Начало ⬆️⬆️⬆️

Во взрослой жизни результат выглядит примерно так:

🤍 автоматически берете ответственность на себя за настроение и комфорт окружающих

🤍 Чувствуете беспокойство (вину/тревогу/стыд) когда отдыхаете или занимаетесь чем-то для себя в удовольствие, а не «полезное»

🤍 Почти невозможно попросить о помощи, она принимается с затапливающим чувством стыда и долженствования (я обязательно должна буду вернуть/быть обязанной/благодарной/подчиняться за проявленную в мою сторону заботу и помощь).

🤍 Часто оказываетесь с людьми, которые нуждаются в помощи, находят в этом удовлетворение высокого уровня (когда вся самоценность строится только на том, что я полезна кому-то. Не путать с нормальным уровнем помощи другим).

🤍 Ну и, конечно, о своих желаниях и потребностях мало что знает, зато знает, чего хотят и как надо делать «хорошо» окружающим. (Тут оговорюсь, это «симптом» не только парентификации).

— Делать-то что?! (с)

Если очень упрощенно, то возвращаться к себе.

🏴В первом случае, к контакту с собой. Находить внутри себя очень напуганную и растерянную часть, для которой беспомощность невыносима, а одиночество как перманентное состояние. Рассказать ей о том, что многое изменилось после того, как вы повзрослели. Что можно пробовать просить помощь, что помощь может быть безопасной, а нуждаться в помощи — не стыдно.

🏴Во втором случае, выстраивать контакт с реальностью, где вы уже не маленький ребенок в опасности, а взрослый человек, у которого есть все возможности себя защитить (в широком смысле), выживание которого не зависит от того, любят его взрослые люди вокруг или нет. Который не загнан в угол и может выйти из контакта, если ему там плохо. Который может выбирать.

— Да, конечно, это же ужасно сложно/непонятно/неприятно! (с)

Разумеется. И лучше всего заниматься этим не в одиночку, а в группе с психологом. Потому что вопросы отношений с другими решаются в контакте с другими. И в индивидуальной терапии гораздо сложнее с этим работать, потому что не видно реальных паттернов поведения. А в группе очень удобно в игровом формате учиться делать по-другому.

Раз в 1-2 года я провожу такую группу и в сентябре начинается четвертая. Если вы хотите изменить свою жизнь через действия и интересно принять участие в группе — расписание, программа и цены тут.

В качестве иллюстрации мне сюда очень тянется картина из музея Мунка в Осло, где я была в июне. Она вызывает много разных эмоций, но одна линия основная: до ребенка никому нет дела, взрослые заняты своими проблемами и ребенок остается один на один со своим ужасом. Это гипертрофированная иллюстрация вышенаписанного.

👀 ВДА. Взрослые дети алкоголиков.
Вчера в своем посте я краем тронула эту аббревиатуру. Сегодня решила написать про это подробнее. Потому что термин знают не многие, зато многие являются ВДА.

«Со мной что-то не так».
Иногда на консультации приходят люди, чьи запросы звучат примерно так:

- Мне надо понять, как правильно. Скажите как и я сделаю…

- Если я не проконтролирую, все развалится…

- Меня очень бесит, когда что-то идет не по плану, становится очень тревожно…

- Мне очень сложно расслабиться и отдохнуть. Как только замедляюсь и пытаюсь сделать просто что-то приятное для себя, становится очень тревожно и я не могу получить удовольствие от отдыха…

- У меня нет каких-то особых достижений и умений, все это могут…

- Я чувствую себя не такой, как все. Будто есть невидимая стена между мной и остальными…

- Я очень хорошо чувствую эмоции и чувства других, хорошо умею помогать, мне очень нравиться, когда у меня это получается…

- Боюсь начинать что-то, и редко довожу до конца, если все же начну…

- Не могу расслабиться, все время будто на взводе, как будто жду, что что-то случится. Постоянное ощущение надвигающейся беды…

- Мне все время кажется, что я плохо справляюсь…

- Мне так трудно заботиться о себе. Кажется, все это ерунда, а если посмотреть глубже, то мне кажется, что я просто не заслуживаю…

- Я все время чувствую себя виноватой. Не всегда понимаю, за что именно, но ощущение присутствует…

❕Конечно, эти состояния могут быть не только при ВДА, но в том числе.

