм должен быть осуждён во всех его формах и проявлениях;
– Понятие гражданства опирается на равенстве прав и обязанностей, согласно которым все живут в справедливости. Посему важно, дабы в наших обществах создать концепцию полного гражданства и отвергнуть дискриминирующее использование определения меньшинства, ибо сие становится причиной ощущения изоляции и неполноценности. Его неверное использование открывает путь враждебности и несогласиям; исключает всяческий прогресс и лишает определенных граждан их религиозных и гражданских прав, какие ущемляются подобным способом;
– Хорошие отношения между Востоком и Западом несомненно необходимы обеим сторонам. Не следует ими пренебрегать, но дабы каждый мог обогатиться культурой другой стороны посредством плодотворного обмена и диалога. Запад может найти в Востоке средства против духовных и религиозных болезней, вызванных преобладающим материализмом. А Восток может найти в Западе множество элементов, которые помогут ему освободиться от слабости, разделений, конфликтов, а также научного, технического и культурного застоя. Важно обращать внимание на различия в религии, культуре и истории, какие являются существенными элементами создания характера, культуры и цивилизации Востока. В равной степени является важным укрепление основных прав человека, дабы помочь обеспечить достойную жизнь всем мужчинам и женщинам Востока и Запада, избегая при этом политики двойных стандартов;
– Существенным требованием является признание за женщинами права на образование и трудоустройство, а также признание свободы их политических прав. Более того, необходимо предпринять усилия, дабы избавить женщин от исторического и социального давления, которые противоречат основам их веры и достоинства. Обязательным является также защита женщин от сексуального использования, а также от использования их в качестве товара, предмета наслаждения либо объекта финансовых выгод. В связи с этим следует положить конец нечеловеческим и ординарным практикам, унижающим достоинство женщин. Необходимо предпринять усилия в пользу модификации предписаний, препятствующих женщинам полностью воспользоваться полагающимися им правами;
– Защита фундаментальных прав детей расти в семье, получать питание, образование и помощь является обязанностью семьи и общества в целом. Данные обязательства должны быть утверждены и защищены, дабы сих благ не утратил и не был лишен никакой ребенок ни в одной части света. Следует осудить всяческие акты, нарушающие достоинства и права детей. В равной степени важна бдительность по отношению к угрозам, каким подвержены дети, особенно в цифровом мире, а также важно признать в качестве преступления продажу их невинности и всяческие акты насилия над их молодостью;
– Защита прав людей пожилых, слабых, недееспособных и ущемляемых является религиозной и социальной обязанностью, которая должна быть строго осуществляема и защищаема законодательством и внедрением соответствующих международных умственных ресурсов.
– Понятие гражданства опирается на равенстве прав и обязанностей, согласно которым все живут в справедливости. Посему важно, дабы в наших обществах создать концепцию полного гражданства и отвергнуть дискриминирующее использование определения меньшинства, ибо сие становится причиной ощущения изоляции и неполноценности. Его неверное использование открывает путь враждебности и несогласиям; исключает всяческий прогресс и лишает определенных граждан их религиозных и гражданских прав, какие ущемляются подобным способом;
– Хорошие отношения между Востоком и Западом несомненно необходимы обеим сторонам. Не следует ими пренебрегать, но дабы каждый мог обогатиться культурой другой стороны посредством плодотворного обмена и диалога. Запад может найти в Востоке средства против духовных и религиозных болезней, вызванных преобладающим материализмом. А Восток может найти в Западе множество элементов, которые помогут ему освободиться от слабости, разделений, конфликтов, а также научного, технического и культурного застоя. Важно обращать внимание на различия в религии, культуре и истории, какие являются существенными элементами создания характера, культуры и цивилизации Востока. В равной степени является важным укрепление основных прав человека, дабы помочь обеспечить достойную жизнь всем мужчинам и женщинам Востока и Запада, избегая при этом политики двойных стандартов;
– Существенным требованием является признание за женщинами права на образование и трудоустройство, а также признание свободы их политических прав. Более того, необходимо предпринять усилия, дабы избавить женщин от исторического и социального давления, которые противоречат основам их веры и достоинства. Обязательным является также защита женщин от сексуального использования, а также от использования их в качестве товара, предмета наслаждения либо объекта финансовых выгод. В связи с этим следует положить конец нечеловеческим и ординарным практикам, унижающим достоинство женщин. Необходимо предпринять усилия в пользу модификации предписаний, препятствующих женщинам полностью воспользоваться полагающимися им правами;
– Защита фундаментальных прав детей расти в семье, получать питание, образование и помощь является обязанностью семьи и общества в целом. Данные обязательства должны быть утверждены и защищены, дабы сих благ не утратил и не был лишен никакой ребенок ни в одной части света. Следует осудить всяческие акты, нарушающие достоинства и права детей. В равной степени важна бдительность по отношению к угрозам, каким подвержены дети, особенно в цифровом мире, а также важно признать в качестве преступления продажу их невинности и всяческие акты насилия над их молодостью;
– Защита прав людей пожилых, слабых, недееспособных и ущемляемых является религиозной и социальной обязанностью, которая должна быть строго осуществляема и защищаема законодательством и внедрением соответствующих международных умственных ресурсов.
С этой целью Католическая Церковь и Аль-Азхар посредством взаимного сотрудничества провозглашают и обязываются передать сей документ властям, влиятельным лидерам, религиозным деятелям по всему миру, соответствующим региональным и международным организациям, организациям гражданского общества, религиозным институтам и ведущим мыслителям. Более того, обязываются представить принципы, содержащиеся в нынешней Декларации, на всех региональных и международных уровнях, одновременно апеллируя к тому, дабы сии принципы были занесены в политику, решения, легислативы, образовательные планы и материалы средств информации.
Аль-Азхар и Католическая Церковь апеллируют, дабы нынешний Документ стал предметом исследований и размышлений во всех школах, университетах и учебных заведениях, способствуя воспитанию нового поколения, дабы принесло добро и мир другим, а во всём мире, дабы защищало притесненных и наших меньших братьев и сестер.
Подводя итог, желаем:
Дабы декларация сия стала призывом к единению и братству всех верующих, а также верующих и неверующих, и всех людей доброй воли;
Дабы декларация сия была обращением к каждой праведной совести, которая отвергает достойное сожаления насилие и слепой экстремизм; обращением к тем, кто понимает важность толерантности и братства, оглашаемых и утверждаемых религией;
Дабы декларация сия была свидетельством красоты веры в Бога, которая единит разделенные сердца и возвышает душу человека;
Дабы декларация сия была знаком близости Востока и Запада, Севера и Юга, а также всех тех, кто верит, что Бог нас создал для взаимопонимания, взаимного сотрудничества и жизни братьев и сестер, которые любят друг друга.
