Вход Господень в Иерусалим

Лк 19:28-40

Неподготовленный читатель Библии, к сожалению, в эпизоде входа Господня в Иерусалим может уловить разве что мысль об исполнении некоего пророчества (причем каком-то очень механическом исполнении). Действительно, речь идет о словах пророка Захарии (Зах 9:9 и ниже). Но дело вовсе не в том, что Иисус стремился исполнять некие пророчества. Он просто продуманно включает в свою проповедь распознаваемые символы. Иными словами, проповедь Иисуса – это ведь не только слова. Очень часто это символические действия. Их преимущество – яркость и лаконичность. Захария говорит о Мессии, въезжающем в Иерусалим на осле, что, во-первых, является просто символом триумфального царского въезда, но, во-вторых, это въезд не совсем обычный. В случае обычного триумфального шествия царь, скорее, сидел бы на коне. Но это царь «кроткий», то есть несущий мир, тем более что далее говорится: «Уничтожу колесницы Ефрема, конницу Иерусалима, боевых луков не будет. Он мир объявит народам…» (Зах 9:10).
Иисус инсценирует пророчество Захарии, чтобы очень емко еще раз выразить две важные мысли: во-первых, Он действительно заявляет о себе как о Мессии; во-вторых, Он идет с миром. Ведь Мессию ждали как некоего воителя, который должен мечом принести Израилю политический триумф. А Иисус не только не собирается этого делать, но самыми разными способами предостерегает своих современников от воинственных планов. В частности, у Матфея сразу после этого входа в Иерусалим говорится о так называемом очищении Храма, которое также является символическим действием и представляет собою инсценированное пророчество о разрушении Храма, которое и произошло в 70-м году вследствие реализации воинственных планов по освобождению от римлян. А у Луки между этими двумя эпизодами приводится знаменитый плач о Иерусалиме: «О, если бы хоть в этот день и ты увидел путь к МИРУ! Но ныне от глаз твоих он скрыт. И вот наступят дни, когда враги окружат тебя земляными валами, возьмут в кольцо, сожмут со всех сторон, тебя и твоих жителей сотрут с лица земли и не оставят от тебя камня на камне – из-за того, что не узнал ты время, когда Бог предлагал тебе спасение» (Лк 19:42-44).
Христианский читатель склонен некоторые тексты понимать исключительно в абстрактном «богословском» смысле. Да, разумеется, Иисус несет людям подлинный мир с Богом. Но, оказывается, эта весть вплетена в конкретную политическую ситуацию, где категория МИРА (и войны) слишком конкретна, где речь идет о земляных валах, убийствах, разрушениях, пожарах и прочих ужасах. Для многих христиан такая «вписанность» духовных смыслов в очень конкретные и даже грубые земные исторические реалии совершенно непонятна, но если этого не понять, то можно упустить нечто сущностное в христианстве как таковом. Ибо христианство – это вообще не какие-то абстрактные построения, а ВОПЛОЩЕНИЕ Бога в человеческой реальности. Вход Господень в Иерусалим – важный символ входа Бога в нашу земную конкретику.
А вот теперь действительно поговорим о нашей сиюминутной конкретике. Папа Римский незадолго до этого знаменательного праздника совершает не что иное, как символическое действие, столь же лаконичное и яркое, как те, о которых говорится в Библии: он с просьбой о МИРЕ целует ноги африканским политическим лидерам. И что же мы видим? Мы видим христиан, которые начинают упражняться в осмеянии этого действия Папы. То есть библейское повествование нас ничему не учит? Мы настолько стали нечуткими по отношению к подлинным символическим высказываниям в контексте христианского служения? Нас смущает, что Иисус не целовал никому ног (хотя и омывал их)? Но Церковь не копирует всегда одни и те же формы высказывания: язык Павла уже кардинально отличается от языка Иисуса, а язык Иоанна – от языка Павла.