Почти никто на первой встрече не говорит: «Знаете, мой отец пил». Просто не связывается ведь это давно в прошлом, да и «разве не у всех так было?». Потому что об этом в семье было не принято говорить. Но очень часто именно оттуда всё и растёт.

Дети, которые росли с пьющим родителем (или обоими), жили в атмосфере хронического напряжения (часто скрытого) и непредсказуемости. Неизвестно, в каком состоянии сегодня придет домой родитель, и что будет: скандал, побег из дома с мамой до ночи, пока отец не уснет и можно будет безопасно вернуться? Или же просто хмурное настроение, но хотя бы можно спрятаться в комнате и не отсвечивать? Эмоциональная нестабильность и постоянная усталость матери, от которой ребенок чувствует себя виноватым, старается быть очень хорошим, чтобы лишний раз не доставлять матери неудобство. Ну и, разумеется, желание спасти, желательно сразу обоих…

Речь не обязательно о крайних формах. Часто внешне всё выглядело прилично: работа, квартира, «нормальная семья». Но внутри дома правила, которые всё время меняются, отсутствие чувства безопасности и ребёнок знает: в любой момент может случиться катастрофа.

Атмосферу таких семей психолог Клод Штайнер описал тремя запретами:
«Не говори», потому что алкоголизм – это большой семейный секрет, о котором молчат даже внутри дома.
«Не доверяй», потому что взрослый то ласковый, то пугающий, и опереться не на кого.
«Не чувствуй», потому что невыносимо, а надо как-то выживать.

Ребёнок в такой системе очень рано перестаёт быть ребёнком. Считываешь состояние родителя еще по шагам в подъезде, на лестничной клетке, и по звуку ключа в двери уже знаешь, какой он пришел… И момент, пока ты прислушиваешься – это момент колоссального напряжения и тревоги.
Миришь их. Стараешься быть незаметной или, наоборот, очень хорошей. И как-то незаметно, постепенно берёшь на себя взрослые функции. Вместе с виной…

И вот мы выросли, окружающая нас действительность изменилась, а выученные способы выживания – нет. И теперь они мешают, а не спасают. Но часть нас, детская, которая все еще не знает, что вся система выросла, продолжает держать пост. И контроль.
Детский опыт, который застрял, не переработался и продолжает включаться в настоящем, когда что-то напоминает о прошлом. Неосознанно, разумеется. Я когда-то никак не могла понять, почему у меня темнеет в глазах и срочно хочется заткнуть любыми способами сына, который в начале подросткового возраста, когда голос уже становился басом, мог расстроиться и начать реветь как медведь. И вместо обычного сочувствия, я испытывала ярость.
⬇️⬇️⬇️

⬆️⬆️⬆️
А потом, в терапии, до меня дошло: этот звук был похож на рев пьяного отца… И меня откидывало туда, тело само реагировало. Но осознала это я далеко не сразу. Но зато после переработки прошло.

🧠🧠 Задача терапии в EMDR — не «переубедить» человека, что он не виноват (это не работает на уровне логики), а помочь тому раннему опыту наконец переработаться. Тогда вина перестаёт быть фоном жизни. Возвращается право чувствовать, право на свои потребности, способность отличать свою ответственность от чужой.

🧠🧠 Не всё предопределено. Далеко не все дети из пьющих семей повторяют судьбу родителей — среди ВДА множество чутких, сильных, талантливых людей. А то, что было усвоено в детстве как способ выжить, во взрослом возрасте можно увидеть, назвать и изменить.

