Еще одна новость из вселенной «Канцлера и Бергхайна» — завтра в «Панде» Света Бень (экс-«серебряная свадьба», записавшая вместе с Галей Чикис один из лучших альбомов года) покажет как бы детский, но на самом деле, может, и не только детский спектакль «Безработное дерево». Он о том, как в парке жило дерево, которое работало деревом, но под давлением обстоятельств ему пришлось уволиться и уйти из парка — чуть ли не эмигрировать, потому что повестка пришла, — но это уже я, может, перегибаю, хотя не очень сильно. А рисовала все это дело и придумывала (в числе других) Лина Хесина, которая нарисовала гениальный логотип «Канцлера и Бергхайна». Это очень штучная история, Света и Лина очень редко создают детские спектакли и очень редко их показывают, не пропустите. Вход 10, если заранее. Фото: Света Мюллер.

«Трек дня» — красивейший и гениальный немецкий трек 1978 года, который и сейчас не стыдно поставить на любом танцполе (все о нем вспомнили, потому что несколько дней назад выяснилось, что мы его в детстве слушали в мультике про попугая Кешу).

Дикий (но если слушаете наш подкаст, то не удивитесь) провал охраны Шольца – в среду Шольц возвращался в Берлин из Франкфурта-на-Майне (посещал европейский центробанк), его кортеж лимузинов подъезжал к аэропорту, и какой-то чувак на личном автомобиле в этот кортеж вклинился. Затем чувак – вместе с кортежем – въехал на взлетную полосу, несмотря на то, что никакого разрешения у него не было, а когда лимузин Шольца остановился у самолета, вышел из своей тачки и беспрепятственно обнял канцлера – особо отмечается, что объятия были неожиданно крепкими. Провалились все: земельная полиция, федеральная, охрана аэропорта, охрана канцлера – в смысле, вот так все легко? Угу.

Вчера температура воды превысила 18 градусов, у меня как у робота внутри загорелась лампочка — надо открывать сезон рыбы. В чем суть: ты приезжаешь на транспорте на озеро, выходишь на берег, кладешь свои пожитки в специальную резиновую рыбу (непромокаемая сумка, которая по воде плывет), плывешь с рыбой примерно до другой станции, выходишь на берег, вытаскиваешь биркенштоки, айфон и шорты из рыбы, одеваешься, едешь домой. Тут прямо принципиально, чтобы ты от одной станции доплыл до другой, а не вернулся туда же (так бы мог вещички и на берегу оставить), если так сделать, то в мозгу возникает ощущение ПУТИ — и это центральное нужное ощущение, такое дао рыбы, и оно тебе дает в голову хороших эндорфинов.

Понятно, что в Берлине лучшее место для рыбы — это Шлахтензее. Оно длинное как кишка, и там несколько станций по берегам. Можно вообще от метро к сбану сплавать, то есть поменять вид транспорта, для каких-то особенных рыбьих практик. Ладно, вода плюс восемнадцать, вчера приехал на озеро на закате — не очень тепло было, как вы заметили, но я робот же, внутри лампочка зажглась, надо действовать. На озере никого, только какие-то не очень опытные девочки вдали испытывают вдвоем сап-доску в гидрокостюмах. Загружаю рыбу своим барахлом, всегда после зимы страх, что в ней образовались дыры за полгода на полке, — может, моль проела, — но все нормально, рыба держится на воде, мол, поехали, хозяин. Захожу в воду, холодно, немножко витает в голове мысль, что ты долбоеб, но ты ее отгоняешь, потому что своими глазами видел график, а если немцы что и умеют вообще на тысячу процентов — то это измерять температуру водоемов. Еще заходя увидел в воде нормальную нерезиновую рыбу — примерно полметра ростом, — а это плохо, потому что вспомнил историю про сома-убийцу, который живет в этом озере (он никого не убил, но лет двадцать назад укусил купальщицу, время было спокойное, и об этом все лето писали газеты).

Ладно, думая о соме-убийце, проплыл со своей рыбой свою дистанцию, кайф, вода особенно приятно пахнет, летние водоросли еще не расплодились, и поверхность гладкая как зеркало, один совсем был, девочки на сапе уплыли в другую сторону кишки (она загибается еще несколько раз, другую сторону не видно совсем). Уже нет чувства, что ты долбоеб, конечно, да и откуда ему взяться.

