Лк 1:39-45
«Встав же Мария во дни сии, с поспешностью пошла в нагорную страну, в город Иудин, и вошла в дом Захарии, и приветствовала Елисавету. Когда Елисавета услышала приветствие Марии, взыграл младенец во чреве ее; и Елисавета исполнилась Святого Духа, и воскликнула громким голосом, и сказала: благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего! И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне? Ибо когда голос приветствия Твоего дошел до слуха моего, взыграл младенец радостно во чреве моем. И блаженна Уверовавшая, потому что совершится сказанное Ей от Господа».
Современный читатель «по умолчанию» принимает мысль о том, что текст древний (в том числе библейский) обязан быть в литературном плане более примитивным, более наивным, даже более топорным, чем произведение нашего времени. Давайте позанудствуем по поводу прочитанного отрывка (хотя такой призыв от проповедника звучит неожиданно). Давайте попробуем сформулировать те литературные слабости, которые наше восприятие готово указать нам в этой истории о посещении Марией Елизаветы. Я так и представляю себе некоего зануду, который рассуждает следующим образом: Лука неплохо начинает – с тонкого психологического нюанса (сейчас мы о нем поговорим), а заканчивает некими условностями наподобие длинных гимнов, которыми почему-то начинают изъясняться простые (и не очень образованные) женщины, и громких догматических заявлений от них же («пришла Матерь Господа моего ко мне»).
Тонкий психологический нюанс таков. Люди, попадающие в необычные, в том числе тяжелые для них, ситуации, склонны думать, что нет больше в мире никого, кто бы в такой ситуации оказался, и, вместе с тем, они были бы рады найти поддержку от таковых людей (о которых они думают, что их просто нет). Лука в данном случае оказывается далек от литературного примитивизма. При помощи убийственно лаконичного текста, причем даже не пытаясь «разжевывать» всю эту психологию, он, тем не менее, нам ее благополучно сообщает. Ангел «обмолвился» о беременности Елизаветы, и читатель должен быть совсем невнимательным, чтобы не заметить глубокой мотивированности того, что Мария сразу же после Благовещения «поспешно» отправилась к своей родственнице. Заторможенное в своем «благочестии» восприятие христианского читателя ожидало бы увидеть в данном случае Марию спокойно и смиренно сидящую в своем доме в непрестанной молитве (а желательно еще и за чтением Писания). Вместо этого она буквально летит в другой город. Но именно такой поворот абсолютно понятен: хотя Мария – дева, которой сказано, что она родит от Духа Святого, а Елизавета – пожилая женщина, которая паче чаяния забеременела, Мария, разумеется, прекрасно понимает определенную схожесть ситуаций и чувствует, что поддержку она найдет именно у Елизаветы.
Ибо мы находим поддержку у тех, кто находится в ситуации, чем-то похожей на нашу, и мы знаем, что люди, находящиеся в похожих ситуациях, понимают друг друга.
Но читатель будет не прав, если скажет, что дальше Лука бросает психологическую достоверность ради догматической риторики. Он отнюдь ничего не бросает. Более того – достоверность он углубляет, но уже не только на психологическом уровне, а на уровне бытийном.
Нашего «занудствующего» читателя смущает то, что Мария еще не успела ничего рассказать, а Елизавета уже говорит и о «Матери Господа», и об «Уверовавшей», и о свершении «сказанного Ей от Господа». Откуда она всё это знает? Лука это объясняет тем, что Елизавета исполнилась Святого Духа. Но действительно ли это должно быть поводом для нас обвинить автора в использовании наивных религиозно-литературных приемов? Или просто надо читать текст так, как он написан, и не возмущаться тому, что за А следует Б? Мы не критикуем Марию за то, что она ожидала поддержки от Елизаветы, так почему мы должны критиковать Луку, когда он пишет, что она эту поддержку нашла?
«Встав же Мария во дни сии, с поспешностью пошла в нагорную страну, в город Иудин, и вошла в дом Захарии, и приветствовала Елисавету. Когда Елисавета услышала приветствие Марии, взыграл младенец во чреве ее; и Елисавета исполнилась Святого Духа, и воскликнула громким голосом, и сказала: благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего! И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне? Ибо когда голос приветствия Твоего дошел до слуха моего, взыграл младенец радостно во чреве моем. И блаженна Уверовавшая, потому что совершится сказанное Ей от Господа».
