неудачи так сложно признать,
пока жизнь не поставит у края.
я безумно любил поезда,
но всегда попадались трамваи.

как на будду найдётся майот -
проза жизни накроется Блоком.
меня в небо манил самолёт,
но летал с бодуна вертолётом.

я молитвой богов утомил,
задушил их поэзией тонкой.
я хотел разъебать этот мир,
а теперь бы собрать по осколкам.

© Бомгард

Скоро будут новые стихи. А пока что - лето!

выйду по утру из душевой,
на прощание прикоснусь к постели.
в телеке сказали: Цой живой!
даже в этом, сука, напиздели

кола жизни выпита мной до дна,
стала моя милая холодна.
закопаю милую я в лесу,
а из леса ёлочку принесу.

будет моя ёлочка зеленеть,
будут птички вешние песни петь.
будет всё по-прежнему, как всегда
только водка станет мне как вода.

выйду ранней осенью я в лесок,
видит моя милая сладкий сон.
полнится лисичками туесок
и я вою с волками в унисон.

крест на храме высится словно гвоздь,
вытянусь у ëлочек в полный рост.
и прилягу с милою по весне,
буду ветром ласковым шелестеть

беспонтовая бетонная тюрьма. 
лай собак и ушлые соседи. 
не лапша на уши - каша из дерьма
льётся изо всех щелей на свете. 

съешь кусок - его дают за так. 
и ещё захочется добавки.
и висит несмотренный закат, 
на ветру качается в удавке

белые фарфоровые кошечки, 
как же всё то заебало меня  божечки. 
нету силы дотащить к кровати бренный зад, 
я не нужен словно в алфавите твёрдый знак. 

красной тряпкой вековой истории, 
накрывают труп поэта из Астории. 
прочитаешь его стих - с тоски удавишься, 
прочитаешь два - поймёшь что дурью маешься. 

если сына оскорбил - считай задел отца, 
как же хочется в бессмертные заделаться, 
на Олимпе рядом с Герой и Афиною
на людишек смертных повыёбываться. 

стать бы не медалью, сразу орденом
жить на пиджаке тирана, а не в Колпино. 
в четырёх стенах душа не разгуляется, 
понедельниками погоняет пятница. 

отыщи любовь в стихах у алкоголика, 
по понятиям нам всем ходить непонятым, 
а кто понял или хуже - кого поняли - 
тех раздеть, отпиздить и отправить по миру.

я сижу, пугая тишину,
перед сном считаю этажи.
я не рана - я не заживу,
даже если вечно буду жить

мы гуляем с тобой по аллее,
что  ведëт дураков на тот свет.
и дома не молчат, а дуреют,
и карась не клюёт на багет.

капучино теперь без лактозы,
солнца диск, как небесная плешь!
и говном перемазаны розы
моих детских наивных надежд

Четверть века позади. С новым годом!

"Про Катю и колдуна."


полюбила Катя колдуна,
и ему не думая дала.
тот колдун и статен и красив,
как тут сможешь похоть погасить?

они вместе были в новый год -
ягодкой  краснеет нежный рот.
и под бой курантов, в лучший час,
он её  любил 12 раз.

и внезапно Катя поняла:
в этом мире нет добра и зла.
есть она и есть её колдун,
тигр есть, тик-ток и много лун

что пройдут с ним рядом, словно миг,
пусть про спайс читает рэпер-фрик.
ей теперь цензура ни к чему,
и не в суд бежит, Катюша, а к нему

Этот Новый год я встретил трезвым, и у меня было много времени на размышления. Я решил, что в 2025 должен издать книгу. Но поскольку я неизвестный русский поэт, то должен выпустить всего одну книгу, поставить её на полку и страдать из-за того, что у настоящего искусства нет массового читателя.

Затем я вспомнил, что мой друг Морфинизм Пыльцы может обидеться, если я не подарю ему экземпляр книги. А значит, издавать нужно минимум две, а это уже лень. Две — это почти тираж. А тираж — это уже ответственность. Надо думать о шрифтах, обложке, может, даже о предисловии... В общем фу, как много работы.

Да и если делать две, то почему бы не три? Одну себе, одну Морфинизму Пыльцы, а третью... ну пусть будет, чтобы первая не скучала . Хотя три — это странно. Не круглое число. Лучше пять. Но пять — считай, партия. А партия требует названия. "Ограниченное страдание"? "Избранное из неизданного"? Пахнет Уральскими пельменями. "Луна с ногтями"? "Заусенцы наших душ"? А это вообще ароматы Захаровой.

