Я от природы неусидчив. А у вас есть такие антикачества, которые что-то в вашей жизни перекрыли?

В музыкальном училище (НМК им. М.А. Балакирева в этом году исполнилось 150 лет) сольфеджио и гармонию нам преподавала Ольга Михайловна Попова. Это была женщина в том самом замечательном возрасте, когда, казалось бы, согбенность и эмоциональное затухание должны преобладать и оттенять в человеке рвение к красоте, свежести, скорости. В ней, как ни странно, не было и намека к затуханию. Напротив, вся она сияла и светилась: удивительной белизны седина подчеркивалась идеальной стрижкой, графскую осанку видно было издалека, безупречные долгие платья в пол делали её образ еще более одухотворенным, легкий макияж на лице не был попыткой скрыть морщины, а напротив — раскрывал необыкновенные особенности голубых глаз, и морщинки будто делали её лицо еще более благородным и ясным. От нее всегда пахло чистотой и легким, почти неуловимым, парфюмом. В общем, это была женщина, которая никогда не превратится в бабушку-старушку. Мне так казалось.

Занятия свои она проводила со всей скрупулезностью, каждый новый виток неизбежно сопровождался чудо-историями, которые как бы на практике объясняли цельность теорий.

Однажды, когда мне трудно давалась какая-то очередная гармоническая последовательность, я пробурчал нечто из разряда «ну, и когда мне это может пригодится?». Помните, так говорят в школе про различные предметы типа математики или физики.

Она остановила урок и сказала:

— Однажды, дорогие мои, вы станете гораздо более сложными, чем вы есть сейчас. Внутри вас возникнет океан чувств и мыслей такой глубины, мощи и широты, что вам понадобятся технические средства и знания, хотя бы на йоту сопоставимые с этими масштабами. Иными словами, внешние вы должны быть готовы к встрече с этим внутренним океаном, с этой своеобычной сложностью, с этим разливом, чтобы выразить его, как полагается, наиболее точно. И тогда вы вспомните день, когда сказали, что вам не нужно то или иное умение, и перестали развивать его. А это умение и окажется вдруг тем самым, которое помогло бы вам рассмотреть себя в новом ракурсе, в новом объективе, разобрать на составляющие и сложить из этого новое произведение. Но будет поздно — и время не то, и голова не та, и сердце уже не готово.

Мы были так нерадивы в те годы. Через пару лет Ольга Михайловна ушла из училища, сказав, что ей не за кого больше бороться. Я до сих пор об этом вспоминаю.

О, сколько раз я сталкивался с тем самым «океаном», и сколько раз мне не хватало элементарных знаний, чтобы выразить всю его глубину. Я был похож на отсыревший фейерверк в такие моменты — искрил, дымил, но салюта так и не происходило.

Каждый раз я вспоминал её слова при этом.