Личное выздоровление одного человека способно прервать цепочку, которая тянулась из поколения в поколение. Дальше её можно не передавать.
Если вы читали это и узнавали себя — возможно, дело не в том, что «с вами что-то не так». Вы просто очень рано научились выживать там, где ребёнку должно было быть безопасно. И это можно прожить по-другому.

_________________________________________________________

В преддверии начала группы «исцеление внутреннего ребенка» под каждой публикацией на любую тему до конца августа будет это уведомления, крепитесь))

Психологическая группа по работе с детской травмой (в том числе ренней, довербальной) начинается 6 сентября и продолжиться до конца мая. Расписание, стоимость и программа тут.

Эгоизм? 👀

«Она слишком себя любит, эгоистка!»

Слышали же такое? Предположу, что да. Это довольно расхожая фраза в русскоязычной среде.

В представлении нескольких поколений людей, выражения «любить себя» и «заботиться о себе/своих интересах» несут в себе негативную коннотацию. А «заботиться о других» и «жить интересами ближних» – ровно наоборот. Если послушать, как описывают людей, которые считаются очень хорошими, можно услышать примерно это:

«она такая добрая, отзывчивая, всем всегда помогала, никогда ни с кем не ссорилась, всегда готова была помочь и и отдавала всю себя тем, кто в этом нуждался».

Наверное кто-то из вас слышал истории, или даже видел в своей семье, когда женщина до преклонного возраста была вполне бодра и относительно здорова, пока у нее был объект заботы (дети, внуки, мужья и тд). А если вдруг она резко оставалась без таких людей рядом, то быстро начинала хворать. Обычно в таких случаях говорят, что теряется смысл жизни. Знаете, лично мне страшно, когда смысл всей жизни завязан на каком-то другом человеке. У которого, вообще-то, свои интересы и своя жизнь. Иногда с таким сталкиваются выросшие дети и из мамы, которые не готовы к сепарации, потому что не знают, в чем дальше будет заключаться смысл жизни.

Не заботится и не думать о себе считается благодетелью. И наоборот, думать о своих интересах, иметь крепкие границы и выдерживать их – очень и очень плохо. Если границы отстаиваются жестко – агрессивная хамка. Если спокойно, но твердо – холодная и равнодушная.
Все просто и понятно. Очень легко и удобно жить по таким правилам. А вот быть счастливой, соблюдая эти крайности – не очень…

Но поколение за поколением с раннего детства впитывает в себя эти установки. К счастью, мир начинает меняться. Люди начинают задумываться о том, что хотелось бы не только быть «элементом», но и цельной структурой. Быть в контакте с собой, уметь заботиться о себе легко, без чувства вины, стыда и внутреннего сопротивления. Знать, чего хотят на самом деле именно они и делать это для себя. Испытывать счастье от процесса самой жизни с собой, а не только от результата, который кто-то со стороны оценил. Можно назвать это короче, термином «эмоциональная зрелость».

❕ Люди, которые привыкли мыслить черно-белыми категориями, часто думают, что «любить себя, заботиться о себе и быть на своей стороне» автоматически означает «не умение любить близких, не заботиться о своей семье и посылать к черту всех, кто нуждается в помощи». К счастью, наш мир в принципе не черно-белый, в нем очень, ОЧЕНЬ, много оттенков. И можно регулировать потоки сил, направленные внутрь и внаружу так, чтобы и себя не истощать, и получать радость от заботы о других. Это баланс, равновесие. И этому можно научиться.
Та самая, кстати, «кислородная маска сначала на себя», которая так бесит некоторых людей.

В 2019 году, когда я писала книгу «Я и мое тело. Знакомство, дружба, любовь», я спрашивала на своей странице в одной там запрещенной соцсети:

«Что для вас значит любить себя»?

И тогда было много ответов в стиле: «если я буду любить себя, я никогда не добьюсь успеха, растолстею до 150 кг и перестану за собой ухаживать».

