Я три раза в жизни видел проснувшегося Шольца. Как это было в первый раз — описывал в этом посте. Второй раз — когда началась большая война, и он в бундестаге произнес речь про Zeitenwende. В третий раз — сейчас, когда он выгнал Линднера из кабинета (кажется, что в обоих смыслах), вышел к журналистам и, не мигая, произнес очень жесткую, злую, сильную и по-настоящему историческую речь. Проехался по Линднеру как танк.

Линднера тут даже немного жалко — у него есть своя правда, и в пакете спасения экономики был резон, и предложение цивилизованно расстаться и вместе подготовиться к новым выборам тоже было по-своему джентльменским — его можно было обсуждать! Но как-то получилось, что он к такому Шольцу оказался не готов (а кто был готов — мы с вами что ли?), и несколько дней буквально отходил от шока. Но кто виноват, что у Шольца была заготовлена на этот случай крутая речь, в которую партийные копирайтеры, устав от вечных компромиссов, вложили всё, о чем шушукались под одеялом, а у Линднера под рукой ничего похожего не оказалось.

Но это всё, честно говоря, не важно, потому что мы знаем, что будет потом — Шольц вернется домой в Потсдам, ляжет в свою криокамеру, доведет свой пульс до пульса улитки и станет обычным скучным Шольцем, к которому мы привыкли. Как сделал сразу после выигранных выборов и речи о Zeitenwende. А через пару лет, когда мы перестанем за ним следить, снова что-то отчебучит, и мы такие: «Дед, алё, ни фига себе!» Я, как вы поняли, готов сказать эту фразу уже сейчас — во всяком случае, именно версия Шольца о том, что Линднер виноват в падении «светофора», кажется, побеждает, — а она не бесспорная.

Запомню эту осень как осень вечно мокрых (внутри!) рюкзаков. Производители напитков перешли на крышки по новому стандарту Евросоюза (которые крепятся к бутылке), но пока не научились делать их качественно — любые бутылки протекают, потому что тупо число проворотов меньше. Засовываю руку в рюкзак, чувствую болото, не удивляюсь ни Трампу, ни краху «светофора». Доколе!

Стал вспоминать, когда в последний раз получал сильные позитивные эмоции (стараюсь более осознанно относиться к тому, что чувствую), и понял, что это был момент, когда я делал в селфи в спортзале. Точнее фотографировал себя в зеркале в спортзале (это еще считается селфи?). И это вообще неожиданное открытие — вы уже по моему неуверенному выбору слов можете заметить, что селфи в спортзале — новый для меня опыт. И я просто не был готов к тому, что это так приятно.

При этом сам жанр селфи в спортзале, если честно, — полная хрень, никто не любит их разглядывать, совершенно бессмысленный продукт. Вас может соблазнить селфи в спортзале? — то-то. Но я просто не понимал, что смысл этого действия не в продукте, а в процессе и в связанном с ним мощном выбросе серотонина.

Короче, я знаю, что вам шлют селфи из спортзала — близкие люди, не очень близкие, флиртуя с вами или хвастаясь успехами. Шлют, потому что все их делают — двое из трех мужчин по наблюдению из мужской раздевалки (самые альфачи — открыто у всех на глазах, люди поспокойнее — пытаются щелкнуть исподтишка, когда никто не смотрит). Так вот, вы не представляете себе, какие бездны скрываются за этой сомнительной фоточкой, на которой человек в трениках с красным лицом смотрит в зеркало. Я теперь не понимаю, зачем ходить в спортзал, если этого не делать.

В рамках увеличения добра в мире я прошу вас лицемерить и с восторгом (ну или хотя бы лайком или там сердечком) принимать эти фотографии. Давайте так делать, это может изменить нашу реальность и поможет всем выжить в ноябре.

Экстренное собрание «Канцлера и Бергхайна» в Берлине

Мы живем в историческое время, и на прошлой неделе это стало особенно очевидно. Причем это касается не только того, что происходит где-то далеко, но и событий в Берлине — шутка ли, впервые за полвека Германия управляется правительством меньшинства. Хорошо, что есть «Канцлер и Бергхайн», который все объяснит или, по крайней мере, проговорит то, что не поддается объяснению.

Политолог Алекс Юсупов и журналист Дима Вачедин зовут на поздневечернюю (такие, блин, графики) встречу в Берлине (Пренцлауэр Берг) в тесном кругу без галстуков — 14 ноября в 21:00. Так как дело ночное, разрешен алкоголь, и уместно название собрания: «What the FUCK?» Действительно, что вообще происходит? Давайте об этом поговорим.

Когда: 14 ноября, 21:00
Где: Brunnenstraße 9, 10119 Berlin
Вход: 20 евро (патронам — 10).
Звонок: ROOF/ICEBERG (инструкция как найти локейшен)

Регистрации нет, платим на входе, чем раньше пришел — тем лучше место. Мы рассчитываем, что все желающие поместятся.

👆👆👆

Я очень люблю линин (Лина Хессе) арт и прошу к каждому выступлению нарисовать маленькую афишку — для нас это честь. В этот раз совсем хорошо. 🥰🥰🥰

1. Политический Берлин бурлит, все бегают как будто съели таблетку озверина.

2. Утром немецкие ультралеваки повесили на «молекулярном человеке» громадный красный транспарант и скандировали лозунги сверху — Лимонов-НБП-стайл.

