3/4


что ты машешь, священник, кадилом? 
что вы креститесь, дяди и тёти? 
мне хотелось бы стать крокодилом
и найти смысл в этом болоте. 

что вы, суки, трясёте ножами?
брат на брата, отшиб на отшиб. 
мне бы стать огроменною жабой, 
и всех гадов вокруг задушить. 

что ты, радио, воешь: belive me? 
я седлаю слова, что коней! 
чтобы строк моих мощные ливни, 
замочили  весь мир поскорей.


© Бомгард

7/4

"Куплеты"

гудели помехами волны, 
стиралка плевалась бельём. 
я против убийства животных, 
поэтому ем их живьём. 

трещали кишки у камина,
дрова согревали калек. 
и странами третьего мира, 
четвёртый был выстроен рейх. 

солдаты дремали в казарме, 
и видели сны о любви! 
а левые правым сказали
о том, что неправы они. 

смеётся шестая палата, 
вбивая в хребет долото. 
я против насильного брака, 
поэтому секс только до. 

евреи отметили пасху. 
и рак засвистел на горе.
и сразу закончилось блядство, 
и сразу все стали добрей.

10/4

"Трагедия в 4-х актах"


в тиши ночной, объединившись с текстом,
смотрю на муз смешное дефиле.
писать стихи, как заниматься сексом -
приятнее всего наедине.

я на земле под временным арестом,
закончу срок - и пряник сменит кнут.
писать стихи, как заниматься сексом -
лишь только сумасшедшие рискнут.

аллюзия дополнится гротеском,
родив отсылку к пене бренных дней.
писать стихи, как заниматься сексом -
без женщины намного веселей.

грози фемидой, зевсом и аресом,
я знаю то, что истина проста:
писать стихи, как заниматься сексом.
а может и не так. откуда знать?

12/4

Гагарин лишил целомудрия космос,
Огромной ракетой его покорил.
И празднует дружно народ, и смеётся,
А космос рыдает - не перезвонил
С утра ему Юрий, вернувшись на землю,
Он в лаврах купаясь, вернулся к жене.
Оставив на память, бескрайней вселенной,
Путь млечный, разбрызганный на животе.

© Бомгард

18/4


буржуи пережили Маяковского, 
сожрали рябчиков, заели ананасом. 
ты варишь бич пакет в дешёвом хостеле, 
на грани между смертью и авансом. 

и думаешь о слове и мелодии, 
страдая от изжоги по утрам. 
а миром правят пидоры и лодыри, 
им - лучшее, а что осталось нам?

19/4


взбита мягкая перина,
за окошком хор ворон.
я моральное мерило
проституток и воров.

потекут стихи по лыткам,
сердце меньше уголька.
я  красивая улыбка
наркомана у ларька.

мчите медленнее, кони,
меж накрашенных берёз.
я закат над чистым полем,
где теперь стоит погост.


© Бомгард

22/4

тёмная улица,
жители дохнут от скуки.
гопники от передоза.

сперва я боялся гопников,
после жителей.
теперь я боюсь темноту,
что мешает столбы и берёзы.

жители прячутся в коконах,
там иконы, ножи и кружки,

кофейные банки с гвоздями,
теплицы и чердаки.

гопники кружат вдоль коконов,
смотрят во впадины окон.
чёрных окон,
темнее самой черноты.

сперва я боялся гопников,
теперь своих глаз.

заплывшая жиром старуха,
беззубый рот.
словно мороженку,
корку сосёт, смеясь.

хлебную корку,
слюни по подбородку,

стекают на красный,
советский халат.
контуры глаз
заполняя водой болотной.

бока становились толще,
того и гляди, лопнет.

жадно впиваясь дёснами,
в плесневелую корку хлеба
старуха то выла то кашляла,
то ревела.

казалось она на седьмом небе,
то ли от счастья, то ли от боли.

во мне умирала
то ли любовь, то ли вера.

остался лишь лучик надежды.

****

светлая улица,
люди живут моментом.
гопники дохнут от передоза.

я, улыбаясь,
смотрю из окна на берёзу.

скоро придёт санитар
и продлит улыбку.

через решётку
смотрю своих глаз стёклами:

на баннере - "вкусно и точка",
свежие булки и никакой плесени.
зумеры курят вейпы,
шатаясь толпами.

какие яркие огни,
какие тёплые.

23/4

гендер выбирать теперь не нужно,
лету запретив менять весну,
мы воздвигнем памятник альтушкам,
тем, что не забрали с гос.услуг.

мёртвых отпевать - смешно и глупо.
семя не способно стать ростком.
медная мадонна кормит скуфа,
нежным  пирсингованым соском.

пить нельзя. но всё таки налейте!
пусть тату и пирсинг на лице,
воспевают подвиг юной леди,
что погибла в местном мфц.