Современный читатель «по умолчанию» принимает мысль о том, что текст древний (в том числе библейский) обязан быть в литературном плане более примитивным, более наивным, даже более топорным, чем произведение нашего времени. Давайте позанудствуем по поводу прочитанного отрывка (хотя такой призыв от проповедника звучит неожиданно). Давайте попробуем сформулировать те литературные слабости, которые наше восприятие готово указать нам в этой истории о посещении Марией Елизаветы. Я так и представляю себе некоего зануду, который рассуждает следующим образом: Лука неплохо начинает – с тонкого психологического нюанса (сейчас мы о нем поговорим), а заканчивает некими условностями наподобие длинных гимнов, которыми почему-то начинают изъясняться простые (и не очень образованные) женщины, и громких догматических заявлений от них же («пришла Матерь Господа моего ко мне»).
Тонкий психологический нюанс таков. Люди, попадающие в необычные, в том числе тяжелые для них, ситуации, склонны думать, что нет больше в мире никого, кто бы в такой ситуации оказался, и, вместе с тем, они были бы рады найти поддержку от таковых людей (о которых они думают, что их просто нет). Лука в данном случае оказывается далек от литературного примитивизма. При помощи убийственно лаконичного текста, причем даже не пытаясь «разжевывать» всю эту психологию, он, тем не менее, нам ее благополучно сообщает. Ангел «обмолвился» о беременности Елизаветы, и читатель должен быть совсем невнимательным, чтобы не заметить глубокой мотивированности того, что Мария сразу же после Благовещения «поспешно» отправилась к своей родственнице. Заторможенное в своем «благочестии» восприятие христианского читателя ожидало бы увидеть в данном случае Марию спокойно и смиренно сидящую в своем доме в непрестанной молитве (а желательно еще и за чтением Писания). Вместо этого она буквально летит в другой город. Но именно такой поворот абсолютно понятен: хотя Мария – дева, которой сказано, что она родит от Духа Святого, а Елизавета – пожилая женщина, которая паче чаяния забеременела, Мария, разумеется, прекрасно понимает определенную схожесть ситуаций и чувствует, что поддержку она найдет именно у Елизаветы.
Ибо мы находим поддержку у тех, кто находится в ситуации, чем-то похожей на нашу, и мы знаем, что люди, находящиеся в похожих ситуациях, понимают друг друга.
Но читатель будет не прав, если скажет, что дальше Лука бросает психологическую достоверность ради догматической риторики. Он отнюдь ничего не бросает. Более того – достоверность он углубляет, но уже не только на психологическом уровне, а на уровне бытийном.
Нашего «занудствующего» читателя смущает то, что Мария еще не успела ничего рассказать, а Елизавета уже говорит и о «Матери Господа», и об «Уверовавшей», и о свершении «сказанного Ей от Господа». Откуда она всё это знает? Лука это объясняет тем, что Елизавета исполнилась Святого Духа. Но действительно ли это должно быть поводом для нас обвинить автора в использовании наивных религиозно-литературных приемов? Или просто надо читать текст так, как он написан, и не возмущаться тому, что за А следует Б? Мы не критикуем Марию за то, что она ожидала поддержки от Елизаветы, так почему мы должны критиковать Луку, когда он пишет, что она эту поддержку нашла?
Дело не просто в том, что люди надеются на понимание тех, кто в сходной ситуации. Дело в том, что они это понимание НАХОДЯТ. Оказывается, люди так устроены, что они СПОСОБНЫ в определенных ситуациях всё правильно понимать БЕЗ СЛОВ. И оказывается, что вообще это норма.
