курьер устал, курьер уснул.
обняв, как женщину, рюкзак.
клиент нажмёт одну звезду,
клиент - козёл, клиент - мудак.

курьер устал и не донёс
еду, но сны проговорят:
на небе - миллиарды звёзд,
а ты зажал всего лишь пять?

одна звезда. огни витрин.
и лавка, словно мавзолей.

ты справедлив, но этот мир
от справедливости стал злей.

#архивы@vbomgard

Поезд несётся сквозь серый рассвет,
Люди штурмуют вокзал.
Кто опоздал - не боится успеть,
Но хорошо поспал.

По проводам расползается ток,
Чтоб появился свет.
Я не нашел себя в жизни, зато,
Не потеряю смерть.

Внезапно понял, что уже пять лет как я не был на сцене. Не то чтобы до этого я часто где-то появлялся, однако регулярно участвовал в фестивалях, поэтических вечерах, конкурсах на самую въедливую пост-бардовскую песню и не только. Зачастую с друзьями и единомышленниками, но мог напиться и влететь на открытый микрофон к совершенно незнакомым людям, чтобы со сцены поорать свои смешные стихи про бабку.

А потом я планировал большой концерт в Москве с Мальвиной Матрасовой и Джози Бавардом. И буквально за неделю до его начала случился коронавирус.

Вспоминая те дни, чувствую, как в моём сердце расползается темнота. Мне 35 лет, а я совсем перестал гореть. То ли мир стал скучным, то ли я. А может, мне просто лень? Лень, как известно, — главный враг поэта.
Но будем честными: дело не в лени. Я стал жадным до огня. Если раньше мне хотелось делиться им с окружающими, то теперь я грею об него свои старые кости, чахну над ним похлеще, чем Кощей над златом, и оглядываюсь по сторонам — нет ли рядом соседки, которая собирается его украсть.

Да, этот огонь мне дорог. Он уже скорее уголь, но всё ещё потрескивает, выдает случайные искры. Иногда кажется, будто я просто грею руки над собственной беспомощностью. Но это мой огонь. Мой. И отдавать его я не хочу. Разве что за лайк или комментарий.

Испугавшись того, что превращусь в Скруджа Макдака или, что хуже, в того дядьку из истории про три Рождества, я принял решение — срочно выйти на сцену. Ночью пришёл в местный парк и, пока там никого не было, поднялся на старую деревянную сцену. Я не знал, что бездомные могут спать и там. Представьте, что вы наступили на кота, который не просто мяукает, а орёт благим матом, вспоминая Брежнева, Сталина и почему-то лиц нетрадиционной ориентации. Так во мне появился страх сцены.

Чтобы его побороть, я решил обратиться за помощью к соцсетям. Умная тётя сказала, что единственный выход — купить её курс по скидке за 12 999 в день. Почесав голову, я решил, что вместо сцены будет комната, вместо зрителей — камера, а мой следующий сольный концерт пройдёт в формате видео на YouTube. Это будет моя "литературная вечеринка". Без танцев, но с огоньками и небольшим шансом возгорания.

И да, открываю стол заказов! Если у вас есть любимое стихотворение, напишите в комментариях. Возможно, я его прочитаю. А если не напишете, то я всё равно что-нибудь сниму. Может, даже стих про бабку. Он-то уж точно — огонь!

Один "критик" психанул: откуда ты взялся? И к какой литературной школе тебя можно отнести? Как тебя вообще идентифицировать? Я ответил: ну если ты и этого сделать не можешь, то говно ты, а не критик. Он обиделся. Критики в наше время обидчивее, чем поэты, а это надо постараться.

Так вот, он обиделся, а я задумался. И правда — какая школа? Я с поэтами (вне сети) вижусь трижды в год, и то если не лень. Мой круг общения — музыканты, художники, менеджеры и парочка студентов. Клетчатых штанов нет, жёлтого свитера тоже. Из широких штанин паспорта не доставал. Получается, ни формы, ни класса, ни даже мало-мальски подходящего на роль учителя человека. Книги, поездки и ошибки — вот мои учителя. И так я расстроился, что не заметил дверной косяк и со всего размаха влетел в него лбом.

