Поздравляем о. Илью и желаем ему Божьих благословений в служении. ⬇️
Программа студии Slavic and Baltic Holy Cross Ecumenical Seminаry с участием кандидата психологических наук, доцента, иерея Анатолия Осницкого и епископа Григория Михнова-Вайтенко 26.05.2019 ⬆️
Наивная проповедь
Ин 17:20-26
«Пусть все они будут едины», – говорит здесь Иисус, и весь отрывок выглядит как некое кружение вокруг одних и тех же тем, с бесконечным их повторением: единство верующих, их пребывание в Отце и Сыне, пребывание Сына в Отце и Отца в Сыне, мир, который не узнал Христа, но должен Его узнать по слову верующих, слава, которую дал Христу Отец и которую Христос дал верующим, любовь, которою возлюбил Отец Сына и верующих и пребывание этой любви в верующих.
Всё это должно или убаюкать, или внушить что-то важное. Разумеется, наиболее настойчиво здесь говорится о единстве, и есть смысл понять, с чем евангелие связывает тему единства, а с чем – нет. Первое мы уже увидели: единство верующих связано с единством во Христе и в Отце, с единством Отца и Сына, с любовью Божьей и славой, исходящей к Сыну от Отца и к верующим от Сына. Столь же важно увидеть, о чем здесь НЕ говорится.
Но сначала я хочу задать два наивных вопроса. (А ведь призыв к единству вообще в глазах многих должен выглядеть как-то наивно и даже тривиально.)
Первый наивный вопрос таков: может быть, Господь вовсе не знал, что христианство через две тысячи лет будет выглядеть так, как оно выглядит, а именно – в форме тридцати тысяч различных конфессий и деноминаций? Но мы верим, вроде бы, во всеведущего Господа. Почему же эта столь болезненная для многих тема тридцати тысяч конфессий, в сущности, вообще никак не отражена в Писании? При трезвом чтении Библии придется признать, что создается следующее впечатление: хотя для Бога важно единство верующих, Он смотрит на эту тему, КАК БЫ НЕ ЗАМЕЧАЯ той конкретной формы конфессионального «разделения» (а я бы сказал – просто конфессиональных различий), которая нас почему-то более всего волнует, когда о единстве христиан беремся рассуждать МЫ. Уточню мысль: многообразие в христианстве прекрасно представлено в самом Новом Завете, ибо оно действительно было уже в первом веке, и было оно ничуть не менее значительным, чем теперь (вопреки представлениям неискушенных в этом вопросе современных христиан). Но! Тема единства в евангелии никак не связана с ЭТИМ формальным разнообразием. И мне воистину Бог представляется смотрящим на все наши конфессии и просто НЕ ВИДЯЩИМ их.
Единство христиан никогда не обсуждается в Писании в категориях единообразия догматики, организационной централизации, единства учрежденческого. В связи с этим задаю второй наивный вопрос. Если правы те, которые сводят тему единства именно к этому и не мыслят этого единства иначе кроме как через присоединение всех христиан к ИХ («единственно истинной») конфессии, то что означает перед лицом Бога само существование всех прочих (якобы неистинных) христианских конфессий? Иными словами, если Бог, глядя на всё это наше многообразие, выделяет кого-то одного, а остальных якобы отвергает, то что означает это «якобы-отвержение» в контексте Божьего замысла? Можем ли мы представить Бога, отвергающего тех, кто, как сказано в нашем евангельском отрывке, уверовал во Христа и в то, что Отец послал Его? А ведь данный текст делит людей именно так: есть те, кто уверовал во Христа, и те, кто не уверовал. И здесь не написано о ком-то, кто может уверовать во Христа «правильно» или «неправильно».
Я, вероятно, действительно наивный человек, но я всегда удивлялся тому, что из темы единства христиан сделали проблему. Мне кажется, Писание подразумевает: хотите быть едины – будьте едины! Что для этого надо – перечислено. Но мы зачем-то начинаем перечислять причины, по которым мы не можем быть едины.
А в заключение – одно печальное наблюдение, проиллюстрированное одним забавным случаем. Печальное наблюдение такое: если многие христиане и готовы делать вид, что они терпимо относятся к представителям других конфессий, то уж при слове «экуменизм» они все-таки начинают изрыгать проклятия. А вот и забавный пример. Одна католичка рассказывала мне, как она однажды пришла в пятидесятническую церковь. Там у нее поинтересовались, кто она такая, и, услышав, что она католичка, сказали: «Ну это неплохо. Главное, что не экуменистка».
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Ин 17:20-26
«Пусть все они будут едины», – говорит здесь Иисус, и весь отрывок выглядит как некое кружение вокруг одних и тех же тем, с бесконечным их повторением: единство верующих, их пребывание в Отце и Сыне, пребывание Сына в Отце и Отца в Сыне, мир, который не узнал Христа, но должен Его узнать по слову верующих, слава, которую дал Христу Отец и которую Христос дал верующим, любовь, которою возлюбил Отец Сына и верующих и пребывание этой любви в верующих.
Всё это должно или убаюкать, или внушить что-то важное. Разумеется, наиболее настойчиво здесь говорится о единстве, и есть смысл понять, с чем евангелие связывает тему единства, а с чем – нет. Первое мы уже увидели: единство верующих связано с единством во Христе и в Отце, с единством Отца и Сына, с любовью Божьей и славой, исходящей к Сыну от Отца и к верующим от Сына. Столь же важно увидеть, о чем здесь НЕ говорится.
Но сначала я хочу задать два наивных вопроса. (А ведь призыв к единству вообще в глазах многих должен выглядеть как-то наивно и даже тривиально.)
Первый наивный вопрос таков: может быть, Господь вовсе не знал, что христианство через две тысячи лет будет выглядеть так, как оно выглядит, а именно – в форме тридцати тысяч различных конфессий и деноминаций? Но мы верим, вроде бы, во всеведущего Господа. Почему же эта столь болезненная для многих тема тридцати тысяч конфессий, в сущности, вообще никак не отражена в Писании? При трезвом чтении Библии придется признать, что создается следующее впечатление: хотя для Бога важно единство верующих, Он смотрит на эту тему, КАК БЫ НЕ ЗАМЕЧАЯ той конкретной формы конфессионального «разделения» (а я бы сказал – просто конфессиональных различий), которая нас почему-то более всего волнует, когда о единстве христиан беремся рассуждать МЫ. Уточню мысль: многообразие в христианстве прекрасно представлено в самом Новом Завете, ибо оно действительно было уже в первом веке, и было оно ничуть не менее значительным, чем теперь (вопреки представлениям неискушенных в этом вопросе современных христиан). Но! Тема единства в евангелии никак не связана с ЭТИМ формальным разнообразием. И мне воистину Бог представляется смотрящим на все наши конфессии и просто НЕ ВИДЯЩИМ их.