И прекрасно здесь то, что при всем немногословии Лука ухитряется НЕСКОЛЬКО раз повторить все эти важные мысли. Ибо понимание без слов Елизаветой Марии «дублируется» (или усиливается, или «подтверждается») ничуть не меньшим «пониманием» Иоанном во чреве Елизаветы Иисуса во чреве Марии. Если относительно этих двух женщин у нас бы еще могла возникнуть мысль о том, что они все-таки успели более подробно обо всем переговорить (а Лука по причине своего лаконизма нам этого не сообщает), то в случае с младенцами в материнских утробах это рассуждение не работает. И здесь мы выходим на следующие уже не психологические, а глубинно-антропологические смыслы.
Да, человек человека может понять без слов. Да, человек человека может принять без слов. Да, человек человека может поприветствовать в том смысле радостного узнавания, который мы видим в случае узнавания одним младенцем во чреве другого младенца во чреве. Лука пишет о том, что вообще является нормой в сотворенном Богом человечестве. Евангелист не просто желает сообщить о событии чудесном, но в своей чудесности случайном и «проходном». И задача автора не в том, чтобы просто удивить читателя самой чудесностью эпизода. Лука пишет о том, что ДОЛЖНО БЫТЬ.
Подлинность человеческих взаимоотношений превышает возможности рационального обмена информацией, возможности проговаривания словес. И эта подлинность дарована людям. И уж если говорить о серьезных догматических выводах из прочитанного эпизода, то они, разумеется, могут быть сделаны. Но уж точно они не будут ограничены тематикой борьбы против абортов (хотя это место используют и с такой целью). Христианство учит о единстве всего человечества в Адаме и о единстве человечества во Христе. Хотя мы привыкли как к данности именно к противоположной мысли – о разделенности, разобщенности всех людей. И мы даже склонны верить, что эта разобщенность и всеобщая одинокость является нормой. Нет, нормой, к которой человек призван, является способность понимать, приветствовать и принимать человека человеком поверх любых словес – как высказанных, так и невысказанных, поверх любого содержания, могущего быть выраженным рационально. Ибо сам человек – содержание. И никакие словеса не вместят его в себя. А вместить сможет лишь такой же человек.
И прекрасно здесь то, что при всем немногословии Лука ухитряется НЕСКОЛЬКО раз повторить все эти важные мысли. Ибо понимание без слов Елизаветой Марии «дублируется» (или усиливается, или «подтверждается») ничуть не меньшим «пониманием» Иоанном во чреве Елизаветы Иисуса во чреве Марии. Если относительно этих двух женщин у нас бы еще могла возникнуть мысль о том, что они все-таки успели более подробно обо всем переговорить (а Лука по причине своего лаконизма нам этого не сообщает), то в случае с младенцами в материнских утробах это рассуждение не работает. И здесь мы выходим на следующие уже не психологические, а глубинно-антропологические смыслы.
Да, человек человека может понять без слов. Да, человек человека может принять без слов. Да, человек человека может поприветствовать в том смысле радостного узнавания, который мы видим в случае узнавания одним младенцем во чреве другого младенца во чреве. Лука пишет о том, что вообще является нормой в сотворенном Богом человечестве. Евангелист не просто желает сообщить о событии чудесном, но в своей чудесности случайном и «проходном». И задача автора не в том, чтобы просто удивить читателя самой чудесностью эпизода. Лука пишет о том, что ДОЛЖНО БЫТЬ.
Подлинность человеческих взаимоотношений превышает возможности рационального обмена информацией, возможности проговаривания словес. И эта подлинность дарована людям. И уж если говорить о серьезных догматических выводах из прочитанного эпизода, то они, разумеется, могут быть сделаны. Но уж точно они не будут ограничены тематикой борьбы против абортов (хотя это место используют и с такой целью). Христианство учит о единстве всего человечества в Адаме и о единстве человечества во Христе. Хотя мы привыкли как к данности именно к противоположной мысли – о разделенности, разобщенности всех людей. И мы даже склонны верить, что эта разобщенность и всеобщая одинокость является нормой. Нет, нормой, к которой человек призван, является способность понимать, приветствовать и принимать человека человеком поверх любых словес – как высказанных, так и невысказанных, поверх любого содержания, могущего быть выраженным рационально. Ибо сам человек – содержание. И никакие словеса не вместят его в себя. А вместить сможет лишь такой же человек.