3. Яшин тоже носится по городу и уговаривает любое встреченное дерево пойти на русский антивоенный марш в воскресенье.

4. Ходят слухи, что в Берлин приехала Ксения Собчак.

5. И мы с Юсуповым, посмотрев на это всё, закономерно зовём с нами выпить. Это сегодня.

Как они жили друг без друга.

А почитайте колоночку.

«Помню, когда я приехал в Берлин и, спустя несколько лет, начал называть себя берлинцем (а что было делать? Мне правда казалось, будто я вернулся домой), то всё ждал, что кто-то мне это запретит. Что появится какой-то ультраберлинец, который назовет меня самозванцем — мол, как я посмел. Что клуб берлинских старейшин проведет заседание и скоро меня этого звания лишит.

Однако вскоре я убедился, что все знакомые ультраберлинцы приехали сюда на полгода раньше меня, а прочим жителям города совершенно пофиг, кем я себя считаю. Это было мне вновинку — я родился в Петербурге и знаю, что тех, кто пытается назвать себя петербуржцем, не имея бабушки на Конюшенной площади, обычно стирают в порошок».

Перед сном прочитал большое интервью Ангелы Меркель в сегодняшнем Spiegel — в честь выходящих на днях воспоминаний, которые должны сделать ее мультимиллионершей (даже электронная версия 30 евро стоит).

Про воспоминания все понятно — ошибок никаких не признает, но показывает себя ранимой и уязвимой: будем много читать о том, как и кто ее обижал, а она носила это в себе (что и правда было так). Она в хорошей форме — интервью было достаточно жесткое, но Меркель в своей обычной манере выскользнула из всех захватов, кажется, без того, чтобы ее пульс повысился хотя бы на ударчик.

Размякла только один раз — когда похвасталась, что Фридрих Мерц (нынешний глава ее партии) организовал для нее праздник, вот только в этой точке стало заметно, что постарела. Но больше всего мне понравился такой момент — в начале разговора ей говорят: «Ну, вы теперь не занимаете политических должностей, можете говорить прямо и ясно».

А она такая: Что значит ясно? «Это стремление превзойти друг друга в так называемой «ясности» не кажется мне политической добродетелью» (Dieses gegenseitige Übertrumpfen in vermeintlicher Klarheit halte ich nicht für eine politische Tugend).

В смысле? Какая политическая добродетель, ты на пенсии уже! А когда надо ясно говорить? Когда умрешь и станешь призраком? И как нам оценивать теперь эти 700 страниц? Не заслужили мы чуть-чуть ясности, учитывая события последних лет? Короче, крутая и непробиваемая совершенно (но книгу буду читать).

OstWest жесткий вообще (какое слово запикселено, даже страшно спрашивать)

Вы знаете, что в Берлине всегда проблемы с транспортом. Но вот вам события за один (сегодняшний) день — давайте загибать пальцы:

— На одной из центральных станций женщина подожгла городскую электричку, видимо, положив на место поджога страшную мягкую игрушку — поезд сгорел, дорога была долго перекрыта.

— Молния ударила на какую-то распределительную станцию на севере Германии — перерубила железную дорогу между Берлином и Гамбургом, а также отрезала часть поездов на юг.

— Выяснилось, что в 2006 году все так спешили достроить главный берлинский вокзал к чемпионату, что не установили на путях важные стрелки — их будут ставить этой зимой, закрыв на два месяца половину платформ (а вокзал и так работает на пределе возможностей).

Немецкие железнодорожники явно откопали гробницу какого-нибудь местного Тутанхамона, иначе это все не объяснить. Завтра прилетит саранча и сожрет последнее, что еще ходит по рельсам.

Написал для GENAU, но хочется еще раз покороче — посмотрите как промо-кампания книги Меркель прекрасно вписалась в наше смутное время, когда канцлера у нас толком нет. Из-за того, что Меркель выглядывает из любого утюга, кажется, что она снова стала канцлером — как будто ей снова дали подержать Германию между Шольцем и Мерцем. И из-за начала избирательной кампании представляется, что она тоже внезапный кандидат (и, честно говоря, смотрится в этом качестве очень мощно).

Но в этом лежит и проблема книги. Даже доброжелательные читатели говорят, что в этих 700 страницах нет ничего нового (Меркель в ответ советует по-гэдээровски читать между строк). Признание ошибок, подведение итогов? Нет, выглядит как книга, написанная к очередной предвыборной кампании, где надо себя выставить молодцом, а конкурентов попинать. Но драма в том, что Меркель никакой уже не кандидат, нет такого места, где напротив ее фамилии можно поставить крестик. А она этого, кажется, не понимает (ну и не мне ей на это указывать).

Но хоть вот таким образом, из-за развала «светофора» и очередных странных совпадений, канцлерин ненадолго вернулась — на пятый, самый короткий и уж точно последний срок.

Подумал, что если долго сидеть на берегу и смотреть на реку, то точно увидишь плывущий по течению труп твоего врага. Но мудрость ничего не говорит о том, что если еще подождать, то увидишь, как труп врага в хорошем настроении плывет в другую сторону против течения и исчезает за поворотом реки. Чтобы чуть позже снова вернуться более классическим трупом по течению — и так далее. Более того, жизнь устроена так, что мы сами тоже мельтешим туда-сюда в чьих-то глазах.

Поэтому я часто повторяю себе: Дима, не увлекайся трупами, ты пришел на речку посмотреть на красивый закат.