На сие надеемся, и подвизаемся в стремлении к цели достижения всеобщего мира, каким все мы могли бы наслаждаться в сей жизни.
Абу-Даби, 4 февраля 2019 г.
Его Святейшество Папа Франциск
Великий Имам Ахмед Эль-Тайеб
Аль-Азхар и Католическая Церковь апеллируют, дабы нынешний Документ стал предметом исследований и размышлений во всех школах, университетах и учебных заведениях, способствуя воспитанию нового поколения, дабы принесло добро и мир другим, а во всём мире, дабы защищало притесненных и наших меньших братьев и сестер.
Подводя итог, желаем:
Дабы декларация сия стала призывом к единению и братству всех верующих, а также верующих и неверующих, и всех людей доброй воли;
Дабы декларация сия была обращением к каждой праведной совести, которая отвергает достойное сожаления насилие и слепой экстремизм; обращением к тем, кто понимает важность толерантности и братства, оглашаемых и утверждаемых религией;
Дабы декларация сия была свидетельством красоты веры в Бога, которая единит разделенные сердца и возвышает душу человека;
Дабы декларация сия была знаком близости Востока и Запада, Севера и Юга, а также всех тех, кто верит, что Бог нас создал для взаимопонимания, взаимного сотрудничества и жизни братьев и сестер, которые любят друг друга.
На сие надеемся, и подвизаемся в стремлении к цели достижения всеобщего мира, каким все мы могли бы наслаждаться в сей жизни.
Абу-Даби, 4 февраля 2019 г.
Его Святейшество Папа Франциск
Великий Имам Ахмед Эль-Тайеб
Волчий оскал «благочестия»
Лк 10:1-20
У некоторых христиан есть обычай поспешного «применения» тех или иных текстов Священного Писания к себе, причем такого применения, которое минует их прочтение и понимание в их собственном контексте. Именно такое перепрыгивание от вырванного текста «ко мне сегодняшнему» и делает это «применение» поспешным. Разумеется, библейские тексты и могут быть обращены к актуальной ситуации сегодняшнего читателя, и на самом деле к ней обращены. Но текст сначала должен быть понят в том виде, в котором он реально существует.
И вот конкретный пример. Я наблюдал, как современные христиане, читая фразу «Я посылаю вас, как ягнят в волчью стаю», воспринимали ее следующим образом: волчья стая – это мир всех этих атеистов и прочих ужасных людей, которых Иисус посылает нас спасать. Казалось бы, здесь нельзя усмотреть какой-то проблемы, однако я берусь утверждать, что проблема есть, ибо при таком восприятии мы просто-напросто не там видим волков, где они есть на самом деле. Разберемся во всем по порядку. И начнем несколько издалека.
Для начала отметим, что эпизод посылания семидесяти двух (или семидесяти) учеников на проповедь есть только у Луки. Вполне возможно, что этот эпизод понадобился ему для того, чтобы создать параллель к эпизоду посылания двенадцати учеников в девятой главе. А параллель эта ему нужна для того, чтобы выдержать так называемую хиастическую структуру, при которой весь текст строится как «зеркальная» последовательность перекликающихся по смыслу эпизодов. Само это «зеркало» (то есть композиционный центр) евангелия находится в девятой главе – это эпизод преображения (с предшествующим исповеданием Петра). Именно от этого центра и «разбегаются» в обе стороны перекликающиеся эпизоды.
Итак, благодаря тому что эпизоды посылания двенадцати и семидесяти (двух) учеников расположены так близко друг от друга, этот повтор очень бросается в глаза. Причем там практически дословно повторяются некоторые фразы – например, о пыли, которую нужно отряхнуть с ног. Так же сильно должны обращать на себя внимание и отличия между этими эпизодами. Прежде всего, это, разумеется, число посылаемых. В библейском контексте нетрудно понять, что двенадцать соотносятся с Израилем, в то время как семьдесят (два) должны соотноситься «со всеми племенами земными». Поэтому современный христианин, в принципе, будет прав в своей готовности «применить» этот текст к себе.
Фраза о ягнятах, посылаемых в волчью стаю, тоже отличает второй эпизод от первого, поэтому и она привлекает к себе справедливое внимание. Но здесь нужно задуматься: а почему такое сравнение? И не нужно быть мудрецом, чтобы понять, что ни о каких «атеистах» Иисус, разумеется, говорить не мог (ибо их тогда просто не существовало). Но тогда откуда такое сильное сравнение? А ведь далее есть разгадка…
Мы не будем перечислять все отличия второго эпизода от первого, но буквально на одно очень яркое отличие указать надо. В первом эпизоде между собственно посыланием учеников и их возвращением «вклинивается» рассказ об Ироде, который обезглавил Иоанна Крестителя. А во втором эпизоде композиционно это место занимает не что иное, как «обличение городов». И каково это обличение!
Лк 10:1-20
У некоторых христиан есть обычай поспешного «применения» тех или иных текстов Священного Писания к себе, причем такого применения, которое минует их прочтение и понимание в их собственном контексте. Именно такое перепрыгивание от вырванного текста «ко мне сегодняшнему» и делает это «применение» поспешным. Разумеется, библейские тексты и могут быть обращены к актуальной ситуации сегодняшнего читателя, и на самом деле к ней обращены. Но текст сначала должен быть понят в том виде, в котором он реально существует.
И вот конкретный пример. Я наблюдал, как современные христиане, читая фразу «Я посылаю вас, как ягнят в волчью стаю», воспринимали ее следующим образом: волчья стая – это мир всех этих атеистов и прочих ужасных людей, которых Иисус посылает нас спасать. Казалось бы, здесь нельзя усмотреть какой-то проблемы, однако я берусь утверждать, что проблема есть, ибо при таком восприятии мы просто-напросто не там видим волков, где они есть на самом деле. Разберемся во всем по порядку. И начнем несколько издалека.
Для начала отметим, что эпизод посылания семидесяти двух (или семидесяти) учеников на проповедь есть только у Луки. Вполне возможно, что этот эпизод понадобился ему для того, чтобы создать параллель к эпизоду посылания двенадцати учеников в девятой главе. А параллель эта ему нужна для того, чтобы выдержать так называемую хиастическую структуру, при которой весь текст строится как «зеркальная» последовательность перекликающихся по смыслу эпизодов. Само это «зеркало» (то есть композиционный центр) евангелия находится в девятой главе – это эпизод преображения (с предшествующим исповеданием Петра). Именно от этого центра и «разбегаются» в обе стороны перекликающиеся эпизоды.