Единство христиан никогда не обсуждается в Писании в категориях единообразия догматики, организационной централизации, единства учрежденческого. В связи с этим задаю второй наивный вопрос. Если правы те, которые сводят тему единства именно к этому и не мыслят этого единства иначе кроме как через присоединение всех христиан к ИХ («единственно истинной») конфессии, то что означает перед лицом Бога само существование всех прочих (якобы неистинных) христианских конфессий? Иными словами, если Бог, глядя на всё это наше многообразие, выделяет кого-то одного, а остальных якобы отвергает, то что означает это «якобы-отвержение» в контексте Божьего замысла? Можем ли мы представить Бога, отвергающего тех, кто, как сказано в нашем евангельском отрывке, уверовал во Христа и в то, что Отец послал Его? А ведь данный текст делит людей именно так: есть те, кто уверовал во Христа, и те, кто не уверовал. И здесь не написано о ком-то, кто может уверовать во Христа «правильно» или «неправильно».
Я, вероятно, действительно наивный человек, но я всегда удивлялся тому, что из темы единства христиан сделали проблему. Мне кажется, Писание подразумевает: хотите быть едины – будьте едины! Что для этого надо – перечислено. Но мы зачем-то начинаем перечислять причины, по которым мы не можем быть едины.
А в заключение – одно печальное наблюдение, проиллюстрированное одним забавным случаем. Печальное наблюдение такое: если многие христиане и готовы делать вид, что они терпимо относятся к представителям других конфессий, то уж при слове «экуменизм» они все-таки начинают изрыгать проклятия. А вот и забавный пример. Одна католичка рассказывала мне, как она однажды пришла в пятидесятническую церковь. Там у нее поинтересовались, кто она такая, и, услышав, что она католичка, сказали: «Ну это неплохо. Главное, что не экуменистка».
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Когда нацисты пришли за коммунистами, я молчал, я же не коммунист.
Потом они пришли за социал-демократами, я молчал, я же не социал-демократ.
Потом они пришли за профсоюзными деятелями, я молчал, я же не член профсоюза.
Потом они пришли за евреями, я молчал, я же не еврей.
А потом они пришли за мной, и уже не было никого, кто бы мог протестовать».
(с) Мартин Нимёллер
Потом они пришли за социал-демократами, я молчал, я же не социал-демократ.
Потом они пришли за профсоюзными деятелями, я молчал, я же не член профсоюза.
Потом они пришли за евреями, я молчал, я же не еврей.
А потом они пришли за мной, и уже не было никого, кто бы мог протестовать».
(с) Мартин Нимёллер
Христос среди ангелов из Книги Оленя, шотландских Евангелий первой половины Х века. ⬇️
Деян 2:1-11
И Евангелие от Луки, и Деяния написаны автором на постоянных смысловых параллелях. Причем и сами Деяния – параллель к Евангелию. Поэтому следует заметить, что говорящей на разных языках Церкви в начале Деяний соответствует один онемевший и оглохший священник в начале Евангелия. Речь идет о Захарии, который за то, что не поверил ангелу, временно онемел и оглох (последнее подразумевается, ибо с ним объяснялись знаками, да и соответствующее греческое слово может означать не только немого, но и глухого, что и отражено в современных переводах). Захария выходит их Храма и ничего не может сказать народу. Это очень яркий образ…
Петр же встает, и ему есть что сказать. Причем его слушают и слышат, как слышали и прочих говорящих на разных языках апостолов, принявших Духа Святого.
Нельзя сказать, что здесь мысль просто о замене одного священства другим священством. Важнее то, что это священство вообще ПРИШЛО. Важнее то, ЧТО оно собою представляет. Петр цитирует пророка Иоиля, а о чем пророк говорит? Израильтяне верили в то, что Дух Святой – знак неких исключительных людей, в частности пророков. Но в те времена они верили и в то, что все эти пророки давно умерли, а Дух замолчал. Петр говорит об исполнении пророчества Иоиля, предсказывавшего, что Дух Святой изольется на ВСЕХ. Он будет принадлежностью народа Божьего как такового. И это согласуется с общим учением Нового Завета о том, что Церковь как таковая состоит из царей и СВЯЩЕННИКОВ, ибо царь и священник – это помазанники, но помазаны Духом абсолютно все, верующие во Христа.
А теперь зададим печальный вопрос: как много христиан сегодня вообще это знают? Как много христиан верят в то, что они священники? Как много христиан верят в это обладание Святым Духом? И попутно напомним один важный стих: «А у кого нет Духа Христова, тот не Его» (Рим 8:9). Новый Завет вообще не знает христиан, которые бы не имели Духа и не были бы священниками. В Новом Завете такие христиане отсутствуют как класс.
И в связи с этим нам открывается еще один смысл сопоставления этих начальных эпизодов Деяний и Евангелия от Луки. Захария – это напоминание. Можно, вроде бы, и быть священником, но оказаться в состоянии глухоты и немоты. И такая опасность остается реальностью, если само служение, претендующее на статус священнического, вдруг оказывается чем-то иным, а не служением Духа и движется чем-то иным, а не верой…
Rev. Dr. Ales Dubrouski
И Евангелие от Луки, и Деяния написаны автором на постоянных смысловых параллелях. Причем и сами Деяния – параллель к Евангелию. Поэтому следует заметить, что говорящей на разных языках Церкви в начале Деяний соответствует один онемевший и оглохший священник в начале Евангелия. Речь идет о Захарии, который за то, что не поверил ангелу, временно онемел и оглох (последнее подразумевается, ибо с ним объяснялись знаками, да и соответствующее греческое слово может означать не только немого, но и глухого, что и отражено в современных переводах). Захария выходит их Храма и ничего не может сказать народу. Это очень яркий образ…
Петр же встает, и ему есть что сказать. Причем его слушают и слышат, как слышали и прочих говорящих на разных языках апостолов, принявших Духа Святого.