Приплыл на другую станцию, сел в дружественный сбан, уехал домой, переоделся, съел говяжью сосиску и поехал в клуб Трезор, куда мы сегодня договорились пойти с друзьями (не был там года два). Стою в нем через несколько часов на краю подвала, где главный танцпол — баня такая, все мокрые, скачут, горячий туман вместо воздуха, стробоскопы хуячат, атмосфера, как когда в детстве в питере у меня горячие трубы в подвале прорвало. В руке на ленточке непонятно как у меня оказавшаяся резиновая бутылка с водой (в ней вода холодная водопроводная, благо это не «лаборатория», и тут холодная вода течет по трубам), смотрю как из этого ада выползают какие-то взмыленные женщины в дорогих костюмах и колье, зашедшие в подвал за экзотикой. Ладно, думаю, рыба поплыли к другой станции, главное, не думать, что ты долбоеб, и пусть пощадит тебя сом-убийца. Отрываюсь от стены, плыву.

Германия отзывает лицензии у четырех консульств России из пяти — то есть они закроются. Останется только российское посольство в Берлине и консульство в каком-то еще одном городе (наверное, в Бонне). Кроме того, Германия уже к 1 ноября закроет свои консульства в Екатеринбурге, Новосибирске и Калининграде (останутся в Москве и в Питере).

Это предсказуемо, но даже сложно описать словом «грустно» — прежде всего, сама Россия просто ломом херачит по связям, которые выстраивала многие десятилетия, вообще никому ничего не жалко: сгорел сарай, гори и хата. Немцы, до последнего, когда уже было стыдно, державшиеся за «северные потоки», и прочее, теперь тоже научились относительно быстро реагировать и ломают оставшееся со своей стороны. Живущим в Германии гражданам России станет тяжелее, но о них, во-первых, никто не думает, во-вторых, все-таки это не главная пострадавшая сторона — Германия, например, вовремя либерализировала практику получения гражданства, так что направление, куда двигаться, ясно. Интересно, останется ли что-то от былых связей к концу войны.

«Любимая Моника, я люблю тебя. Но не так, как сам того хочу, а как ты этого хочешь. (Тем не менее, хочу пойти с тобой потанцевать). Вольфганг Вилли»

Какой-то старый (судя по контенту) токс оставил послание на двери моего подъезда некой Монике — не видел такого еще за десять лет тут. Суперстарое берлинское слово schwoofen (танцевать) — ни разу не видел вживую его носителей. Еще печатная машинка и какая-то идеальная клейкая лента, я очень впечатлен. Это старый Западный Берлин, конечно, по стилю.

Берлин, я пропустил последнюю вовочкину пижамную вечеринку, потому что подкаст записывал, но в этот раз не пропущу — и даже буду музыку ставить с 19.30 до 21.00. Надевайте пижамки и приходите, все мероприятие будет до 4-5 утра, там искусство, музыка, ковры, чтоб на них лежать, потолок, чтоб под ним летать.

Ровно год назад вышел Tagesspiegel с моей физиономией— до сих пор не понимаю, что это было. Это главная берлинская газета с федеральными амбициями, не знаю ни одного русского журналиста, которого бы так туда впендюрили, да и, честно говоря, вообще никого не знаю. Было так: они меня попросили написать статью, я нехотя взялся (был много лет назад негативный опыт сотрудничества), назло писал максимально свободно и неформатно, что ли, оказалось им это было и нужно. Попросили прислать фотографию, я, не ожидая подвоха, послал селфи, сделанное в питерском такси за месяц до войны — вжик, и я уже покупаю эту газету в берлинском шпэти, надеясь, что турок-продавец не сличит меня и чувака на первой полосе (очень смущался). У меня были настоящие удачи: нашумевший лонгрид про чеченцев в Берлине на медузе, некролог про Гельмута Коля, интервью на DW, по мотивам которого Роднянский снимает высокобюджетный сериал, наконец, любимый «Канцлер и Бергхайн». Но это прямо странная история, не знаю, на какую полку ее положить.

«Трек дня» — великая песня про одного ебнутого президента.

Кто скучал по «Канцлеру и Бергхайну» — Алекс зашел на огонек к нашему старшему товарищу Владиславу Горину (спасибо ему за хорошие слова) на подкаст медузы. Мы тоже уже записались, вроде получилось ничего не стереть, в пятницу выпустим.

Ахтунг - зашел в гости к Горину, слушайте, пока не вышел следующий Канцлер и Бергхайн. (Потом тоже слушайте).

«В Германии растет популярность крайне правой партии «Альтернатива для Германии» (АдГ). Согласно опросам, на ближайших выборах за нее готовы проголосовать 18%.
Для партии это лучший результат с сентября 2018 года. Для сравнения: сегодня АдГ поддерживает столько же людей, сколько Социал-демократическую партию Германии, которая входит в состав правящей коалиции.
Позиции АдГ особенно сильны на востоке страны, там партию поддерживает почти треть избирателей.
Число сторонников крайне правой партии растет на фоне недовольства действующим правительством, полагают эксперты. Положительно его работу оценивает лишь каждый третий немец. Среди основных претензий к правящей коалиции, по данным социологов, медлительность и затягивание с принятием решений. 
Гость этого выпуска — политолог Алекс Юсупов.