Итак, благодаря тому что эпизоды посылания двенадцати и семидесяти (двух) учеников расположены так близко друг от друга, этот повтор очень бросается в глаза. Причем там практически дословно повторяются некоторые фразы – например, о пыли, которую нужно отряхнуть с ног. Так же сильно должны обращать на себя внимание и отличия между этими эпизодами. Прежде всего, это, разумеется, число посылаемых. В библейском контексте нетрудно понять, что двенадцать соотносятся с Израилем, в то время как семьдесят (два) должны соотноситься «со всеми племенами земными». Поэтому современный христианин, в принципе, будет прав в своей готовности «применить» этот текст к себе.
Фраза о ягнятах, посылаемых в волчью стаю, тоже отличает второй эпизод от первого, поэтому и она привлекает к себе справедливое внимание. Но здесь нужно задуматься: а почему такое сравнение? И не нужно быть мудрецом, чтобы понять, что ни о каких «атеистах» Иисус, разумеется, говорить не мог (ибо их тогда просто не существовало). Но тогда откуда такое сильное сравнение? А ведь далее есть разгадка…
Мы не будем перечислять все отличия второго эпизода от первого, но буквально на одно очень яркое отличие указать надо. В первом эпизоде между собственно посыланием учеников и их возвращением «вклинивается» рассказ об Ироде, который обезглавил Иоанна Крестителя. А во втором эпизоде композиционно это место занимает не что иное, как «обличение городов». И каково это обличение!
Оказывается, что РОДНЫЕ для Иисуса города – Капернаум и близлежащие Хоразин и Вифсаида (которым и провозглашается горе!) противопоставляются языческим Тиру и Сидону (которые, как написано, «раскаялись бы») и даже древнему и знаменитому своим нечестием Содому, которому будет легче «в тот День». Иными словами, это опять важная тема о пророке, который не принимается в своем отечестве. Но эту тему здесь надо понимать широко. Ведь этот разговор о галилейских городах, повторяю, композиционно занимает место нечестивого Ирода, а это значит, что Лука прозрачно отвечает на наш вопрос о том, кого же сравнивал Иисус с волками. С убийцей ПРОРОКА Иоанна соотносятся вполне благочестивые (в своих глазах, да и формально) соотечественники Иисуса, которые вроде бы и «правильную религию» исповедуют, и ни в чем ужасном не повинны… За исключением того, что они изображаются здесь виновными в отвержении уже не просто ПРОРОКА, но МЕССИИ.
И здесь начинают играть особыми красками не только отличия между двумя рассматриваемыми эпизодами, но и те дословные повторы, которые могли бы показаться «излишне назойливыми». Я говорю о фразе про пыль, отрясаемую с ног. Неискушенный читатель не знает, что это жест благочестивого иудея, возвращающегося с «нечистой» языческой земли. Но здесь этот жест Иисус предписывает своим ученикам в том случае, если их проповедь будет отвергнута – и вовсе не каким-то язычниками, а именно «своими».
А теперь нам ничто не мешает подумать о том, какое значение все эти тексты имеют для нас. Для всего библейского контекста принципиальна одна коллизия – столкновение и противопоставление тех, кто является Божьим народом, и тех, кто к нему не принадлежит. Не будет преувеличением сказать, что эта тема проходит через всю Библию. В евангелиях же она приобретает некую невероятную напряженность. А именно: Иисус подвергает радикальной критике все существовавшие на этот счет стереотипы. И количество примеров здесь будет невообразимо; наш эпизод – только один из них. В данном случае попытаемся перефразировать, о чем здесь идет речь: можно принадлежать «к правильной религии», можно «жить в одном городе» (!) с Иисусом, можно всю жизнь ни разу не усомниться в том, что «с этими противными язычниками» ты не имеешь ничего общего, но… в один прекрасный день услышать, что «этим противным язычникам» «в тот День будет легче», чем тебе.
Во времена Иисуса вопрос о том, кто есть подлинный народ Божий, был одним из основных для многочисленных идейных движений (фарисеи, ессеи и т. д.). А теперь на секунду отвлечемся, перелистаем еще несколько глав и обратим внимание на то, что после этих эпизодов посылания учеников Иисус (глава 14) говорит притчу об устроившем пир человеке, который послал слугу звать приглашенных, но они все оказались чем-то заняты. И тогда он велел слуге звать бедных, калек, слепых и увечных, а о приглашенных сказал, что НИКТО ИЗ НИХ не будет пировать за его столом.
Друзья мои, в обществе, которое озабочено идеей собственной избранности, Иисус говорит, что избранными будут «бедные, калеки, слепые и увечные»! Вот он, скандал. А те, которые вечно заняты собой, в том числе – по факту – и собственной избранностью, «правильностью» и прочее, – пировать на Его пиру не будут. Вот он, переворот ценностей. И за метафорой волчьей стаи, как оказывается, стоят не бесконечные ироды с мечами и с блюдами, на которых лежат чьи-то головы, а обычная самоуспокоенная толпа, которая мирно радуется по поводу своей правильной идентичности (но при этом с Иродом прозрачно соотносится). И такой вывод не может быть неожиданным для любого, читавшего евангелия и знающего, что Христа отвергали вовсе никакие не «профессиональные грешники», а самодовольные «праведники», хотя почему-то до сих пор этот факт не нашел подлинного осмысления в сознании многих христиан и их сообществ.
Rev. Dr. Ales Dubrouski
И здесь начинают играть особыми красками не только отличия между двумя рассматриваемыми эпизодами, но и те дословные повторы, которые могли бы показаться «излишне назойливыми». Я говорю о фразе про пыль, отрясаемую с ног. Неискушенный читатель не знает, что это жест благочестивого иудея, возвращающегося с «нечистой» языческой земли. Но здесь этот жест Иисус предписывает своим ученикам в том случае, если их проповедь будет отвергнута – и вовсе не каким-то язычниками, а именно «своими».
А теперь нам ничто не мешает подумать о том, какое значение все эти тексты имеют для нас. Для всего библейского контекста принципиальна одна коллизия – столкновение и противопоставление тех, кто является Божьим народом, и тех, кто к нему не принадлежит. Не будет преувеличением сказать, что эта тема проходит через всю Библию. В евангелиях же она приобретает некую невероятную напряженность. А именно: Иисус подвергает радикальной критике все существовавшие на этот счет стереотипы. И количество примеров здесь будет невообразимо; наш эпизод – только один из них. В данном случае попытаемся перефразировать, о чем здесь идет речь: можно принадлежать «к правильной религии», можно «жить в одном городе» (!) с Иисусом, можно всю жизнь ни разу не усомниться в том, что «с этими противными язычниками» ты не имеешь ничего общего, но… в один прекрасный день услышать, что «этим противным язычникам» «в тот День будет легче», чем тебе.
