Автоэтнография письма. Часть 2

Так вот, в позапрошлом посте прикрепил ссылку на заключительную редакцию текста – отточенную, с жестко ввинченной аргументацией, все очень мило. Однако может сложится ложное впечатление, что исследование было таким всегда, просто нужно перенести его части из расчетов и из головы, обсуждений в ворд. Знаете, как в академических журналах исследователи показывают в статье только, скажем, 10% наиболее удачных моделей, а 90% неудачных – обходят вниманием. Но мне важно это дело опрозрачнить – показать и то, что предшествовало последней версии.

Это я к чему. Диссертационный текст (и любая академическая статья) и весь процесс исследования – долгое и трудное предприятие с непредсказуемыми (в хорошем и плохом смысле) результатами. С кучей выборов, развилок, ограничений, споров и дипломатических решений. У кого-то идет легче, у кого-то – сложнее. Нельзя предугадать количество редакций. Это нормально. И если вы встречаетесь со сложностями, то, это хорошо. Значит, вы реально куда-то двигались и во что-то уперлись, что-то преодолеваете, а не абстрактно пишете в безвоздушном пространстве. Нормальный текст – это очень социальная штука. В том смысле, что он пишется как большая история-ответ конкретным людям, конкретным позициям, претензиям, идеям, тезисам, спорам, аргументациям, концепциям и пр.

В общем, не стоит бояться совершать свои ошибки и гнаться за идеальным текстом. Не нужно бояться очередной редакции. Это нормально. Редактура прошлой версии – один из самых ценных аналитических процессов в работе. Да, это муторно, затратно по силам, времени, но важно, если есть такая возможность

Иное дано

Сегодня день памяти великого Теодора Шанина, социолога, крестьяноведа, основателя Московской школы социальных и экономических наук.

Часто вспоминаю короткое видео о его секрете. Посмотрите.

Вечером сегодня в Шанинке коллеги будут вспоминать Теодора и его программный текст — «Иное всегда дано» (текст прикреплен к анонсу события), приходите. В нем он формулировал свои основные позиции, критиковал оптимизм идей универсалистского прогрессизма 1990-х годов, когда это еще не было мейнстримом, с одной стороны, и пессимистического исторического детерминизма, с другой. Теодор подталкивает нас взглянуть на сам Модерн и его темпоральность как на множественные проекты будущего. Важнейшее основание Модерна — как раз идея открытого, непредсказуемого будущего, ломающего цепи причин и следствий. Этот взгляд мне близок

Опен-колл — Векторы-2025

Тут до 28 февраля открыт прием заявок на Векторы-25, традиционную шанинскую научную конференцию. Там много крутых секций. Выделю здесь три из них, о которых знаю чуть больше. Их делают мои дорогие студенты и коллеги. Если занимаетесь чем-то в окрестностях этих полей, обязательно подавайтесь)

- От слов к действиям: теоретико-методологические проблемы политической риторики в (современных) международных отношениях

- Неопределенность (в) социологии: трансформации, кризисы, катастрофы

- Человек и время: эго-документы в эпохи нестабильности

Обсуждение книги «Смерти от безысходности и будущее капитализма»

В среду вечером, 19 февраля, в Шанинке будет дискуссия вокруг новой книги экономистов Энны Кейс и Ангуса Дитона - "Смерть от безысходности и будущее капитализма". Тоже приму в ней участие в кампании прекрасных коллег. Приходите - повидаемся! Несмотря на безрадостность названия, эмпирики авторов, книга замечательная и жизнеутверждающая. В своей части в контексте книги буду говорить о тирании/ мифе меритократии (с мостиками к Сэнделу и Фрэнку), который способен приводить к напряжениям социального порядка, с одной стороны. С другой, о результатах новых исследованиях ценностей - отношении к рыночной экономики и эффективности правительств в разных странах.

