🐰: Может, сходим окунемся в океан?
🐻: Будет холодно.
🐰: Ах да, точно, погоди *рассказывает Тэ о том, как он случайно упал в воду в США*
🐻: Это ведь больше не повторится, верно?
🐰: Мне почти было больно.

Градус накалялся уже сейчас.

Ещё спустя семь минут, когда собственный член болезненно трётся о ткань слишком узких шортиков, а тело трясёт от малейшей мысли оказаться прямо сейчас в руках Чонгука, ощутить наконец-то вкус его губ на своих, а может, прямо сейчас и прямо здесь опуститься перед ним на колени и отсосать, Тэхён слишком звучно опускает на стол ладонь, привлекая внимание сосредоточенного на объяснениях репетитора:

— То есть, — задумчиво тянет Тэхён, приложив палец к губам, — чисто теоретически, пока не доказано, что я пытаюсь тебя соблазнить и оседлать, то я невиновен?

И, если честно, Тэхён ожидал совсем другого ответа. Вероятно, удивления. А может, отрицания или гнева. Но Чонгук вдруг закрывает учебник, подпирая подбородок ладонью, и спрашивает абсолютно серьёзно, сверкнув поразительно холодным огоньком в глазах:

— А ты пытаешься?

Как будто он не заметил, когда Тэхён тут же готов почти на стену лезть от своего желания.

— А заметно? — интересуется он, вновь склоняясь к лицу Чонгука.

— Сложно не заметить, когда твоя рука почти доползла до моего члена за двадцать минут.

Блять.

Блять, блять, блять.

Тэхён готов звучно проскулить только от того, насколько сексуально звучит голос Чонгука, когда он таким спокойным тоном голоса озвучивает такие сокровенные вещи. Когда он, в принципе, за всё время их знакомства и чрезмерно нудных занятий впервые озвучивает что-то такое громкое и неприличное. И вроде бы сколько раз Тэхён от своих многочисленных ухажёров слышал приглашения к ним на член, минет или римминг, но только сейчас, когда на мозг со всей своей силой давит возбуждение, член так и продолжает болезненно тереться о шорты, марая их смазкой, а в голове полнейшая каша из самых похабных картинок, на которые только способно его воображение, он ощущает, что на грани оргазма он только от голоса и запаха парфюма Чонгука, что забивается ему в лёгкие и мешает дышать.

Он уже задыхается, что говорить уж о возможной перспективе секса?

Чонгук легко подцепляет его подбородок пальцами второй руки, приподнимая его голову, и проводит большим по нижней губе. Тэхён приоткрывает рот. Выдыхает:

— Я хочу тебя. И уже очень давно.

Не признаться именно сейчас он просто не мог. Ни о какой учёбе сейчас думать он уже попросту не может. Перед ним его собственный идол, от которого в стороны разводятся колени, а слюна стекает по подбородку, проталкивает палец ему в рот, нажимая подушечкой на кончик языка, смотрит так желанно, горячо, утягивая с собой в бездну безрассудства, и говорит чрезмерно бесстыдно:

— Будь твоя воля, ты бы отсосал мне уже в первый вечер, не так ли? — Так. Всё именно так! Тэхён тихо стонет, ощущая, что от напряжения уже кружится голова, и медленно кивает, насколько позволяет рука, удерживающая его за подбородок. Чонгук лишь усмехается, продолжая: — А поначалу ты мне показался тем ещё малолетним говнюком. Твоя мама предупреждала, что ты можешь быть крайне непослушным.

Блять.