Проблема в том, что мы сами очень глухи к языку евангельской вести. И ведь это осмеяние Папы как-то странно сочетается с попытками защитить символ креста, когда речь идет о сносе крестов в Куропатах* (*мемориал жертв сталинских репрессий в Минске). Это ведь тоже проблема языка символов. А теперь приведу совсем «несвоевременный» факт: ведь некоторые кресты в Куропатах возводились в свое время в том числе и представителями той конфессии, которая в этот же самый момент развернула возмутительную кампанию по уничтожению крестов «у себя», когда эти кресты сбрасывались с фасадов молитвенных домов, а оконные проемы переделывались так, чтобы ни в коем случае не напоминали крест. Я боюсь ошибиться, но мне кажется, что тогда никто «своим» епископам не воспротивился, а теперь «провинился» «чужой» епископ…
Не означают ли все эти нестыковки, что у нас проблемы с нашим христианским языком (вплоть до глухоты к нему)? Мы готовы эксплуатировать христианскую фразеологию, язык символов и т. д., когда очень хочется отстоять свои «ценности». И одновременно мы не распознаем подлинного евангельского призыва (как Иерусалим, от которого было сокрыто, «что служит к миру» его). В результате и эксплуатируемые нами символы могут переродиться просто в идолов…

Rev. Dr. Ales Dubrouski

17.04.2019г. День Молчания.

Если случится тебе когда-либо возмутиться, или иной раз допустить какое-либо поползновение, и погрешить против чего подобающего; то тотчас надобно поправить это дело, и другой ли кто тебя опечалил, или ты другого кого, поскорее умиротвориться; а для сего от души каяться, плакать и слезы лить, себя самого осуждая во всем; и таким образом укрепив себя на будущее время, внимать себе потом разумно.

Christus ist auferstanden, er ist wahrhaftig auferstanden!

Johannes schreibt: "Ich bin als Licht in die Welt gekommen, damit jeder, der an mich glaubt, nicht in der Finsternis bleibe."
Gerade in der heutigen Zeit ist uns Licht so wichtig: In dunklen Stunden voller Unglück, wie die betrübten Einwohner und Gemeindemitglieder in Paris wissen, das ein neuer Morgen die Sorgen und den Kummer der Nacht vertreibt. Oder Licht für die Opfer und Hinterbliebenen des Krieges und des Kampfes gegen den Hunger, als Licht der Hoffnung auf Frieden oder ein besseres Leben. Für die Kranken, Schwachen und Trauernden, das jemand an ihrer Seite ist, der Ihnen Liebe und Hoffnung vermittelt. An die verzweifelt Liebenden und Enttäuschten, denen ein nettes Wort, eine Umarmung, eine Geste doch wieder das Leben erhellt und auch an alle, die aufgrund von Schicksalen den Glauben an Recht, Ordnung und die Allmacht Gottes verloren: Ihnen allen wird heute ein Licht geschenkt. Sie erhalten das Geschenk des Glaubens, der Hoffnung und der Liebe.

Der Apostel Paulus drückte es derart aus:
Unter allen dreien die bleiben, ist aber die Liebe die Größte. Die Liebe unseres Herrn beschütze und begleite aber alle Menschen auf diesem Erdkreis im Namen des Vaters, des Sohnes und des Heiligen Geistes.

Ein frohes und besinnliches Osterfest.