— Хогвартс, блядь, моя школа, — в сердцах подумал я. И при следующей встрече сломаю этому критику палец.

#архивы@vbomgard

мою посуду, считаю слова,
ставлю мысли по росту.
если б умел бы - нарисовал,
день, когда стану взрослым.

пылью забито сияние дня,
голубь сидит на крыше.
верю, что каждый сумеет принять,
пулю с надзорных вышек.

где-то у дома орут говнари,
джин разбавляет тоник.
и календарь на стене говорит:
нужно о смерти помнить

Я заболел. Вот моё предсмертное обращение к другу:

Знаешь, брат, именно в моменты, когда меня настигает температура 36.9 я начинаю задумываться о хрупкости жизни. И это не размышления о страхе. Это скорее спокойное, как океан течение мысли. Обычно все начинается с супа или бульона. Это странный ритуал из детства - ты заболел, ты получил витамин С, бульон и невкусные таблетки, а ещё хуже и укол. Доктора эти, больницы с бабками. А у бабки на носу бородавка с кулак размером. Смотрит на тебя и толи лыбится, толи злится... Но то детство - вышел и забыл. Время сильнее бабок.

А сейчас, брат, лежу я тут, как античный герой на ложе из мокрых салфеток и фольги от таблеток, и понимаю: смерть — это неловкий гость. Вечно путает даты. И подарки странные. О, вижу, крадётся по квартире в тапочках на босу ногу, спотыкается о ковёр и роняет косу. Так, где то это уже было. Вторичность хуже смерти, но вечна как смерть.

Считай эпитафию себе забацал. Хотя лучше так: "Здесь лежал, пока не встал". Чистая классика. Ладно, я забыл про пафосные размышления.

Мой организм сейчас — это театр абсурда, пьеса "блядский цирк", где горло исполняет партию расстроенного виолончеля. И пока я глотаю очередной стрепсилс, словно алхимик, превращающая рассасывание в годы жизни, смерть где-то там, за шторкой, ржёт над моими потугами. "Говно ты, а не оэт, — шепчет она, — опиши канасморк не без метафор про осень и коньяк". А я бульон не допил даже!

И знаешь, что самое смешное? Если я сейчас умру, меня похоронят с градусником под мышкой. И поэтому, брат, я выживу.

P.S. Но если завтра не отвечу — начинай рыть могилу. И знай, что даже в аду я буду рифмовать "таблетки" с "конфеткой" и требовать у судьбы реванш! И суп. Ну или типа того, ты понял

Температура 38.5. Внутри плещется терафлю, Курт Кобейн настраивает гитару, сидя на комоде, и подмигивая, зовёт к себе. Я не ведусь — может, я в отличие от него и не стрельнул, зато жив и могу писать стихи.

Сейчас мои мысли о другом. Я боюсь котов. Триста грамм чистейшей диктатуры на моей груди. За месяц я прошел путь от равнодушного скептика до мумии, боящейся кашлянуть, чтобы не напугать котёнка. Глаза — апельсиновые порталы в ад, лапы — облака с лезвиями, а мурлыканье звучит как договор с дьяволом. Они меняют наше сознание, а может, и вообще используют чёрную магию. Или что-то в этом духе.

Вот твоё меню, кожаный: накормишь — снизойду и дам погладить. Не накормишь — жди концерт с мошпитомт на занавесках.

Вывод? Бегите как можно дальше от этих усатых дьяволов. И не верьте рок-звёздам, даже если они предлагают записать фит.

Доброй ночи.

Скоро всё будет

в день святого Валентина,
я украл тебе с могилы
не пион, не хризантему,
не с брильянтом диодему,
а искусственный цветок.

чтобы он стоял годами,
в знак любви, что между нами -
неизменной, постоянной,
как и мой подарок странной,
нескончаемой любви.

дни пройдут, как вспышка оспы,
я под землю кину кости.
ты цветок в песчанный холмик
посади. слеза наполнит
грунт. и роза оживёт.

и ты вспомнишь в этот праздник -
всё что живо, то угаснет.
и пойдёшь своей дорогой,
то покатой, то пологой,
в край небесный вслед за мной.

