За время работы понял одну простую вещь: большинство ран видно сразу. А вот те, что в голове, умеют маскироваться лучше любого диверсанта.
Все представляют работу медика примерно одинаково: турникеты, перевязки, эвакуация, кровь, адреналин. Всё так. Но мало кто говорит о том, сколько людей приходится буквально вытаскивать из психологической ямы.
Иногда человек сидит перед тобой целый и невредимый, а внутри уже разваливается по частям.
На войне психика работает на износ. Организм привыкает к тому, к чему вообще не должен привыкать. К взрывам. К смертям. К постоянному ожиданию очередной херни. К тому, что утром ты пил чай с человеком, а вечером его уже нет.
И самое опасное начинается не тогда, когда человек орёт и бьётся в истерике. Наоборот. Самый пиздец обычно подкрадывается молча.
Сначала боец просто становится тише. Потом перестаёт шутить. Потом начинает от всех отдаляться. Потом на любой вопрос отвечает: «Нормально». А по глазам видно, что там уже не нормально нихуя.
На гражданке многие думают, что психологическая поддержка — это обязательно какие-то правильные слова, умные книжки и глубокие разговоры. На войне всё гораздо проще и гораздо грубее.
Поддержка выглядит так:
— Слышь, ты чего второй день как памятник стоишь?
— Отъебись.
— Ну значит точно хуёво. Пошли чай пить.
И вот сидите вы молча минут двадцать. Потом он начинает говорить. Сначала про какую-нибудь ерунду. Потом про усталость. Потом про то, что уже месяц нормально не спал. Потом про друга, которого потерял. И постепенно тот груз, который его давил, становится чуть легче.
Чёрный юмор вообще отдельная медицина.
Если кто-то думает, что бойцы шутят на жёсткие темы потому что бессердечные — он просто никогда не был там.
Чёрный юмор нужен не для того, чтобы смеяться над чужой бедой. Он нужен, чтобы самому не сломаться.
Когда вокруг творится такой пиздец, что здравый смысл давно собрал вещи и съебался, смех остаётся одним из последних предохранителей.
Иногда смотришь на ситуацию и понимаешь: либо сейчас все дружно поржут над этим абсурдом, либо кто-нибудь начнёт потихоньку ехать крышей.
Поэтому бойцы шутят. Над собой. Над обстоятельствами. Над невезением. Над тем, насколько жизнь умеет издеваться над людьми.
И знаете что?
Это работает.
Потому что смех напоминает: ты всё ещё живой.
Но главное лекарство всё равно не юмор.
Главное лекарство — свои люди.
Тот, кто заметит, что ты стал другим.
Тот, кто после тяжёлого выхода не даст тебе забиться в угол.
Тот, кто спросит не для галочки: «Как ты?»
Тот, кто услышит настоящий ответ, даже если вслух прозвучало привычное: «Да нормально всё».
На войне люди спасают друг друга постоянно.
Кто-то вытаскивает раненого из-под огня.
Кто-то закрывает товарища своим телом.
А кто-то просто садится рядом в самый тяжёлый момент и не даёт человеку остаться один на один со своими демонами.
И как медик я скажу честно: иногда второй вариант спасает жизнь не реже первого.
Поэтому смотрите друг за другом.
Разговаривайте.
Шутите.
Материтесь.
Спорьте.
Подкалывайте своих.
Но не проходите мимо, когда видите, что человек начинает тонуть внутри себя.
Потому что самые страшные ранения далеко не всегда кровоточат.
Некоторые из них вообще никто не видит.
Все представляют работу медика примерно одинаково: турникеты, перевязки, эвакуация, кровь, адреналин. Всё так. Но мало кто говорит о том, сколько людей приходится буквально вытаскивать из психологической ямы.
Иногда человек сидит перед тобой целый и невредимый, а внутри уже разваливается по частям.
На войне психика работает на износ. Организм привыкает к тому, к чему вообще не должен привыкать. К взрывам. К смертям. К постоянному ожиданию очередной херни. К тому, что утром ты пил чай с человеком, а вечером его уже нет.
И самое опасное начинается не тогда, когда человек орёт и бьётся в истерике. Наоборот. Самый пиздец обычно подкрадывается молча.
Сначала боец просто становится тише. Потом перестаёт шутить. Потом начинает от всех отдаляться. Потом на любой вопрос отвечает: «Нормально». А по глазам видно, что там уже не нормально нихуя.
