Об экуменизме, символизме и Христианстве
Все религии — это попытки человека познать истину Бога. А христианство не является религией — оно есть ответ Бога на наш вопрос. Отец Александр Мень.
Как известно, обычно экуменизм имеет два истока: либо подлинную широкую и глубокую духовность (как свойство природы самого человека, причастность Духу Святому, мера приближения человека к Богу, потенциальная возможность обожения в христианском смысле.), которая не страшится чужого, либо поверхностное смешение всего в кучу.
Нас в данном исследовании интересует конечно же первый вариант.
Необходимость экуменизма для нас может быть уже оправдана именно тем, что не все общество и не все люди принадлежат церкви фактически.
Всякая направленность нашей воли к идеальной человечности есть направленность ко Христу, тк Христос совершенный Бог, ставший совершенным человеком.
Естественно, что не может быть ничего лучше, когда такое Христианство воли совмещается с Христианством веры. Но бывает и так, что люди, далёкие от исповедания Христианства веры, далёкие от всякой религии, по своим настроениям, оценкам, стремлениям, действиям оказываются явно ближе ко Христу, чем мы, крещёные христиане веры. Католический теолог Карл Ранер назвал таких людей «анонимными христианами».
Всё лучшее в нашей человечности принадлежит Христу – и не может быть никакого другого Первообраза духовной красоты.
Сын человеческий говорит: приидите, наследуйте Царство, потому что вы были добры ко Мне в лице страждущих братьев Моих меньших. «Ибо голодал Я, и вы дали Мне есть… Болен был, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне».
С точки зрения Христианства веры – все религии истинны в том, что у них есть общего с Христианством. Это общее – религиозная интуиция Божественной Святости, побуждающая человека нравственно бояться Бога, любить Бога, надеяться на Бога.
Иногда ограниченность, нежелание вместить иной опыт может стать барьером к взаимопониманию и общению людей разных культур, разного уровня образования и разного религиозного опыта, поэтому следует как следует разбираться, что же мы перед собой видим и что данное явление или символ значит, дабы не уподобиться восклицающим: «Не читал, но осуждаю!».
Возможно непонимание или неверное толкование религиозного символизма представителями иных религий, поэтому важно понимать язык этих символов. Внешне противоположный христианскому символ может оказаться в иной интерпретации аналогичным оному по смыслу.
Иногда страшные изображения черепов непосвященными читателями и зрителями воспринимаются считаются чем-то противным христианству, «сатанинским». В противовес этому некоторыми верующими считается, что необходимо каждую брошюрку умаслить преувеличенно красивыми слащавыми изображениями.
Сделаем небольшой обзор и проведем некоторые параллели на примере изображения перевернутого черепа.
«Иногда череп Адама изображали перевернутым, в виде своеобразной чаши, где накапливается стекающая кровь Христа. В этом случае голова Адама фактически отождествляется со Святым Граалем. Череп, наполненный кровью, символизировал в иконографии самоотречение и искупление грехов.»
Атрибут, описываемый как «кусок черепа», изображается в одной из левых рук Ваджрабхайравы в тибетском буддизме и чаще всего выглядит как обычная чаша из черепа, к которой прикреплены содранный скальп и волосы. Этот свежесрубленный, или влажный, череп (тиб. thod rlon), наполненный кровью, обозначает то, что ментальный континуум (скальп и волосы) Ваджрабхайравы наполнен нектаром (кровь) великого сострадания.
Ваджрабхайрава (букв. "Ужасающий"), также известный как Ямантака (букв. "Сокрушающий Владыку Смерти", "Уничтожающий Правителя Смерти", "Уничтожающий Яму") – выступает как гневное проявление бодхисаттвы Манджушри.
«…смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав»
Манджушри́ ( к нему употребляются эпитеты «великолепная слава», «прелестный голос», «прекрасный заступник») и т. д. — в буддизме Махаяны и ваджраяны бодхисаттва, «хранитель Рая на Востоке», легендарный сподвижник Будды Гаутамы.
Все религии — это попытки человека познать истину Бога. А христианство не является религией — оно есть ответ Бога на наш вопрос. Отец Александр Мень.
Как известно, обычно экуменизм имеет два истока: либо подлинную широкую и глубокую духовность (как свойство природы самого человека, причастность Духу Святому, мера приближения человека к Богу, потенциальная возможность обожения в христианском смысле.), которая не страшится чужого, либо поверхностное смешение всего в кучу.
Нас в данном исследовании интересует конечно же первый вариант.
Необходимость экуменизма для нас может быть уже оправдана именно тем, что не все общество и не все люди принадлежат церкви фактически.
Всякая направленность нашей воли к идеальной человечности есть направленность ко Христу, тк Христос совершенный Бог, ставший совершенным человеком.
Естественно, что не может быть ничего лучше, когда такое Христианство воли совмещается с Христианством веры. Но бывает и так, что люди, далёкие от исповедания Христианства веры, далёкие от всякой религии, по своим настроениям, оценкам, стремлениям, действиям оказываются явно ближе ко Христу, чем мы, крещёные христиане веры. Католический теолог Карл Ранер назвал таких людей «анонимными христианами».
Всё лучшее в нашей человечности принадлежит Христу – и не может быть никакого другого Первообраза духовной красоты.