Описание дискуссии:

В последние десятилетия в США наблюдается беспрецедентное с 1918 года снижение средней продолжительности жизни, вызванное резким ростом смертности от самоубийств, наркотиков и алкоголизма. Энн Кейс и Ангус Дитон, лауреат Нобелевской премии по экономике 2015 года, анализируют этот феномен, раскрывая социально-экономические причины кризиса, переживаемого прежде всего рабочим классом. Авторы показывают, как капита­лизм перестал работать для тех, кто раньше преуспевал в Америке. Они рисуют картину упадка американской мечты, где белый рабочий класс сталкивается с распадом семей и ограниченными перспективами. В то время как образованные люди становятся здоровее и богаче, менее образованные в буквальном смысле умирают от боли и отчаяния.

Кейс и Дитон связывают кризис с ослаблением позиций труда, ростом корпоративной власти и хищническим сектором здравоохранения. Они утверждают, что капитализм, некогда выведший миллионы из нищеты, теперь разрушает жизни американских «си­них воротничков».

Авторы не только анализируют проблему, но и предлагают конкретные решения, способные ограничить крайние проявления капитализма и сделать так, чтобы он работал в интересах всего общества.

Спикеры:
- Игорь Ефремов, демограф, н.с. Центра перспективных социальных исследований ИОН РАНХиГС,
- Анна Нижник, доцент ИФИ РГГУ, к.ф.н., MA in Political Science and International Relations.
- Артем Земцов, к.полит.н., преподаватель кафедры политических наук, МВШСЭН
- Илья Иншаков, к.полит.н., доцент Факультета гуманитарных наук МВШСЭН

Демократическая элегия Вэнса

Недавняя речь Джей Ди Вэнса, произведшая фурор в среде прогрессивной европейской общественности, началась, как вы помните, с разговора о ценностях, демократических ценностях. И, собственно, эффект фурора и вытекающий конфликт случился из-за этих ценностей, точнее — из-за разных пониманий этих ценностей (по крайней мере в первом приближении).

Об этом конфликте писал в своей прошлогодней статье старина Адам Пшеворски — «Who Decides What Is Democratic?». Делал несколько месяцев назад здесь об ней отдельный пост. Этот конфликт, опираясь на работу Пшеворски, можно назвать — проблема конкурирующих концепций максималистской демократии. Пшеворски пишет: «Защищаем ли мы саму демократию или ценности, которые мы ей приписываем? Каков ответ на этот вопрос, когда разные люди приписывают демократии разные ценности»? Сложная задачка для современной модели демократии, которая ведет к поляризации и самоподрыву. Сам он за минималистскую (выборы), но и тут подвох, потому что выборы ради самих себя — слишком общая идея для многих, которая не очень воодушевляет.

Внутри речи Вэнса зашито несколько важных интонационных и содержательных шагов (применительно к нашей теме), которые создают скандал в благородном семействе. Вэнс (первый такт) берет концептуальную схему наиболее общеупотребимых демократических принципов (ценностей, которые на макро-уровне транспонируются в правовые нормы и политику) — скажем, по условной Varieties of Democracy это —электоральный, либеральный, мажоритарный, консенсуальный, партисипаторный, делиберативный и эгалитарный принципы. В общем, все они были в речи. (Причем у каждого из этих принципов есть свои понижения, получается дурная бесконечность). А потом доводит, как юрист, эти ценности-принципы до правовой буквальности и воплощения (второй такт), говоря: окей, мы — за, ну, так давайте выполнять эти принципы, в том числе и по отношению ко всем гражданам (эгалитаризм) и к тем социальным группам, которым вы/ мы не очень импонируем (консенсуальность, плюрализм), коли мы придерживаемся этих принципов. Вэнс говорит как бы (третий такт), идя за Пшеворски: собственно, а кто решает, что является демократическим, а что нет?

Вот пусть и думают. Все-таки здорово, что мы далеко, и можем смотреть на эти конфликты в буржуазных странах с безопасного расстояния, к счастью!

Хоть где-то, когда-то снег и мороз!

