Как это часто бывает, чтобы прочитать такой лонгрид про Гёрлицер-парк, какой мне бы хотелось, мне пришлось его написать. Читайте и вы, большой и важный для меня текст.

Вытащу кусок из нашей «афиши выходных» (правда этот мостик и эту часть Берлина люблю):

Настало лучшее время гулять по лесам — и если уезжать далеко от Берлина не очень ко времени, а почувствовать себя путешественником хочется, то есть для вас маршрут. В пешей доступности (3-4 километра по лесным дорожкам) от станции Wannsee, куда можно доехать с тарифом AB, лежит заброшенный железнодорожный мост Stammbahnbrücke. Когда-то этот мост был нужен, чтобы пересечь автобан, но сейчас это просто большой, с ног до головы исписанный граффити, кусок железа посреди леса. Нет ни рельсов (их сняли, в том числе для выплаты репараций Советскому Союзу, так что где-то на просторах бывшего СССР их, видимо, используют), ни автобана — освободившееся место медленно зарастает лесом.

Этот до сих пор удивительно живописный мост, который ничего не соединяет и ничего не пересекает, когда-то был частью железной дороги Stammbahn, между прочим, первой железной дороги Пруссии, которой в 1838 году соединили Берлин и Потсдам. Вряд ли вы об этом задумывались, но железнодорожное соединение между Берлином и Потсдамом через Ваннзее — не самое оптимальное, был более короткий путь через деревню Düppel. Собственно, поезда в Потсдам от берлинской Потсдамер-плац как раз и шли через этот мост. Однако после войны получилось, что эта железнодорожная ветка раз 5 пересекала границы зон, что было неудобно, и ее оставили в покое — по большей части, разобрали. После воссоединения Германии ее хотели восстановить (и до сих пор хотят), но, кажется, мешает этому то, что умерли почти все, кто о ней помнил.

От моста можно идти в любую сторону — вдоль снятых рельсов или вдоль заброшенного автобана, но лучше посмотреть на карты пешеходных маршрутов, благо их миллион. Там есть еще один классный заброшенный мост — бывший контрольный пункт на границе ГДР и ФРГ, утыканный столбиками с именами людей, которые тут погибли за время, пока тут стояла Стена, и гэдээровские пограничники стреляли во все, что движется (буквально). Весь этот дюппельский лес под завязку набит историей — заброшенные железнодорожные станции, мосты, здания и, как говорится, объекты железнодорожной инфраструктуры. Классное и таинственное место, очень его люблю.

Алекс фигни не посоветует.

Сходил в Шаубюне на «Чайку» Томаса Остермайера — только из печки, премьера в марте (нет! — год назад премьера была), и при этом в маленьком зале, забитом художественной богемой (еще раз подумал, всех разглядывая, что берлинцы очень хуево одеваются). Но в остальном 3,5 часа (считая антракт) был абсолютно счастлив, они пролетели как 15 минут. Декораций нет (только очень красивое дерево), ни интересного звука, ни света (пару раз пускали туман, и сверху иногда дождь льют из лейки). Но это пофиг, потому что это актерский спектакль старой немецкой школы с идеальным, выдающимся кастингом.

Из Чехова убрали вообще всю русскую тему, которой всем сейчас больно касаться. Только однажды мимо пролетает военный (судя по звуку) самолет, герои замирают на секунду, а потом, как ни в чем не бывало, продолжают — больше о войне нет ничего, но и точнее тоже сказать трудно. В целом, получилась история о карьере в креативной индустрии, то есть, главным образом, о бабках — и это в заметно обедневшей Германии звучит на удивление свежо. Есть суперски сыгранные любовные треугольники, но они, в общем, исчерпываются тостом, который произносит Маша (dead inside-тиктокерша с фуфыриками и вейпом): Auf die Männer, die wir lieben und auf die Penner, die wir kriegen. Вот бабки (ну или, если хотите, справедливость распределения материальных ресурсов) — тут все гораздо неоднозначнее.