Нельзя сказать, что здесь мысль просто о замене одного священства другим священством. Важнее то, что это священство вообще ПРИШЛО. Важнее то, ЧТО оно собою представляет. Петр цитирует пророка Иоиля, а о чем пророк говорит? Израильтяне верили в то, что Дух Святой – знак неких исключительных людей, в частности пророков. Но в те времена они верили и в то, что все эти пророки давно умерли, а Дух замолчал. Петр говорит об исполнении пророчества Иоиля, предсказывавшего, что Дух Святой изольется на ВСЕХ. Он будет принадлежностью народа Божьего как такового. И это согласуется с общим учением Нового Завета о том, что Церковь как таковая состоит из царей и СВЯЩЕННИКОВ, ибо царь и священник – это помазанники, но помазаны Духом абсолютно все, верующие во Христа.
А теперь зададим печальный вопрос: как много христиан сегодня вообще это знают? Как много христиан верят в то, что они священники? Как много христиан верят в это обладание Святым Духом? И попутно напомним один важный стих: «А у кого нет Духа Христова, тот не Его» (Рим 8:9). Новый Завет вообще не знает христиан, которые бы не имели Духа и не были бы священниками. В Новом Завете такие христиане отсутствуют как класс.
И в связи с этим нам открывается еще один смысл сопоставления этих начальных эпизодов Деяний и Евангелия от Луки. Захария – это напоминание. Можно, вроде бы, и быть священником, но оказаться в состоянии глухоты и немоты. И такая опасность остается реальностью, если само служение, претендующее на статус священнического, вдруг оказывается чем-то иным, а не служением Духа и движется чем-то иным, а не верой…
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Религия и церковь в современном мире ⬇️
Откровение завершенное, но продолжающееся
Ин 16:12-15
«Еще многое имею сказать вам; но вы теперь не можете вместить. Когда же придет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину; ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам. Он прославит Меня, потому что от Моего возьмет и возвестит вам. Все, что имеет Отец, есть Мое; потому Я сказал, что от Моего возьмет и возвестит вам».
Полагаю, что в прочитанных словах нет намека на ту мысль, что якобы Христос чего-то «не успел» сказать и потому Его откровение нуждается в последующем дополнении. Чтобы понять данный отрывок, следует немного порассуждать о Троице (ибо о ней здесь кое-что говорится).
Кто есть Сын? С точки зрения Иоанна, Сын – это Слово, а это значит, что Сын – это Бог открывающийся. Воплощение есть совершенное откровение. Сын – это то главное, что Отец хочет сказать людям. О какой-то недостаточности откровения Божьего в Сыне не может идти речи. Более того, здесь особо подчеркивается: «Все, что имеет Отец, есть Мое», – причем подразумевается именно полнота откровения.
Но, будучи совершенным Божьим откровением, Христос является еще и подлинным человеком, потому Он должен уйти, как уходит каждый человек. Пришествие Духа Святого означает, что вознесение Христа не подразумевает окончания общения Бога с людьми. Христос – совершенное Божье слово – пришел не для того, чтобы Бог вдруг замолчал, а совсем наоборот. Поэтому нельзя понять странных мыслей некоторых христиан о том, что откровение закончилось с последним стихом Нового Завета или оно закончилось с Отцами.
Обратим внимание, как четко Иоанн проводит мысль о завершенности (не «законченности») откровения во Христе и при этом невозможности помыслить, что откровение умолкнет: «…Дух истины… не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам. Он прославит Меня, потому что от Моего возьмет и возвестит вам». Откровение продолжается, хотя оно завершено во Христе! Дух возвещает только то, что «принадлежит Христу»…
Поэтому еще раз вспомним важный критерий истинности откровения: оно может быть истинно, если его можно представить в устах Христа. И – судя по всему – не может быть истинно, если его нельзя представить в устах Христа. И мы уже видели, что этот критерий как минимум интуитивно знал и понимал сам Иоанн.
Но что означает фраза «но вы теперь не можете вместить»? Я думаю, что откровение всегда происходит в конкретике данного человеческого существования (Библия это демонстрирует множество раз). Апостолам было суждено «вместить» то, что вписывалось в их конкретику и соответствовало их языку (в широком смысле этого слова). Всё дальнейшее откровение может звучать на иных языках (понятийных и образных), но оно не может кардинально отличаться по духу от провозвестия Христа.
И здесь следует подумать о том, что в истории Церкви всё же нередко в качестве некоего провозвестия звучало то, что в устах Христа представить невозможно. И, к сожалению, нередко продолжает звучать. И в Новом Завете есть предостережения об этом, а имплицитно предостережение содержится и в прочитанном отрывке: Дух будет говорить «не от Себя», а ведь как много говорится именно от себя! Иоанн знал это, и смог в таком кратком отрывке выразить такие важные смыслы о продолжающемся откровении Божьем.
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Ин 16:12-15
«Еще многое имею сказать вам; но вы теперь не можете вместить. Когда же придет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину; ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам. Он прославит Меня, потому что от Моего возьмет и возвестит вам. Все, что имеет Отец, есть Мое; потому Я сказал, что от Моего возьмет и возвестит вам».
Полагаю, что в прочитанных словах нет намека на ту мысль, что якобы Христос чего-то «не успел» сказать и потому Его откровение нуждается в последующем дополнении. Чтобы понять данный отрывок, следует немного порассуждать о Троице (ибо о ней здесь кое-что говорится).
Кто есть Сын? С точки зрения Иоанна, Сын – это Слово, а это значит, что Сын – это Бог открывающийся. Воплощение есть совершенное откровение. Сын – это то главное, что Отец хочет сказать людям. О какой-то недостаточности откровения Божьего в Сыне не может идти речи. Более того, здесь особо подчеркивается: «Все, что имеет Отец, есть Мое», – причем подразумевается именно полнота откровения.
Но, будучи совершенным Божьим откровением, Христос является еще и подлинным человеком, потому Он должен уйти, как уходит каждый человек. Пришествие Духа Святого означает, что вознесение Христа не подразумевает окончания общения Бога с людьми. Христос – совершенное Божье слово – пришел не для того, чтобы Бог вдруг замолчал, а совсем наоборот. Поэтому нельзя понять странных мыслей некоторых христиан о том, что откровение закончилось с последним стихом Нового Завета или оно закончилось с Отцами.
Обратим внимание, как четко Иоанн проводит мысль о завершенности (не «законченности») откровения во Христе и при этом невозможности помыслить, что откровение умолкнет: «…Дух истины… не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам. Он прославит Меня, потому что от Моего возьмет и возвестит вам». Откровение продолжается, хотя оно завершено во Христе! Дух возвещает только то, что «принадлежит Христу»…
Поэтому еще раз вспомним важный критерий истинности откровения: оно может быть истинно, если его можно представить в устах Христа. И – судя по всему – не может быть истинно, если его нельзя представить в устах Христа. И мы уже видели, что этот критерий как минимум интуитивно знал и понимал сам Иоанн.