Во времена Иисуса вопрос о том, кто есть подлинный народ Божий, был одним из основных для многочисленных идейных движений (фарисеи, ессеи и т. д.). А теперь на секунду отвлечемся, перелистаем еще несколько глав и обратим внимание на то, что после этих эпизодов посылания учеников Иисус (глава 14) говорит притчу об устроившем пир человеке, который послал слугу звать приглашенных, но они все оказались чем-то заняты. И тогда он велел слуге звать бедных, калек, слепых и увечных, а о приглашенных сказал, что НИКТО ИЗ НИХ не будет пировать за его столом.
Друзья мои, в обществе, которое озабочено идеей собственной избранности, Иисус говорит, что избранными будут «бедные, калеки, слепые и увечные»! Вот он, скандал. А те, которые вечно заняты собой, в том числе – по факту – и собственной избранностью, «правильностью» и прочее, – пировать на Его пиру не будут. Вот он, переворот ценностей. И за метафорой волчьей стаи, как оказывается, стоят не бесконечные ироды с мечами и с блюдами, на которых лежат чьи-то головы, а обычная самоуспокоенная толпа, которая мирно радуется по поводу своей правильной идентичности (но при этом с Иродом прозрачно соотносится). И такой вывод не может быть неожиданным для любого, читавшего евангелия и знающего, что Христа отвергали вовсе никакие не «профессиональные грешники», а самодовольные «праведники», хотя почему-то до сих пор этот факт не нашел подлинного осмысления в сознании многих христиан и их сообществ.
Rev. Dr. Ales Dubrouski
О «добром самарянине» или, скорее, о злой религиозности?
Лк 10:25-37
Наш разговор о притче о «добром самарянине» будет необходимым продолжением предыдущего разговора о «самоуспокоенной идентичности», ибо и в самом Евангелии от Луки эта притча является продолжением разговора на тему «горе тебе, Хоразин, горе тебе, Вифсаида», чего невнимательный читатель, как всегда, не замечает.
Притча эта превращается нашим современником в некий сладкий сироп, как, например, и притча о блудном сыне. Да ведь и вся весть Христова сегодня, как известно, превращена либо в сладкий сироп, либо в одиозную идеологию, либо в отвратительную смесь этих двух субстанций… И невнимательное чтение играет здесь свою печальную роль.
Разумеется, главная причина непонимания этой притчи кроется в непонимании того, кто такой самарянин. Самарянин – ходячий образ представителя презираемой и ненавидимой общности. Без этого нюанса понимание притчи невозможно. Священник и левит (то есть представители не просто уважаемых, но «освященных» общностей) помощи полумертвому ограбленному человеку не оказали, а оказал ее тот, кто призван олицетворять в глазах слушателей «всякую мерзость». Чтобы правильное звучание притчи дошло до современного христианина, придется вместо самарянина подставить кого-нибудь вроде атеиста или гея (или гея-атеиста, а еще лучше – священницы аффирмативной церкви). И я берусь утверждать, что такие подстановки – не игра, а совершенно необходимая операция для наших дошедших до крайнего бесчувствия современных читателей.
Далее, со священником и левитом тоже надо разбираться. Обычно говорят, что, вероятно, они боялись оскверниться, прикоснувшись к мертвому телу (ибо тот человек вполне мог выглядеть как мертвый). Лишнее слово здесь – «вероятно». Из четкой структуры Евангелия от Луки надо делать гораздо более четкие выводы, то есть без всяких «вероятно». И вот почему.
По закону хиазма притча о «добром самарянине» (я беру в кавычки, потому что притча вовсе не о нем, разумеется) соотносится… как бы вы думали с чем? А соотносится она с историей о женщине, страдавшей кровотечением и исцелившейся через прикосновение к Иисусу, и о воскрешении дочери Иаира (эта история находится непосредственно перед посыланием на проповедь двенадцати, то есть в восьмой главе, в то время как притча о «добром самарянине» – сразу после посылания семидесяти учеников). Поэтому двое представителей «духовенства», которые действительно боятся оскверниться, соотносятся с двумя прикосновениями Иисуса к тем, которые должны были бы осквернить Его, подлинного Священника (хотя и не из колена Левия), но, разумеется, не осквернили. А умершая (но потом воскрешенная) девочка в этом случае обязательно соотносится с человеком из притчи, который, как намекает Лука, ОБЯЗАТЕЛЬНО (а не «вероятно») должен был восприниматься как мертвый, а значит – как источник ритуального осквернения.
Иными словами, речь не может идти о том, что священник и левит показаны в притче как люди, по чистой случайности оказавшиеся более черствыми, чем самарянин. Их «черствость» здесь – необходимое следствие их РЕЛИГИОЗНОЙ идентичности! Даже если бы у нас был только тот нюанс, что Иисус назвал их именно священником и левитом (а не рыбаком и пастухом), – этого было бы почти достаточно, но в свете соотношения с эпизодом «двух оскверняющих прикосновений» из восьмой главы смысл этого нюанса уже не может быть понят никак иначе. Иисус продолжает подвергать радикальному переосмыслению эти важнейшие категории – идентичности и чистоты.
Лк 10:25-37
Наш разговор о притче о «добром самарянине» будет необходимым продолжением предыдущего разговора о «самоуспокоенной идентичности», ибо и в самом Евангелии от Луки эта притча является продолжением разговора на тему «горе тебе, Хоразин, горе тебе, Вифсаида», чего невнимательный читатель, как всегда, не замечает.
Притча эта превращается нашим современником в некий сладкий сироп, как, например, и притча о блудном сыне. Да ведь и вся весть Христова сегодня, как известно, превращена либо в сладкий сироп, либо в одиозную идеологию, либо в отвратительную смесь этих двух субстанций… И невнимательное чтение играет здесь свою печальную роль.
Разумеется, главная причина непонимания этой притчи кроется в непонимании того, кто такой самарянин. Самарянин – ходячий образ представителя презираемой и ненавидимой общности. Без этого нюанса понимание притчи невозможно. Священник и левит (то есть представители не просто уважаемых, но «освященных» общностей) помощи полумертвому ограбленному человеку не оказали, а оказал ее тот, кто призван олицетворять в глазах слушателей «всякую мерзость». Чтобы правильное звучание притчи дошло до современного христианина, придется вместо самарянина подставить кого-нибудь вроде атеиста или гея (или гея-атеиста, а еще лучше – священницы аффирмативной церкви). И я берусь утверждать, что такие подстановки – не игра, а совершенно необходимая операция для наших дошедших до крайнего бесчувствия современных читателей.
Далее, со священником и левитом тоже надо разбираться. Обычно говорят, что, вероятно, они боялись оскверниться, прикоснувшись к мертвому телу (ибо тот человек вполне мог выглядеть как мертвый). Лишнее слово здесь – «вероятно». Из четкой структуры Евангелия от Луки надо делать гораздо более четкие выводы, то есть без всяких «вероятно». И вот почему.