Епикоп АСЕС Vitalij Rysev
Блиц-интервью для портала luteranstvo.org
Блиц-интервью для портала luteranstvo.org
1) является ли грехом самооборона/оборона ближних?
На мой взгляд, термин "грех" не совсем верно применим к этой проблеме, которая лежит исключительно в плоскости этики. "Павел часто говорил о «Грехе» в единственном числе. «Грех» представлялся ему той квазиличностной силой, которая правит этим миром. Однако в христианских церквях (как в католической, так и в протестантской) слово «грех» употреблялось преимущественно во множественном числе, причем «грехи» считаются отклонениями от нравственных законов." (Пауль Тиллих. Систематическая теология. Том 2) Разумеется, мы не имеем и не воспринимали от Бога нравственный Закон, запрещающий защищать ближних. И не только ближних, но и любого человека, жизни которого грозит опасность.
2) Ваше отношение к смертной казни?
Я несколько лет работал с людьми, осужденными пожизненно в качестве капеллана. В небольшой стране с несколькими миллионами населения таких заключенных насчитывается до трех или четырех десятков. Многочисленные аргументы сторонников смертной казни возможно разделить на т.н. "Библейские" и иные (в сущности обоснованные социальными фобиями или, что гораздо печальнее, обыкновенным, врожденным и природным чувством мести). Оставив в стороне последнее как определенно нехристианские чувства, "Библейские" аргументы достойны внимания: Закон и примеры Ветхого Завета; аргументы, в которых говорится о том, что "Христос не проповедовал против смертной казни." Государство вправе определить, будет ли применяться этот вид наказания, наличие такого права обусловлено самой сутью самооорганизации общества. Но что же говорит Евангелие? Совершенно верно, ничего, если мы попытаемся найти там ясный ответ в стиле буквализма. Я предлагаю аргумент "от обратного." Если "Иисус не проповедовал против" законов и традиций умерщвления людей за преступления, значит... мы можем представить на месте пастора или священника, открыто, с апломбом и сверкающими глазами заявляющего о справедливости и полезности смертной казни, самого Христа? Да протят меня коллеги и христиане, но само предположение истинности заявления "Христос одобряет смертную казнь" равнозначно безумию.
3) частый вопрос агностиков/неофитов: следует ли дифференцировать этические нормы Ветхого и Нового завета?
Бог является источником Этического. После воплощения Христа Этическое может быть воспринято человеком в качестве Откровения, если угодно, дарования нового характера верующему. Боюсь огорчить основательную часть читающих, но ныне мы не имеем этических норм как ясного списка повелений и ответов на ВСЕ возможные вопросы и ситуации. Будем ли мы защищать жизнь ближнего, не возжелаем ли смерти преступника - ответы нам придется искать только в себе.
На мой взгляд, термин "грех" не совсем верно применим к этой проблеме, которая лежит исключительно в плоскости этики. "Павел часто говорил о «Грехе» в единственном числе. «Грех» представлялся ему той квазиличностной силой, которая правит этим миром. Однако в христианских церквях (как в католической, так и в протестантской) слово «грех» употреблялось преимущественно во множественном числе, причем «грехи» считаются отклонениями от нравственных законов." (Пауль Тиллих. Систематическая теология. Том 2) Разумеется, мы не имеем и не воспринимали от Бога нравственный Закон, запрещающий защищать ближних. И не только ближних, но и любого человека, жизни которого грозит опасность.
2) Ваше отношение к смертной казни?
Я несколько лет работал с людьми, осужденными пожизненно в качестве капеллана. В небольшой стране с несколькими миллионами населения таких заключенных насчитывается до трех или четырех десятков. Многочисленные аргументы сторонников смертной казни возможно разделить на т.н. "Библейские" и иные (в сущности обоснованные социальными фобиями или, что гораздо печальнее, обыкновенным, врожденным и природным чувством мести). Оставив в стороне последнее как определенно нехристианские чувства, "Библейские" аргументы достойны внимания: Закон и примеры Ветхого Завета; аргументы, в которых говорится о том, что "Христос не проповедовал против смертной казни." Государство вправе определить, будет ли применяться этот вид наказания, наличие такого права обусловлено самой сутью самооорганизации общества. Но что же говорит Евангелие? Совершенно верно, ничего, если мы попытаемся найти там ясный ответ в стиле буквализма. Я предлагаю аргумент "от обратного." Если "Иисус не проповедовал против" законов и традиций умерщвления людей за преступления, значит... мы можем представить на месте пастора или священника, открыто, с апломбом и сверкающими глазами заявляющего о справедливости и полезности смертной казни, самого Христа? Да протят меня коллеги и христиане, но само предположение истинности заявления "Христос одобряет смертную казнь" равнозначно безумию.