Сын человеческий говорит: приидите, наследуйте Царство, потому что вы были добры ко Мне в лице страждущих братьев Моих меньших. «Ибо голодал Я, и вы дали Мне есть… Болен был, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне».
С точки зрения Христианства веры – все религии истинны в том, что у них есть общего с Христианством. Это общее – религиозная интуиция Божественной Святости, побуждающая человека нравственно бояться Бога, любить Бога, надеяться на Бога.
Иногда ограниченность, нежелание вместить иной опыт может стать барьером к взаимопониманию и общению людей разных культур, разного уровня образования и разного религиозного опыта, поэтому следует как следует разбираться, что же мы перед собой видим и что данное явление или символ значит, дабы не уподобиться восклицающим: «Не читал, но осуждаю!».
Возможно непонимание или неверное толкование религиозного символизма представителями иных религий, поэтому важно понимать язык этих символов. Внешне противоположный христианскому символ может оказаться в иной интерпретации аналогичным оному по смыслу.
Иногда страшные изображения черепов непосвященными читателями и зрителями воспринимаются считаются чем-то противным христианству, «сатанинским». В противовес этому некоторыми верующими считается, что необходимо каждую брошюрку умаслить преувеличенно красивыми слащавыми изображениями.
Сделаем небольшой обзор и проведем некоторые параллели на примере изображения перевернутого черепа.
«Иногда череп Адама изображали перевернутым, в виде своеобразной чаши, где накапливается стекающая кровь Христа. В этом случае голова Адама фактически отождествляется со Святым Граалем. Череп, наполненный кровью, символизировал в иконографии самоотречение и искупление грехов.»
Атрибут, описываемый как «кусок черепа», изображается в одной из левых рук Ваджрабхайравы в тибетском буддизме и чаще всего выглядит как обычная чаша из черепа, к которой прикреплены содранный скальп и волосы. Этот свежесрубленный, или влажный, череп (тиб. thod rlon), наполненный кровью, обозначает то, что ментальный континуум (скальп и волосы) Ваджрабхайравы наполнен нектаром (кровь) великого сострадания.
Ваджрабхайрава (букв. "Ужасающий"), также известный как Ямантака (букв. "Сокрушающий Владыку Смерти", "Уничтожающий Правителя Смерти", "Уничтожающий Яму") – выступает как гневное проявление бодхисаттвы Манджушри.
«…смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав»
Манджушри́ ( к нему употребляются эпитеты «великолепная слава», «прелестный голос», «прекрасный заступник») и т. д. — в буддизме Махаяны и ваджраяны бодхисаттва, «хранитель Рая на Востоке», легендарный сподвижник Будды Гаутамы.
Дети мои, пишу вам это, чтобы вы не грешили. А если бы и согрешил кто 'из вас', то 'ведь' есть у нас Заступник – Иисус Христос, Праведник. Который рядом с Отцом.
(1-е Послание Иоанна 2 глава – под редакцией Кулаковых).
То есть, как мы видим, ничего страшного и крамольного по факту нет в этом изображении перевернутого черепа с кровью.
Также в тибетской традиции Бон есть практика Чод («отсечение»), в ходе которой производится символическое сострадательное подношение своего тела различным духам и демонам в качестве пищи, успешный практик отсекает привязанности и страхи.
«приимите, ядите: сие есть Тело Мое»
Свет Истины един, но преломляясь в разные эпохи в разных людях он производит разные результаты, но по некоторым отголоскам мы можем найти общее, то что нас объединяет, а также впоследствии сгладить эти различия, в человеке есть какое-то внутреннее мерило истины, позволяющее «узнать» Правду при встрече с ней. Главное в проповеди и понимании веры других людей правильно расшифровывать их язык символов (это зачастую даже сложней и нужней в общении внутри своей конфессии, тк как оказывается, что далеко не все «на одной волне»).
С другой стороны, когда христиане отправлялись проповедовать в Индию, местное население неверно расшифровало их одежды и символику: темное одеяние в Индии традиционно носят сторонники «темных культов», то же относится к употреблению вина в ритуальных целях, а также возможное употребление мяса в пищу.
Так например Анри Ле Со сменил одежду бенедиктинца на кави индийского санньяси и принял имя Свами Абхишиктананда (“Блаженство Помазанника”).
Он никогда не переставал созерцать Тайну: Тайну, обладающую ликом, как Её представляют Евангелия в образе Иисуса, и в то же время Тайну, не имеющую лика, проявившуюся в сердцах индийских риши. Созерцание было для него уникальным актом сосредоточения на недвойственном опыте Абсолюта, единого Ахам асми, отразившегося в «Я ЕСМЬ» Яхве, которое Иисус произнёс в собственном имени.
Но главное в чем, что только Христианство спасительно, потому как Христос – спаситель, другие религии «учат плавать», но в Христианстве Бог сам пришел, проявил себя как Троица, спас нас, вочеловечился, умер за наши грехи и воскрес.
Природа человека, созданная Богом абсолютно совершенной нестрадательной и бессмертной была и изменяемой. Человек личным произвольным грехом изменил свою природу в худшее изменил ее в природный грех.