Главной причиной было названо убеждение, что только через насилие над собой можно чего-то получить в жизни. Чтобы двигаться вперед, надо обязательно найти в себе недостаток, регулярно себя критиковать и вот тогда на этой тяге можно будет двигаться…

Это любопытный момент…

⬇️⬇️⬇️

⬆️⬆️⬆️

Ведь и правда, есть такое мнение, что «слишком сильно себя любишь – ленивая, не прикладываешь усилия, слишком себя бережешь». И в детстве эти люди наверняка слышали такие фразы от взрослых. И приняли на веру. И всегда, когда я говорю, что не обязательно себя пинать, на меня смотрят как на глупую девочку, которая ничего не понимает…

А ведь этот метод как раз либо не работает, а погружает в депрессию, либо работает какое-то время, а потом все равно выгорание и/или депрессия. Не строится доверия, счастье и любовь (с собой тоже) на насилии. Можно с собой договариваться, мотивировать, делать из заботы, да еще куча вариантов без насилия. Кстати, с близкими тоже можно.

Но культ насилия, в котором многие из нас выросли, крепко пророс в систему.

Любовь к себе – эгоизм или благо?
Пинками заставлять себя что-то делать – это единственный верный метод добиться успеха/фигуры/любви или же есть варианты?

Мне все еще интересна эта тема (наверное, никогда и не перестанет).
Хочу снова поговорить об этом с вами, через 7 лет))

______________________

В преддверии начала группы «исцеление внутреннего ребенка» под каждой публикацией на любую тему до конца августа будет это уведомления, крепитесь))

Психологическая группа по работе с детской травмой (в том числе ренней, довербальной) начинается 6 сентября и продолжиться до конца мая. Вся информация на лендинге.

Расстройство непереработанных воспоминаний: почему тело помнит то, что разум хочет забыть.

Запах антисептика в коридоре. Резкий хлопок двери. Определённый тон голоса за спиной. Человек, переживший тяжёлое лично для него событие, может годами жить обычной жизнью, а потом одна случайная деталь возвращает его туда, откуда он, казалось, давно ушёл. И возвращает не как воспоминание, которое можно спокойно пересказать за чашкой чая, а как то, что происходит прямо сейчас: сердце колотится, дыхание сбивается, тело готовится защищаться от опасности, которой в комнате нет.

Именно этот разрыв между тем, что человек _знает_ («это было давно, я в безопасности»), и тем, что _чувствует_ его тело, стоит в центре идея, которую предлодил Бессел ван дер Колк (многие знают его по книге «Тело помнит всё»), собрав и систематировав данные по теме травмы развития.

❔Что значит «непереработанное» воспоминание?

Жизненные событие в памяти постепенно «раскладываются по полкам»: превращаются в связный рассказ, получают отметку «это уже прошло» и встают в общий ряд биографии. Мы можем вспомнить неприятный экзамен или ссору — и при этом остаться в настоящем. Мозг обрабатывает информацию, сортирует, раскладывает. Но иногда какой-то из «файлов» оказывается «битым» и никак не архивируется…

Именно это происходит с травматическим опытом. В момент, когда происходящее слишком: велико, быстро и страшно. Воспоминание не встаёт на полку, не превращается в нарратив «прошло». Оно остаётся необработанным — хранится не как история с началом, серединой и концом, а как набор разрозненных фрагментов: вспышка образа, звук, запах, телесное ощущение, волна страха. Поэтому, когда вы сталкиваетесь с триггером — что-то в настоящем напоминает о тех событиях, те ощущения вторгаются в сознание так, будто угроза существует прямо сейчас.

Это и подразумевается, когда говорят о «расстройстве непереработанных воспоминаний» в среде специалистов EMDR.
⬇️⬇️⬇️

⬆️⬆️⬆️
Ван дер Колк предлагал термин «травматическое расстройство развития» (Developmental Trauma Disorder). Он описывал именно травму развития, детскую травму. Он пытался добиться включения этого диагноза в диагностическое руководство (DSM-5), чтобы описать сложные последствия хронической травмы, пережитой в детстве. Увы, в руководство диагноз в итоге не вошёл (зато в МКБ-11 вошел КПТСР). И когда мы говорим о «непереработанных воспоминаниях», мы говорим об идее и модели, а не о строке из медицинского классификатора. Но это не меняет сути того, что описывает модель…

❕Тело действительно ведёт счёт.