По закону хиазма притча о «добром самарянине» (я беру в кавычки, потому что притча вовсе не о нем, разумеется) соотносится… как бы вы думали с чем? А соотносится она с историей о женщине, страдавшей кровотечением и исцелившейся через прикосновение к Иисусу, и о воскрешении дочери Иаира (эта история находится непосредственно перед посыланием на проповедь двенадцати, то есть в восьмой главе, в то время как притча о «добром самарянине» – сразу после посылания семидесяти учеников). Поэтому двое представителей «духовенства», которые действительно боятся оскверниться, соотносятся с двумя прикосновениями Иисуса к тем, которые должны были бы осквернить Его, подлинного Священника (хотя и не из колена Левия), но, разумеется, не осквернили. А умершая (но потом воскрешенная) девочка в этом случае обязательно соотносится с человеком из притчи, который, как намекает Лука, ОБЯЗАТЕЛЬНО (а не «вероятно») должен был восприниматься как мертвый, а значит – как источник ритуального осквернения.
Иными словами, речь не может идти о том, что священник и левит показаны в притче как люди, по чистой случайности оказавшиеся более черствыми, чем самарянин. Их «черствость» здесь – необходимое следствие их РЕЛИГИОЗНОЙ идентичности! Даже если бы у нас был только тот нюанс, что Иисус назвал их именно священником и левитом (а не рыбаком и пастухом), – этого было бы почти достаточно, но в свете соотношения с эпизодом «двух оскверняющих прикосновений» из восьмой главы смысл этого нюанса уже не может быть понят никак иначе. Иисус продолжает подвергать радикальному переосмыслению эти важнейшие категории – идентичности и чистоты.
И вот что еще дает нам хиазм: ведь два соотносящихся эпизода объясняют друг друга. Мы не только понимаем, что дезавуируются принятые представления о чистоте / нечистоте, но видим некое положительное утверждение: подлинным Священником действительно предстает Тот, кто не может быть осквернен прикосновением к «нечистому», но кто сам очищает, исцеляет и воскрешает. А что это означает для «царственного священства», то есть для всех тех христиан, которые читают сегодня Библию и хотели бы из этого чтения что-то для себя извлечь? Полагаю, что ответ слишком понятен: к сожалению, для нас все равно ближе оказывается то мировоззрение и мировосприятие, которое Христос подвергает деконструкции, а не то, которое Он несет нам и которое нацелено на подлинное освобождение, исцеление, очищение и воскресение…
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Rev. Dr. Ales Dubrouski
У ног Иисуса
Быт 18:1-10
Лк 10:38-42
Двигаясь дальше по хиастической структуре Евангелия от Луки, мы приходим в дом Марфы и Марии. И сразу же ответим на вопрос о том, какому же эпизоду в первой половине этого произведения соответствует данный эпизод. Оказывается, что сидящая у ног Иисуса Мария соответствует сидящему у Его ног человеку, из которого Христос изгнал легион бесов (гл. 8). Иными словами, позиция Марии при таком интересном сопоставлении оказывается НОРМАЛЬНОЙ, хотя вспомним, что женщина не могла сидеть у ног учителя: в этом даже следует усмотреть большой скандал, ведь у ног учителя могли сидеть только будущие УЧИТЕЛЯ, а эта роль была «зарезервирована» за мужчинами. Так что наш эпизод – очередной вызов традиции, а Марфа всего лишь пытается вежливо намекнуть на эту скандальность, ведь в ее глазах неприлично ведет себя не только сестра, но и сам Иисус (!), который такое допускает. Но Лука и ответом Иисуса, и композицией (сопоставление с эпизодом про «легион») утверждает и право Марии, и правоту Христа. А попытку с этим поспорить он в подтексте как бы сравнивает с поведением жителей Герасы, которые ужаснулись и просили Иисуса уйти из их мест. Сразу же зададимся вопросом: не оказываемся ли мы в позиции таких же «жителей Герасы», когда свои традиционные представления выдвигаем как оппозицию тем революционным преобразованиям, которые несет весть Христова?
Однако это еще не всё. Ведь сегодня в церкви история о Марфе и Марии читается вместе с историей Авраама и Трех Путников. А значит, заботящийся о большом угощении для них Авраам соотносится с заботящейся о большом угощении Марфой. Но Марфа названа Иисусом «суетящейся» (или беспокоящейся, причем оба возможных перевода весьма знаменательны). Если каждый из нас вчувствуется в эти две истории, мы все согласимся, что Авраама здесь нельзя назвать ни тем, ни другим словом, хотя текст очень подчеркивает его весьма деятельную заботу об этом угощении («поспешил», «побежал»). В чем же разница между ним и Марфой? А эту разницу мы подсознательно прекрасно улавливаем!
В том-то и дело, что если бы не вежливая реплика Марфы (которая лишь непонимающему исторический контекст человеку может показаться невежливой), то никакого упрека от Иисуса она не услышала бы. Оказывается, можно с одинаковым внешним усердием служить Богу. Но в один прекрасный момент у тебя возникает желание кого-то в чем-то упрекнуть (особенно в нарушении традиционных установлений!) – и вот именно тут в твой адрес должен прозвучать этот упрек от Господа. Можно суетиться о многом, но одним неосторожным движением души упустить то ОДНО, что обладает подлинной ценностью – само единение со Христом – выраженное будь то в фигуре Марии, сидящей у ног Иисуса, будь то в иконе Рублева, где Трое образуют собою и круг, и чашу, и образ этого совершенного единства…
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Быт 18:1-10
Лк 10:38-42
Двигаясь дальше по хиастической структуре Евангелия от Луки, мы приходим в дом Марфы и Марии. И сразу же ответим на вопрос о том, какому же эпизоду в первой половине этого произведения соответствует данный эпизод. Оказывается, что сидящая у ног Иисуса Мария соответствует сидящему у Его ног человеку, из которого Христос изгнал легион бесов (гл. 8). Иными словами, позиция Марии при таком интересном сопоставлении оказывается НОРМАЛЬНОЙ, хотя вспомним, что женщина не могла сидеть у ног учителя: в этом даже следует усмотреть большой скандал, ведь у ног учителя могли сидеть только будущие УЧИТЕЛЯ, а эта роль была «зарезервирована» за мужчинами. Так что наш эпизод – очередной вызов традиции, а Марфа всего лишь пытается вежливо намекнуть на эту скандальность, ведь в ее глазах неприлично ведет себя не только сестра, но и сам Иисус (!), который такое допускает. Но Лука и ответом Иисуса, и композицией (сопоставление с эпизодом про «легион») утверждает и право Марии, и правоту Христа. А попытку с этим поспорить он в подтексте как бы сравнивает с поведением жителей Герасы, которые ужаснулись и просили Иисуса уйти из их мест. Сразу же зададимся вопросом: не оказываемся ли мы в позиции таких же «жителей Герасы», когда свои традиционные представления выдвигаем как оппозицию тем революционным преобразованиям, которые несет весть Христова?