Оброцы бо греха, смерть (Рим. 6, 23). В какой мере удалился от жизни, в такой приблизился к смерти; потому что Бог — жизнь, а лишение жизни — смерть. Поэтому Адам сам себе уготовал смерть чрез удаление от Бога, по написанному: яко се удаляющие себе от Тебе, погибнуть (Псал. 72, 27). Личный грех праотца изменил (испортил) его(нашу) природу в таковую, что она становится очень плохо способной к приятию нетварной благодати и сочетанию (единению) с ней.
Бог-Логос воспринял человеческую природу в неделимом, коя есть собственная Логоса, и не есть ипостась.
И теперь все люди имеют возможность изменения в обожение и нетление получая в себя врачество бессмертия - человеческую природу воплощенного Логоса в евхаристии.
То есть все уже сделано для нас, мы куплены дорогой ценой, осталось только подать свою руку, пойти со Христом, делать как он учил, и всё.
rev. Кирилл Боярчук SFES
(1-е Послание Иоанна 2 глава – под редакцией Кулаковых).
То есть, как мы видим, ничего страшного и крамольного по факту нет в этом изображении перевернутого черепа с кровью.
Также в тибетской традиции Бон есть практика Чод («отсечение»), в ходе которой производится символическое сострадательное подношение своего тела различным духам и демонам в качестве пищи, успешный практик отсекает привязанности и страхи.
«приимите, ядите: сие есть Тело Мое»
Свет Истины един, но преломляясь в разные эпохи в разных людях он производит разные результаты, но по некоторым отголоскам мы можем найти общее, то что нас объединяет, а также впоследствии сгладить эти различия, в человеке есть какое-то внутреннее мерило истины, позволяющее «узнать» Правду при встрече с ней. Главное в проповеди и понимании веры других людей правильно расшифровывать их язык символов (это зачастую даже сложней и нужней в общении внутри своей конфессии, тк как оказывается, что далеко не все «на одной волне»).
С другой стороны, когда христиане отправлялись проповедовать в Индию, местное население неверно расшифровало их одежды и символику: темное одеяние в Индии традиционно носят сторонники «темных культов», то же относится к употреблению вина в ритуальных целях, а также возможное употребление мяса в пищу.
Так например Анри Ле Со сменил одежду бенедиктинца на кави индийского санньяси и принял имя Свами Абхишиктананда (“Блаженство Помазанника”).
Он никогда не переставал созерцать Тайну: Тайну, обладающую ликом, как Её представляют Евангелия в образе Иисуса, и в то же время Тайну, не имеющую лика, проявившуюся в сердцах индийских риши. Созерцание было для него уникальным актом сосредоточения на недвойственном опыте Абсолюта, единого Ахам асми, отразившегося в «Я ЕСМЬ» Яхве, которое Иисус произнёс в собственном имени.
Но главное в чем, что только Христианство спасительно, потому как Христос – спаситель, другие религии «учат плавать», но в Христианстве Бог сам пришел, проявил себя как Троица, спас нас, вочеловечился, умер за наши грехи и воскрес.
Природа человека, созданная Богом абсолютно совершенной нестрадательной и бессмертной была и изменяемой. Человек личным произвольным грехом изменил свою природу в худшее изменил ее в природный грех.
Оброцы бо греха, смерть (Рим. 6, 23). В какой мере удалился от жизни, в такой приблизился к смерти; потому что Бог — жизнь, а лишение жизни — смерть. Поэтому Адам сам себе уготовал смерть чрез удаление от Бога, по написанному: яко се удаляющие себе от Тебе, погибнуть (Псал. 72, 27). Личный грех праотца изменил (испортил) его(нашу) природу в таковую, что она становится очень плохо способной к приятию нетварной благодати и сочетанию (единению) с ней.
Бог-Логос воспринял человеческую природу в неделимом, коя есть собственная Логоса, и не есть ипостась.
И теперь все люди имеют возможность изменения в обожение и нетление получая в себя врачество бессмертия - человеческую природу воплощенного Логоса в евхаристии.
То есть все уже сделано для нас, мы куплены дорогой ценой, осталось только подать свою руку, пойти со Христом, делать как он учил, и всё.
rev. Кирилл Боярчук SFES
Вода и вино
Ин 2:1-12
Рассуждение о чуде превращения воды в вино в Кане Галилейской я буквально вынужден начать с того, с чего мне совершенно не хотелось бы начинать. С воспоминаний о тех христианских субкультурах, в которых считается нормальным рассуждать, «можно ли ходить на праздники к неверующим», и в которых даже не принято ставить под сомнение сухой закон, возникший в этих субкультурах. Собственно, о сухом законе и я рассуждать не буду, хотя фантастические комментарии богословов – представителей этих субкультур относительно «безалкогольного вина», в которое превратил Иисус воду, настолько анекдотичны, что не упомянуть о них совсем было бы невозможно.
Гораздо интереснее другое. Очень многие христиане не увидели в вести Христа тех смыслов, без которых их собственная религия превращается в бледную банальность. Для Иисуса так важны темы пира, праздника, а для евангелистов так важна человечность Иисуса, что бесплотная и унылая псевдодуховность «провозвестия» некоторых христианских течений (ибо не знаю, как еще их назвать) выглядит недоразумением.
