Литературный анекдот № 1

— Правда, что Бродский мяукал на друзей?

— Правда, только не Бродский, а Маяковский, и не мяукал, а лаял, и не на друзей, а на Лилю Брик.

Зачем смотреть на казнь

В 1870 году Иван Тургенев написал очерк «Казнь Тропмана» — не рассказ, а именно очерк, писатель лично наблюдал за тем, как на шею парижского преступника опустился косой нож гильотины.

Я видел, как палач вдруг черной башней вырос на левой стороне гильотинной площадки; я видел, как Тропман отделился от кучки людей, оставшихся внизу, и взбирался по ступеням (их было десять… целых десять ступеней!); я видел, как он остановился и обернулся назад, я слышал, как он промолвил: «Dites a monsieur Claude…»

Я видел, как он появился наверху, как справа и слева два человека бросили на него, точно пауки на муху, как он вдруг повалился головой вперед и как подошвы его брыкнули...

Но тут я отвернулся

Тургенева можно понять. Вы бы не отвернулись? От жестокого зрелища гаснущей в глазах жизни и падающей на эшафот головы, переставшей быть человеком. Но я знаю человека, кто бы точно не отвернулся.

Фёдор Михайлович Достоевский в письме к Николаю Страхову:

Я прочел между прочим "Казнь Тропмана" Тургенева. Вы можете иметь другое мнение, Николай Николаевич, но меня эта напыщенная и щепетильная статья возмутила. Почему он всё конфузится и твердит, что не имел права тут быть? Да, конечно, если только на спектакль пришел; но человек, на поверхности земной, не имеет права отвертываться и игнорировать то, что происходит на земле, и есть высшие нравственные причины на то.

Homo sum et nihil humanum... и т. д. Всего комичнее, что он в конце отвертывается и не видит, как казнят в последнюю минуту: "Смотрите, господа, как я деликатно воспитан! Не мог выдержать". Впрочем, он себя выдает: главное впечатление статьи в результате — ужасная забота, до последней щепетильности, о себе, о своей целости и своем спокойствии, и это в виду отрубленной головы!

#тургенев #достоевский

Плевать, впрочем, на них всех. Надоели они мне ужасно. Я считаю Тургенева самым исписавшимся из всех исписавшихся русских писателей

Фёдор Достоевский, из письма к Николая Страхову от 11 июня 1870 года

Что имел в виду этот грубиян

Мы с вами давно выяснили, что классики — такие же люди. А значит, среди них должны быть и те, кто не чураются самых грубых, пошлых, физиологических тем. Вот что пишет Чехов в «Трёх сёстрах»:

Соленый. Если философствует мужчина, то это будет философистика или там софистика; если же философствует женщина или две женщины, то уж это будет — потяни меня за палец.

Маша. Что вы хотите этим сказать, ужасно страшный человек?

Что имеет в виду Солёный? С чем сравнивает женское философствование? Для чего нужно тянуть за палец?

Для меня ответы на эти вопросы очевидны, потому что мы гуляли во дворе толпой мальчишек, каждый из которых приносил в компанию кусочек фольклора — от чёрного-чёрного гробика на колёсиках до вот этого самого «дёрни за палец!».

Стоит дворового пацана дёрнуть, тот тут же испускает газы. И получается, чеховский герой сравнивает женское философствование именно с этим физиологическим процессом.
#чехов

В хате

Пахнет рыхлыми дроченами;
У порога в дежке квас,
Над печурками точеными
Тараканы лезут в паз.

Вьется сажа над заслонкою,
В печке нитки попелиц,
А на лавке за солонкою —
Шелуха сырых яиц.

Мать с ухватами не сладится,
Нагибается низко́,
Старый кот к махотке крадется
На парное молоко.

Квохчут куры беспокойные
Над оглоблями сохи,
На дворе обедню стройную
Запевают петухи.

А в окне на сени скатые,
От пугливой шумоты,
Из углов щенки кудлатые
Заползают в хомуты.

Сергей #Есенин, 1914 год

Дрочёна — не то, что вы подумали

Есенин, в отличие от чеховского героя, не имеет в виду ничего такого. Просто упоминает блюдо белорусской и украинской кухни.