На гражданке многие думают, что психологическая поддержка — это обязательно какие-то правильные слова, умные книжки и глубокие разговоры. На войне всё гораздо проще и гораздо грубее.
Поддержка выглядит так:
— Слышь, ты чего второй день как памятник стоишь?
— Отъебись.
— Ну значит точно хуёво. Пошли чай пить.
И вот сидите вы молча минут двадцать. Потом он начинает говорить. Сначала про какую-нибудь ерунду. Потом про усталость. Потом про то, что уже месяц нормально не спал. Потом про друга, которого потерял. И постепенно тот груз, который его давил, становится чуть легче.
Чёрный юмор вообще отдельная медицина.
Если кто-то думает, что бойцы шутят на жёсткие темы потому что бессердечные — он просто никогда не был там.
Чёрный юмор нужен не для того, чтобы смеяться над чужой бедой. Он нужен, чтобы самому не сломаться.
Когда вокруг творится такой пиздец, что здравый смысл давно собрал вещи и съебался, смех остаётся одним из последних предохранителей.
Иногда смотришь на ситуацию и понимаешь: либо сейчас все дружно поржут над этим абсурдом, либо кто-нибудь начнёт потихоньку ехать крышей.
Поэтому бойцы шутят. Над собой. Над обстоятельствами. Над невезением. Над тем, насколько жизнь умеет издеваться над людьми.
И знаете что?
Это работает.
Потому что смех напоминает: ты всё ещё живой.
Но главное лекарство всё равно не юмор.
Главное лекарство — свои люди.
Тот, кто заметит, что ты стал другим.
Тот, кто после тяжёлого выхода не даст тебе забиться в угол.
Тот, кто спросит не для галочки: «Как ты?»
Тот, кто услышит настоящий ответ, даже если вслух прозвучало привычное: «Да нормально всё».
На войне люди спасают друг друга постоянно.
Кто-то вытаскивает раненого из-под огня.
Кто-то закрывает товарища своим телом.
А кто-то просто садится рядом в самый тяжёлый момент и не даёт человеку остаться один на один со своими демонами.
И как медик я скажу честно: иногда второй вариант спасает жизнь не реже первого.
Поэтому смотрите друг за другом.
Разговаривайте.
Шутите.
Материтесь.
Спорьте.
Подкалывайте своих.
Но не проходите мимо, когда видите, что человек начинает тонуть внутри себя.
Потому что самые страшные ранения далеко не всегда кровоточат.
Некоторые из них вообще никто не видит.
💯30❤10🔥7👍4
Северный Медик⛑
За время работы понял одну простую вещь: большинство ран видно сразу. А вот те, что в голове, умеют маскироваться лучше любого диверсанта. Все представляют работу медика примерно одинаково: турникеты, перевязки, эвакуация, кровь, адреналин. Всё так. Но мало…
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
😁15❤2
Forwarded from Псиоператоры Уберменш
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
🫡7🔥5🤣4💯1
Forwarded from Неопознанное тело
Итак, нам довели довольно интересную информацию прямиком из стен.
Студентов-медиков 1-6 курсов Центра Алмазова активно призывают подписывать контракт с Министерством Обороны. Также их заставляют ходить на собрания с агитацией подписания контракта в войска БПС операторами и медиками на неуточнённые должности.
За игнорирование собраний студентов заставляют писать объяснительные, лично называют "позором нации" и "людьми без остатков совести". Кроме того, на собрании им обещают, что “всё равно всех мобилизуют".
В то же время студентов, которые ездят в зону СВО на волонтёрских началах руководство упорно игнорирует, не отпускает лечить бойцов вместо практики. Поэтому истинные патриоты вынуждены ездить помогать на каникулах, которые длятся около месяца.
Дружественные каналы просим распространить.
Студентов-медиков 1-6 курсов Центра Алмазова активно призывают подписывать контракт с Министерством Обороны. Также их заставляют ходить на собрания с агитацией подписания контракта в войска БПС операторами и медиками на неуточнённые должности.
За игнорирование собраний студентов заставляют писать объяснительные, лично называют "позором нации" и "людьми без остатков совести". Кроме того, на собрании им обещают, что “всё равно всех мобилизуют".