Напомним об одном парадоксе Евангелия от Иоанна. Если говорить кратко, то парадокс таков: оно очень «духовное» и очень «плотское» одновременно. Иоанн пишет сложный богословский трактат о Христе предсуществующем и Христе превознесенном. Христос у Иоанна, грубо говоря, «очень божествен». Но это не мешает автору постоянно подчеркивать его человечность и «плотскость». Все мы помним: «…если не будете есть плоть Сына человеческого и не будете пить Его кровь, не получите жизни» (Ин 6:53, современный перевод). При этом комментаторы подчеркивают, что греческий глагол, переведенный здесь как «есть», имеет более грубый оттенок («жевать»).
Проблема в том, что многие христиане чего-то не прожевали в евангелии…
Почему Иоанн в своем сложном богословском трактате обращает внимание на некую бытовую сценку, в которой, вообще-то речь идет о чисто «кухонной» проблеме? Не хватило вина… И ведь прекрасно, что Иисус говорит: «…что Мне и Тебе, Жено?». Говорит – а потом просто выполняет просьбу своей матери. А почему бы вообще не выполнить просьбу матери? Ведь это так ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ.
Совершенно справедливо в богословском трактате Иоанна, и в том числе в этом эпизоде, усматривают многочисленные глубокие символы. Да, никто не спорит о знаменательности замены воды, которая там стояла «по обычаю очищения иудейского», на «вино Нового Завета». Никто не спорит о символике «брачного пира Агнца». Никто не спорит о евхаристических смыслах, которые здесь тоже можно прочитать при желании. Но было бы странно отрывать символизируемое от символизирующего, да еще и отбрасывать последнее «за ненадобностью».
В том-то и дело, что Иоанн принципиально использует для передачи возвышенных духовных истин приземленные, плотские, материальные и даже «пищевые» образы. Не должен ли сам этот прием чему-то научить нас? Например, тому, что не может быть никакого разрыва между Христом превознесенным и Христом – Сыном Человеческим? Сын Божий явлен ТОЛЬКО и ИМЕННО как Человек, «любящий есть и пить вино» (Лк 7:34), любящий праздники и застолья. И надо хорошо усвоить, что никакого иного Господа Христа нам не дано!
Благая Весть – это вообще праздник, а вовсе не унылость. Кроме того, Благая Весть – это весть о близости Подлинно-Воплощенного. Воплощенный потому в хлебе и вине, что Он – Подлинно-Воплощенный. Претворение воды в вино должно напоминать нам о том, что в этом бытии вообще многое Христом «претворено», а значит – обожено. И не нам развоплощать Господа, который воплотился. Не нам превращать радость его пира в унылые банальности религиозного морализирования. Не нам превращать полноту бытия, которую Христос призывает праздновать, в некие бесплотные тени «духовности». Ибо нет никакой иной духовности, кроме той, которая происходит от Подлинно-Воплощенного.
Ин 2:1-12
Рассуждение о чуде превращения воды в вино в Кане Галилейской я буквально вынужден начать с того, с чего мне совершенно не хотелось бы начинать. С воспоминаний о тех христианских субкультурах, в которых считается нормальным рассуждать, «можно ли ходить на праздники к неверующим», и в которых даже не принято ставить под сомнение сухой закон, возникший в этих субкультурах. Собственно, о сухом законе и я рассуждать не буду, хотя фантастические комментарии богословов – представителей этих субкультур относительно «безалкогольного вина», в которое превратил Иисус воду, настолько анекдотичны, что не упомянуть о них совсем было бы невозможно.
Гораздо интереснее другое. Очень многие христиане не увидели в вести Христа тех смыслов, без которых их собственная религия превращается в бледную банальность. Для Иисуса так важны темы пира, праздника, а для евангелистов так важна человечность Иисуса, что бесплотная и унылая псевдодуховность «провозвестия» некоторых христианских течений (ибо не знаю, как еще их назвать) выглядит недоразумением.
Напомним об одном парадоксе Евангелия от Иоанна. Если говорить кратко, то парадокс таков: оно очень «духовное» и очень «плотское» одновременно. Иоанн пишет сложный богословский трактат о Христе предсуществующем и Христе превознесенном. Христос у Иоанна, грубо говоря, «очень божествен». Но это не мешает автору постоянно подчеркивать его человечность и «плотскость». Все мы помним: «…если не будете есть плоть Сына человеческого и не будете пить Его кровь, не получите жизни» (Ин 6:53, современный перевод). При этом комментаторы подчеркивают, что греческий глагол, переведенный здесь как «есть», имеет более грубый оттенок («жевать»).
Проблема в том, что многие христиане чего-то не прожевали в евангелии…
Почему Иоанн в своем сложном богословском трактате обращает внимание на некую бытовую сценку, в которой, вообще-то речь идет о чисто «кухонной» проблеме? Не хватило вина… И ведь прекрасно, что Иисус говорит: «…что Мне и Тебе, Жено?». Говорит – а потом просто выполняет просьбу своей матери. А почему бы вообще не выполнить просьбу матери? Ведь это так ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ.
Совершенно справедливо в богословском трактате Иоанна, и в том числе в этом эпизоде, усматривают многочисленные глубокие символы. Да, никто не спорит о знаменательности замены воды, которая там стояла «по обычаю очищения иудейского», на «вино Нового Завета». Никто не спорит о символике «брачного пира Агнца». Никто не спорит о евхаристических смыслах, которые здесь тоже можно прочитать при желании. Но было бы странно отрывать символизируемое от символизирующего, да еще и отбрасывать последнее «за ненадобностью».