Победители и проигравшие успешного успеха. Часть 1

По мотивам недавней дискуссии о новой книги Кейс и Дитона «Смерти от безысходности и будущее капитализма» в Шанинке, в которой принимал участие. Воспроизведу кратко здесь несколько вещей из своей части обсуждения, почему книга может быть интересна большому кругу читателей.

Первый сюжет — социально-демографические основания трампизма. В книге скрупулезно эмпирически рассматривается социально-демографическое положение белого рабочего класса без высшего образования в США в последние несколько десятилетий и комбо взаимосвязанных проблем, с которыми в силу структурных обстоятельств сталкивается эта социальная группа —бедность, безработица, низкие доходы, наркомания, алкоголизм, разделенные семьи, психические заболевания, ранняя смертность, преступность, суициды и слабая доступность медицины.

Это ровна та социальная среда, где вырос Джей Ди Вэнс. Буквальной иллюстрацией этой книги служит его автобиография "Hillbilly Elegy: A Memoir of a Family and Culture in Crisis" и экранизация книги — "Hillbilly Elegy". Художественная ценность ее на любителя (хотя у него есть номинации и победы на Оскаре), но как эмпирический материал — замечательный. Многие из этих людей в книге ни то что б хотят сохранения привилегий, возращение величия, они просто хотят свести концы с концами. Лучше и объемнее понимаются мотивации этой группы, которые на следующих шагах преобразуется в определенные политические предпочтения и действия.

Второй сюжет — крепкая связь политики и экономики в сознании людей. Материалы книги на современных данных косвенно показывают, что удовлетворенность экономикой (в большей степени своими реальными доходами через нее) и политикой страны очень тесно связаны. И экономика здесь является независимой переменной, как показывает множество количественных исследований субъективного благополучия в последние десятилетия.

Если реальные доходы людей растут, то и к правительству и политике страны у людей будет расти благосклонность в целом, даже если начальники чудаки. И обратная сторона — партия и правительство могут быть просто умницами и моральными императивами, но если их действия в ближайшей перспективе не ведут к росту доходов у массового избирателя, то люди (за исключением прогрессивной общественности) будут не удовлетворены экономикой в целом, а на следующем шаге и правительством. Это способствует появление других политических альтернатив, не всегда предсказуемых

Победители и проигравшие успешного успеха. Часть 2

Третий сюжет — тирания меритократии ломает американскую мечту, (субъективные основания трампизма). У меня был как-то большой пост на эту тему летом здесь. Кейс и Дитон используют термин «тирании меритократии» в контексте белого рабочего класса без высшего образования, ссылаясь на Сэндела и Фрэнка. Они показывают на примере этого феномена, что американская мечта — великая мобилизующая утопия для капитализма не только в США — глохнет. И затем это подтачивает основания демократии (см. второй сюжет).

Виной — «тирания меритократии». В чем проблема? Мы ценим и поддерживаем идеал меритократии. Перефразирую Сэндела, смысл ее сводится к тому, что «если шансы равны, победители заслуживают своих выигрышей». Но это идеальная модель, которая все чаще перестает работать по нескольким причинам. Их надо видеть и понимать, чтобы оставляться все ценное, за что мы любим меритократию. Во-первых, в действительности мы имеем две разные меритократии. «Рыночная», где вес заслуг определяется их рыночной стоимостью. «Аристотелевская» меритократия — определяется заслугами перед общим благом, но не рынком. Однако у нас в языке два этих понимания смешается причудливым образом в одно слово. Душой мы аристотели, но в сухом остатке заслуги редуцируются до рыночной целесообразности. Во-вторых, мы имеем не равные стартовые условия —здоровье, семья и пр. В-третьих, будучи благородными меритократами порой мы сами действуем немеритократически, например, выбираем для себя не самых способных, трудолюбивых и талантливых, а ценностно близких, удобных. В-четвертых, фактор случайности, удачной или неудачной. В-пятых, мы ценим некоторые неравенства, редкие ресурсы и хотим отличаться чем-то от других. Ведь мы же не хотим отмены или спрямления этих пяти условий?