Но что означает фраза «но вы теперь не можете вместить»? Я думаю, что откровение всегда происходит в конкретике данного человеческого существования (Библия это демонстрирует множество раз). Апостолам было суждено «вместить» то, что вписывалось в их конкретику и соответствовало их языку (в широком смысле этого слова). Всё дальнейшее откровение может звучать на иных языках (понятийных и образных), но оно не может кардинально отличаться по духу от провозвестия Христа.
И здесь следует подумать о том, что в истории Церкви всё же нередко в качестве некоего провозвестия звучало то, что в устах Христа представить невозможно. И, к сожалению, нередко продолжает звучать. И в Новом Завете есть предостережения об этом, а имплицитно предостережение содержится и в прочитанном отрывке: Дух будет говорить «не от Себя», а ведь как много говорится именно от себя! Иоанн знал это, и смог в таком кратком отрывке выразить такие важные смыслы о продолжающемся откровении Божьем.
Rev. Dr. Ales Dubrouski
«Которого пронзили»
Зах 12:10-11
Лк 9:18-24
При буквальном переводе знаменитое пророчество Захарии о Пронзенном звучит несколько странно с точки зрения грамматики: «…и они будут смотреть на МЕНЯ, на Того, Которого пронзили, и будут оплакивать ЕГО, как оплакивают единственного сына, и горевать о НЕМ, как горюют о первенце» (Зах 12:10, перевод «Слово Жизни»). Мы видим резкий переход от первого лица к третьему, и этот переход важен…
Ранняя церковь увидела здесь пророчество о Христе, что и зафиксировано в Ин 19:37 и Откр 1:7. У Захарии Пронзенный – это Бог. Вероятно, это должно было читаться просто как яркая метафора, хотя не надо по отношению к метафоре говорить, что она «просто» метафора. В ней все равно заложен определенный смысл. И смысл этот тот, что Бог не чужд страданию. Однако именно во Христе этот смысл открывается в его полноте. И поэтому загадочная грамматика Захарии тоже прочитывается соответствующим образом: Пронзенный – это и Бог, и Христос.
Только очень поверхностному читателю может показаться, что новозаветные авторы механистическим и случайным образом приводили те или иные ветхозаветные отрывки в качестве пророчеств о Христе. То есть не надо думать, что всё ограничивается тем фактом, что Иисусу проткнули бок копьем, поэтому евангелист привел соответствующую цитату в качестве пророчества.
Также не будет слишком глубокой мысль, заключающаяся в том, что текст Захарии оказался для христиан «удобным» поводом сказать о божественности Иисуса.
За сопоставлением страданий Христа и текста Захарии стоит гораздо более серьезное богословское мышление. Дело в том, что участие Бога в человеческом страдании становится подлинно явным именно в страдании Сына. В Сыне Бог является Извечно-Пронзенным, в Нем Он спускается в глубину человеческого страдания как такового.
Иными словами, текст даже не о божественности Христа (или уж точно не только о ней), а о пребывании Бога в страдании человечества.
Но теми текстами, о которых мы сегодня говорим, и сам человек призывается к чему-то. Да, разумеется, когда Христос спрашивает: «За кого почитает Меня народ?» – а потом говорит о своем последующем страдании, мы в свете всего сказанного должны понимать, что подразумевается и мысль о том, что Христа следует почитать за Того, «Которого пронзили». Но Христос здесь не ограничивается разговором о себе, а продолжает: «…если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Лк 9:23).
Стали расхожими странные представления о том, что «у каждого свой крест» («мой крест – это моя работа, или моя семья, или мой муж»). Разумеется, ни о чем таком здесь не говорится. Говорится в вести Христа о другом: коль скоро Бог во Христе вошел в страдание мира, следование за Христом предполагает и нашу солидарность со страдающими. Разумеется, взять крест – это готовность разделить страдания Христа, но ведь страдания Христа – это страдания за людей, а не какие-то «отвлеченно-самоценные» или «самодостаточные». Иными словами, и какого-то воспевания страданий-как-таковых в Благой Вести вовсе нет, хотя похоже, что многие его там почему-то находят. И если вернуться к тексту Захарии, то и «дух благодати и умиления», о котором там говорится, явно надо понимать как дух со-страдания к ближнему (другой перевод – «дух милосердия и молитвы»). Созерцание Пронзенного ведет не к странной любви к страданию, а к готовности разделить страдание с ближним.
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Зах 12:10-11
Лк 9:18-24
При буквальном переводе знаменитое пророчество Захарии о Пронзенном звучит несколько странно с точки зрения грамматики: «…и они будут смотреть на МЕНЯ, на Того, Которого пронзили, и будут оплакивать ЕГО, как оплакивают единственного сына, и горевать о НЕМ, как горюют о первенце» (Зах 12:10, перевод «Слово Жизни»). Мы видим резкий переход от первого лица к третьему, и этот переход важен…
Ранняя церковь увидела здесь пророчество о Христе, что и зафиксировано в Ин 19:37 и Откр 1:7. У Захарии Пронзенный – это Бог. Вероятно, это должно было читаться просто как яркая метафора, хотя не надо по отношению к метафоре говорить, что она «просто» метафора. В ней все равно заложен определенный смысл. И смысл этот тот, что Бог не чужд страданию. Однако именно во Христе этот смысл открывается в его полноте. И поэтому загадочная грамматика Захарии тоже прочитывается соответствующим образом: Пронзенный – это и Бог, и Христос.
Только очень поверхностному читателю может показаться, что новозаветные авторы механистическим и случайным образом приводили те или иные ветхозаветные отрывки в качестве пророчеств о Христе. То есть не надо думать, что всё ограничивается тем фактом, что Иисусу проткнули бок копьем, поэтому евангелист привел соответствующую цитату в качестве пророчества.
Также не будет слишком глубокой мысль, заключающаяся в том, что текст Захарии оказался для христиан «удобным» поводом сказать о божественности Иисуса.
За сопоставлением страданий Христа и текста Захарии стоит гораздо более серьезное богословское мышление. Дело в том, что участие Бога в человеческом страдании становится подлинно явным именно в страдании Сына. В Сыне Бог является Извечно-Пронзенным, в Нем Он спускается в глубину человеческого страдания как такового.
Иными словами, текст даже не о божественности Христа (или уж точно не только о ней), а о пребывании Бога в страдании человечества.