Главный герой у Остермайера — Тригорин, которого сыграл его любимый артист последних лет (играл главную роль в скучнейшем Das Leben des Vernon Subutex) Йоахим Майерхоф. И это супервосторг, говорю, вообще кастинг потрясающий, но плешивый успешный литератор со страстью к рыбалке — аааа. Это надо видеть, доставайте билеты как хотите, пару раз будут показывать с английскими субтитрами. В мае еще и остермайеровский «Ричард III» — все лучшее от лучшего немецкого режиссера, который, я думаю, вернулся.

Янина Ахметова, одна из умнейших женщин Берлина и корреспондентка издания Schön на мероприятии Mama geht tanzen, завела свой телеграм-канал, в котором, как я понял, пишет о своей богемной жизни и ругает спектакли, которые мне нравятся. Подписывайтесь, горячо рекомендую!

Батя разложил базу. Очень люблю говорить с Дельфиновым — каждый раз офигеваю от масштаба этого человища. Читать надо обязательно.

https://t.me/schonberlin/225

Любимая группа «Мы» давно не выпускала альбомов и последние пару лет фигачит ультракороткие синглы, некоторые — немыслимой красоты. Их, впрочем, довольно сложно найти, если не следить внимательно за творчеством. Собрал все хорошее в плейлист длиной ровно час на спотифае — послушайте. ❤️

Очень хороший сегодня в шёне текст от девушки, которая работает в берлинской ночлежке для бездомных. Не пропустите.

Очень хотелось выпустить этот текст с первого дня работы в Шёне. Мы много работали, и он вышел. Такое чувство, что нас всех не будет, а этот текст останется (и фильм, который мы выпустим за ним следом).

https://t.me/schonberlin/255

Только недавно узнал, что в берлинском метро есть туннели двух типов — узкие, как норы, которые были прорыты в 19 веке, и по ним катаются тоже маленькие и узкие поезда (это исторические линии с U1 по U4). И более широкие туннели, которые были прорыты позже, и там уже поезда тоже более просторные.

В какой-то момент узкие туннели хотели расширить (странно, что мы до сих пор катаемся по кайзеровским туннелям), но потом забили, и просто делают вагоны двух типов — побольше и поменьше.

Когда я переехал в Берлин, то недоумевал, как так получилось, что шавермы и изобретенные после войны карривурсты за пару десятилетий покорили город, став городской кухней. Типа — а до них что было?

Когда я тут пожил и пообтерся, все встало на свои места: староберлинская кухня — это кухня очень бедная и очень специфическая, потроха и субпродукты, главное слово, которое ее характеризует, deftig, вообще не имеет перевода на русский (самое близкое слово — ядреный).

Особенно досталось шницелю, потому что в Берлине под ним понимают что угодно, но не шницель в смысле жареного куска мяса. Ладно что венский шницель, не извиняясь, делают из свинины (что противоречит его смыслу), а охотничий шницель тут — вообще жареная колбаса, а не мясо в грибном соусе, как везде.

Но самый прикол с берлинским шницелем (Berliner Schnitzel): замочить на четыре часа коровье вымя, затем столько же его варить, нарезать кусками и жарить в панировке как венский. В результате, говорят, получается мясо без запаха и со странным молочным вкусом: если в Берлине узнаете, где делают оригинальный — скажите, надо бы уже попробовать.

К предыдущему посту: равно как дёнеры и карривурст уничтожили берлинский фастфуд из коровьего вымени, так в конце 19 века чешский пильзнер уничтожил берлинер вайссе — берлинское пшеничное пиво, которое в городе пили больше трехсот лет. Лет двадцать назад от этой берлинской традиции ничего не осталось — пара тысяч любителей буквально доживали в домах престарелых. Однако сейчас всё, самым неожиданным образом, возвращается — не пропустите эту историю на шёне. Это не реклама, история берлинер вайссе ОЧЕНЬ меня заинтересовала, я считаю ее важной и показательной, и эта статья — только начало.

https://t.me/schonberlin/265

Друзья, трудно поверить, но мы записали унылый подкаст! Мы слишком расслабились на каникулах и, похоже, вышли из формы. Записали, послушали — нет, это не то, за что вы полюбили «Канцлер и Бергхайн».