В то же время студентов, которые ездят в зону СВО на волонтёрских началах руководство упорно игнорирует, не отпускает лечить бойцов вместо практики. Поэтому истинные патриоты вынуждены ездить помогать на каникулах, которые длятся около месяца.
Дружественные каналы просим распространить.
🤬19❤4⚡1
https://t.me/ukradennyyememe/4017
Идеальный набор🤗
Мне правда очень интересен спектр эмоций раненного при заливании раны жидким пластырем на спиртовой основе🤣
А потом спектр эмоций хирурга который будет это чудо доставать.
Идеальный набор
Мне правда очень интересен спектр эмоций раненного при заливании раны жидким пластырем на спиртовой основе
А потом спектр эмоций хирурга который будет это чудо доставать.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Telegram
Да не умер он в конце штурма#FREEДУРКА
😁11😱2🤡2❤1
https://t.me/ptsd_again/3398
Моя любимая тема🤗
Передайте тому гению, который придумал эту ебучую эвакуационную стропу, что я очень хочу пожать ему руку. Желательно той самой стропой, затянутой вокруг шеи.
На бумаге всё красиво: компактно, удобно, современно.
В реальности ты лежишь под обстрелом, вокруг грязь, кровь, мат и физика, которой глубоко похер на рекламные буклеты. И вот ты пытаешься этой хреновиной вытащить бойца, который вместе с бронёй, БК и всеми жизненными ошибками весит как небольшой внедорожник.
Стропа впивается куда угодно, цепляется за всё подряд, перекручивается в какие-то сатанинские узлы, а ты ползёшь назад и думаешь не о спасении раненого, а о том, как бы не встретить старость прямо в этой посадке.
Особенно прекрасно, когда производитель пишет: «обеспечивает быструю эвакуацию». Да, безусловно. Быстро эвакуируется в первую очередь вера медика в человечество.
Самое смешное — после таких упражнений раненый спрашивает: — Братан, далеко ещё? А ты уже видишь туннель с белым светом и отвечаешь: — Не знаю. Я сам туда иду.
Я не говорю, что стропа бесполезна. Иногда она реально помогает. Но создаётся ощущение, что тестировали её не на бойцах, а на мешке с пенопластом весом двадцать килограмм, который добровольно сотрудничал с эвакуационной группой.
В общем, если кто-то хочет понять, что такое настоящая функциональная тренировка, пусть попробует протащить через грязь полностью экипированного человека метров сто под звуки прилётов. После этого спортзал покажется уютным санаторием.
И отдельный привет тем, кто рассказывает про эвакуацию стропой по красивым ровным поверхностям.
Потому что в реальности земля почему-то состоит не из гладкого паркета.
Попробуйте протащить раненого через ветки, которые цепляются за всё подряд. Через камни, на которых он подпрыгивает как телега без рессор. Через осколки стекла, куски металла, строительный мусор и торчащую арматуру, которая с энтузиазмом пытается разобрать на запчасти и бойца, и медика одновременно.
Каждые пять метров эта ебучая конструкция за что-нибудь цепляется. Ты дёргаешь сильнее — не едет. Обходишь сбоку — не едет. Материшься — всё ещё не едет, хотя становится немного легче морально.
В итоге половина эвакуации превращается не в перемещение раненого, а в борьбу с окружающим ландшафтом, который внезапно решил воевать на стороне противника.
И когда очередной эксперд говорит: «Ну вообще-то стропа предназначена для быстрой эвакуации», хочется уточнить: быстрой эвакуации куда?
В психиатрическое отделение для медиков?
Потому что в условиях, где под ногами ветки, камни, стекло и арматура, единственное, что действительно движется быстро, — это запас нецензурных слов в голове того, кто всё это тащит.
А потом очень забавно выковыривать куски строительного мусора и арматуры из жопы раненного.
С уважением, военный медик, который в очередной раз убедился, что чудеса существуют, но инженерная мысль к ним относится не всегда.
Для тех кто мне скажет что я дурак, сядьте в джинсах на асфальт, пусть вас друг возьмет за ноги и попробует протащить метров эдак 10.
Хотя скорее всего 10 метров вы не выдержите и метра через 3 жопа у вас будет гореть ибо о чудо асфальт сработает как наждачка.