В том-то и дело, что Иоанн принципиально использует для передачи возвышенных духовных истин приземленные, плотские, материальные и даже «пищевые» образы. Не должен ли сам этот прием чему-то научить нас? Например, тому, что не может быть никакого разрыва между Христом превознесенным и Христом – Сыном Человеческим? Сын Божий явлен ТОЛЬКО и ИМЕННО как Человек, «любящий есть и пить вино» (Лк 7:34), любящий праздники и застолья. И надо хорошо усвоить, что никакого иного Господа Христа нам не дано!
Благая Весть – это вообще праздник, а вовсе не унылость. Кроме того, Благая Весть – это весть о близости Подлинно-Воплощенного. Воплощенный потому в хлебе и вине, что Он – Подлинно-Воплощенный. Претворение воды в вино должно напоминать нам о том, что в этом бытии вообще многое Христом «претворено», а значит – обожено. И не нам развоплощать Господа, который воплотился. Не нам превращать радость его пира в унылые банальности религиозного морализирования. Не нам превращать полноту бытия, которую Христос призывает праздновать, в некие бесплотные тени «духовности». Ибо нет никакой иной духовности, кроме той, которая происходит от Подлинно-Воплощенного.
«Трусость спрашивает: «безопасно ли это?» Целесообразность спрашивает: «благоразумно ли это?» Тщеславие спрашивает: «популярно ли это?» И только совесть спрашивает: «правильно ли это?» И приходит время, когда нужно занять позицию, которая не является ни безопасной, ни благоразумной, ни популярной, но ее нужно занять, потому что она правильная».
Мартин Лютер Кинг
Мартин Лютер Кинг
Я полагаю, что таинства Церкви - крещение, Евхаристия, священство и пр. - имеют собственную жизнь и не зависят от тех, кто в них участвует и кто их совершает. Многие лингвисты и литературоведы считают, что тексты живут собственной жизнью, поэтому закономерно, что и таинства Церкви, будучи субстанциально соединены со Словом Божьим, также живут своей собственной жизнью. Это моё мнение основано на учении о божественном суверенитете. Бог, а не человек, решает, когда, где, и кем эти таинства будут совершены, а также и круг лиц в них участвующих. Назначение таинств - поддержать нового человека во Христе, когда его признаки явлены в социальной, психологической, возможно и в метафизической реальности. С другой стороны, таинства упраздняют ветхого человека, а с ним и старый мир, который является препятствием для Евангелия как Благой вести. Однако таинства не только разрушают старый мир, но, будучи инструментами Божественного Провидения, также на основе разрушенного ветхого мира создают новый мир, устремлённый ко Христу.
Таинства, сами по себе, являются агрессивной средой для ветхого человека. Совершая таинства, и участвуя в них, человек сталкивается с той силой, которая разрушает его ветхого человека, чтобы спасти нового человека во Христе. Ветхий человек также может желать получить через таинства утверждение себя в этом мире, при этом он использует свой авторитет и власть, и так мы можем видеть властного и надменного священника или епископа, а также его прихожан, часть из которых, желает участвовать в таинствах, чтобы обрести здоровье, счастье и дальше вести надменную, легкомысленную и эгоистичную жизнь, фактически живя без Бога. Однако это их желание является не более эффективным, чем желание желающих предать и распять Христа. Распиная Христа, некогда люди так думали Его победить, но в итоге проиграл их ветхий человек, проиграла их религия и их традиции. Так и таинства производят в человеке то действие, которое захочет произвести Бог - осудить и упразднить ветхого человека, чтобы оправдать нового человека. Поэтому люди не должны удивляться, что, не достойно участвуя в таинствах (начиная от простых прихожан и заканчивая иерархами Церкви) они могут столкнуться с теми или иными проблемами или даже умереть.
епископ СКЦ Алексей Масленников
Таинства, сами по себе, являются агрессивной средой для ветхого человека. Совершая таинства, и участвуя в них, человек сталкивается с той силой, которая разрушает его ветхого человека, чтобы спасти нового человека во Христе. Ветхий человек также может желать получить через таинства утверждение себя в этом мире, при этом он использует свой авторитет и власть, и так мы можем видеть властного и надменного священника или епископа, а также его прихожан, часть из которых, желает участвовать в таинствах, чтобы обрести здоровье, счастье и дальше вести надменную, легкомысленную и эгоистичную жизнь, фактически живя без Бога. Однако это их желание является не более эффективным, чем желание желающих предать и распять Христа. Распиная Христа, некогда люди так думали Его победить, но в итоге проиграл их ветхий человек, проиграла их религия и их традиции. Так и таинства производят в человеке то действие, которое захочет произвести Бог - осудить и упразднить ветхого человека, чтобы оправдать нового человека. Поэтому люди не должны удивляться, что, не достойно участвуя в таинствах (начиная от простых прихожан и заканчивая иерархами Церкви) они могут столкнуться с теми или иными проблемами или даже умереть.
епископ СКЦ Алексей Масленников
"...Где-то в конце 60-х годов меня заинтересовала литература философского и религиозного содержания. Я жадно читал все, что можно было достать, и вот среди самиздатской литературы этого толка мне попалась работа священника отца Александра (называть его фамилию я не буду, знающий догадается, для не знающих фамилия не имеет значения). И когда я читал работы этого отца Александра, мне показалось, что это не просто необыкновенно умный и талантливый человек, это человек, обладающий тем качеством, которое писатель Тынянов называл «качеством присутствия».