© Бомгард

24/4


Лиговка.
У детского сада пьяница,
Идёт и шатается.
Стоит и шатается.

Того и гляди упадёт.
На плесень проспекта,
На липовый мёд
Весеннего снега.

А с неба
Осуждающе смотрит бог.
Пьяница крестится,
Крестится и шатается.

Это не помогает
Асфальт становится ближе.
Жизнь - череда трамваев,
Людей и хуёвых стрижек.

Лиговка.
Утро к стеклу присохло,
Детский сад под присмотром
Грязного триколора.

Птицы ругают город
И ни души вокруг.

© Бомгард

Серафиме Ананасовой.

—
Пока воздух слезал с веток, как целлофан,
как пожар — это было в России.
я в конец оборзел
и тебя обнажал,
целовал силуэт птицы Сирин.
—
Цинцинат, Цицерон, или кто-то другой,
а не ты — провинциал — ты блефуешь.
—
Нет, чувак. Я клянусь той же самой рукой,
что пишу, но отдал бы любую.
—
Покурить и ещё чуть-чуть неба создать
потому что оно на исходе,
не вариант,

ведь сегодня табак,
нехороший табак производят.

2022-2024.

28/4

радугой
лоснящиеся дали. 
есть кагор 
и грыжа от молитв:
здравстуй, боль -
пришла, когда не звали. 
здравствуй, бог
услышавший мой крик. 

под куранты
нас земле продали. 
есть устав. 
но им теперь видней. 
здравствуй, ангел
с чёрными крылами, 
здравствуй, страх, 
вот план последних дней:

отупеть. 
жить весело и глупо. 
угорать
и вычурно сгореть. 
здравствуй, смерть,
ты как всегда, без стука.
здравствуй, ад,
привычный с малых лет. 


© Бомгард

29/4

"Журналистика"


подпитый тесть летит в атаку,
бежит невеста голося.
я видел грустную собаку
и невеселого лося.

я видел топкое болото,
и мох, не видевший рассвет.
жених на тестя мчит галопом,
держа берёзовый штакет.

и будет драка, после пьянка,
семейный рай, красивый быт.
он тракторист, она доярка,
она исчезла. он убит.

30/4

от людей меня всегда коробило,
да и птицам верить не могу.
льётся песня русская, народная,
про мороз, коня и колыму.

всем смешно, но никому не весело.
жизнь свою пройдём, как по мосту.
кто придумал, расскажи мне, песенка,
горький спирт и сладкую тоску.

взять весь мир: от мела до мельдония,
плюнуть, растереть и позабыть.
ты неси, неси меня, мелодия,
от людей, несчастий и обид

8/5


не колышет меня теорема
пифагора. начальник, пардон. 
по шаманским понятиям время -
это шнырь, подносящий пальто. 
он на плечи его надевает, 
что старик, недовольно брюзжа. 
и под скрипочку от страдивари, 
вылетает на волю душа.

что ты мажешь, начальник, за карму, 
я не тело, не ум и не сон. 
об сансару я не был запятнан, 
и твой гонор не будет весом:
по шаманским понятиям слово -
это хмырь, что под шконкой уснул. 
доедают фанатики с пола
что пролито из божьих кастрюль.

не собор на груди, не медали, 
шрамы битв и ожоги костров. 
мы леса на пизду не меняли, 
мы крутили миров гироскоп. 
не желали весёлого ада, 
не искали в раю благодать. 
раскажи мне, лейтëха поддатый, 
отчего ты не строен - горбат.

посмотри, как с погон улетает
не звезда, а система планет. 
ходит-бродит по городу каин, 
он, как ты - душегуб, дармоед! 
по шаманским понятиям боги -
вертухаи, а ты их слуга. 
знает ряска на тихом болоте, 
чего стоят кресты и слова.

10/5

я лучше буду дома, чем на пати,
черпать из манускриптов мудрость вед.
вот смерть идёт в красивом чёрном платье,
как чуждый новостройкам элемент.

с ней рядом жизнь - смешливая кобыла,
несущая в подоле плод любви.
и радуга меж них висит как глыба,
как глыба из ромашек полевых.

хрипит рассвет, пугается прохожий,
распутный день без слов оближет нож.
на кухне слышен хор сороконожек:
чем дальше ночь, тем снова ближе ночь.

сложился паззл, последние детали,
не помнят предков, спящих по углам.
что дали им в наследие те дали,
что лопнули, как шарик баббл-гам.

мы были рождены из телефона,
чтоб лайком стать, едой для соцсетей.
я дома. без дверей, без стен и пола,
мне дали срок. его я отсидел:

дымит асфальт, прикуривает дворник,
сквозь слëзы луж бензиновая кровь.
забыто всё и только двое помнят,
что радугой бесили фраеров.