Главный тезис: травма живёт не только в мыслях, но и в теле. Она хранится не как рассказ, а как чувственный опыт — в мышечном напряжении, в дыхании, в реакциях кишечника, в готовности вздрогнуть. Я постоянно пишу и говорю об этом: нельзя разделить психику и тело. Нельзя разделить то, что существует единой системой и не работает по отдельности. Тело и психические процессы влияют друг на друга в обе стороны.

При переживании угрозы амигдала (условно, «сигнализация» мозга) переходит в режим повышенной тревоги, а лобные доли (условно, когнитивка, рацио), которые отвечают за оценку ситуации и способны сказать «всё в порядке, это лишь воспоминание», хуже справляются со своей регулирующей ролью. А гиппокамп, тот самый «архивариус», который привязывает событие ко времени и месту, под сильным стрессом работает хуже. Отсюда и отсутствие отметки «прошло».
В результате безобидный стимул из настоящего может запускать ту же телесную и эмоциональную реакцию, что и когда-то реальная опасность. Отсюда хроническое напряжение в теле, поверхностное дыхание, бессонница, вспышки паники или, наоборот, оцепенение и онемение.

❕Ван дер Колк подчёркивает: это не слабость характера и не «драматизация». Это нервная система, которая продолжает делать ровно то, чему научилась в момент, когда от этого зависело выживание.

Идея старше, чем кажется.

Наблюдение, что травма — это, по сути, сбой интеграции воспоминания, сделал ещё в конце XIX века французский психолог Пьер Жане. Уже в 1889 году он писал, что сильнейшие эмоции могут мешать событию встроиться в общую систему памяти, и тогда оно застревает — остаётся, по его выражению, чем-то вроде фиксированной, «неусвоенной» идеи, пока не будет переведено в личный рассказ.

Ван дер Колк развил эту линию, соединив её с современной нейронаукой, данными о детской травме и клиническим опытом. Его вклад — не столько в открытии самого феномена, сколько в том, что он собрал разрозненные наблюдения в цельную, доступную широкой публике картину и настойчиво заговорил о теле там, где раньше говорили в основном о мыслях.

Что значит «переработать» воспоминание?

Если проблема в том, что воспоминание застряло «сырым», то выздоровление — это процесс его «переваривания»: превращения раскалённого осколка в обычное воспоминание, которое наконец получает отметку «прошло» и перестаёт вторгаться в настоящее.

Ван дер Колк описывает несколько взаимодополняющих путей к этому. Есть работа «сверху вниз» — через осознанность, наблюдение за собой, возвращение себе связного рассказа о пережитом. Есть работа «снизу вверх» — через тело, которое учится на физическом уровне, что опасность миновала. Именно поэтому он, признавая ценность разговорной терапии, настаивал, что одних слов часто недостаточно, и продвигал телесно-ориентированные и нестандартные методы: EMDR, йогу, майндфулнес, нейрофидбек, а также движение, театр и работу с внутренними частями личности. Отдельно он всегда подчёркивал роль безопасных отношений: восстановление чувства связи с другими людьми — не приятное дополнение к лечению, а его сердцевина. Именно поэтому, в том числе, я говорю, что групповая терапия может больше, чем индивидуальная, когда речь о построении отношений и доверие. Работать с проблемой в отношениях удобнее, когда можно увидеть вживую сам процесс взаимодействия с другими людьми. Можно исследовать механизм, выявить причины и постепенно скорректировать.
⬇️⬇️⬇️

⬆️⬆️⬆️
Концепция непереработанных воспоминаний освобождает от мучительного вопроса, который травмированные люди задают себе годами: «Почему я не могу просто взять и забыть?»