дни пройдут, цветок увянет,
кнут сгниет, засохнет пряник.
опустеет наша келья,
под финальное "зачем я
полюбила дурачка?

#архивы@vbomgard

Привет. Это я. Странные мысли порой выливаются в песни/стихи, которые не могут появляться на основном канале, чтобы не шокировать общественность. Олды, помнящие Бомгард.Crew загадочно улыбнулись, вспомнив стихи про два стула и женщину, которая любит мои стихи.

Так что пабликов, как и стульев будет два. Бомгард - только стихи, которые я счёл достойными появления на основе.

Бог драм - эссе, проза, мемы, кружочки и голосовые, с текстами, которые захотят увидеть только самые отбитые большие ценители старого доброго Бэмгарда. Ну и общение в режиме реалтайм, всратые шутки и прочие вещи, которые не совсем подходят под тематику основного канала. Этакая свалка приколов.

Как говорится, выбирай таблетку, Нео.

стучало сердце. я не открывал.
тем кто стучит, я в принципе не верю.
приходит март, кончается февраль,
а значит дни становятся длиннее.
а значит скоро солнцу плавить снег,
а нам с тобой опять учиться плавать.
а помнишь сны, что снятся по весне?
сплошная пошлость! сладкая отрава
для всех неизбалованных умов,
что ищут рай у ангела под юбкой,
свобода, умножаясь на любовь
становится нулём, точнее шуткой,
где вместо "я" повсюду ставят "мы"
и строят коммунизм в кредитной двушке.
стучало сердце. тёмные углы
ума шептали: открывать не нужно.

#архивы@vbomgard

Знаешь, брат, возможно, что сейчас в одном из баров, вокруг шеста крутится лучшая женщина из всех, которую я видел. Она в трусах и я в трусах, только семейных. Возможно, что и у неё на них есть дырка, но только её задумал дизайнер, а не время. Она думает, что оказалась не в то время и не в том месте, и я думаю, хоть это и не так. И вот сижу я один, выпиваю коньяк и одновременно завидую этой женщине и жалею её. И душу какую-то родственную в ней ощущаю. А она выдуманная.

Может, она сейчас тоже пьёт. Только не коньяк, а дешёвое шампанское из пластика. И на ней шикарное красное платье. И нарисованный заяц страстно вздыхая... Так, это из другой вселенной, о чём я?

Может, она сейчас тоже пьёт. Только не коньяк, а дешёвое шампанское из пластика. Смотрит в зеркало, а отражение расплывается, как бензин в луже. Ей 25, а чувствует она себя на 90 — как та старуха, у которой внук говно, а трава не такая зелёная. Хотя бабка дальше палисадника никуда не выезжала. А эта… она хотя бы крутится. Пусть вокруг шеста, но и земля, по моим наблюдениям занимается плюс минус такой же историей. А ничего, день и ночь меняет, всё работает.

А ещё у неё на лопатке татуировка — «Сarpe diem», или какая-то херня готическим шрифтом - это очень загадочно. Она мечтала бы жить на Манхеттене, но вместо этого танцует под «Она мечтала бы жить на Манхеттене» в баре, где обувь прилипает к полу. А ведь там не разливали компот...

А я? Я хочу перестать путать соль с сахаром. Но мы оба знаем: это не случится. Потому что иногда мечты застревают где-то между третьей рюмкой и сломанным носом.

Сейчас я допиваю коньяк, а за окном тает снег. Тает так медленно, будто ему тоже надоело. Завтра куплю себе дизайнерские трусы с дыркой и перестану грустить о вымышленной женщине. Она уже растворилась, как полторашка пива в бате. Только я, стакан и кот. И слава богу.

коптит завод, пылает небо,
молчат панельные дома.
в раю тусует королева,
и допивает из горла
вино, закусывая рыбой,
под песни клуба двадцать семь.
а тут лишь дым и песни крида -
мы скоро ёбнемся совсем
и взяв ножи, ломы и вилы,
устроим битву за тик-ток.
пускай горят костры рябины,
горит и запад и восток,
наследный принц и королева,
заводы, небо и дома.
пускай весь мир под песни реввы,
сгорит дотла.