Но теми текстами, о которых мы сегодня говорим, и сам человек призывается к чему-то. Да, разумеется, когда Христос спрашивает: «За кого почитает Меня народ?» – а потом говорит о своем последующем страдании, мы в свете всего сказанного должны понимать, что подразумевается и мысль о том, что Христа следует почитать за Того, «Которого пронзили». Но Христос здесь не ограничивается разговором о себе, а продолжает: «…если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Лк 9:23).
Стали расхожими странные представления о том, что «у каждого свой крест» («мой крест – это моя работа, или моя семья, или мой муж»). Разумеется, ни о чем таком здесь не говорится. Говорится в вести Христа о другом: коль скоро Бог во Христе вошел в страдание мира, следование за Христом предполагает и нашу солидарность со страдающими. Разумеется, взять крест – это готовность разделить страдания Христа, но ведь страдания Христа – это страдания за людей, а не какие-то «отвлеченно-самоценные» или «самодостаточные». Иными словами, и какого-то воспевания страданий-как-таковых в Благой Вести вовсе нет, хотя похоже, что многие его там почему-то находят. И если вернуться к тексту Захарии, то и «дух благодати и умиления», о котором там говорится, явно надо понимать как дух со-страдания к ближнему (другой перевод – «дух милосердия и молитвы»). Созерцание Пронзенного ведет не к странной любви к страданию, а к готовности разделить страдание с ближним.
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Что нам это напоминает?
Деян 12:1-11
Правильное чтение Библии предполагает постоянное сопряжение одних текстов с другими, умение видеть в одном тексте напоминание о другом (или других). При чтении Нового Завета часто надо вспоминать соответствующие тексты из Ветхого Завета. А некоторые книги вообще построены на постоянных повторах и поэтому рассчитаны на читателя, обязательно что-то припоминающего и сопоставляющего то, что он читает сейчас, с тем, что он читал раньше. Двухтомник Луки – Евангелие и Деяния – среди таких книг.
Чудесное спасение Петра из темницы обязательно надо сопоставлять с историей из 16-й главы, где в темнице находится Павел (и Сила). Ангела там нет, зато случается землетрясение, и оно все равно воспринимается как чудо, ибо «все двери распахнулись и со всех заключенных спали цепи» (ст. 26). Но что дает нам сопоставление этих двух чудесных историй?
Позволю себе предположить, что в обоих случаях чудесное освобождение апостолов, хотя и важно само по себе, но к тому же еще, как некий луч, высвечивает одну важную и интригующую тему, которую, правда, можно и не заметить, если мы не хотим читать текст так, как его надо читать.
С чего начинается 12-я глава? «В то время царь Ирод поднял руки на некоторых из принадлежащих к церкви, чтобы сделать им зло, и убил Иакова, брата Иоаннова, мечом». Я люблю хвалить современные переводы, но в этом случае я опечален и переводом В. Н. Кузнецовой, и переводом под редакцией Кулаковых, ибо в обоих случаях вместо «убил мечом» дается «обезглавил», в результате чего теряется важная для Луки словесная перекличка с тем мечом, которым в 16-й главе хочет умертвить себя темничный страж. Да, да, да! Лука специально расставляет для читателя эти маяки. Это так же важно, как и то, что в 12-й главе церковь молится о Петре, а в 16-й – Павел и Сила в тюрьме тоже молятся и поют. Луке мало общей смысловой переклички, ему нужна перекличка даже на уровне отдельных слов. Попытаемся понять, зачем ему это.
Собственно, уже в первом стихе 12-й главы обозначена та интригующая тема, которую намерен раскрыть здесь Лука и которую, к сожалению, может упустить невнимательный читатель: «В то время царь Ирод поднял руки на некоторых из принадлежащих к церкви, чтобы сделать им зло…». Обе истории о чудесном освобождении из темницы рассказывают нам не только о самих этих чудесных событиях, но и о том, что происходит, когда неверующий человек соприкасается с ЦЕРКОВЬЮ. И сразу же мы видим, почему так принципиален этот повтор «меча». Ирод желал смерти другим, но смерть нашла в результате его самого, «и он, быв изъеден червями, умер» (Деян 12:23). Разумеется, умер он не от меча (это было бы более почетно), но все равно мы обязаны вспомнить: «…взявшие меч мечом погибнут…» (Мф 26:52). Темничный же страж ищет смерти себе, но находит жизнь. Ищет смерти он потому, что его жизненная программа ничего другого ему в этом случае не предлагает, а находит он не просто жизнь, но жизнь вечную. Темничный страж не ожидал ничего, кроме того, что заключенные сбежали. Но эти странные заключенные почему-то на месте, что и побуждает стражника вопрошать их: «Повелители мои, что мне делать, чтобы обрести спасение?».
Деян 12:1-11
Правильное чтение Библии предполагает постоянное сопряжение одних текстов с другими, умение видеть в одном тексте напоминание о другом (или других). При чтении Нового Завета часто надо вспоминать соответствующие тексты из Ветхого Завета. А некоторые книги вообще построены на постоянных повторах и поэтому рассчитаны на читателя, обязательно что-то припоминающего и сопоставляющего то, что он читает сейчас, с тем, что он читал раньше. Двухтомник Луки – Евангелие и Деяния – среди таких книг.
Чудесное спасение Петра из темницы обязательно надо сопоставлять с историей из 16-й главы, где в темнице находится Павел (и Сила). Ангела там нет, зато случается землетрясение, и оно все равно воспринимается как чудо, ибо «все двери распахнулись и со всех заключенных спали цепи» (ст. 26). Но что дает нам сопоставление этих двух чудесных историй?
Позволю себе предположить, что в обоих случаях чудесное освобождение апостолов, хотя и важно само по себе, но к тому же еще, как некий луч, высвечивает одну важную и интригующую тему, которую, правда, можно и не заметить, если мы не хотим читать текст так, как его надо читать.
С чего начинается 12-я глава? «В то время царь Ирод поднял руки на некоторых из принадлежащих к церкви, чтобы сделать им зло, и убил Иакова, брата Иоаннова, мечом». Я люблю хвалить современные переводы, но в этом случае я опечален и переводом В. Н. Кузнецовой, и переводом под редакцией Кулаковых, ибо в обоих случаях вместо «убил мечом» дается «обезглавил», в результате чего теряется важная для Луки словесная перекличка с тем мечом, которым в 16-й главе хочет умертвить себя темничный страж. Да, да, да! Лука специально расставляет для читателя эти маяки. Это так же важно, как и то, что в 12-й главе церковь молится о Петре, а в 16-й – Павел и Сила в тюрьме тоже молятся и поют. Луке мало общей смысловой переклички, ему нужна перекличка даже на уровне отдельных слов. Попытаемся понять, зачем ему это.