В общем, к чёрту эту книгу. Читайте телеграм. 21 век на дворе, так-то.

И вообще, этот поток мыслей — гениальная и абсолютно нативная реклама моего друга Морфинизма Пыльцы. Его песни, как и мои неопубликованные книги - не для всех, но для каждого. Так что, если вам хочется послушать про людей, котов, игровые приставки, а также различные стихии (вода и пламя, например) — идите к нему. А я, пожалуй, полежу.

курьер устал, курьер уснул.
обняв, как женщину, рюкзак.
клиент нажмёт одну звезду,
клиент - козёл, клиент - мудак.

курьер устал и не донёс
еду, но сны проговорят:
на небе - миллиарды звёзд,
а ты зажал всего лишь пять?

одна звезда. огни витрин.
и лавка, словно мавзолей.

ты справедлив, но этот мир
от справедливости стал злей.

#архивы@vbomgard

Поезд несётся сквозь серый рассвет,
Люди штурмуют вокзал.
Кто опоздал - не боится успеть,
Но хорошо поспал.

По проводам расползается ток,
Чтоб появился свет.
Я не нашел себя в жизни, зато,
Не потеряю смерть.

Внезапно понял, что уже пять лет как я не был на сцене. Не то чтобы до этого я часто где-то появлялся, однако регулярно участвовал в фестивалях, поэтических вечерах, конкурсах на самую въедливую пост-бардовскую песню и не только. Зачастую с друзьями и единомышленниками, но мог напиться и влететь на открытый микрофон к совершенно незнакомым людям, чтобы со сцены поорать свои смешные стихи про бабку.

А потом я планировал большой концерт в Москве с Мальвиной Матрасовой и Джози Бавардом. И буквально за неделю до его начала случился коронавирус.

Вспоминая те дни, чувствую, как в моём сердце расползается темнота. Мне 35 лет, а я совсем перестал гореть. То ли мир стал скучным, то ли я. А может, мне просто лень? Лень, как известно, — главный враг поэта.
Но будем честными: дело не в лени. Я стал жадным до огня. Если раньше мне хотелось делиться им с окружающими, то теперь я грею об него свои старые кости, чахну над ним похлеще, чем Кощей над златом, и оглядываюсь по сторонам — нет ли рядом соседки, которая собирается его украсть.

Да, этот огонь мне дорог. Он уже скорее уголь, но всё ещё потрескивает, выдает случайные искры. Иногда кажется, будто я просто грею руки над собственной беспомощностью. Но это мой огонь. Мой. И отдавать его я не хочу. Разве что за лайк или комментарий.

Испугавшись того, что превращусь в Скруджа Макдака или, что хуже, в того дядьку из истории про три Рождества, я принял решение — срочно выйти на сцену. Ночью пришёл в местный парк и, пока там никого не было, поднялся на старую деревянную сцену. Я не знал, что бездомные могут спать и там. Представьте, что вы наступили на кота, который не просто мяукает, а орёт благим матом, вспоминая Брежнева, Сталина и почему-то лиц нетрадиционной ориентации. Так во мне появился страх сцены.

Чтобы его побороть, я решил обратиться за помощью к соцсетям. Умная тётя сказала, что единственный выход — купить её курс по скидке за 12 999 в день. Почесав голову, я решил, что вместо сцены будет комната, вместо зрителей — камера, а мой следующий сольный концерт пройдёт в формате видео на YouTube. Это будет моя "литературная вечеринка". Без танцев, но с огоньками и небольшим шансом возгорания.

И да, открываю стол заказов! Если у вас есть любимое стихотворение, напишите в комментариях. Возможно, я его прочитаю. А если не напишете, то я всё равно что-нибудь сниму. Может, даже стих про бабку. Он-то уж точно — огонь!

Один "критик" психанул: откуда ты взялся? И к какой литературной школе тебя можно отнести? Как тебя вообще идентифицировать? Я ответил: ну если ты и этого сделать не можешь, то говно ты, а не критик. Он обиделся. Критики в наше время обидчивее, чем поэты, а это надо постараться.

Так вот, он обиделся, а я задумался. И правда — какая школа? Я с поэтами (вне сети) вижусь трижды в год, и то если не лень. Мой круг общения — музыканты, художники, менеджеры и парочка студентов. Клетчатых штанов нет, жёлтого свитера тоже. Из широких штанин паспорта не доставал. Получается, ни формы, ни класса, ни даже мало-мальски подходящего на роль учителя человека. Книги, поездки и ошибки — вот мои учителя. И так я расстроился, что не заметил дверной косяк и со всего размаха влетел в него лбом.