Провел несколько чудесных дней в компании «Тусоводителя» – модного (дешево, но нестыдно изданного) путеводителя по Берлину 2001 года под редакцией Артемия Троицкого (который сразу в предисловии пожелал, чтобы читателя «миновал глюк» не подозревая, как это звучит по-немецки). Тексты (очень хорошие) писала «самая модная русская девушка Берлина» модельер Катя Моссина-Микульская, я сразу нашел ее в фейсбуке, и обрадовался, что у нее все хорошо, она живет в Италии, много работает и в пять утра ходит за осьминогами в какие-то живописные рыбные лавки (так и мы с вами будем жить через 20 лет, когда Берлин надоест, если нас не минует глюк). У меня много мыслей по поводу прочитанного – например, о том, что в Берлине все меняется и ничего не меняется, 90 процентов заведений (это же тусоводитель) в городе просто больше нет, в лучшем случае — переехали (да, там есть про КитКат еще по старому адресу), держится только наше шарлоттенбургское круглосуточное Schwarzes Cafe, которое я люблю и без тусоводителя, а до появления Бергхайна еще много лет. При этом все, что написано о духе города и его жителях – хоть сейчас печатай, режет глаз только выражение «тевтоны» которое, думаю, Троицкий вписал. Впрочем, даже оно какое-то милое. Вот о городской погоде:

СЕЗОНЫ

Зимой температура опускается ниже нуля. Иногда можно рассчитывать на снег, а иногда только на дождь. Облачно и сыро. Зима в Берлине – не самое радостное время года. Обычно под Рождество город пустеет, а с января начинается новый сезон, и все с нетерпением ждут весны. По сравнению с русской зима довольно мягкая. Можно ходить без шапки, но зонтик нужен непременно.

Весна каждый год начинается неожиданно. Как-то нет ни капели, ни журчащих ручьев, ни свистящих грачей. В марте теплеет, а в апреле кафе и рестораны выставляют на улицы столики, где можно часами греться под солнцем с газеткой в руках. По статистике, в мае число солнечных часов самое большое за весь год, это, однако, не означает, что в летние месяцы погода прохладней.

Лето в Берлине настолько прекрасное, что нет никакого смысла выезжать на курорты. Часто температура переваливает за 30°С, и тогда нет ничего лучше, чем занырнуть в одно из берлинских озер. Небо ясное, солнце яркое, настроение отличное. Во всех парках горожане и горожанки, разложив на газонах свои пожитки, с удовольствием полеживают, почитывают, закусывают и загарают (так в оригинале - Дима). Разнообразные игры на пленэре и велосипедные туры тоже пользуются большой любовью.

Осень достаточно сырая и ветреная. Часто хорошая погода держится до конца сентября, а потом начинаются дожди, и без пальто на улицу не выйти. На ноябрь, по статистике, приходится наибольшее число самоубийств, вероятно от темноты и сырости. И хотя в декабре по-прежнему облачно, всеобщее настроение в ожидании Рождества и Нового года заметно улучшается.

Еще один прекрасный текст из «Тусоводителя» 2001 года («тевтоны», «надираться в лоскуты», «пивка для рывка», «жизнь Бахуса в Афинах на Шпрее» (!!!)):

ТУСОВКА

Берлин живет ночью. Если берлинская ночь захватила вас в свои объятия, то больше не отпустит ни за что: хотите или нет, вам придется следовать за ней, зависать в кабаках и трястись на танцплощадках. Вы станете частью своеобразной big family, путешествующей из одного бара в другой, заведете особые «ночные» знакомства и больше никогда не сможете вырваться из водоворота берлинских ночей. В Берлине нет определенного часа закрытия питейных заведений. Гуляй, милок, хоть до утра, было бы на что. В Берлин стекаются потоки туристов, жаждущих развлечений. Немцы из остальных городов Германии приезжают «отрываться» на выходные и порой остаются на несколько недель. Англичане, вконец замученные строгими британскими порядками, просто молятся на Берлин. Не говоря уже о гражданах северных государств, которые, страдая под тяжестью «сухих законов» и высоких цен на алкоголь, отводят в Берлине душу, надираясь при этом в буквальном смысле «в лоскуты».