Собственно, уже в первом стихе 12-й главы обозначена та интригующая тема, которую намерен раскрыть здесь Лука и которую, к сожалению, может упустить невнимательный читатель: «В то время царь Ирод поднял руки на некоторых из принадлежащих к церкви, чтобы сделать им зло…». Обе истории о чудесном освобождении из темницы рассказывают нам не только о самих этих чудесных событиях, но и о том, что происходит, когда неверующий человек соприкасается с ЦЕРКОВЬЮ. И сразу же мы видим, почему так принципиален этот повтор «меча». Ирод желал смерти другим, но смерть нашла в результате его самого, «и он, быв изъеден червями, умер» (Деян 12:23). Разумеется, умер он не от меча (это было бы более почетно), но все равно мы обязаны вспомнить: «…взявшие меч мечом погибнут…» (Мф 26:52). Темничный же страж ищет смерти себе, но находит жизнь. Ищет смерти он потому, что его жизненная программа ничего другого ему в этом случае не предлагает, а находит он не просто жизнь, но жизнь вечную. Темничный страж не ожидал ничего, кроме того, что заключенные сбежали. Но эти странные заключенные почему-то на месте, что и побуждает стражника вопрошать их: «Повелители мои, что мне делать, чтобы обрести спасение?».
Лука поднимает тему действительно интригующую, сложную и загадочную. Оказывается, нельзя просто так «поднять меч» на церковь. Но более того – оказывается, нельзя просто так даже «пройти мимо церкви». Церковь в этом мире либо для того, чтобы ты погиб, либо для того, чтобы ты обрел жизнь. А просто пройти мимо – нельзя. И я надеюсь, что все уже вспомнили еще один прекрасный текст, который полностью согласуется с тем, что я только что сказал: «Благодарение Богу – Он всегда ведет нас как пленников (!) в триумфальном шествии Христа и всюду являет через нас знание о Себе, как сладостное благоухание. Потому что мы и есть то благовоние, которое Христос приносит в жертву Богу среди идущих путем спасения и идущих путем погибели. Для одних мы – смертоносный запах смерти, для других – живоносное благоухание жизни. И кто для такого годится?!» (2 Кор 2:14-16). Павел использует удивительный образ: христиане как пленники в триумфальном шествии Христа. И как это напоминает нам истории пленников-апостолов, которые как бы и в тюрьме, но оказываются на свободе, благодаря чуду! (И в случае процитированного отрывка я уже должен весьма похвалить перевод В. Н. Кузнецовой.) Ирод шел путем смерти и обрел смерть, стражник же оказался на пути жизни и обрел жизнь…
Но церковь как благоухание (кстати, хороший образ: если нечто пахнет, нельзя просто пройти мимо и не почувствовать запаха) – это, видимо, не только констатация факта, но и вызов, вызов для самой церкви. Иными словами, вот вопрос, который церковь призвана себе задавать: действительно ли мы распространяем благоухание познания Христа? «И кто способен к сему? (кто для такого годится?)», – задает риторический вопрос Павел. Ответ подразумевается отрицательный: мы всего лишь простые люди, но этим простым людям Бог дал некое удивительное свойство – нельзя «просто так пройти мимо» этих людей. Много ли зависит от простых людей? Ну разве что – иногда не вписываться в привычные картины мира «этого мира» – как Павел и Сила, которые не сбежали, когда можно было просто сбежать…
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Но церковь как благоухание (кстати, хороший образ: если нечто пахнет, нельзя просто пройти мимо и не почувствовать запаха) – это, видимо, не только констатация факта, но и вызов, вызов для самой церкви. Иными словами, вот вопрос, который церковь призвана себе задавать: действительно ли мы распространяем благоухание познания Христа? «И кто способен к сему? (кто для такого годится?)», – задает риторический вопрос Павел. Ответ подразумевается отрицательный: мы всего лишь простые люди, но этим простым людям Бог дал некое удивительное свойство – нельзя «просто так пройти мимо» этих людей. Много ли зависит от простых людей? Ну разве что – иногда не вписываться в привычные картины мира «этого мира» – как Павел и Сила, которые не сбежали, когда можно было просто сбежать…
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Forwarded from Nuntiare et Recreare
Делегация Nuntiare et Recreare посетила ежегодный форум ЛГБТ-христиан в Кентербери: https://is.gd/jO0fpq
ЛГБТ-служение "Nuntiare et Recreare"
В Кентербери прошел ежегодный Форум ЛГБТ-христиан — ЛГБТ-служение "Nuntiare et Recreare"
Тридцать восьмая конференция Форума ЛГБТ-христианских групп прошла с 26 по 30 июня в Кентском университете в Кентербери (Великобритания). В этот раз она называлась "К новым возможностям" (Breaking new ground).
Сандр Рига. Основной Призыв.
Мы проповедуем всеобщее примирение во Христе. Наша цель – экуменизация, либерализация, евангелизация мира с вытекающим отсюда правилом – в главном единство, во второстепенном свобода и во всем любовь
Мы молимся всехристианской молитвой:
Отче наш, сущий на небесах!
да святится имя Твое;
да приидет Царствие Твое;
да будет воля Твоя и на земле, как на небе;
хлеб наш насущный подавай нам на каждый день;
и прости нам грехи наши,
ибо и мы прощаем всякому должнику нашему;
и не введи нас в искушение,
но избавь нас от лукавого.
Аминь.
Мы исповедуем общехристианский символ веры:
Верую в Бога, Отца Всемогущего, Творца неба и земли,
И в Иисуса Христа, Единственного Его Сына, Господа нашего, Который был зачат Святым Духом, рождён Девой Марией, страдал при Понтии Пилате, был распят, умер и погребён, сошёл в ад, в третий день воскрес из мертвых, восшёл на небеса и восседает одесную Бога Отца Всемогущего, оттуда придёт судить живых и мертвых.
Верую в Святого Духа, Святую Вселенскую Церковь, общение святых, прощение грехов, воскресение тела, жизнь вечную. Аминь
Мы проявляем большую терпимость в вопросе выбора верующими своих сакраменально-литургических обязанностей перед Богом, стараясь служить друг другу каждый тем даром, какой получил, как добрые домостроители многоразличной благодати Божией. Мы можем объединяться в общины, но мы раз и навсегда отказываемся от раскольнического обособления, признавая раздробленность соборной Церкви лишь как внешнюю необходимость, при стремлении к внутреннему единству. Мы с уважением относимся к богослужениям всех церквей и охотно, если есть возможность, участвуем в нем. Приходящие к нам христиане сами определяют степень своей вовлеченности в религиозную жизнь экуменов.