Я читал, допустим, его рассказ о жизни пророка Исайи и поражался тому, как он пишет об этом. Пишет не как историк, а пишет как свидетель, как соучастник. Он был там, в те времена, в тех городах, в которых проповедовал Исайя. Он слышал его, он шел рядом с ним по улице. И вот это удивительное «качество присутствия», редкое качество для историка и писателя, и необыкновенно дорогое, оно отличало все работы этого священника, отца Александра.
Тогда я в один прекрасный день решил просто поехать и посмотреть на него...
Я простоял службу, прослушал проповедь, а потом вместе со всеми молящимися я пошел целовать крест. И вот тут-то случилось маленькое чудо. Может быть, я тут немножко преувеличиваю, может быть, чуда и не было никакого, но мне в глубине души хочется думать, что все-таки это было чудом.
Я подошел, наклонился, поцеловал крест. Отец Александр положил руку мне на плечо и сказал: «Здравствуйте, Александр Аркадьевич. Я ведь вас так давно жду. Как хорошо, что вы приехали». Я повторяю, что, может быть, чуда и не было. Я знаю, что он интересовался моими стихами. Но где-то в глубине души до сегодняшнего дня мне по-прежнему хочется верить в то, что это было немножко чудом."
Сегодня - 22 января день рождения протоиерея Александра Меня (1935-1990)
https://www.facebook.com/GalichHouse/
Я читал, допустим, его рассказ о жизни пророка Исайи и поражался тому, как он пишет об этом. Пишет не как историк, а пишет как свидетель, как соучастник. Он был там, в те времена, в тех городах, в которых проповедовал Исайя. Он слышал его, он шел рядом с ним по улице. И вот это удивительное «качество присутствия», редкое качество для историка и писателя, и необыкновенно дорогое, оно отличало все работы этого священника, отца Александра.
Тогда я в один прекрасный день решил просто поехать и посмотреть на него...
Я простоял службу, прослушал проповедь, а потом вместе со всеми молящимися я пошел целовать крест. И вот тут-то случилось маленькое чудо. Может быть, я тут немножко преувеличиваю, может быть, чуда и не было никакого, но мне в глубине души хочется думать, что все-таки это было чудом.
Я подошел, наклонился, поцеловал крест. Отец Александр положил руку мне на плечо и сказал: «Здравствуйте, Александр Аркадьевич. Я ведь вас так давно жду. Как хорошо, что вы приехали». Я повторяю, что, может быть, чуда и не было. Я знаю, что он интересовался моими стихами. Но где-то в глубине души до сегодняшнего дня мне по-прежнему хочется верить в то, что это было немножко чудом."
Сегодня - 22 января день рождения протоиерея Александра Меня (1935-1990)
https://www.facebook.com/GalichHouse/
Facebook
Дом Галича
Дом Галича, Санкт-Петербург. 3,989 likes · 728 talking about this. Международное общественное объединение. Культурный и общественный центр
«Историческое христианство обременено волей к власти, желанием убеждать силой, вступив в союз с государством. Тогда встает вопрос: какую роль призваны играть христиане в секуляризированном обществе?
Церкви надо отказаться от власти, не отказываясь быть закваской, причем закваской во всех областях жизни. Вне всякой власти она может жить светом, иногда незаметным, иногда более явным, в зависимости от времен, стран, возможностей истории.
Надо также отбросить мысль, что мы можем извне влиять на общество: нам остается только внутреннее влияние, через умы и сердца в лучах этого света, через различные наши начинания. Роль христианина — не бороться с секуляризацией, которая фактически уже наступила, но — делать ее позитивной, то есть давать Церкви быть закваской, а не властью, и также ставить последние вопросы бытия, на которые секуляризация не дает никакого ответа. Может быть, Бог ждет от христиан творческой духовности, которая стала бы воздухом эпохи, незаметно меняющим общество.
Это все очень важно, потому что сегодня мы устали от христианства как идеологии группы, нации, государства. Мы устали от инквизиции, от необходимости думать о влиянии или значении: ведь мы можем быть бедными и свободными! Сегодня, может быть, впервые в истории христиане становятся бедными и свободными. Появляется открытость малому, простоте, широта взглядов, возвращение к основам. Эта радость открывать главное, жить им в Церкви в свободе личного выбора — великое преимущество нашего времени»
Оливье Клеман. (православноый богослов, профессор Свято-Сергиевского православного института в Париже. +15 января 2009 г.) Тэзе. Земля доверия и надежды, 1997.
Церкви надо отказаться от власти, не отказываясь быть закваской, причем закваской во всех областях жизни. Вне всякой власти она может жить светом, иногда незаметным, иногда более явным, в зависимости от времен, стран, возможностей истории.
Надо также отбросить мысль, что мы можем извне влиять на общество: нам остается только внутреннее влияние, через умы и сердца в лучах этого света, через различные наши начинания. Роль христианина — не бороться с секуляризацией, которая фактически уже наступила, но — делать ее позитивной, то есть давать Церкви быть закваской, а не властью, и также ставить последние вопросы бытия, на которые секуляризация не дает никакого ответа. Может быть, Бог ждет от христиан творческой духовности, которая стала бы воздухом эпохи, незаметно меняющим общество.