Primas der KKD Most. Rev. Karl Uwe Eckert

Primas der KKD Most. Rev. Karl Uwe Eckert

Ин 20:1-9

«Тогда вошел и другой ученик, который прибежал к гробнице первым. Он увидел и поверил. Но они еще не понимали Писания, в котором сказано, что Он должен воскреснуть из мертвых» (ст. 8-9).
Я не разделяю странной идеи о том, что между верой и пониманием должен существовать некий конфликт. Ничего не говорится о таком конфликте и здесь. И вера, и понимание здесь касаются одного и того же – воскресения Христа. Более того, здесь говорится нечто важное о связи между верой и пониманием (а вовсе не о вражде между ними).
Как минимум две важные вещи, касающейся этой связи, мы тут видим. Однако сперва обратим внимание на то, что речь идет не о понимании «вообще», а о понимании Писания. Иными словами, нельзя сказать, что Иоанн поверил в то, чего не понимал, то есть в воскресение (и я скептически отношусь к возможности «веры в догматы, которые понимать не надо»). Не понимал он всего лишь того, что о воскресении Мессии действительно говорится в Писании. Это очень интересно. Оказывается, в Писании мы видим то, во что УЖЕ верим, а иначе мы этого не видим. Это очень важный урок для христианина, для читателя Библии.
Теперь скажем о двух вещах, касающихся того, как связана вера и понимание в свете этого отрывка. Во-первых, как уже стало ясно, вера во-многом предшествует пониманию. Во-вторых, это же означает, что вера не привязана к пониманию неким жестким образом. (Однако есть смысл помнить, что мы говорим в первую очередь о понимании Писания.) Вера является даром Божьим, поэтому вполне понятно, что она вообще не может жестко зависеть от человеческих факторов, в том числе нашей способности понимания. Но что означает предшествование веры по отношению к пониманию?
Возможно, есть смысл представить здесь веру как озарение, ставящее человека перед фактом. И в случае с воскресением Христа этот образ особенно ярок. Воскресение ставит учеников Иисуса перед данностью. Всякое скрупулезное «прочесывание» текстов на предмет исполнения во Христе пророчеств начинается, разумеется, позже. Об этом, кстати, есть смысл помнить, если нас пытаются убедить в том, что воскресение было легко «выдумать». Нет, такой странный поворот сюжета никому в голову прийти не мог. Это может упустить из виду современный читатель евангелий, авторы которых в данном пункте были поставлены перед одной очень трудной литературной задачей: они должны были одновременно сказать о том, что Иисус воскресение предсказывал, и о том, что ученики этого не понимали. Евангелисты именно так и делают, но современный читатель практически не может представить этой «тупости» учеников. Сама эта «тупость» – чрезвычайно интересный вопрос, но мы тут не можем на этом останавливаться. Хотя можно увидеть определенную правдоподобность в том, что от простых рыбаков, которые не были специалистами в Писании, могли быть в большей степени скрыты намеки Иисуса, чем от священников и фарисеев, которые действительно могли позаботиться о страже у гробницы. Однако все равно их боязнь, что придут ученики и украдут тело, выглядит параноидально: такая фантазия могла прийти в голову именно книжникам, но невозможно представить, ради какой выгоды этот план могли бы лелеять ученики.
Итак, воскресение ставит учеников перед фактом, осмыслять который приходится позже. Но Бог, жизнь, вера вообще поступают ИМЕННО ТАК.
Вера открывает глаза на то, чего мы раньше не видели, в том числе в Писании. Для любителей цитировать Рим 10:17 (да еще и в Синодальном переводе) здесь есть некоторая проблема. «…Вера – от слышания, а слышание – от слова Божия». Такие любители здесь ошибочно думают, что слово Божие – это текст Писания. Но, во-первых, здесь текстологическая проблема: текстология признаёт сегодня, что вместо «слова Божия» надо читать «слово Христа», что, во-вторых, должно переводиться так, как и сделано в современных переводах, например: «…вера приходит, когда Весть услышана, а Весть слышат, когда о Христе проповедуют».

Оказывается, неудачный перевод, восходящий к сомнительной текстологической традиции, может сформировать не совсем корректное представление: текст ведет к вере. Оказывается, всё может быть и совсем иначе: вера ведет к тексту. (Кстати, несколько удивляют верующие, которым Писание остается неинтересно.) Вера ведет к пониманию Священного Писания. Само же Священное Писание может оставаться ПРОСТО текстом, если этой веры нет.
Поэтому следует скептически относиться к заявлениям типа: «Я Библию понял, но я неверующий», – или: «Я христианство понял, но я не христианин». Это тот случай, когда подлинное понимание возможно только изнутри. Попытка понимания извне – это попытка описать обстановку комнаты, не входя в нее, а слегка заглядывая через открытую дверь. Вера же – это «вхождение внутрь».
Почему так?
Вхождение в Церковь – это вхождение не просто в НЕКОЕ истолковательное сообщество, а в такое истолковательное сообщество, которое является уникальным и полностью адекватным данному тексту, то есть Священному Писанию. Ибо Священное Писание именно Церковью и создано. Однако нельзя умолчать о том, что здесь палка о двух концах. Человек входит не только в Церковь, но и в конфессию. Церковь Писание истолковывает, а конфессия Писание искажает. Причем каждая конфессия искажает Писание по-своему. Здесь впору опечалиться. Но в этой проблеме я вижу один светлый момент. Ведь наше рассуждение о необходимости «войти внутрь» кто-то мог бы воспринять как призыв «слепо броситься в навязываемую систему смыслов». А в том-то и дело, что некоему ПРАВИЛЬНОМУ вхождению противопоказаны всякие «слепые ныряния». Евангелие призывает к очень вдумчивому, ответственному, осмысленному и самостоятельному вхождению внутрь своего повествования. Вера не ослепляет, а дарует зрение. Как воскресение Христа «отверзло ум» (см. Лк 24:45) учеников к уразумению Писания.