3) частый вопрос агностиков/неофитов: следует ли дифференцировать этические нормы Ветхого и Нового завета?
Бог является источником Этического. После воплощения Христа Этическое может быть воспринято человеком в качестве Откровения, если угодно, дарования нового характера верующему. Боюсь огорчить основательную часть читающих, но ныне мы не имеем этических норм как ясного списка повелений и ответов на ВСЕ возможные вопросы и ситуации. Будем ли мы защищать жизнь ближнего, не возжелаем ли смерти преступника - ответы нам придется искать только в себе.
⬆️⬆️⬆️ One of Ireland's oldest Christmas songs performed here by Danú in Old St.Mary's Church in Clonmel, Co.Tipperary. Recorded in December 2018.
Ис 62:1-5
Деян 13:16-25
Мф 1:1-25
Сегодняшние (рождественские) чтения Священного Писания объединены темой народа и Мессии. Особенно обратим внимание на то, что отрывок из Книги пророка Исайи имеет явные мессианские обертоны и вплетается в ряд других текстов той же книги, где о народе и о Мессии говорится так, что эти образы сливаются в один и разделить их невозможно. Таковы знаменитые отрывки о Рабе Господа. Случайно ли Церковь понимает слова, первоначально обращенные к народу и говорящие о его судьбе, как пророчества о Христе? Мы должны понять закономерность такого прочтения. Ведь именно в Мессии должны были исполниться чаяния народа Божьего.
Но поразмышляем об этой теме глубже, а заодно подумаем немного о значении так называемых родословий Христа в Евангелиях. Обычно говорят, что их значение в том, что они показывают происхождение Иисуса от царя Давида. Однако у Матфея родословная идет от Авраама, а у Луки – даже от Адама. Причем перечисление имен предков должно оказывать вполне конкретное воздействие на читателя, знакомого с Ветхим Заветом, ведь за многими из этих имен стоят знакомые истории. То есть Иисус вписывается в известную читателю историю – историю народа Божьего, историю спасения. Следовательно, родословия имеют более широкую цель – вписать историю Иисуса в эту большую историю народа.
Мессия – часть своего народа, сын своего народа, и с точки зрения христианского вероучения будет правильно сказать, что Он – вершина истории своего народа.
Поэтому упомянутое прочтение текстов о народе как (одновременно) текстов о Мессии глубоко оправданно.
А теперь попробуем «разомкнуть» эту тему в общечеловеческую историю. Дело в том, что любой народ, любая нация в качестве самого ценного своего достояния имеет Личность. Личность – это то высшее, что может породить любая нация. И сегодня многие нации (особенно испытавшие сильное влияние христианства на свою культуру) гордятся больше всего теми Личностями, которых они породили. И это нормально. Ненормально, когда нации начинают гордиться чем-то другим: завоеваниями, неким загадочным «величием» и прочими пафосными абстракциями, за которыми в лучшем случае ничего не стоит, а в худшем стоят преступления, кровь, насилие – то, чего надо стыдиться, а не гордиться этим. К сожалению, и такой тип национальной гордости нам хорошо известен. И наоборот – своих пророков народы склонны отвергать и забывать.
И в связи со сказанным трудная тема отвержения народом Божьим Христа, которая, например, так волновала апостола Павла, не должна казаться нам слишком загадочной. Похожие вещи происходят в любом народе, когда отвергается самое ценное его достояние – Личность.
