19/4


взбита мягкая перина,
за окошком хор ворон.
я моральное мерило
проституток и воров.

потекут стихи по лыткам,
сердце меньше уголька.
я  красивая улыбка
наркомана у ларька.

мчите медленнее, кони,
меж накрашенных берёз.
я закат над чистым полем,
где теперь стоит погост.


© Бомгард

22/4

тёмная улица,
жители дохнут от скуки.
гопники от передоза.

сперва я боялся гопников,
после жителей.
теперь я боюсь темноту,
что мешает столбы и берёзы.

жители прячутся в коконах,
там иконы, ножи и кружки,

кофейные банки с гвоздями,
теплицы и чердаки.

гопники кружат вдоль коконов,
смотрят во впадины окон.
чёрных окон,
темнее самой черноты.

сперва я боялся гопников,
теперь своих глаз.

заплывшая жиром старуха,
беззубый рот.
словно мороженку,
корку сосёт, смеясь.

хлебную корку,
слюни по подбородку,

стекают на красный,
советский халат.
контуры глаз
заполняя водой болотной.

бока становились толще,
того и гляди, лопнет.

жадно впиваясь дёснами,
в плесневелую корку хлеба
старуха то выла то кашляла,
то ревела.

казалось она на седьмом небе,
то ли от счастья, то ли от боли.

во мне умирала
то ли любовь, то ли вера.

остался лишь лучик надежды.

****

светлая улица,
люди живут моментом.
гопники дохнут от передоза.

я, улыбаясь,
смотрю из окна на берёзу.

скоро придёт санитар
и продлит улыбку.

через решётку
смотрю своих глаз стёклами:

на баннере - "вкусно и точка",
свежие булки и никакой плесени.
зумеры курят вейпы,
шатаясь толпами.

какие яркие огни,
какие тёплые.

23/4

гендер выбирать теперь не нужно,
лету запретив менять весну,
мы воздвигнем памятник альтушкам,
тем, что не забрали с гос.услуг.

мёртвых отпевать - смешно и глупо.
семя не способно стать ростком.
медная мадонна кормит скуфа,
нежным  пирсингованым соском.

пить нельзя. но всё таки налейте!
пусть тату и пирсинг на лице,
воспевают подвиг юной леди,
что погибла в местном мфц.

© Бомгард

24/4


Лиговка.
У детского сада пьяница,
Идёт и шатается.
Стоит и шатается.

Того и гляди упадёт.
На плесень проспекта,
На липовый мёд
Весеннего снега.

А с неба
Осуждающе смотрит бог.
Пьяница крестится,
Крестится и шатается.

Это не помогает
Асфальт становится ближе.
Жизнь - череда трамваев,
Людей и хуёвых стрижек.

Лиговка.
Утро к стеклу присохло,
Детский сад под присмотром
Грязного триколора.

Птицы ругают город
И ни души вокруг.

© Бомгард

Серафиме Ананасовой.

—
Пока воздух слезал с веток, как целлофан,
как пожар — это было в России.
я в конец оборзел
и тебя обнажал,
целовал силуэт птицы Сирин.
—
Цинцинат, Цицерон, или кто-то другой,
а не ты — провинциал — ты блефуешь.
—
Нет, чувак. Я клянусь той же самой рукой,
что пишу, но отдал бы любую.
—
Покурить и ещё чуть-чуть неба создать
потому что оно на исходе,
не вариант,

ведь сегодня табак,
нехороший табак производят.

2022-2024.

28/4

радугой
лоснящиеся дали. 
есть кагор 
и грыжа от молитв:
здравстуй, боль -
пришла, когда не звали. 
здравствуй, бог
услышавший мой крик. 

под куранты
нас земле продали. 
есть устав. 
но им теперь видней. 
здравствуй, ангел
с чёрными крылами, 
здравствуй, страх, 
вот план последних дней:

отупеть. 
жить весело и глупо. 
угорать
и вычурно сгореть. 
здравствуй, смерть,
ты как всегда, без стука.
здравствуй, ад,
привычный с малых лет. 


© Бомгард

29/4

"Журналистика"


подпитый тесть летит в атаку,
бежит невеста голося.
я видел грустную собаку
и невеселого лося.

я видел топкое болото,
и мох, не видевший рассвет.
жених на тестя мчит галопом,
держа берёзовый штакет.

и будет драка, после пьянка,
семейный рай, красивый быт.
он тракторист, она доярка,
она исчезла. он убит.

30/4

от людей меня всегда коробило,
да и птицам верить не могу.
льётся песня русская, народная,
про мороз, коня и колыму.

всем смешно, но никому не весело.
жизнь свою пройдём, как по мосту.
кто придумал, расскажи мне, песенка,
горький спирт и сладкую тоску.

взять весь мир: от мела до мельдония,
плюнуть, растереть и позабыть.
ты неси, неси меня, мелодия,
от людей, несчастий и обид

8/5


не колышет меня теорема
пифагора. начальник, пардон. 
по шаманским понятиям время -
это шнырь, подносящий пальто. 
он на плечи его надевает, 
что старик, недовольно брюзжа. 
и под скрипочку от страдивари, 
вылетает на волю душа.