Мы не отлучаем уходящих от нас братьев и сестер, а молимся за них, чтобы все перемены в их судьбе пошли на пользу им, во славу Господа. Мы не создаем новую церковь, мы хотим быть миротворцами в существующей Церкви Христовой, которая есть тело Его, полнота Наполняющего все во всем. Мы приветствуем всех людей доброй воли.
Наше главное богослужение: агапе – братская трапеща с молитвами, чтением Священного Писания, пением и т. п.
В торжественных случаях (например, праздники, прием, проводы) – духовное причащение, где после поучение (1 Кор 11: 23-29) все желающие (крещеные) передают друг другу по кругу слово: Маранафа, подразумевая Тело и Кровь Христа, в ожидании того часа, когда опять все христиане будут ломать один хлеб и пить из одной чаши.
Наши общения начинаются медитацией:
Если ты принес дар свой к жертвеннику и вспомнил, что имеешь против брата или сестры что-нибудь, пойди прежде и примирись с ними, и тогда принеси дар твой. Бог хочет скорее милости, нежели всесожжений. Слуга Божий есть слуга человеков. Взаимно прощая друг друга, прося блага ближним и дальним, примиримся все во Христе. Будем искать прозрение и силу и мир душе своей, дабы стать миротворцами мира. Сам Дух Святой да ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными… (безмолвная молитва)… Отец, Спаситель и Утешитель! Мы собрались у этого невидимого алтаря. Все мы, столь непохожие между собой – дети Твои. Неужели люди забыли родство? Посмотри с небес и скажи нам это. Почему порой мы боимся Тебя, такого светлого и близкого? Своим, Твоим, чужим подчас мы называем мир. Он наш. Кто убежит от Тебя? Как в Ноевом Ковчеге, как в лодке Петра, воедино собраны мы. Помилуй, Господи, сохрани Экумену! За все Тебе хвала и благодарность. Аминь.
Нам нужна непрестанная реставрация духа. И посему – возобновляйся, христианин, так как и ты часто отходишь от милости, перестаешь излучать утешение, забываешь о грехе празднословия. Восстанавливай самообладание, собранность, сосредоточенность на основах, главном в своем призвании. Ты должен приучить себя к труду и молитве, борьбе и пустыне на ходу, в миру, не ожидая благоприятных обстоятельств, а преодолевая препятствия, опять и опять припоминая – кто ты.
Мы проповедуем всеобщее примирение во Христе. Наша цель – экуменизация, либерализация, евангелизация мира с вытекающим отсюда правилом – в главном единство, во второстепенном свобода и во всем любовь
Мы молимся всехристианской молитвой:
Отче наш, сущий на небесах!
да святится имя Твое;
да приидет Царствие Твое;
да будет воля Твоя и на земле, как на небе;
хлеб наш насущный подавай нам на каждый день;
и прости нам грехи наши,
ибо и мы прощаем всякому должнику нашему;
и не введи нас в искушение,
но избавь нас от лукавого.
Аминь.
Мы исповедуем общехристианский символ веры:
Верую в Бога, Отца Всемогущего, Творца неба и земли,
И в Иисуса Христа, Единственного Его Сына, Господа нашего, Который был зачат Святым Духом, рождён Девой Марией, страдал при Понтии Пилате, был распят, умер и погребён, сошёл в ад, в третий день воскрес из мертвых, восшёл на небеса и восседает одесную Бога Отца Всемогущего, оттуда придёт судить живых и мертвых.
Верую в Святого Духа, Святую Вселенскую Церковь, общение святых, прощение грехов, воскресение тела, жизнь вечную. Аминь
Мы проявляем большую терпимость в вопросе выбора верующими своих сакраменально-литургических обязанностей перед Богом, стараясь служить друг другу каждый тем даром, какой получил, как добрые домостроители многоразличной благодати Божией. Мы можем объединяться в общины, но мы раз и навсегда отказываемся от раскольнического обособления, признавая раздробленность соборной Церкви лишь как внешнюю необходимость, при стремлении к внутреннему единству. Мы с уважением относимся к богослужениям всех церквей и охотно, если есть возможность, участвуем в нем. Приходящие к нам христиане сами определяют степень своей вовлеченности в религиозную жизнь экуменов.
Мы не отлучаем уходящих от нас братьев и сестер, а молимся за них, чтобы все перемены в их судьбе пошли на пользу им, во славу Господа. Мы не создаем новую церковь, мы хотим быть миротворцами в существующей Церкви Христовой, которая есть тело Его, полнота Наполняющего все во всем. Мы приветствуем всех людей доброй воли.
Наше главное богослужение: агапе – братская трапеща с молитвами, чтением Священного Писания, пением и т. п.
В торжественных случаях (например, праздники, прием, проводы) – духовное причащение, где после поучение (1 Кор 11: 23-29) все желающие (крещеные) передают друг другу по кругу слово: Маранафа, подразумевая Тело и Кровь Христа, в ожидании того часа, когда опять все христиане будут ломать один хлеб и пить из одной чаши.
Наши общения начинаются медитацией:
Если ты принес дар свой к жертвеннику и вспомнил, что имеешь против брата или сестры что-нибудь, пойди прежде и примирись с ними, и тогда принеси дар твой. Бог хочет скорее милости, нежели всесожжений. Слуга Божий есть слуга человеков. Взаимно прощая друг друга, прося блага ближним и дальним, примиримся все во Христе. Будем искать прозрение и силу и мир душе своей, дабы стать миротворцами мира. Сам Дух Святой да ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными… (безмолвная молитва)… Отец, Спаситель и Утешитель! Мы собрались у этого невидимого алтаря. Все мы, столь непохожие между собой – дети Твои. Неужели люди забыли родство? Посмотри с небес и скажи нам это. Почему порой мы боимся Тебя, такого светлого и близкого? Своим, Твоим, чужим подчас мы называем мир. Он наш. Кто убежит от Тебя? Как в Ноевом Ковчеге, как в лодке Петра, воедино собраны мы. Помилуй, Господи, сохрани Экумену! За все Тебе хвала и благодарность. Аминь.