Ответ, который предлагает эта модель, снимает вину. Дело не в силе воли и не в характере. Дело в том, как устроена память, когда её захлёстывает непереносимое: часть опыта не успевает стать прошлым и остаётся жить в настоящем времени всей системы. Выход не в том, чтобы заставить себя «забыть», а в том, чтобы дать этому опыту наконец завершиться: медленно, бережно, часто с чьей-то помощью, вернув телу знание, которого ему не хватало все эти годы, — что опасность уже позади.
__________________

В преддверии начала группы «исцеление внутреннего ребенка» под каждой публикацией на любую тему до конца августа будет это уведомления, крепитесь))

Психологическая группа по работе с детской травмой (в том числе ренней, довербальной) начинается 6 сентября.
Вся информация на лендинге.

👀🧠 Любящие глаза.

«Не могу смотреть на нее/него».

Так часто описывают люди свое отношение к воспоминаниям себя в детстве. Собственный детский образ может вызывать раздражение и злость: «он слабый и глупый, ненавижу его!», «она сама во всем виновата, должна была быть сильнее и постоять за себя!». А может и жалость в плохом смысле: «она такая жалкая, никчемная, не хочу ее видеть», «он такой несчастный, я чувствую острую жалость, это невыносимо, не хочу смотреть на него!». Иногда мы держим линию, которую нам дали в детстве: «и правильно меня наказывали, я была невыносима!», «я должна была лучше думать, прежде чем делать!», «я виновата, что сделала неправильный выбор».

Все это рамки, через которые мы иногда смотрим на свою детскую часть. Психика разделяет сегодняшних взрослых от тех «неудачников» и «слабых и никчемных» детей. Проблема только в том, что разделить физически вас нельзя. Возникает внутренний конфликт, в котором детская часть остается сидеть одинокая и отверженная, а взрослая часть не понимает, почему внутри нет мира и покоя…

Иногда количество боли, одиночества и слабости в детской части так велико, то переработка становится невозможной: человека затапливает эмоциями и он выходит из окна толерантности. Либо через верхнюю границу: затопление эмоциями, слишком сильные чувства, где невозможно удерживать двойной фокус внимания. Либо через нижнюю: просто отключается все, эмоций нет и/или резко хочется спать да так сильно, что прямо сейчас вырубит.

*Окно толерантности в EMDR – состояние, когда человек может удерживать двойной фокус внимания: вспоминать эмоционально трудные эпизоды, прикасаться в чувствам и при этом помнить, что здесь и сейчас он в безопасности. Если эмоциями затопило слишком сильно и человек преодолел верхнюю или нижнюю границу окна толерантности, переработка не случится, сколько ни двигай глазами.

Поэтому прежде, чем идти в переработку травмирующего воспоминания с такими клиентами, сначала мы налаживаем контакт между взрослой и детской частью. И контакт этот важно довести до теплого, в идеале – до любящего.
Для этого часто используется протокол «Любящие глаза», описанный Джимом Найпом в книге «EMDR. Полное руководство: теория и лечение комплексного ПТСР и диссоциации».

Одна из возникающих на этом пути проблем – эти две части часто боятся друг друга и не доверяют.
Взрослая избегает маленькую, потому что там слишком много боли, стыда и она «мешает жить». А маленькая часто не хочет вступать в контакт, потому что не хочет снова сталкиваться с осуждением и отвержением, которые получала от взрослых.

Протокол «Любящие глаза» помогает в безопасной обстановке построить контакт, снизить уровень негативных эмоций частей по отношению друг к другу, а потом и наладить теплую, любящую связь. Пугающий конфликт превращается в исцеляющий диалог. И тогда нам открывается доступ к переработке травмирующих событий.

Взрослый перестает отворачиваться и отвергать маленького, а маленький получает то, чего ему так сильно не хватало: принятия, внимания и любящего, безоценочного взгляда. Разрозненные части перестают воевать и собираются в целое. И человек чувствует себя более спокойным, опорным и цельным.

📌 Группа по работе с ранней детской травмой начнется 6 сентября. Все подробности на лендинге

*изображение взяла у любимой коллеги – Марьи Коваленко