Давайте этот эпизод останется нашей тайной, не будем его вам показывать, вообще забудьте, что он был. Короче, мы его перезапишем, и, если и в этот раз получится уныло, то, что делать — может, мы приуныли, и это невозвратимо. Годы берут свое.

Сами удивлены, но что поделаешь! Подождите еще чуть-чуть, можете ехидничать в комментариях, мы заслужили.

Ваша унылая парочка

Подумал, что идет война, в России культ мужественности и силы, в школах ветераны СВО учат всяким злодействам, а две лучшие песни, которые я слышал за последние месяцы с постсоветского пространства — про мужчин, сила которых в том, что они ни на что не претендуют и просто следуют за своими женщинами. Можно я с тобой, где герой уезжает за женой в политическую эмиграцию и Гроза, где чувак достигает небывалых вершин в искусстве консента.

Бесполезный, но впечатливший меня факт: знаменитая крутящаяся сцена театра Berliner Ensemble крутится на 32 колесах от танка Т-34. Как так получилось?

Деревянная крутящаяся (поворотная) сцена была установлена в 1905 году и работала по механизму голландской мельницы (да и сейчас работает, она на фотке). Когда в пятидесятые театр достался Бертольту Брехту, он расширил сцену и попытался отремонтировать дряхлый механизм вращения.

Подручных запасных частей не было, и кто-то предложил использовать гусеничный механизм советского танка. Брехт с женой несколько раз ездили в Карлсхорст в советскую ставку — детали от танка им выделили. Согласно легенде, советские военные были в восторге и удивлялись, что подобная идея им самим не пришла в голову.

Колес надавали с избытком, про запас, но те, что есть, исправно работают до сих пор, а запасные лежат в подвале театра.

Всегда хотел объясняющий текст про феномен 9 мая в Трептов-парке — откуда и когда это все возникло. Написал в любимое издание.

Внезапно ближе к утру приснился Кирилл Серебренников. Он рассказал о назойливой девушке, которая встретилась ему на улице в четыре утра, когда он возвращался домой. Она несколько раз обняла Кирилла и потом спросила, есть ли у него 15 минут времени. «Деточка, в последний раз 15 минут у меня было в 1998 году», — ответил ей Кирилл.

Зашел вчера на полчаса в Трептов-парк, присел там рядом у солдата. За это время:

Сидевшая неподалеку молодая подвыпившая девушка десять минут допытывалась у 60-летнего мужика, сколько ему лет (чего, интересно, она ждала, каких сюрпризов?) Потом радостно сказала: «Ты хочешь в туалет? Я тоже!» — и они ушли.

Ко мне подошел незнакомый мужчина, назвал мое имя. Потом спросил, здесь ли Леша (Юсупова имел в виду, я уточнил). Расстроился, моим обществом не удовлетворился и тоже ушел.

Все это время знакомая девушка в красном платье, с которой мы лет пять назад познакомились на эзотерическом техно-фестивале без аккомпанемента, но, к сожалению, довольно громко и в микрофон пела советские песни про войну. Интересно, как прошли ее пять лет (но каких сюрпризов, собственно, я жду?)

Два раза мимо меня пробегали тинейджеры, за которыми каждый раз гнался полк полиции (думаю, запрещенный флаг российский разворачивали или что-то подобное). Им кричали со всех сторон: «давай, красава», но, несмотря на поддержку, убежать не получалось. Оба раза они были пьяными и по-русски говорили хуже, чем по-немецки (я подходил в точку, где их настигала судьба).

Это то, что видел я. Но великий фотограф и обладатель фотопремий Александр Ануфриев видел больше. Смотрите его фоторепортаж на шёне.