что ты мажешь, начальник, за карму, 
я не тело, не ум и не сон. 
об сансару я не был запятнан, 
и твой гонор не будет весом:
по шаманским понятиям слово -
это хмырь, что под шконкой уснул. 
доедают фанатики с пола
что пролито из божьих кастрюль.

не собор на груди, не медали, 
шрамы битв и ожоги костров. 
мы леса на пизду не меняли, 
мы крутили миров гироскоп. 
не желали весёлого ада, 
не искали в раю благодать. 
раскажи мне, лейтëха поддатый, 
отчего ты не строен - горбат.

посмотри, как с погон улетает
не звезда, а система планет. 
ходит-бродит по городу каин, 
он, как ты - душегуб, дармоед! 
по шаманским понятиям боги -
вертухаи, а ты их слуга. 
знает ряска на тихом болоте, 
чего стоят кресты и слова.

10/5

я лучше буду дома, чем на пати,
черпать из манускриптов мудрость вед.
вот смерть идёт в красивом чёрном платье,
как чуждый новостройкам элемент.

с ней рядом жизнь - смешливая кобыла,
несущая в подоле плод любви.
и радуга меж них висит как глыба,
как глыба из ромашек полевых.

хрипит рассвет, пугается прохожий,
распутный день без слов оближет нож.
на кухне слышен хор сороконожек:
чем дальше ночь, тем снова ближе ночь.

сложился паззл, последние детали,
не помнят предков, спящих по углам.
что дали им в наследие те дали,
что лопнули, как шарик баббл-гам.

мы были рождены из телефона,
чтоб лайком стать, едой для соцсетей.
я дома. без дверей, без стен и пола,
мне дали срок. его я отсидел:

дымит асфальт, прикуривает дворник,
сквозь слëзы луж бензиновая кровь.
забыто всё и только двое помнят,
что радугой бесили фраеров.

12/5

и сценарист и режиссёр,
актёр, творец и критик!
запомни, брат, ты можешь всё,
но ничего не выйдет

ночь, спят трамваи в депо,
я покинул вагон,
далеко

там, где нет слепящих фар,
парка тёмный подвал,
по углам

ночь. я укутанный в плащ,
смейся или заплачь,
жертва или палач

я не знаю ответ
ты летишь на мой свет,
не успев

взгляд отвести от плаща,
глаз немая печаль.
отвечай:

правда что я красив?
правда что он хорош?
я люблю тебя, ночь.

я люблю этот крик,
он меня исцелит,
без обид

© Бомгард

бисер слов заплетаю фенечкой, 
на запястье души пристёгнутой -
я однажды влюбился в девочку, 
а она оказалась ёбнутой.

дней бумагу сцепляя скрепами, 
жизни крохи катаю в катушки -
мы ебались под песни Летова, 
на кровати покойной бабушки. 

и стихи появлялись в воздухе, 
по макушке стучали каплями. 
ты была моим Вовой Познером, 
а я был твоим верным Ванею. 

ночь под горку катилась кубарем, 
я купил нам колечки с камнями -
ты сказала мне: я подумаю
и ушла на рассвете в армию. 

пули времени били в голову, 
штык секундной колол под рёбрами -
ты в окопе лежала гордая, 
несравненная, хоть и мёртвая. 

твоей маме вручили грамоту, 
наградили блестящим орденом, 
отоварили речью пламенной, 
подарили однушку в Колпино! 

на могилке трёхцветной ленточкой,
отражаются слава с почестью
я однажды влюбился в девочку,
а теперь люблю одиночество. 



© Бомгард. 2022 год

31/5

"Про хорошего человека"


Шумят тенистые аллеи -
Ты горяча, я весельчак.
Ты будешь спать под батареей,
Чтобы не мерзнуть по ночам.

Пускай противится рассудок,
Но ночь пройдет, а после две,
И я продам тебя, как сука,
Чтоб худшим быть в твоей судьбе.

Пусть шрамы тело жгут крестами,
Вся суть не в шрамах, а в крестах.
Я убивать тебя не стану,
Чтоб ты могла сильнее стать.


© Бомгард

красным дошираком
ошпарило горло снова.
последнее желание -
к космосу автостопом.
на небе пляшет радуга,
ну разве катастрофа
в том чтоб оббухавшись наглухо
выблевывать стоп-слово?

без комплексов и гордости.
и кожа не обвисла,
не выходя из образа,
вхожу в неё на вписке.
искрят снежинки стёклами
скажите: это хасл,
чтобы накормить бездомную,
тридцатилетним мясом?

всё ближе горизонт,
всё медленней коррида
и пройдёт весёлый сон,
закончится молитва
и обжабашись грибов,
господь пришлёт за нами киллера.
и будем драить райский пол
обсосанными крыльями.

© Бомгард

я нарисую круг, потом сотру -
всю жизнь свою определив хуйне.
настанет день, в который я умру -
всем будет похуй. так же как и мне

© Бомгард

Я в отпуске. Пишу много, но в стол (в рюкзак). Сегодня, для вдохновения, пытался закосплеить Мандельштама. Подошёл пузатый мужик и стал требовать прочитать три его стиха. Прочитал один свой. Был с почётом изгнан из города. Познал абсурдность бытия. Скоро будут новые строки, а может даже и басня. Обнял-приподнял-покрутил-вернул на место. Всегда ваш Я