Местное бюргерство не раз пыталось успокоить буйный нрав столицы: жалобы, письма, просьбы, ультиматумы. Ничто не помогло. Город стоит на своем - гуляет до утра. На крупных вечеринках, галах или в новых подпольных барах - кто где, а кто и здесь и там. Нельзя сказать, что Берлин не любит день. Днем - масса прекрасных занятий: попить кофейку, купить чего-нибудь, опять же мысли привести в порядок. Но жить?! Жить по-настоящему, интенсивно и весело можно в Берлине только ночью. «Ночь не для того, чтобы спать, а главным образом для того, чтобы что-нибудь происходило», как однажды верно заметил один из берлинских тусовщиков. Строгие, холодные и отчужденные тевтоны резко меняются после 23.00. Разговаривают быстрее, знакомятся легче и даже, бывает, смеются в голос.

В Берлине, по статистике, около 11 тыс. питейно-гастрономических заведений без часа закрытия. Одним словом, тусовки могут стать запросто делом жизни, и причем в любом возрасте. Жизнь Бахуса в Афинах на Шпрее выглядит следующим образом: утром в 8.00 в модном кафе попрощаться с уходящей ночью, потом в другом кафе завтракать часов до двух, выпить пивка для рывка где-нибудь в биргартене (Biergarten - дословно означает «пивной сад»), затем пересесть в уютный ресторан и как следует поужинать; в баре по соседству выпить крепкого напитка для разгона, к полуночи отправиться в клуб или дискотеку, на рассвете - в тихий бар на последний дринк. В 8.00 можно в модном кафе попрощаться с уходящей ночью, потом в другом кафе позавтракать часов до двух и т.д.

Где и как веселиться туристу, посещающему веселую столицу?

В районе Митте, в центре «дикого востока», после объединения Берлина в бункерах, подвалах, старых магазинах окопалась авангардная тусовка. Со временем веселое общество разбавилось серьезными людьми: молодыми юристами, финансистами, дантистами и рекламными агентами. Народ частично выполз из подземелий на свет Божий и расселся в шикарных новых барах и ресторанах. Основная тусовка происходит в Бермудском треугольнике между улицей Ораниенбургер, Хакешским рынком и улицей Розы Люксембург.

В Шарлоттенбурге вокруг площади Савиньи резвятся творческие личности (художники, писатели и архитекторы в джинсах и черных свитерах, экстравагантные персоны театра и кино).

В Шёнеберге, вокруг площади Ноллендорф (Nollendorf), традиционно развлекаются представители гомосексуального мира и любители музыкальных баров.

В Кройцберге, между улицей Ораниен (Oranienplatz) и Шлезишскими воротами (Schlesischer Tor), до сих пор главенствует многонациональный, не конвенциональный шарм, унаследованный от последних двух десятилетий.

В Пренцлауерберге и Фридрихсхайне гуляет зеленая молодежь.

Сейчас объясню, почему я так подсел на «тусоводитель» 2001 года — просто это сигнал из очень интересной эпохи. Короткий исторический экскурс — конец девяностых, эпоха массового туризма россиян в Европу еще не началась, до Берлина добраться тупо сложно, небольшое количество местных русских (художники в тахелесе, русские немцы на окраине) вписывают приезжающих гостей, мода на андерграунд проходит, лавпарад в кризисе, но куда все идет — еще непонятно. На самом деле понятно — в тусоводителе уже упомянуты только что выпустивший «Руссендиско» и ставящий пластинки в «Кафе Бургер» писатель Каминер и русские селебрити той поры (которых я еще застал и от которых всегда старался держаться подальше) типа организатора тараканьих бегов (блять) Коли Макарова. Следующие десять лет (2000-2010) Берлин открывает свою восточноевропейскую идентичность: русскоязычные — самые модные люди города, с одной стороны, расцвет малого бизнеса, ни один бар не может открыться без какой-то «русской фишки», с другой стороны, приходит «Газпром», оккупирует район Карлсхорст, проводит там супердорогие гуляния с условным Мумийтроллем (тоже их застал), палки шашлыков торчат отовсюду. Следующие десять (2010-2020) лет — постепенная стагнация этого всего, при том, что русскоязычных в городе все больше, но каких-то новых смыслов они уже не приносят, зато на пике Берлин становится чем-то вроде дачной окраины Москвы, отели на кудамме забиты единороссами, которые прилетели на выходные пошопиться и побухать (и квартирку на Литцензее прикупить). Пандемия, война, 2023 год, начинаем все сначала — эпоха массового туризма россиян в Европу закончилась, до Берлина добраться тупо сложно, местные русские вписывают приезжающих гостей, мода на андерграунд проходит, лавпарад только снова начался, но уже в кризисе, куда все идет — непонятно, но так, как раньше, уже не будет, и это очень хорошо. Открываем «тусоводитель» — читаем, ничего не изменилось, а то, что было — просто странный сон приснился.

Тем временем мы с вачединым дышим в спину аугштайну и бломе, тило юнгу и прочим топовым продуктам (во всяком случае так считает автоматическая аналитика по популярности немецких политподкастов). Бедняги.