— Хогвартс, блядь, моя школа, — в сердцах подумал я. И при следующей встрече сломаю этому критику палец.

#архивы@vbomgard

мою посуду, считаю слова,
ставлю мысли по росту.
если б умел бы - нарисовал,
день, когда стану взрослым.

пылью забито сияние дня,
голубь сидит на крыше.
верю, что каждый сумеет принять,
пулю с надзорных вышек.

где-то у дома орут говнари,
джин разбавляет тоник.
и календарь на стене говорит:
нужно о смерти помнить

Я заболел. Вот моё предсмертное обращение к другу:

Знаешь, брат, именно в моменты, когда меня настигает температура 36.9 я начинаю задумываться о хрупкости жизни. И это не размышления о страхе. Это скорее спокойное, как океан течение мысли. Обычно все начинается с супа или бульона. Это странный ритуал из детства - ты заболел, ты получил витамин С, бульон и невкусные таблетки, а ещё хуже и укол. Доктора эти, больницы с бабками. А у бабки на носу бородавка с кулак размером. Смотрит на тебя и толи лыбится, толи злится... Но то детство - вышел и забыл. Время сильнее бабок.

А сейчас, брат, лежу я тут, как античный герой на ложе из мокрых салфеток и фольги от таблеток, и понимаю: смерть — это неловкий гость. Вечно путает даты. И подарки странные. О, вижу, крадётся по квартире в тапочках на босу ногу, спотыкается о ковёр и роняет косу. Так, где то это уже было. Вторичность хуже смерти, но вечна как смерть.

Считай эпитафию себе забацал. Хотя лучше так: "Здесь лежал, пока не встал". Чистая классика. Ладно, я забыл про пафосные размышления.

Мой организм сейчас — это театр абсурда, пьеса "блядский цирк", где горло исполняет партию расстроенного виолончеля. И пока я глотаю очередной стрепсилс, словно алхимик, превращающая рассасывание в годы жизни, смерть где-то там, за шторкой, ржёт над моими потугами. "Говно ты, а не оэт, — шепчет она, — опиши канасморк не без метафор про осень и коньяк". А я бульон не допил даже!

И знаешь, что самое смешное? Если я сейчас умру, меня похоронят с градусником под мышкой. И поэтому, брат, я выживу.

P.S. Но если завтра не отвечу — начинай рыть могилу. И знай, что даже в аду я буду рифмовать "таблетки" с "конфеткой" и требовать у судьбы реванш! И суп. Ну или типа того, ты понял

Температура 38.5. Внутри плещется терафлю, Курт Кобейн настраивает гитару, сидя на комоде, и подмигивая, зовёт к себе. Я не ведусь — может, я в отличие от него и не стрельнул, зато жив и могу писать стихи.

Сейчас мои мысли о другом. Я боюсь котов. Триста грамм чистейшей диктатуры на моей груди. За месяц я прошел путь от равнодушного скептика до мумии, боящейся кашлянуть, чтобы не напугать котёнка. Глаза — апельсиновые порталы в ад, лапы — облака с лезвиями, а мурлыканье звучит как договор с дьяволом. Они меняют наше сознание, а может, и вообще используют чёрную магию. Или что-то в этом духе.

Вот твоё меню, кожаный: накормишь — снизойду и дам погладить. Не накормишь — жди концерт с мошпитомт на занавесках.

Вывод? Бегите как можно дальше от этих усатых дьяволов. И не верьте рок-звёздам, даже если они предлагают записать фит.

Доброй ночи.

Скоро всё будет

в день святого Валентина,
я украл тебе с могилы
не пион, не хризантему,
не с брильянтом диодему,
а искусственный цветок.

чтобы он стоял годами,
в знак любви, что между нами -
неизменной, постоянной,
как и мой подарок странной,
нескончаемой любви.

дни пройдут, как вспышка оспы,
я под землю кину кости.
ты цветок в песчанный холмик
посади. слеза наполнит
грунт. и роза оживёт.

и ты вспомнишь в этот праздник -
всё что живо, то угаснет.
и пойдёшь своей дорогой,
то покатой, то пологой,
в край небесный вслед за мной.

дни пройдут, цветок увянет,
кнут сгниет, засохнет пряник.
опустеет наша келья,
под финальное "зачем я
полюбила дурачка?

#архивы@vbomgard