Давайте включим фантазию и представим себе ситуацию, при которой Израиль бы повел себя как-то иначе по отношению ко Христу и стал бы, грубо говоря, «христианской нацией». («Грубо говоря», ибо никаких христианских наций нет, а те, которые особенно громко себя так именуют, – больше всего на практике демонстрируют свою удаленность от Христа.) В том-то и проблема, что фантазия здесь практически не включается. Этот сюжет с превращением Израиля в «христианскую нацию» почти непредставим. Наоборот, именно известный нам из истории сюжет (так озадачивавший Павла) мы принимаем как должное. А почему принимаем? А потому, что в глубине души чувствуем его абсолютную закономерность, хотя разумный человек при этом прекрасно понимает, что Израиль ни в коем случае не хуже прочих народов, а христианин к тому же верит, что Израиль – избранный Богом народ.
В глубине души мы принимаем этот сюжет с отвержением народом Мессии как что-то само собою разумеющееся по той простой причине, что этот сюжет нам слишком хорошо знаком по ВСЕЙ человеческой истории, а не только по истории библейской. Здесь «работают» какие-то универсальные механизмы.
Деян 13:16-25
Мф 1:1-25
Сегодняшние (рождественские) чтения Священного Писания объединены темой народа и Мессии. Особенно обратим внимание на то, что отрывок из Книги пророка Исайи имеет явные мессианские обертоны и вплетается в ряд других текстов той же книги, где о народе и о Мессии говорится так, что эти образы сливаются в один и разделить их невозможно. Таковы знаменитые отрывки о Рабе Господа. Случайно ли Церковь понимает слова, первоначально обращенные к народу и говорящие о его судьбе, как пророчества о Христе? Мы должны понять закономерность такого прочтения. Ведь именно в Мессии должны были исполниться чаяния народа Божьего.
Но поразмышляем об этой теме глубже, а заодно подумаем немного о значении так называемых родословий Христа в Евангелиях. Обычно говорят, что их значение в том, что они показывают происхождение Иисуса от царя Давида. Однако у Матфея родословная идет от Авраама, а у Луки – даже от Адама. Причем перечисление имен предков должно оказывать вполне конкретное воздействие на читателя, знакомого с Ветхим Заветом, ведь за многими из этих имен стоят знакомые истории. То есть Иисус вписывается в известную читателю историю – историю народа Божьего, историю спасения. Следовательно, родословия имеют более широкую цель – вписать историю Иисуса в эту большую историю народа.
Мессия – часть своего народа, сын своего народа, и с точки зрения христианского вероучения будет правильно сказать, что Он – вершина истории своего народа.
Поэтому упомянутое прочтение текстов о народе как (одновременно) текстов о Мессии глубоко оправданно.
А теперь попробуем «разомкнуть» эту тему в общечеловеческую историю. Дело в том, что любой народ, любая нация в качестве самого ценного своего достояния имеет Личность. Личность – это то высшее, что может породить любая нация. И сегодня многие нации (особенно испытавшие сильное влияние христианства на свою культуру) гордятся больше всего теми Личностями, которых они породили. И это нормально. Ненормально, когда нации начинают гордиться чем-то другим: завоеваниями, неким загадочным «величием» и прочими пафосными абстракциями, за которыми в лучшем случае ничего не стоит, а в худшем стоят преступления, кровь, насилие – то, чего надо стыдиться, а не гордиться этим. К сожалению, и такой тип национальной гордости нам хорошо известен. И наоборот – своих пророков народы склонны отвергать и забывать.
И в связи со сказанным трудная тема отвержения народом Божьим Христа, которая, например, так волновала апостола Павла, не должна казаться нам слишком загадочной. Похожие вещи происходят в любом народе, когда отвергается самое ценное его достояние – Личность.
Давайте включим фантазию и представим себе ситуацию, при которой Израиль бы повел себя как-то иначе по отношению ко Христу и стал бы, грубо говоря, «христианской нацией». («Грубо говоря», ибо никаких христианских наций нет, а те, которые особенно громко себя так именуют, – больше всего на практике демонстрируют свою удаленность от Христа.) В том-то и проблема, что фантазия здесь практически не включается. Этот сюжет с превращением Израиля в «христианскую нацию» почти непредставим. Наоборот, именно известный нам из истории сюжет (так озадачивавший Павла) мы принимаем как должное. А почему принимаем? А потому, что в глубине души чувствуем его абсолютную закономерность, хотя разумный человек при этом прекрасно понимает, что Израиль ни в коем случае не хуже прочих народов, а христианин к тому же верит, что Израиль – избранный Богом народ.