Это все к чему. Мы по-прежнему ценим меритократию (ну, не патримониализм же?) и апеллируем к нему. Он находится внутри идеи американской мечты и ее последней универсалисткой версии — успешном успехе. Все ближе к нашей теме. У всего этого есть далеко идущие последствия, в том числе политические.
«Победители», в силу разных причин оказавшиеся наверху, приписывают его исключительно себе (человек — кузнец своего счастья; полностью под этим подписываюсь, индивидуально это может работать, социально — не всегда, важны и другие условия) — успех заслужен, справедлив. А для «проигравших» их неуспех тоже полностью их заслуга (потому что человек — кузнец своего счастья), соответственно, он тоже справедлив. Значит, плохо старался.

На примере США, который мы отчетливо видим в книге, разрывы между «победителями» и «проигравшими» —политические, социальные, экономические, культурные — растут и закрепляются институционально и неформально. Возникает эффект, который Сэндел называет «меритократическим высокомерием» «победителей», чей успех и положение заслужены только ими. На следующем шаге это порождает несправедливость в сознании разных групп «проигравших». Элитам это не нравится, ясное дело. Возникает моральный террор с обеих сторон, поляризация, качели. Вполне предсказуемый и брутальный право-популистский поворот, запрос на пересмотр status quo, выбор других альтернатив, которые есть где-то близко под рукой, в текущих условиях — это Трамп

Вакансии исследователей для студентов

В Вышке на днях подходит к концу сезон приема заявок от студентов на позиции стажеров-исследователей. Это потрясающая возможность для тех, кому интересна наука, кто хочет пробовать себя в этом, посмотреть, как это устроено изнутри. К сожалению, это объявление актуально только для вышкинских подписочников-студентов - бакалавриата, магистратуры, аспирантуры. Но, те кто не, тоже могут податься, есть, надеюсь, разные исключения и формы сотрудничества.

Здесь я хотел бы поделиться вакансиями от четырех научных лабораторий мечты, в которых работают мои близкие и дальние коллеги. Их больше (конкурс открыт во всех научных подразделениях, может, вы давно заглядывались на, скажем, лабораторию N - смело стучитесь туда сейчас), но это мой субъективный выбор, плюс то, что успел увидеть. Это исследовательские коллективы, которые занимаются эмпирическими социально-политическими исследованиями. Так или иначе они работают с ценностями и другими субъективными феноменами сознания. Они равнопрекрасны. Требования, условиям к студентам немного отличаются, смотрите подробности)

- Лаборатория сравнительных социальных исследований имени Рональда Франклина Инглхарта

- Научно-учебная лаборатория психологии социального неравенства

- Международная лаборатория прикладного сетевого анализа

- Научно-учебная лаборатория политико-психологических исследований

Итак, долгожданная новость. Мастерская исследования ценностей ЛШ открывается этим летом снова. Уже третий сезон нашего полевого исследовательского проекта. Все подробности — скоро)

Около 60 человек в четверг пришло в Шанинку на семинар по полевым исследованиям, который начинался моими занятиями. Не ожидали, что разговор о поле чем-то так намазан! Семинар в рамках открытого курса по фрейм-анализу — потрясающая инициатива моего коллеги, Николая Поселягина. Спасибо ему за приглашение!

На семинарах попробовал рассказать об основаниях качественной методологии через ввинчивание веберовского взгляда на социологию в целом как науку об изучении смысла и причинности действия. С плавным переходом на обоснованную теорию Стросса, Кобрин как одно из эмпирических воплощений веберовского взгляда и сильную полевую методологию. Идея обоснованной теории — изучение здравого смысла «снизу», обыденного знания, которым руководствуются люди, объясняя социальную реальность.

А дальше с помощью глубинных интервью попробуем в учебных целях поискать обоснованные теории 1990-х годов в России, как сами люди понимали, объясняли это время, что и почему тогда происходило. Узнаем, что получится через две недели)