Моя любимая тема
Передайте тому гению, который придумал эту ебучую эвакуационную стропу, что я очень хочу пожать ему руку. Желательно той самой стропой, затянутой вокруг шеи.
На бумаге всё красиво: компактно, удобно, современно.
В реальности ты лежишь под обстрелом, вокруг грязь, кровь, мат и физика, которой глубоко похер на рекламные буклеты. И вот ты пытаешься этой хреновиной вытащить бойца, который вместе с бронёй, БК и всеми жизненными ошибками весит как небольшой внедорожник.
Стропа впивается куда угодно, цепляется за всё подряд, перекручивается в какие-то сатанинские узлы, а ты ползёшь назад и думаешь не о спасении раненого, а о том, как бы не встретить старость прямо в этой посадке.
Особенно прекрасно, когда производитель пишет: «обеспечивает быструю эвакуацию». Да, безусловно. Быстро эвакуируется в первую очередь вера медика в человечество.
Самое смешное — после таких упражнений раненый спрашивает: — Братан, далеко ещё? А ты уже видишь туннель с белым светом и отвечаешь: — Не знаю. Я сам туда иду.
Я не говорю, что стропа бесполезна. Иногда она реально помогает. Но создаётся ощущение, что тестировали её не на бойцах, а на мешке с пенопластом весом двадцать килограмм, который добровольно сотрудничал с эвакуационной группой.
В общем, если кто-то хочет понять, что такое настоящая функциональная тренировка, пусть попробует протащить через грязь полностью экипированного человека метров сто под звуки прилётов. После этого спортзал покажется уютным санаторием.
И отдельный привет тем, кто рассказывает про эвакуацию стропой по красивым ровным поверхностям.
Потому что в реальности земля почему-то состоит не из гладкого паркета.
Попробуйте протащить раненого через ветки, которые цепляются за всё подряд. Через камни, на которых он подпрыгивает как телега без рессор. Через осколки стекла, куски металла, строительный мусор и торчащую арматуру, которая с энтузиазмом пытается разобрать на запчасти и бойца, и медика одновременно.
Каждые пять метров эта ебучая конструкция за что-нибудь цепляется. Ты дёргаешь сильнее — не едет. Обходишь сбоку — не едет. Материшься — всё ещё не едет, хотя становится немного легче морально.
В итоге половина эвакуации превращается не в перемещение раненого, а в борьбу с окружающим ландшафтом, который внезапно решил воевать на стороне противника.
И когда очередной эксперд говорит: «Ну вообще-то стропа предназначена для быстрой эвакуации», хочется уточнить: быстрой эвакуации куда?
В психиатрическое отделение для медиков?
Потому что в условиях, где под ногами ветки, камни, стекло и арматура, единственное, что действительно движется быстро, — это запас нецензурных слов в голове того, кто всё это тащит.
А потом очень забавно выковыривать куски строительного мусора и арматуры из жопы раненного.
С уважением, военный медик, который в очередной раз убедился, что чудеса существуют, но инженерная мысль к ним относится не всегда.
Для тех кто мне скажет что я дурак, сядьте в джинсах на асфальт, пусть вас друг возьмет за ноги и попробует протащить метров эдак 10.
Хотя скорее всего 10 метров вы не выдержите и метра через 3 жопа у вас будет гореть ибо о чудо асфальт сработает как наждачка.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Telegram
птср
бля, хэлп (денег не над)
я один призераю карабин для эвакуации на спине и в целом эвак. стропой?
я один призераю карабин для эвакуации на спине и в целом эвак. стропой?
❤12👍4
Северный Медик⛑
Порой мне кажется, что я занят какой то херней…
(Пытаюсь учить в управление фэпэвэ)
((Я сам ток на симуляторах и на вупиках кое как))
((Я сам ток на симуляторах и на вупиках кое как))
👍11😁4🌭1
Северный Медик⛑
Спите? Там это,Китай объявил СВО 2.0 против Тайваня
Напомни, почему я у тебя админку еще не забрал?
💯5
Блядь, сколько раз уже говорили: жгут — это не оберег, не талисман и не часть экипировки. Его не надо носить на конечности до самой операционной только потому, что кто-то когда-то его туда затянул.
На этапе под огнём всё понятно. Херачит кровь — затянул жгут, записал время и побежал дальше заниматься более важными вещами, например, пытаться не сдохнуть самому.
Но потом начинается эвакуация.