Нам нужна непрестанная реставрация духа. И посему – возобновляйся, христианин, так как и ты часто отходишь от милости, перестаешь излучать утешение, забываешь о грехе празднословия. Восстанавливай самообладание, собранность, сосредоточенность на основах, главном в своем призвании. Ты должен приучить себя к труду и молитве, борьбе и пустыне на ходу, в миру, не ожидая благоприятных обстоятельств, а преодолевая препятствия, опять и опять припоминая – кто ты.
Желающие могут употреблять четки, которые служат для подсчета молитв. По ним, перебирая четочки, как по лествице, мы поднимаемся к горнему. Нанизанные на нитку косточки разных фруктов, или завязанные на ней узелки в определенном порядке давным-давно применяются верующими во многих странах – буддистами, мусульманами, индуистами, христианами. Косточка – это семя плода, будущее воплощение наших молитв, а узелок – вплетенное в заученные, общепринятые молитвы собственное созерцание, а все вместе – чудесный образ единения. Еще псалмопевцы применяли прием повторения одних и тех же слов, усиливая их действенность (например Пс 41, 6 и 12 или Пс 135). Современные наиболее распространенные четки состоят из соединенных цепочкой 59 шариков с крестиком на конце. Молиться можно ежедневно или раз в неделю, целиком или по частям, дома, или в пути, вместе с другими или в одиночку.
Вступление и окончание (одинаково для всех кругов-венчиков, составляющих полный розарий) – на крестике “Во имя Отца и Сына и Святого Духа” и просьба о мудрости, дабы понять волю Божию, и силы исполнять ее; первый шарик-розочка: Апостольский символ веры, потом три раза (вера, надежда, любовь) молитва из Иоанн 17:21 “Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, –да уверует мир, что Ты послал Меня”.
Сквозная молитва первого венка (5 раз по 10) – “Господи, Сын Давидов, помилуй нас”, второго- “Иисус Назорей, Царь Иудейский, помилуй нас”, третьего – “Христос, Сын Бога Живого, помилуй нас”. На разделяющих десятки шариках – сосредоточение на тайнах Божиих и наших обязанностях, завершаемое “Отче наш”, а кончается каждый десяток – “Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне, и присно, и во веки веков. Аминь”.
Тайны первого круга (радость и бедность) – 1. Благовещенье; 2. Посещение Елизаветы; 3. Рождество; 4. Сретение; 5. Отрочество Иисуса.
Тайны второго круга (скорбь и послушание) – 1. Гефсимания; 2. Бичевание; 3. Терновый венец; 4. Крестный путь; 5. Распятие.
Тайны третьего круга (хвала и чистота) – 1. Воскресение; 2. Вознесение; 3. Пятидесятница; 4. Расцвет церкви; 5. Слава святых на небесах.
Здесь вкратце содержится вся христианская догматика и основы нравственности. Эта молитва укрепляет единство всей церкви и дает мир каждой отдельной душе, искренне верующей в силу наших воззваний к Богу. Так, заботясь о других, мы спасаемся и сами. Пусть этот розарий станет символом сближения христиан всего мира. Да поможет эта молитва пробуждению в бывшем Советском Союзе. Мы надеемся, что не только католики, но и протестанты присоединятся к нам, как это в России сделали многие православные. И «да будут все едино, как ты, Отче во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, – да уверует мир, что Ты послал Меня».
Наша традиция – домашняя церковь, жизнь, как литургия. Согласование своей воли с волей Божией, приобретая полную свободу. Реставрация духа розарием, избегая механического повторения формул, постигая суть медитаций. Смирись и дерзай. Жизнь по совести. Глубинное служение, каждое дело и слово превращая в агапе, всегда исходя из вечной нашей цели. На коленях сердца люби Бога и человеков. Возрастание в силе, так как силу зла можно победить лишь силой, а не слабостью добра. Преодоление обыденности посредством пламенной веры в Воскресшего и духовного причащения. Наперекор всему излучай пасхальную радость.
Сандр Рига
Вступление и окончание (одинаково для всех кругов-венчиков, составляющих полный розарий) – на крестике “Во имя Отца и Сына и Святого Духа” и просьба о мудрости, дабы понять волю Божию, и силы исполнять ее; первый шарик-розочка: Апостольский символ веры, потом три раза (вера, надежда, любовь) молитва из Иоанн 17:21 “Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, –да уверует мир, что Ты послал Меня”.
Сквозная молитва первого венка (5 раз по 10) – “Господи, Сын Давидов, помилуй нас”, второго- “Иисус Назорей, Царь Иудейский, помилуй нас”, третьего – “Христос, Сын Бога Живого, помилуй нас”. На разделяющих десятки шариках – сосредоточение на тайнах Божиих и наших обязанностях, завершаемое “Отче наш”, а кончается каждый десяток – “Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне, и присно, и во веки веков. Аминь”.
Тайны первого круга (радость и бедность) – 1. Благовещенье; 2. Посещение Елизаветы; 3. Рождество; 4. Сретение; 5. Отрочество Иисуса.
Тайны второго круга (скорбь и послушание) – 1. Гефсимания; 2. Бичевание; 3. Терновый венец; 4. Крестный путь; 5. Распятие.
Тайны третьего круга (хвала и чистота) – 1. Воскресение; 2. Вознесение; 3. Пятидесятница; 4. Расцвет церкви; 5. Слава святых на небесах.
Здесь вкратце содержится вся христианская догматика и основы нравственности. Эта молитва укрепляет единство всей церкви и дает мир каждой отдельной душе, искренне верующей в силу наших воззваний к Богу. Так, заботясь о других, мы спасаемся и сами. Пусть этот розарий станет символом сближения христиан всего мира. Да поможет эта молитва пробуждению в бывшем Советском Союзе. Мы надеемся, что не только католики, но и протестанты присоединятся к нам, как это в России сделали многие православные. И «да будут все едино, как ты, Отче во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, – да уверует мир, что Ты послал Меня».
Наша традиция – домашняя церковь, жизнь, как литургия. Согласование своей воли с волей Божией, приобретая полную свободу. Реставрация духа розарием, избегая механического повторения формул, постигая суть медитаций. Смирись и дерзай. Жизнь по совести. Глубинное служение, каждое дело и слово превращая в агапе, всегда исходя из вечной нашей цели. На коленях сердца люби Бога и человеков. Возрастание в силе, так как силу зла можно победить лишь силой, а не слабостью добра. Преодоление обыденности посредством пламенной веры в Воскресшего и духовного причащения. Наперекор всему излучай пасхальную радость.
Сандр Рига