Это все очень важно, потому что сегодня мы устали от христианства как идеологии группы, нации, государства. Мы устали от инквизиции, от необходимости думать о влиянии или значении: ведь мы можем быть бедными и свободными! Сегодня, может быть, впервые в истории христиане становятся бедными и свободными. Появляется открытость малому, простоте, широта взглядов, возвращение к основам. Эта радость открывать главное, жить им в Церкви в свободе личного выбора — великое преимущество нашего времени»
Оливье Клеман. (православноый богослов, профессор Свято-Сергиевского православного института в Париже. +15 января 2009 г.) Тэзе. Земля доверия и надежды, 1997.
Fourth Sunday after Epiphan. February 2, 2019.
The Lectionary:
Jeremiah 1:4-10
Psalm 71:1-17
1 Corinthians 14:12b-20
Luke 4:21-32
The Lectionary:
Jeremiah 1:4-10
Psalm 71:1-17
1 Corinthians 14:12b-20
Luke 4:21-32
Евангелие, которое оскорбляет религиозные чувства
Лк 5:1-11
«Однажды, когда народ теснился к Нему, чтобы слышать слово Божие, а Он стоял у озера Геннисаретского, увидел Он две лодки, стоящие на озере; а рыболовы, выйдя из них, вымывали сети. Войдя в одну лодку, которая была Симонова, Он просил его отплыть несколько от берега и, сев, учил народ из лодки. Когда же перестал учить, сказал Симону: отплыви на глубину, и закиньте сети свои для лова. Симон сказал Ему в ответ: Наставник! мы трудились всю ночь, и ничего не поймали; но по слову Твоему закину сеть. Сделав это, они поймали великое множество рыбы, и даже сеть у них прорывалась. И дали знак товарищам, находившимся на другой лодке, чтобы пришли помочь им; и пришли, и наполнили обе лодки, так что они начинали тонуть. Увидев это, Симон Петр припал к коленям Иисуса и сказал: выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный. Ибо ужас объял его и всех, бывших с ним, от этого лова рыб, ими пойманных; также и Иакова и Иоанна, сыновей Зеведеевых, бывших товарищами Симону. И сказал Симону Иисус: не бойся; отныне будешь ловить человеков. И, вытащив обе лодки на берег, оставили всё и последовали за Ним».
Я не люблю словосочетание «религиозные чувства», но это не значит, что этих чувств не существует и что о них не надо говорить. Прочитанный же отрывок очень многое сообщает нам о том, что это за такие чувства и как к ним на самом деле относится Благая Весть (или как она с ними соотносится).
Более того, этот текст непосредственно нацелен на то, чтобы эти чувства цеплять, ошарашивать, будоражить, иными словами – шокировать и «оскорблять», но отнюдь не идти у них на поводу. Текст строится на конфликте с ожиданиями этих чувств.
А что ожидает наше религиозное чувство, когда мы читаем, что Иисус «учил народ из лодки»? Оно ожидает, что сейчас нам сообщат о том, чему же он учил. Вместо этого ожидаемого «религиозного дискурса» нам преподносится история о рыбной ловле! Лука хочет поиздеваться над религиозным читателем? Скорее, он хочет привести его в чувство (обманув ожидание его «религиозных чувств»).
Ведь евангелист вовсе не бросает тему содержания учения Христа, не отмахивается от возникающего вопроса о том, чему же учил Христос. Лука именно это и хочет нам сообщить! Но он хочет, чтобы мы это подлинно услышали, а для этого нас надо разбудить.
Евангелия многократно свидетельствуют о том, что главная тема проповеди Иисуса – Царство Божье, которое близко, что означает весть о том, что Сам Бог – близко. А вовсе не далеко, как о том было принято думать и как вообще принято думать в рамках религиозного дискурса, ибо если Бог близко – религиозный дискурс становится ненужным. Религия как таковая паразитирует именно на человеческом ощущении далекости Бога. Поэтому весть Христа – угроза религии, религиозному дискурсу, религиозному сознанию, религиозным чувствам.
И Лука, разумеется, гениален. Ясно, что Иисус действительно в лодке что-то говорил. Но Лука стремится сказать нам о том, в чем же суть ВСЕГО провозвестия Христа как такового. И поэтому в этом конкретном случае он умалчивает о словах говоримых и вместо них обращается к слову действующему, то есть воплощенному, зримому. А это, друзья мои, совершенно иной язык. И евангелие намекает нам на то, что он-то – ПОДЛИННЫЙ язык Сына Божьего. И язык этот скандален, ибо он – язык НЕ-религиозный. Это просто рыбная ловля. И поговорим о том, что она означает.
Лк 5:1-11
«Однажды, когда народ теснился к Нему, чтобы слышать слово Божие, а Он стоял у озера Геннисаретского, увидел Он две лодки, стоящие на озере; а рыболовы, выйдя из них, вымывали сети. Войдя в одну лодку, которая была Симонова, Он просил его отплыть несколько от берега и, сев, учил народ из лодки. Когда же перестал учить, сказал Симону: отплыви на глубину, и закиньте сети свои для лова. Симон сказал Ему в ответ: Наставник! мы трудились всю ночь, и ничего не поймали; но по слову Твоему закину сеть. Сделав это, они поймали великое множество рыбы, и даже сеть у них прорывалась. И дали знак товарищам, находившимся на другой лодке, чтобы пришли помочь им; и пришли, и наполнили обе лодки, так что они начинали тонуть. Увидев это, Симон Петр припал к коленям Иисуса и сказал: выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный. Ибо ужас объял его и всех, бывших с ним, от этого лова рыб, ими пойманных; также и Иакова и Иоанна, сыновей Зеведеевых, бывших товарищами Симону. И сказал Симону Иисус: не бойся; отныне будешь ловить человеков. И, вытащив обе лодки на берег, оставили всё и последовали за Ним».