#архивы@vbomgard

Уважаемые дамы, ламы, леди, сёстры и все, кто раз в месяц плачет под песни Андрюши Пирокинезиса! Этим ебейшим весенним вечером приношу вам поздравления с восьмым марта! Вы — огонь, что горит в этой серой истории, которую мы зовём жизнью: ваши улыбки — солнечные зайчики на асфальте, ваш смех - тоже прикольный. Без вас мы бы давно сгнили в своих норах, уткнувшись в экраны, с котами и скуфьими мемами. С праздником вас, королевы — цветите, как одуванчики на газоне, и шлите всех, кто скажет, что вы не звёзды!

Желаю вам, чтоб март принёс не только тюльпаны от коллег и ухажеров, но и счастье — настоящее, тёплое, как пузо после борща. Пусть каждый ваш день будет как песня Шуфутинского, чтоб душа подпевала, а не ныла. Вы — наш свет, наш ветер, и пусть мир катится в жопу, с вами он хоть немного похож на сказку. С восьмым марта, — сияйте, танцуйте и не давайте нам, мудакам, забывать, кто тут рулит!

она была актрисою,
а он поэтом был.
он пил водяру с крысами
и с ними же курил
махорку тёмно-желтую,
как цвет его зубов.
он звал девчонок "жопами"
и хейтил мусоров.
он ненавидел рэперов,
он слушал звук грозы,
он наслаждался пением
поехавшей козы.
в его блокноте юзаном -
рисунки странных слов.
горит лучина тусклая
и лучший из миров
в подвале старой брежневки -
матрас и стая крыс,
и сердце бьётся бешено,
и бриллианты брызг
слюны из рта безумного
летят, рождая стих!
и я, братуха, зуб даю,
ты лучшего из них
не выберешь. и, зуб даю,
не станешь выбирать.
ломая воздух звуками
небес, лихой пират
абьюзит музу, с визгами
порвав на ней бельё....

она была актрисою,
и хуй бы на неё!

#архивы@vbomgard

Я кручу шаурму. Ночной ларёк.
Я кричу что Перун меня обрёк,
Ни на жизнь или смерть,
А на существованье.
Мне бы золота гору я бы мог,
У судьбы проскочить как хуй меж ног.
Я бы встретил рассвет
В старой вилле в Испании.

Но небо
Синее, синее, улицы инеем
Кроет ебучий мороз.
Ходят по улицам девки красивые,
Ходят, воротят свой нос.
Я заверну свое сердце разбитое
В масляный сырный лаваш.
Ходят по улице старые пидоры,
Слушают группу Мираж.

Я кручу шаурму. Дневной проспект,
И проспект вроде есть, а мира нет.
Это жизнь или смерть.
Или просто Саратов?
Мне бы золота гору я бы мог,
Сжечь к хуям заебавший меня ларёк.
Я фортуну бы смог
Поставить раком

Мне сносит флягу,
Пойду прилягу.
Вот помню раньше было время -
Пили ягу.
Ну а сейчас не пиво, а блевота.
И я бы выеб, ну хоть кого-то!

январь, январь,
хуярь меня, хуярь.

а глупый поэтишка дрочит верлибры
я наливаю в стакан куба-либре.
я жду апрель, как служивый пизды
и лужи как слюни на морде весны

Летит кукуха,
Сгорает плюха.
Вот раньше мог на сто рублей пресытить
Брюхо.
Ну а сейчас сплошная поебота.
И вместо сладкой ебли горькая работа!

февраль, февраль,
хуярь меня, хуярь.

а глупый поэтишка дрочит верлибры
я наливаю в стакан куба-либре.
я жду апрель, как служивый пизды
и лужи как слюни на морде весны

он схватил меня украдкой
и под юбку мне полез,
расплескалась минералка
под названием шишкин лес,
растекалась мимо края
гордость девичья моя.
вроде помню - выпивали,
но не помню нихуя,

что со мной случилось после,
застилал глаза туман.
а теперь меня ждёт постриг,
и молитвы до темна.
но едва глаза закрою,
как живой, встаёт, подлец,
шелковистою рукою,
открывает шишкин лес

и мы льём стакан до края,
предаваяся греху.
не видать теперь мне рая,
я молиться не могу.
не видать теперь мне рая,
ведь опять к нему иду.