Однако это еще не всё. Ведь сегодня в церкви история о Марфе и Марии читается вместе с историей Авраама и Трех Путников. А значит, заботящийся о большом угощении для них Авраам соотносится с заботящейся о большом угощении Марфой. Но Марфа названа Иисусом «суетящейся» (или беспокоящейся, причем оба возможных перевода весьма знаменательны). Если каждый из нас вчувствуется в эти две истории, мы все согласимся, что Авраама здесь нельзя назвать ни тем, ни другим словом, хотя текст очень подчеркивает его весьма деятельную заботу об этом угощении («поспешил», «побежал»). В чем же разница между ним и Марфой? А эту разницу мы подсознательно прекрасно улавливаем!
В том-то и дело, что если бы не вежливая реплика Марфы (которая лишь непонимающему исторический контекст человеку может показаться невежливой), то никакого упрека от Иисуса она не услышала бы. Оказывается, можно с одинаковым внешним усердием служить Богу. Но в один прекрасный момент у тебя возникает желание кого-то в чем-то упрекнуть (особенно в нарушении традиционных установлений!) – и вот именно тут в твой адрес должен прозвучать этот упрек от Господа. Можно суетиться о многом, но одним неосторожным движением души упустить то ОДНО, что обладает подлинной ценностью – само единение со Христом – выраженное будь то в фигуре Марии, сидящей у ног Иисуса, будь то в иконе Рублева, где Трое образуют собою и круг, и чашу, и образ этого совершенного единства…
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Переночевал — и поспешай в вечность, где нужно будет дать ответ за прожитую на земле жизнь. Ничем земным, хотя бы и очень важным, не увлекайся — земля не место для жизни, а лишь место для подготовки к жизни вечной. Твердо усвой и то, что человеку на земле определено скорбеть, а не радоваться: В мире скорбны будете (Ин. 16:33). (с) Архиепископ Антоний Голынский "Путь умного делания"
«Преступление Адамово последовало не от другого чего, как от того, что он имел все блага в изобилии без труда»
«Почему Бог за преступление определил нам в поте лица своего снедать хлеб свой, пока умрем. Если же для настоящей жизни на всех людей наложена скудость, как естественное временное наказание, то всеми неправдами усиливающийся убежать из-под него попадет под вечное наказание»
«Потому что избежать скудости в настоящей жизни едва ли возможно без хищения, неправды и лихоимства; к тому же счастье и богатство естественно порождают гордость, источник всякого греха, а гордого, стремглав низвергши долу, берет в свою власть срамота, т. е. начинают господствовать над ним плотские страсти — порождения его неразумия и растления в нем здравого смысла»
Симеон Новый Богослов
«Почему Бог за преступление определил нам в поте лица своего снедать хлеб свой, пока умрем. Если же для настоящей жизни на всех людей наложена скудость, как естественное временное наказание, то всеми неправдами усиливающийся убежать из-под него попадет под вечное наказание»
«Потому что избежать скудости в настоящей жизни едва ли возможно без хищения, неправды и лихоимства; к тому же счастье и богатство естественно порождают гордость, источник всякого греха, а гордого, стремглав низвергши долу, берет в свою власть срамота, т. е. начинают господствовать над ним плотские страсти — порождения его неразумия и растления в нем здравого смысла»
Симеон Новый Богослов
Все дела нужно делать честно, без лицемерия и человекоугодия, дабы совесть ни в чем не укоряла и была чиста. Учись любить людей, во всех видеть своего ближнего, больного и расслабленного, прощай ему все обиды и оскорбления, им учиненные. Недоброжелателей своих почитай благодетелями. Так, всячески смиряя и укоряя себя, можно обрести любовь ко всем и не иметь врагов среди людей. В таком устроении следует проходить делание словесной молитвы Иисусовой, доколе не станет оно привычным.
Архиепископ Антоний Голынский "Путь умного делания"
Архиепископ Антоний Голынский "Путь умного делания"
Человек кающийся плодов молитвы не замечает. Так устраивается благодатью Божьей в тайне от человека для пользы его, ибо человек слишком падок на самомнение. Молящемуся кажется, что он стоит на месте, или кажется, что он становится еще хуже. Он снова молится и опять видит свои кажущиеся неуспехи. Помыслы вновь и вновь отгоняются молитвой, в результате ум обнаруживает их все больше, и человек в такой брани начинает смиряться, научается предавать себя в волю Божью, а это и есть именно то, что требуется.
Все, что спасительно для человека, устраивается благодатью в ответ на доброе произволение человека к спасению, на его самопринуждение к молитве, а по мере принуждения достигаются и успехи, как в молитве, так и вообще на пути спасения. Великое дело молитвы есть исполнение слов Христа: «Если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия» (Ин. 3,3), ибо молитвенное делание приводит к полному перерождению всего человека силой благодати. Человек лишь должен ни в коем случае не оставлять молитву.
Архиепископ Антоний Голынский "Путь умного делания"
Все, что спасительно для человека, устраивается благодатью в ответ на доброе произволение человека к спасению, на его самопринуждение к молитве, а по мере принуждения достигаются и успехи, как в молитве, так и вообще на пути спасения. Великое дело молитвы есть исполнение слов Христа: «Если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия» (Ин. 3,3), ибо молитвенное делание приводит к полному перерождению всего человека силой благодати. Человек лишь должен ни в коем случае не оставлять молитву.
Архиепископ Антоний Голынский "Путь умного делания"
Евангелие, которое удивляет
Лк 12:13-21
«Библия, которая удивляет» – так бы я назвал свою книгу, если бы стал составлять ее из этих текстов.
При чтении евангелий реакция удивления очень важна. Но проблема в том, что мы удивляемся не тому, чему удивлялись первые слушатели и читатели евангельских рассказов, а тому, что у них никакого удивления не вызывало. Мы удивляемся, что некто попросил Иисуса рассудить вопрос наследства, но современники Иисуса не могли удивиться этому – они удивились тому, что он отказался это сделать. Тот человек обратился к Иисусу как к «учителю», и самого этого титула Иисус не оспаривал, но учитель, то есть раввин, должен был в том числе разбирать судебные тяжбы. Здесь я отвлекусь и расскажу о том, как недавно услышал такое мнение: Иисус непременно был женат, потому что раввин обязан был быть женат. Я полностью опускаю историко-текстуальную аргументацию, почему я с этим не согласен, и хочу обратить внимание на другое: если бы Иисус всегда делал то, что от него ожидали окружающие, никакого христианства просто не было бы.