Я не люблю словосочетание «религиозные чувства», но это не значит, что этих чувств не существует и что о них не надо говорить. Прочитанный же отрывок очень многое сообщает нам о том, что это за такие чувства и как к ним на самом деле относится Благая Весть (или как она с ними соотносится).
Более того, этот текст непосредственно нацелен на то, чтобы эти чувства цеплять, ошарашивать, будоражить, иными словами – шокировать и «оскорблять», но отнюдь не идти у них на поводу. Текст строится на конфликте с ожиданиями этих чувств.
А что ожидает наше религиозное чувство, когда мы читаем, что Иисус «учил народ из лодки»? Оно ожидает, что сейчас нам сообщат о том, чему же он учил. Вместо этого ожидаемого «религиозного дискурса» нам преподносится история о рыбной ловле! Лука хочет поиздеваться над религиозным читателем? Скорее, он хочет привести его в чувство (обманув ожидание его «религиозных чувств»).
Ведь евангелист вовсе не бросает тему содержания учения Христа, не отмахивается от возникающего вопроса о том, чему же учил Христос. Лука именно это и хочет нам сообщить! Но он хочет, чтобы мы это подлинно услышали, а для этого нас надо разбудить.
Евангелия многократно свидетельствуют о том, что главная тема проповеди Иисуса – Царство Божье, которое близко, что означает весть о том, что Сам Бог – близко. А вовсе не далеко, как о том было принято думать и как вообще принято думать в рамках религиозного дискурса, ибо если Бог близко – религиозный дискурс становится ненужным. Религия как таковая паразитирует именно на человеческом ощущении далекости Бога. Поэтому весть Христа – угроза религии, религиозному дискурсу, религиозному сознанию, религиозным чувствам.
И Лука, разумеется, гениален. Ясно, что Иисус действительно в лодке что-то говорил. Но Лука стремится сказать нам о том, в чем же суть ВСЕГО провозвестия Христа как такового. И поэтому в этом конкретном случае он умалчивает о словах говоримых и вместо них обращается к слову действующему, то есть воплощенному, зримому. А это, друзья мои, совершенно иной язык. И евангелие намекает нам на то, что он-то – ПОДЛИННЫЙ язык Сына Божьего. И язык этот скандален, ибо он – язык НЕ-религиозный. Это просто рыбная ловля. И поговорим о том, что она означает.
Одновременно еще раз удивимся таланту Луки. Вначале эпизода толпа беспардонно теснит Иисуса, так что ему приходится сесть в лодку и отплыть от берега, а в конце – ученики исполняются такого благоговения и ужаса, что просят Иисуса из лодки выйти! Иными словами: толпа стремится быть как можно БЛИЖЕ к оратору, которого она желает послушать, так что и самому этому оратору не оставляет места и ему приходится самому остроумно найти это место. А вот когда эта подлинная БЛИЗОСТЬ явлена на деле – приходит ощущение ужаса! При этом обратим внимание на то, что первое обращение Симона к Иисусу – «Наставник», а второе – «Господь». Когда речь идет о словах произносимых – это всё еще «тема Наставника», но когда являет себя Слово воплощенное – это уже «тема Господа».
Ибо что такое чудесный улов рыбы? Это ведь не чудо-ради-чуда и даже не средство кому-то что-то доказать. Это СВИДЕТЕЛЬСТВО, это весть (Благая Весть) о том, что тот Господь, который мыслился просто как идея (Господь далекий), «вдруг» оказался здесь, в лодке! Ибо Он же – Господин и этой пойманной рыбы, и этого озера Геннисаретского, как и всего мира. И Он – ЗДЕСЬ!
«Ловить человеков» могут те, кому однажды явилось Слово-не-в-словах, не на религиозном жаргоне, а Слово-которое-ЗДЕСЬ. И единственное «религиозное чувство», о котором есть смысл рассуждать людям верующим, это чувство того благоговейного ужаса, который был испытан в лодке…
Rev. Dr. Ales Dubrouski
Ибо что такое чудесный улов рыбы? Это ведь не чудо-ради-чуда и даже не средство кому-то что-то доказать. Это СВИДЕТЕЛЬСТВО, это весть (Благая Весть) о том, что тот Господь, который мыслился просто как идея (Господь далекий), «вдруг» оказался здесь, в лодке! Ибо Он же – Господин и этой пойманной рыбы, и этого озера Геннисаретского, как и всего мира. И Он – ЗДЕСЬ!
«Ловить человеков» могут те, кому однажды явилось Слово-не-в-словах, не на религиозном жаргоне, а Слово-которое-ЗДЕСЬ. И единственное «религиозное чувство», о котором есть смысл рассуждать людям верующим, это чувство того благоговейного ужаса, который был испытан в лодке…
Rev. Dr. Ales Dubrouski