В глубине души мы принимаем этот сюжет с отвержением народом Мессии как что-то само собою разумеющееся по той простой причине, что этот сюжет нам слишком хорошо знаком по ВСЕЙ человеческой истории, а не только по истории библейской. Здесь «работают» какие-то универсальные механизмы.
В нации заложены некие добрые потенции и некие злые. Как мы уже сказали, главное, в чем могут воплотиться добрые потенции, – это Личность. А в чем же воплощается противоположный полюс, демонический? А вот он находит свое выражение в толпе. Все доброе идет в Личность, все злое идет в толпу. Не просто злое, а именно демоническое. Поэтому толпа неизбежно враждует против Личности. Греховность не просто человека, а греховность человечества неизбежно проявляется в том, что в своем «толпообразном» состоянии оно может быть орудием только демонических сил и никаких иных. И если допустима тема мессианства народа, то следует понимать, что мессианство Божье реализуется только через Личность, но никак не через толпу. А вот всякое прославление безличных «национальных ценностей» всегда обречено выливаться в банальное идолопоклонство.
Осталось лишь добавить, что не следует за Личность (с большой буквы) принимать подделку под нее. Лидерам, паразитирующим на ценностях толпы, очень хочется казаться Личностями (с большой буквы), отсюда может возникнуть культ «личности» (но здесь уже «личность» мы берем в кавычки). Подобные «личности» – лишь один из элементов организма толпы, в сущности – псевдоличности и также потенциальный объект идолопоклонения. Читая Библию, мы прекрасно видим, какие отношения были с толпой у пророков и у Христа. Это были отношения крайней напряженности (что мягко сказано).
«…Он спасет Свой НАРОД от грехов», – говорит ангел Иосифу об Иисусе. Подлинный Мессия спасает свой народ от грехов. А вот многочисленные антихристы (они же – лжецари и псевдоличности) вводят свой народ во грех.
Итак, будем праздновать Рождество Личности, ибо только в ней – спасение народа.
Осталось лишь добавить, что не следует за Личность (с большой буквы) принимать подделку под нее. Лидерам, паразитирующим на ценностях толпы, очень хочется казаться Личностями (с большой буквы), отсюда может возникнуть культ «личности» (но здесь уже «личность» мы берем в кавычки). Подобные «личности» – лишь один из элементов организма толпы, в сущности – псевдоличности и также потенциальный объект идолопоклонения. Читая Библию, мы прекрасно видим, какие отношения были с толпой у пророков и у Христа. Это были отношения крайней напряженности (что мягко сказано).
«…Он спасет Свой НАРОД от грехов», – говорит ангел Иосифу об Иисусе. Подлинный Мессия спасает свой народ от грехов. А вот многочисленные антихристы (они же – лжецари и псевдоличности) вводят свой народ во грех.
Итак, будем праздновать Рождество Личности, ибо только в ней – спасение народа.
Association of Christian Eucharistic Congregations поздравляет предстоятеля Апостольской Православной Церкви митрополита Виталия Кужеватова с днем рождения. Многая лета, Владыко!
ВСТРЕТИТЬ РОЖДЁННОГО ХРИСТА
Рождество, особенно в западной традиции, считается временем чудес. Явление ангелов пастухам (Лк. 2:8-14) несомненно было чудом, пугающим и одновременно обнадёживающим.
Здесь следует отметить, что до Рождения Христа люди, даже Израиль, не имели непосредственного общения с Богом, и общались с Ним через ангелов. Даже Закон был дан Богом Израилю через ангела Метатрона, или Ангела Завета (в христианской Библии о нём не упоминается, но в раввинистических писаниях о нем есть соответсвующие упоминания).