Rev. Dr. Ales Dubrouski

Комментарии Оригена оказываются интересными, потому что он не только подтверждает, что Юния была апостолом в известном смысле, он говорит, что она, возможно, была членом семидесяти двух, которым Христос дал поручение в Лк 10:1 и далее, группы, о которой преимущественно думают как об исключительно мужской и которую рассматривают как рукоположенное, авторитетное и/или почитаемое собрание в некоторых церковных традициях. Более поздние документы, перечисляющие семьдесят учеников, назначенных Христом во время его служения, иногда включали таких женщин, как Юния и Присцилла, но только после того, как их сперва превратили в мужчин(!). У Оригена, похоже, не было таких оговорок в отношении женщины - члена семидесяти.

- Bridget Jack Jeffries. Origen on the Apostle Junia: A New Translation. // http://www.weighted-glory.com

О закрытых дверях

Ин 20:19-31

Если немного пофантазировать, можно задать вопрос: почему бы Христу не обидеться на неверие Фомы и не решить: «А не буду ему являться, раз он такой»?
Однако Фоме предстоит выполнить свое служение апостола, то есть быть свидетелем воскресения, и Христос делает его этим свидетелем и произносит призыв: «…и не будь неверующим, но верующим». Одновременно эти слова звучат и как обращение ко всем последующим поколениям. В этом же отрывке есть еще одно обращение к ним же: «…блаженны невидевшие и уверовавшие». И это не прославление слепой веры, а именно обращение к тем, кто, не принадлежа к поколению апостолов, верит уже на основании их свидетельства («Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его»). Провозглашается, что они ничем не обделены по сравнению с тем же Фомой, более того, они блаженнее. Но почему?
В этом отрывке есть прекрасный образ запертых дверей, который повторяется два раза. Воскресший Иисус входит сквозь эти запертые двери. Было бы неправильно увидеть в этом лишь желание Иоанна сообщить нам о чудесных свойствах прославленного тела воскресшего Христа. Ведь образы четвертого евангелия очень многогранны. Мы лучше поймем этот эпизод, если сопоставим его с другим отрывком Нового Завета, где также говорится о закрытой двери: «…Я стою у двери и стучу. Кто услышит Мой голос и откроет Мне дверь, Я войду к тому человеку, и мы сядем с ним вместе ужинать» (Откр 3:20).
Тот, кто СПОСОБЕН проходить сквозь запертые двери, тем не менее стоит и стучит, ожидая, когда ему откроют. Закрытая дверь и символизирует неверие. Обратим внимание, что в Ин 20 говорится о том, что двери были «заперты из опасения от Иудеев». Но о каком опасении может идти речь в свете воскресения Христа? Только с неверием и может ассоциироваться такое опасение.
Иисус может войти сквозь запертые двери и принести веру даже неверующему, просто как дар. Ведь и вера – вовсе не наша заслуга, в награду за которую якобы мы получаем спасение. Но в том-то и дело, что блаженнее – не заставлять Господа входить через эти запертые двери, а открыть Ему самому. Это блаженнее, потому что это правильнее.
А теперь обратим внимание, что в Откр 3 Христос стоит возле запертой двери церкви! Ведь эти слова – финал обращения к церквам, и приводятся они сразу после обличение Лаодикийской церкви. Христос, стоящий у запертой двери церкви и стучащий, – вот великий образ на все времена!.. Мы видим здесь образ Христа, стучащегося к неверующему. А часто ли мы представляем себе, что Христос стучится в запертые двери церкви, в которой сидят вроде бы верующие люди, запершиеся «из опасения» кого-либо или чего-либо? Или они опасаются самого Господа?!

Rev. Dr. Ales Dubrouski

Епископ АПЦ Григорий Михнов-Вайтенко.