Стабилизировали раненого, загрузили в транспорт, появилась возможность нормально осмотреть рану. И тут выясняется, что некоторые товарищи относятся к жгуту как к священной печати Омниссии: трогать нельзя, снимать нельзя, думать нельзя.
А конечность тем временем потихоньку охуевает от происходящего.
Запомните простую вещь. Жгут спасает жизнь за счёт того, что временно убивает кровоснабжение конечности. Именно поэтому его задача — дать время. Не больше.
Если раненый живой, обстановка позволяет, есть нормальный доступ к ране и возможность контролировать кровотечение — меняйте жгут на турникет или другое средство остановки кровотечения согласно вашим протоколам и подготовке. Потому что перспектива приехать в госпиталь с живым бойцом и мёртвой ногой — так себе достижение.
Особенно смешно выглядят случаи, когда жгут стоит уже часа четыре-пять, а вокруг него всё ещё пляшут как вокруг ядерной боеголовки.
— А вдруг кровь пойдёт?
Блядь, именно поэтому рядом стоишь ты, а не бухгалтер из ЖЭКа. Чтобы смотреть, контролировать и принимать решения.
Некоторые конечности после многочасового пережатия выглядят так, словно уже успели пройти дембель и вернуться обратно на контракт. Холодные, деревянные и такие же перспективные.
Конверсия — это не магия и не героизм. Это обычная работа головой.
Та самая, которая у медика должна использоваться не только для ношения каски.
Потому что задача эвакуации — не просто довезти мешок мяса с пульсом до хирурга. Желательно привезти его в максимально комплектном состоянии.
Хотя хирурги, конечно, народ закалённый. Они и на культю посмотрят, и на тебя посмотрят. Но лучше всё-таки не давать им лишних поводов материться тебе вслед.
Примечание: в практике решение о конверсии жгута зависит от времени наложения, характера ранения, состояния раненого и действующих протоколов. Это не процедура «по умолчанию», а медицинское решение, которое требует соответствующей подготовки и контроля.
На этапе под огнём всё понятно. Херачит кровь — затянул жгут, записал время и побежал дальше заниматься более важными вещами, например, пытаться не сдохнуть самому.
Но потом начинается эвакуация.
Стабилизировали раненого, загрузили в транспорт, появилась возможность нормально осмотреть рану. И тут выясняется, что некоторые товарищи относятся к жгуту как к священной печати Омниссии: трогать нельзя, снимать нельзя, думать нельзя.
А конечность тем временем потихоньку охуевает от происходящего.
Запомните простую вещь. Жгут спасает жизнь за счёт того, что временно убивает кровоснабжение конечности. Именно поэтому его задача — дать время. Не больше.
Если раненый живой, обстановка позволяет, есть нормальный доступ к ране и возможность контролировать кровотечение — меняйте жгут на турникет или другое средство остановки кровотечения согласно вашим протоколам и подготовке. Потому что перспектива приехать в госпиталь с живым бойцом и мёртвой ногой — так себе достижение.
Особенно смешно выглядят случаи, когда жгут стоит уже часа четыре-пять, а вокруг него всё ещё пляшут как вокруг ядерной боеголовки.
— А вдруг кровь пойдёт?
Блядь, именно поэтому рядом стоишь ты, а не бухгалтер из ЖЭКа. Чтобы смотреть, контролировать и принимать решения.
Некоторые конечности после многочасового пережатия выглядят так, словно уже успели пройти дембель и вернуться обратно на контракт. Холодные, деревянные и такие же перспективные.
Конверсия — это не магия и не героизм. Это обычная работа головой.
Та самая, которая у медика должна использоваться не только для ношения каски.
Потому что задача эвакуации — не просто довезти мешок мяса с пульсом до хирурга. Желательно привезти его в максимально комплектном состоянии.
Хотя хирурги, конечно, народ закалённый. Они и на культю посмотрят, и на тебя посмотрят. Но лучше всё-таки не давать им лишних поводов материться тебе вслед.
Примечание: в практике решение о конверсии жгута зависит от времени наложения, характера ранения, состояния раненого и действующих протоколов. Это не процедура «по умолчанию», а медицинское решение, которое требует соответствующей подготовки и контроля.
😁10👍9🔥2❤1
Forwarded from Бар "У спящего некрона"
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
😁14😭4❤2💯1