Вернемся к нашему эпизоду. «…Кто поставил Меня судить вас или разбирать ваши тяжбы?» – отвечает (в форме вопроса) Иисус. И это знаменательный ответ. То есть он опровергает легитимность представлений о том, «как должно быть». Мало ли чего ожидает от тебя «общественное мнение», традиция и т. д. и т. п.! Создается впечатление даже некой демонстративности отказа Иисуса. Разумеется, здесь можно всё свести к той специфической теме «презренного материального», о которой идет речь. И действительно, важно и продолжение этой истории, к которому мы сейчас обратимся, но и там мы столкнемся с несовпадением реакции нашей и современников Иисуса.
Для нас притча о неразумном богаче с его мечтаниями о новых амбарах (кстати, в ней немалый юмор) как бы вводит тему скучных и привычных назиданий о том, что материальное благополучие – тлен. И мы начинаем зевать. И совершенно напрасно, потому что и этим продолжением Иисус шокирует своих слушателей не меньше, чем отказом выполнять «свои обязанности раввина». Материальное благосостояние считалось знаком Божьего благоволения – именно поэтому в другом случае слушатели Иисуса удивляются, когда он говорит, что легче верблюду пройти в игольное ушко, чем богатому – в царство Божье.
Итак, мы зеваем там, где надо видеть революционность слов Иисуса, то есть разрушение им традиционных представлений и пресловутых «традиционных ценностей». Его несоответствие ожиданиям – принципиально важно. Я сказал, что никакого христианства не было бы, если бы он всегда эти ожидания оправдывал. Глядя на современное христианство, удивляешься другому – как оно вообще дожило до наших дней, а не зачахло в самом начале, ведь современная (псевдо)христианская идеология демонстрирует именно то, что от нее ожидают. Ну как же! Если сегодня Пасха или Рождество – местный архиепископ обязательно будет проповедовать о «семейных ценностях» и «современной развращенности». Это было бы забавно, если бы не было… правдой. Вся проповедь Христа – революция и потрясение, а проповедь современного христианства зачастую – предсказуемое словесное топтание на месте, где «предсказуемое» – ключевое слово.
Весть Христа изначально совсем не подходила для обслуживания «традиционных ценностей» – по той простой причине, что она их дезавуировала. А его отказ выполнять функции, которые возлагала на него традиция, – хорошее напоминание нам о том, что вообще не надо пытаться заставлять Господа выполнять функции, удобные и нужные нам…
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Лк 12:13-21
«Библия, которая удивляет» – так бы я назвал свою книгу, если бы стал составлять ее из этих текстов.
При чтении евангелий реакция удивления очень важна. Но проблема в том, что мы удивляемся не тому, чему удивлялись первые слушатели и читатели евангельских рассказов, а тому, что у них никакого удивления не вызывало. Мы удивляемся, что некто попросил Иисуса рассудить вопрос наследства, но современники Иисуса не могли удивиться этому – они удивились тому, что он отказался это сделать. Тот человек обратился к Иисусу как к «учителю», и самого этого титула Иисус не оспаривал, но учитель, то есть раввин, должен был в том числе разбирать судебные тяжбы. Здесь я отвлекусь и расскажу о том, как недавно услышал такое мнение: Иисус непременно был женат, потому что раввин обязан был быть женат. Я полностью опускаю историко-текстуальную аргументацию, почему я с этим не согласен, и хочу обратить внимание на другое: если бы Иисус всегда делал то, что от него ожидали окружающие, никакого христианства просто не было бы.
Вернемся к нашему эпизоду. «…Кто поставил Меня судить вас или разбирать ваши тяжбы?» – отвечает (в форме вопроса) Иисус. И это знаменательный ответ. То есть он опровергает легитимность представлений о том, «как должно быть». Мало ли чего ожидает от тебя «общественное мнение», традиция и т. д. и т. п.! Создается впечатление даже некой демонстративности отказа Иисуса. Разумеется, здесь можно всё свести к той специфической теме «презренного материального», о которой идет речь. И действительно, важно и продолжение этой истории, к которому мы сейчас обратимся, но и там мы столкнемся с несовпадением реакции нашей и современников Иисуса.
Для нас притча о неразумном богаче с его мечтаниями о новых амбарах (кстати, в ней немалый юмор) как бы вводит тему скучных и привычных назиданий о том, что материальное благополучие – тлен. И мы начинаем зевать. И совершенно напрасно, потому что и этим продолжением Иисус шокирует своих слушателей не меньше, чем отказом выполнять «свои обязанности раввина». Материальное благосостояние считалось знаком Божьего благоволения – именно поэтому в другом случае слушатели Иисуса удивляются, когда он говорит, что легче верблюду пройти в игольное ушко, чем богатому – в царство Божье.
Итак, мы зеваем там, где надо видеть революционность слов Иисуса, то есть разрушение им традиционных представлений и пресловутых «традиционных ценностей». Его несоответствие ожиданиям – принципиально важно. Я сказал, что никакого христианства не было бы, если бы он всегда эти ожидания оправдывал. Глядя на современное христианство, удивляешься другому – как оно вообще дожило до наших дней, а не зачахло в самом начале, ведь современная (псевдо)христианская идеология демонстрирует именно то, что от нее ожидают. Ну как же! Если сегодня Пасха или Рождество – местный архиепископ обязательно будет проповедовать о «семейных ценностях» и «современной развращенности». Это было бы забавно, если бы не было… правдой. Вся проповедь Христа – революция и потрясение, а проповедь современного христианства зачастую – предсказуемое словесное топтание на месте, где «предсказуемое» – ключевое слово.
Весть Христа изначально совсем не подходила для обслуживания «традиционных ценностей» – по той простой причине, что она их дезавуировала. А его отказ выполнять функции, которые возлагала на него традиция, – хорошее напоминание нам о том, что вообще не надо пытаться заставлять Господа выполнять функции, удобные и нужные нам…
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Второе пришествие или просто пришествие?
Лк 12:35-48
«Да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи. И вы будьте подобны людям, ожидающим возвращения господина своего с брака, дабы, когда придет и постучит, тотчас отворить ему. Блаженны рабы те, которых господин, придя, найдет бодрствующими; истинно говорю вам, он препояшется, и посадит их, и, подходя, станет служить им. И если придет во вторую стражу, и в третью стражу придет, и найдет их так, то блаженны рабы те. Вы знаете, что если бы ведал хозяин дома, в который час придет вор, то бодрствовал бы и не допустил бы подкопать дом свой. Будьте же и вы готовы, ибо, в который час не думаете, приидет Сын Человеческий. Тогда сказал Ему Петр: Господи! к нам ли притчу сию говоришь, или и ко всем? Господь же сказал: кто верный и благоразумный домоправитель, которого господин поставил над слугами своими раздавать им в свое время меру хлеба? Блажен раб тот, которого господин его, придя, найдет поступающим так. Истинно говорю вам, что над всем имением своим поставит его. Если же раб тот скажет в сердце своем: «не скоро придет господин мой», и начнет бить слуг и служанок, есть и пить и напиваться, то придет господин раба того в день, в который он не ожидает, и в час, в который не думает, и рассечет его, и подвергнет его одной участи с неверными. Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много. А который не знал, и сделал достойное наказания, бит будет меньше. И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут».