Но что это за блюдо? То ли омлет, то ли картофельная запеканка. Даль пишет, что дрочёна бывает из яйца, замешанного на молоке. А историк Забелин говорит, что не молоко, а молочко, к тому же маковое. Суворовец М. Сырников утверждает, что в архиве князя Куракина есть упоминание о миндальной дрочёне.

Тот же Сырников пишет, что

вероятно, ни одно другое древнее блюдо не было позабыто единственно из-за неблагозвучности своего названия

Согласимся? А может, кто-то даже пробовал?
#ремарки #есенин

Чем угостить начальство

Допустим, к вам в гости пришёл начальник. Не тимлид бигтеховский какой, с которым вась-вась и на «ты», а самый что ни на есть шеф. Чем угощать?

Допустим, рыбой. Но тоже не абы какой! Пескарей, что ли, в сметане подадите? Окуня на стол бросите? Вряд ли ведь. Сёмгу достанете, или на худой конец речную форель слабой соли.

Есть ещё один вариант, гоголевский — лабардан. Из «Ревизора»:

Хлестаков. Я люблю поесть. Ведь на то живешь, чтобы срывать цветы удовольствия. Как называлась эта рыба?
Артемий Филиппович (подбегая). Лабардан-с.

Лабардан — это просоленная и провяленная треска без хребтовой кости. В XIX веке в Россию, по крайней мере, центральную, треску импортировали из Голландии. Блюда из этой рыбы считались деликатесом.

Я, признаться, по вкусу треску от минтая не отличаю, но Хлестакову понравилось:

Завтрак у вас, господа, хорош... Я доволен, я доволен. (С декламацией.) Лабардан! лабардан!

#гоголь #ремарки

Делай вот так — и спина болеть не будет

Чехова можно любить хотя бы за «Ионыча». Духовная деградация героя, Дмитрия Ионыча Старцева, строится на метаморфозе портрета. В низшей точке своего существования герой даже теряет человеческий облик:

Когда он, пухлый, красный, едет на тройке с бубенчиками… то картина бывает внушительная, и кажется, что едет не человек, а языческий бог.

Но мне нравится высшая точка Старцева, из начала рассказа:

…когда он был только что назначен земским врачом и поселился в Дялиже, в девяти верстах от С… Старцев отправился в город, чтобы развлечься немножко и кстати купить себе кое-что. Он шел пешком, не спеша (своих лошадей у него еще не было)

Когда в последний раз ходили 9 вёрст (=9,6 км)? А вот сходите — помогает почувствовать себя лучше. Горькая шутка про бензин.
#чехов

У Льва Толстого был сын — тоже Лев.

Человек с непростой судьбой, но сегодня ограничимся фактом, что в шутку Льва Львовича звали «Тигр Тигрович»
#левтолстой

Литературная табель о рангах

Если всех живых русских литераторов, соответственно их талантам и заслугам, произвести в чины, то:

Действительные тайные советники (вакансия).

Тайные советники: Лев Толстой, Гончаров.

Действительные статские советники: Салтыков-Щедрин, Григорович.

Статские советники: Островский, Лесков, Полонский.

Коллежские советники: Майков, Суворин, Гаршин, Буренин, Сергей Максимов, Глеб Успенский, Катков, Пыпин, Плещеев.

Надворные советники: Короленко, Скабичевский, Аверкиев, Боборыкин, Горбунов, гр. Салиас, Данилевский, Муравлин, Василевский, Надсон, Н. Михайловский.

Коллежские асессоры: Минаев, Мордовцев, Авсеенко, Незлобин, А. Михайлов, Пальмин, Трефолев, Петр Вейнберг, Салов.
Титулярные советники: Альбов, Баранцевич, Михневич, Златовратский, Шпажинский, Сергей Атава, Чуйко, Мещерский, Иванов-Классик, Вас. Немирович-Данченко.

Коллежские секретари: Фруг, Апухтин, Вс. Соловьев, В. Крылов, Юрьев, Голенищев-Кутузов, Эртель, К. Случевский.

Губернские секретари: Нотович, Максим Белинский, Невежин, Каразин, Венгеров, Нефедов.

Коллежские регистраторы: Минский, Трофимов, Ф. Берг, Мясницкий, Линев, Засодимский, Бажин.

Не имеющий чина: Окрейц.

Антон Павлович #Чехов
«Осколки», 1886, № 19, 10 мая (ценз. разр. 9 мая), стр. 5.
Подпись: Человек без селезенки.