Ангел не только возвещает пастухам о великой радости для всего народа Божьего, людям доброго благоволения, но также сообщают им о том, что родившегося Спасителя они смогут опознать через следующий знак (σημεῖον): вы найдете Младенца, запеленатого и лежащего в кормушке (Лк. 2:12). Заметим, что кормушка для скота была не очень подходящим местом для положения туда новорожденного ребёнка. Здесь чудеса заканчиваются, и, казалось бы начинается обыденная серость с её лишениями. Но вера пастухов позволяет внять вести ангелов, встретить и приветствовать Младенца даже в столь убогой обстановке. Они смогли, выражаясь языком епископа Джона Робинсона, увидеть трансцендентное в имманентном.
Христос рождается и в нашей жизни, но высшие силы нас призывают не сосредотачивать своё внимание на сверхъестественном, и тем более не искать чудес, а искать Христа. Греческое слово, которое переведено как "знак", может быть переведено и как "знамение". Для нас знаком, или знамением, явления Христа в современном мире должны стать те люди, которые, как и Младенец Христос, находятся в обстоятельствах или среде, не подходящих для человека. Мы должны вспомнить в этот день о тех, кто отвержен обществом: бездомных и одиноких людях. Мы должны предстать перед Богом в качестве людей, чья совесть очищена и которые ревностны к добрым делам (Тит. 2:14). Только таким образом Рождество для нас станет благословением Божьим; в нашей душе будет также рождён Христос, как это было некогда около 2000 лет назад.
епископ The Holy Catholic Church Алексей Маслеников
Рождество, особенно в западной традиции, считается временем чудес. Явление ангелов пастухам (Лк. 2:8-14) несомненно было чудом, пугающим и одновременно обнадёживающим.
Здесь следует отметить, что до Рождения Христа люди, даже Израиль, не имели непосредственного общения с Богом, и общались с Ним через ангелов. Даже Закон был дан Богом Израилю через ангела Метатрона, или Ангела Завета (в христианской Библии о нём не упоминается, но в раввинистических писаниях о нем есть соответсвующие упоминания).
Ангел не только возвещает пастухам о великой радости для всего народа Божьего, людям доброго благоволения, но также сообщают им о том, что родившегося Спасителя они смогут опознать через следующий знак (σημεῖον): вы найдете Младенца, запеленатого и лежащего в кормушке (Лк. 2:12). Заметим, что кормушка для скота была не очень подходящим местом для положения туда новорожденного ребёнка. Здесь чудеса заканчиваются, и, казалось бы начинается обыденная серость с её лишениями. Но вера пастухов позволяет внять вести ангелов, встретить и приветствовать Младенца даже в столь убогой обстановке. Они смогли, выражаясь языком епископа Джона Робинсона, увидеть трансцендентное в имманентном.
Христос рождается и в нашей жизни, но высшие силы нас призывают не сосредотачивать своё внимание на сверхъестественном, и тем более не искать чудес, а искать Христа. Греческое слово, которое переведено как "знак", может быть переведено и как "знамение". Для нас знаком, или знамением, явления Христа в современном мире должны стать те люди, которые, как и Младенец Христос, находятся в обстоятельствах или среде, не подходящих для человека. Мы должны вспомнить в этот день о тех, кто отвержен обществом: бездомных и одиноких людях. Мы должны предстать перед Богом в качестве людей, чья совесть очищена и которые ревностны к добрым делам (Тит. 2:14). Только таким образом Рождество для нас станет благословением Божьим; в нашей душе будет также рождён Христос, как это было некогда около 2000 лет назад.
епископ The Holy Catholic Church Алексей Маслеников
Общины Vereinigung der eucharistischen christlichen Gemeinden, предстоятеля Keltische Kirche in Deutschland архиепископа Uwe Eckert с клиром и членами церкви, наших добрый друзей и соработников из Апостольской Православной Церкви, студентов и преподавателей Slavic and Baltic Holy Cross Ecumenical Seminаry, друзей, коллег, знакомых и незнакомых, всех сопричастных с Рождеством Христовым!
Епископ АСЕС Vitalij Rysev
Епископ АСЕС Vitalij Rysev
Рукоположение rev. Кирилла Боярчука, г.Таганрог в праздник Рождества 25 декабря 2018 года ⬇️