Следует признать, что этот отрывок весьма загадочен, хотя полагаю, что многие христиане не считают его таковым. Эти христиане видят в данном эпизоде поучение о том, что нужно бодрствовать в ожидании второго пришествия. Однако сразу возникает вопрос о том, почему такая простая мысль требует таких многословных поучений, с повторами и сложными вариациями. Кроме того, что означает странный вопрос Петра и еще более странный ответ Иисуса?
Николас Томас Райт высказал скандальную и крамольную мысль о том, что Иисус о втором пришествии, скорее всего, вообще ничего не говорил и все соответствующие тексты в евангелиях надо понимать иначе. (Правда, насколько я понял Райта, он, видимо, полагает, что представление о втором пришествии всё же возникло в Церкви довольно рано и оказалось зафиксированным в Новом Завете.) В целом мне нравится предположение Райта, и я думаю, что если дело обстоит именно так, то это снимает массу вопросов к библейскому тексту, возникающих в связи с традиционным представлением о втором пришествии, якобы восходящем к самому Иисусу.
Далее я не буду пересказывать Райта, а изложу свое видение прочитанного отрывка.
Действительно, на сегодняшний день мне слабо верится в то, что Иисус мог так много речей сказать ради обоснования, в сущности, мифологемы ради мифологемы, ибо именно этим – самодостаточной мифологемой – стало учение о втором пришествии в традиционалистском прочтении. Кроме того, как я уже намекал, в богословии утвердилась выдуманная проблема «отсроченного» второго пришествия, что якобы стало большой неприятностью для ранней церкви, которая это пришествие ожидала при жизни первого поколения христиан и якобы верила, что именно об этом говорил Иисус. В связи с этим последний раз сошлюсь на Райта: он полагает, что Иисус говорил не об этом, а, во-первых, о метафорическом возвращении Господа на Сион (идея «близкого Бога» в моей терминологии в противовес представлению о Боге «далеком», то есть «забывшем» о своем народе, реально не действующем в истории и позволяющем, чтобы и о Нем так же «забыли») и, во-вторых, о некоей грядущей катастрофе (которая действительно разразилась в 70-м году).
Кстати, я не хочу настаивать на том, что в прочитанном отрывке ни в коем случае нельзя увидеть разговор о втором пришествии. Но вдруг это не первичный и не главный смысл? Вдруг при более глубоком прочтении мы увидим нечто большее, чем самодостаточную мифологему?
Лк 12:35-48
«Да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи. И вы будьте подобны людям, ожидающим возвращения господина своего с брака, дабы, когда придет и постучит, тотчас отворить ему. Блаженны рабы те, которых господин, придя, найдет бодрствующими; истинно говорю вам, он препояшется, и посадит их, и, подходя, станет служить им. И если придет во вторую стражу, и в третью стражу придет, и найдет их так, то блаженны рабы те. Вы знаете, что если бы ведал хозяин дома, в который час придет вор, то бодрствовал бы и не допустил бы подкопать дом свой. Будьте же и вы готовы, ибо, в который час не думаете, приидет Сын Человеческий. Тогда сказал Ему Петр: Господи! к нам ли притчу сию говоришь, или и ко всем? Господь же сказал: кто верный и благоразумный домоправитель, которого господин поставил над слугами своими раздавать им в свое время меру хлеба? Блажен раб тот, которого господин его, придя, найдет поступающим так. Истинно говорю вам, что над всем имением своим поставит его. Если же раб тот скажет в сердце своем: «не скоро придет господин мой», и начнет бить слуг и служанок, есть и пить и напиваться, то придет господин раба того в день, в который он не ожидает, и в час, в который не думает, и рассечет его, и подвергнет его одной участи с неверными. Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много. А который не знал, и сделал достойное наказания, бит будет меньше. И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут».
Следует признать, что этот отрывок весьма загадочен, хотя полагаю, что многие христиане не считают его таковым. Эти христиане видят в данном эпизоде поучение о том, что нужно бодрствовать в ожидании второго пришествия. Однако сразу возникает вопрос о том, почему такая простая мысль требует таких многословных поучений, с повторами и сложными вариациями. Кроме того, что означает странный вопрос Петра и еще более странный ответ Иисуса?
Николас Томас Райт высказал скандальную и крамольную мысль о том, что Иисус о втором пришествии, скорее всего, вообще ничего не говорил и все соответствующие тексты в евангелиях надо понимать иначе. (Правда, насколько я понял Райта, он, видимо, полагает, что представление о втором пришествии всё же возникло в Церкви довольно рано и оказалось зафиксированным в Новом Завете.) В целом мне нравится предположение Райта, и я думаю, что если дело обстоит именно так, то это снимает массу вопросов к библейскому тексту, возникающих в связи с традиционным представлением о втором пришествии, якобы восходящем к самому Иисусу.
Далее я не буду пересказывать Райта, а изложу свое видение прочитанного отрывка.
Действительно, на сегодняшний день мне слабо верится в то, что Иисус мог так много речей сказать ради обоснования, в сущности, мифологемы ради мифологемы, ибо именно этим – самодостаточной мифологемой – стало учение о втором пришествии в традиционалистском прочтении. Кроме того, как я уже намекал, в богословии утвердилась выдуманная проблема «отсроченного» второго пришествия, что якобы стало большой неприятностью для ранней церкви, которая это пришествие ожидала при жизни первого поколения христиан и якобы верила, что именно об этом говорил Иисус. В связи с этим последний раз сошлюсь на Райта: он полагает, что Иисус говорил не об этом, а, во-первых, о метафорическом возвращении Господа на Сион (идея «близкого Бога» в моей терминологии в противовес представлению о Боге «далеком», то есть «забывшем» о своем народе, реально не действующем в истории и позволяющем, чтобы и о Нем так же «забыли») и, во-вторых, о некоей грядущей катастрофе (которая действительно разразилась в 70-м году).
Кстати, я не хочу настаивать на том, что в прочитанном отрывке ни в коем случае нельзя увидеть разговор о втором пришествии. Но вдруг это не первичный и не главный смысл? Вдруг при более глубоком прочтении мы увидим нечто большее, чем самодостаточную мифологему?